Пташки

Глава 14

POV Александр

- Ну, станцуй нам что-нибудь… - сделав усилие над голосом, я ощутил мандраж в кончиках пальцев, вместе с отчетливым чувством неудобства: снова эти непонятные сомнения.

Отчего-то посиделки у костра неимоверно бесили, как и весь этот отдых в целом. Не надо было мне сегодня пить. Осознал это уже тогда, когда опустошил пол бутылки рома, скептически хмыкнув в кулак.

- Хорошо, - пожав плечами, Полина поднялась, демонстративно разворачиваясь ко мне спиной.

- Пол-я жги! – заорал этот скисший раф на простокваше Женек Завьялов.

Левицкая откинула свои русалочьