Простите, ректор, но теперь вы тролль!

Глава 9

— Слушайте, надо что-то делать! В полицию хотя бы обратиться!

Латимер снисходительно вздохнул.

— Думаете, полиция Кандавара способна как-то справиться с тем, кто насылает таких змей? Вы потрясающе наивны.

Он был прав, полицейские в глуши со своими штанами иногда не могут справиться, что уж говорить о таких серьезных вещах, как покушение на убийство. Но и оставлять все просто так было для меня немыслимо.

— Как ваша рука? — спросила я, решив перевести разговор на другое. Впереди рыжели черепичные крыши поселка, и, глядя на них, я понимала, насколько сильно устала и проголодалась.

Первым же делом надо завернуть в здешнюю таверну! Поесть, как следует, и выпить крепкого чаю.

— Вы знаете, оказалась прекрасным оружием, — усмехнулся Латимер. — Хотя я бы предпочел обойтись без него.

Он сделал несколько глотков из фляжки, и я заметила, что кожа под лохмотьями правого рукава становится грубее, обретая серый оттенок.

— А еще я понял, что напрасно грешил на Джиглера Демпси, — продолжал Латимер. — Такие змеи это темная магия, и она ему не под силу.

— А кому под силу? — спросила я. — И кстати, Демпси мог взорвать экипаж. А змей наслали другие.

Усмешка Латимера сделалась горше и печальнее. Наверно, он никогда не думал, как к нему по-настоящему относятся люди. Просто жил, как считал нужным, и не представлял, что в один прекрасный день к нему потянутся десятки рук, чтобы убить.

И меня, случайную попутчицу, заодно.

— В академии таких точно нет, — ответил Латимер. — Мы не преподаем темные искусства. Так что это, скорее всего, нанятый специалист.

Я поежилась.

— И каковы прогнозы? Чего нам еще ждать?

— Для начала обеда, — ответил Латимер. — А там посмотрим.

Таверна Кандавара была очень приличным заведением с белоснежными скатертями, чистой посудой и запахами кухни, которые оставались на кухне, не проникая в обеденный зал. Наше появление произвело фурор: не каждый день здесь появлялся человек с каменной рукой. Мы заказали свекольный суп с говядиной и мясо с картофелем в горшочках, и хозяин таверны поинтересовался:

— Где ж вас так раскособочило, добрый господин? Неужто с Хозяйкой гор не поладили?

— Отнял у нее любимого дракона, — пробормотал Латимер, а я тотчас же вскинула руку так, словно собиралась зажать ему рот, и рассмеялась:

— Нет-нет, это последствия эксперимента в академии магии! Идем на минеральные воды лечиться.

Хозяин таверны кивнул с нескрываемым сочувствием и ушел за стойку, а я склонилась к Латимеру и зашипела:

— Лучше помалкивайте! В таких местах вас на костре сожгут, если решат, что вы проклятый! И меня с вами за компанию!

Латимер нахмурился. Все это время карать и миловать было исключительно его занятием, и он очень удивился, вдруг поняв, что в жизни случается и по-другому.

— Делайте вид, что вы больны. И мы едем на воды, — продолжала я. — Тогда таки сможем добраться до Меровинского нагорья!

Ректор кивнул. Хозяин таверны принес нам свекольный суп, свежевыпеченный каравай и вазочку с натертым салом, выставил все это добро на стол и осведомился:

— Господа, то есть, вы, получается, из академии магии?

Латимер утвердительно качнул головой, не желая снисходить до беседы. Правильно — пусть разговорами займутся те, кто в них понимает. Я взяла кусок хлеба и, намазывая на него сало, ответила:

— Между прочим, перед вами Николас Латимер, ректор королевской академии магии! Час назад он разметал в труху целую стаю летучих змей!

Хозяин таверны уставился на нас так, словно мы совершили эпический подвиг, не меньше. Разговоры смолкли — теперь завсегдатаи заведения боялись хоть слово пропустить.

— Вот почему милорд в лохмотьях! — завороженно проговорил хозяин. — И что ж, вы, получается, всякую магию понимаете? Всякие чудеса?

Латимер снова кивнул, занявшись свекольным супом.

— Господин ректор управляет целой академией, — продолжала я. — Ведет несколько научных курсов. Конечно, он понимает! А что случилось?

Хозяин таверны стащил с головы плоскую белую шапочку, прижал ее к груди и с грохотом рухнул перед нами на колени.

— Господин Латимер! — воскликнул он чуть ли не со слезами. — Снизойдите до страдальцев, помогите! Ведь житья никакого не стало!