Прыжок веры

17. ЗАКАЗ БИЛЕТА НА ЛЕТАЮЩУЮ ТАРЕЛКУ

Мне ещё никогда не доводилось встречать человека, который утверждал бы, что летал на инопланетной тарелке.

Дэн Фрай выглядел именно тем, кем был: учёный-ракетчик, исследователь, инженер-электронщик. Предпочитавший твидовые пиджаки с кожаными заплатками на локтях, средних лет, с залысинами, мягкий в общении, умный, тихий. Глубоко верующий христианин, он жил по своим убеждениям. Думаю, за всю жизнь он не произнёс ни одного бранного слова. Он имел докторскую степень колледжа Святого Андрея в Лондоне, Англия, где его диссертация «Шаги к звёздам» предсказала многое из пилотируемых и беспилотных космических исследований 1960-х и 1970-х годов.

Валери Рансон привела Дэна в мой офис в Disney в 1979 году. Заранее она заверила меня, что мы с этим человеком поладим, ведь у нас немало общего — прежде всего «тяга к приключениям» и «интерес к настоящим историям о НЛО». Она добавила: «Вы оба знаете, как это бывает на самом деле, Гордо.»

Когда они вошли — Дэн в клетчатой рубашке с добродушной улыбкой — он подошёл и пожал мне руку крепко и по-мужски. Она была права: наши пути действительно пересекались, и он сразу мне понравился.

Один из первых специалистов по ракетным двигателям, он разработал ряд деталей для системы наведения ракеты «Атлас». Работал в Aerojet General и был прикомандирован к испытательному полигону Уайт-Сандс близ Лас-Крусеса, штат Нью-Мексико, где отвечал за приборное оснащение систем управления и наведения ракет. Кроме того, он консультировал Калифорнийский технологический институт.

Это был не тот тип, которого встречаешь на соседнем табурете в баре и слушаешь байки о маленьких зелёных человечках с Марса, — однако у него была фантастическая история о внеземных существах. Он рассказывал её в своей ненавязчивой манере, из которой следовало, что ему, в общем-то, всё равно, поверят ему или нет. Он понимал, что многие сочтут его историю «не чем иным, как фантазией». И всё же сам он, судя по всему, оставался несколько изумлён — тридцать лет спустя — тем, что с ним произошло.

Дэн Фрай и я увидели свои первые НЛО с разницей в несколько месяцев.

Вечером 4 июля 1950 года Дэн собирался поехать в Лас-Крусес вместе с другими учёными и инженерами с полигона Уайт-Сандс — поужинать и посмотреть салют в честь Дня независимости. Большинство сотрудников Aerojet уехали в корпоративной машине ещё в первой половине дня, но Дэн задержался, чтобы закончить работу. Он планировал добраться до города на автобусе позже и присоединиться к ним. Но последний автобус ушёл без него, и он оказался в опустевшем лагере — почти совсем один, и заняться было нечем, кроме как сидеть в комнате и читать.

Около половины девятого вечера он решил прогуляться. Вышел под звёздное небо и направился в сторону стенда для статических испытаний ракет Фау-2, на котором его команда из Aerojet монтировала большой новый ракетный двигатель для испытаний. Стенд находился примерно в двух с половиной километрах от лагеря.

На полпути к испытательной площадке он свернул на грунтовую дорогу, ведущую к подножию гор Орган. Дорога была не больше чем парой колей в пустыне, и вскоре он оказался среди песчаных дюн. Солнце зашло час назад, но света ещё хватало для прогулки.

Он оглядел ясное небо и увидел группу ярких звёзд над горными пиками. И вдруг одна из звёзд погасла. Он знал, что звёзды в безоблачную ночь просто так не гаснут и что что-то должно было её закрыть.

Если бы это был самолёт, ему понадобилась бы секунда-другая, чтобы пролететь мимо и звезда снова стала видна. Но звезда не появилась. Он знал, что метеозонды ночью не запускают, и в любом случае воздушный шар поднялся бы быстро и закрыл бы звезду лишь на несколько секунд.

Затем погасла соседняя звезда, за ней — ещё две.

Дэн застыл на месте.

Что-то, перекрывавшее звёздный свет, стремительно увеличивалось в размерах. Он ждал — и вот увидел: тёмный объект приближается к нему.

Когда объект подошёл ближе, он понял, почему не заметил его раньше: цвет объекта почти совпадал с цветом ночного неба.

Первым порывом было бежать, но многолетний опыт работы с ракетами подсказал: бежать от приближающегося объекта глупо, пока не определишь его траекторию — легко угодить прямо под него.

Когда объект приблизился примерно на тридцать метров, Дэн разглядел сфероидальную форму, медленно движущуюся в его сторону. Сниженная скорость успокаивала. Похоже, объект не собирался падать. Что бы им ни управляло, оно держало курс с полным контролем. Он смотрел, как аппарат мягко скользит вниз и приземляется примерно в двадцати метрах.

Единственным звуком было потрескивание кустов под объектом — двигатель летательного аппарата работал бесшумно. Никаких вращающихся лопастей, никаких вспышек или рёва раскалённых газов из сопел, создающих тягу. Корабль спланировал вниз, замедлившись до нескольких километров в час, и опустился без малейших признаков падения.

Из своего опыта с самолётами и ракетами Дэн понял: перед ним аппарат, превосходящий всё, что было в арсенале США. Первая мысль — а не секретная ли это разработка русских, которые, по слухам, опережали нас в создании крупных ракет? Но это была не ракета.

Что бы это ни было, оно работало эффективно и без усилий, нарушая закон всемирного тяготения. Создатели этой машины, видимо, нашли ответы на ряд вопросов, перед которыми пасовали лучшие наши физики. Именно поэтому у Дэна возникло стойкое ощущение: этот объект создан не в Советском Союзе и не где-либо ещё на Земле.

Учёный в нём взял верх, пытаясь сообразить, как действовать дальше. Можно вернуться на базу и доложить о странном аппарате, но на обратную дорогу, поиск кого-то из начальства и возвращение со свидетелями ушёл бы час.

А вдруг объект взлетит за это время? Останется лишь примятый кустарник. Много ли можно узнать из этого?

Решив исследовать всё самостоятельно, он медленно подошёл к объекту вплотную. В самом широком месте, примерно в двух метрах над землёй, диаметр составлял около девяти метров. Вертикальный размер — четыре-пять метров. Кривизна корпуса была такова, что снизу аппарат мог казаться блюдцеобразным, хотя на самом деле он больше походил на суповую миску, перевёрнутую на блюдце.

Тёмно-синий цвет, замеченный вначале, исчез — его сменила серебристая металлическая поверхность. Обойдя аппарат кругом, Дэн удивился: ни люков, ни видимых стыков.

Он осторожно прикоснулся к полированной металлической поверхности — сперва осторожно, не горячая ли. Оказалось, что она лишь на несколько градусов теплее окружающего воздуха и невероятно гладкая.

«Что-то вроде как провести пальцем по большой жемчужине, покрытой тонкой мыльной плёнкой, — сказал он мне. — Никогда ничего подобного не ощущал.»

Заинтригованный, он провёл по корпусу ладонью и почувствовал лёгкое, но отчётливое покалывание в кончиках пальцев и в ладони, но не неприятное.

И тут из ниоткуда раздался голос: Лучше не касайтесь корпуса.

Он отскочил на несколько шагов. Потеряв равновесие, растянулся в песке.

«Послышалось что-то похожее на смешок, — говорил Дэн, улыбаясь при воспоминании. — А потом голос сказал, чтобы я расслабился, ведь я среди друзей.»

Поднявшись, Дэн услышал от голоса, что причина, по которой не следует касаться корпуса, связана с тем, что тот защищён полем, отталкивающим любую материю. Это поле используется для снижения трения воздуха при движении на высоких скоростях в атмосфере.

Возможно, вы заметили, что поверхность кажется гладкой и скользкой. Это потому, что ваша плоть на самом деле не касалась металла — поле отталкивания удерживало её на небольшом расстоянии от поверхности. Тому есть причина. Контактное воздействие металла на кожу человека вызывает выработку так называемых «антител» в крови. По не до конца понятным нам причинам эти антитела поглощаются печенью, функцию которой они атакуют, вызывая её увеличение и закупорку. Процесс занял бы несколько месяцев, но смерть была бы неизбежна.

Дэн был рад, что не слишком увлёкся изучением "мыльной" поверхности.

Любознательному учёному было о чём спросить, и он спрашивал. Вскоре у него возникло ощущение, что слышимый им голос доходит не как звуковые волны до ушей, а возникает непосредственно в его мозгу. Похоже, они общались посредством некой телепатии. Когда он спросил об этом, голос подтвердил: именно так.

Тарелка была аппаратом с дистанционным управлением, сообщил ему голос. Она управлялась с центрального блока, или того, что вы назвали бы «материнским кораблём», — тот находился на орбите Земли на высоте шести тысяч пятисот километров.

«Почему вы говорите именно со мной, а не с кем-то другим?» — спросил Дэн.

Не недооценивайте нашу способность выбирать тех, с кем мы хотим говорить.

Дэну сообщили, что он не только хороший «передатчик», но и одарённый «приёмник». Это нечто, на что способны и другие люди, пояснил осведомлённый голос, однако лишь ограниченное число людей на Земле это действительно испытывало.

«Если бы я не видел это собственными глазами и не прикоснулся к этому сам, — рассказывал мне Дэн, — я бы, пожалуй, решил, что у меня галлюцинации. Мой научный склад ума приучил меня быть готовым к чему угодно, но в самых смелых мечтах я не думал, что однажды окажусь в пустыне и буду разговаривать с посланцем из другого мира посредством мысленных волн.»

Дэн покачал головой с изумлением и пожал плечами с показным безразличием. Его манера была такова: хочешь — верь, хочешь — нет, твоё дело.

Я повидал немало людей, фанатично помешанных на НЛО. Доктор Дэн Фрай явно не был из их числа. Я счёл его абсолютно достоверным.

Дэн рассказал, что существо, говорившее с ним в ту ночь, утверждало, что прибыло из места, весьма далёкого от нашей Солнечной системы. Предыдущие экспедиции наших предков на вашу планету на протяжении многих веков потерпели почти полный провал.

«Полный провал?» — переспросил я.

«Он пояснил, что одной из их главных целей при посещении Земли было выяснить, насколько мы способны быстро и спокойно адаптировать свой разум к концепциям, абсолютно чуждым привычному нам образу мышления.»

«То есть — готовы ли мы услышать, что существует внеземной разум, превосходящий наш?» — спросил я.

«Именно. Судя по всему, нет.»

Тут Дэн добрался до самого интересного: ему предложили совершить короткий полёт.

Хотя тарелка с дистанционным управлением была лишь «небольшим грузовым транспортным средством», в ней имелся маленький пассажирский отсек на четыре сиденья. Нижняя часть корпуса открылась, образовав проём высотой около полутора метров и шириной около метра — достаточно, чтобы войти не пригибаясь.

Он сел на одно из мест и удивился, не обнаружив ни ремней, ни поручней.

«Мне сказали, что я не почувствую ни перегрузок, ни каких-либо неприятных ощущений от полёта. И действительно — ни малейшего ускорения, ни тени ощущения движения. Мне объяснили, что сила, приводящая аппарат в движение, по своей природе идентична гравитационному полю. Она действует не только на каждый атом самого аппарата, но и в равной мере на каждый атом находящейся в нём массы — включая меня. Помню, он сказал: Единственное ограничение ускорения — предел доступной силы.»

Хотя описания космического полёта, которые давали хозяева Дэна, возможно, и сегодня не вписываются в наши научные представления, это лишь говорит мне: нам ещё многому предстоит научиться, когда дело доходит до межзвёздных путешествий.

«Через мгновение мы уже были на высоте шестнадцати километров, и я смотрел вниз на огни Эль-Пасо. Я даже различал тонкую тёмную полосу реки Рио-Гранде, разделявшей Эль-Пасо с его мексиканским двойником, Сьюдад-Хуаресом.»

Он мог видеть всё это несмотря на то, что в тарелке не было иллюминаторов. «Часть корпуса стала прозрачной, — объяснил он, — и я смотрел наружу, как будто через витрину Macy's.»

Дэн рассказал, что после этой встречи впал в депрессию, ощутив, что его работа и жизнь потеряли смысл и значение. «Ещё несколько часов назад, — говорил он, — я был самодовольным инженером, занятым испытанием одного из самых мощных ракетных двигателей, когда-либо построенных человеком. После того полёта я понял, что двигатель на нашем испытательном стенде был жалко неэффективен. Он не унесёт нас далеко в космос.»

Лишь когда Дэн закончил, заговорила Валери. Она объяснила, что у неё была причина познакомить нас. Это она сделала по указанию из недавней межпространственной передачи.

«У Дэна уже был один полёт, но он записан на второй. Вместе с тобой, Гордо», — добавила она с улыбкой. «Вам предстоит лететь вместе в течение этого года.»

«Полёт?» — спросил я, несколько растерявшись.

«На внеземном космическом корабле, Гордон, — сказала она. — Вы согласны?»

Я никогда не умел отказываться от полёта на чём бы то ни было — и уж точно не собирался начинать сейчас.

Дэн тоже был готов. В конце эпизода в Уайт-Сандс ему сказали, что с ним свяжутся снова. Он был в восторге от возможности совершить ещё один полёт.

Валери получила мысленные «картины» места, куда нам следовало отправиться. В назначенный день она должна была отвезти нас в пустыню под Юмой, у границы Калифорнии и Аризоны. Ей был передан список того, что нам следовало взять с собой. Помимо компаса, они просили меня захватить фотоаппарат с инфракрасной плёнкой. По их словам, я смогу сделать снимки, которые можно будет обнародовать. Похоже, это должно было стать своего рода выходом из тени.

Итак, внеземные существа решили, что Земля наконец готова?

Буду честен: моя жена не была без ума от Валери — той, видимо, лучше давалось общение с мужчинами, чем с женщинами. Сьюзан была человеком земным. Легковерием тоже не отличалась. Она внимательно слушала, что говорят люди, и следила за их языком тела. Короче говоря, она была чертовски хорошим судьёй о людях.

Её мнение о Валери Рансон? Сьюзан не была уверена. «Просто будь осторожен, Гордон», — предупредила она.

Тогда я пришёл домой и рассказал Сьюзан о приглашении на полёт в инопланетном космическом корабле. Она не стала говорить, что я сумасшедший, раз хочу ехать в аризонскую пустыню с Валери Рансон и Дэном Фраем. Выслушала меня, обдумывала день-другой, а потом однажды вечером перед сном сама подняла эту тему.

«Ты лётчик-испытатель, — сказала она. — Если хоть есть шанс, что это действительно произойдёт, — надо ехать.»

Я зарядил камеру, собрал вещи и стал ждать — с тем же предвкушением, с каким ждал других своих космических полётов.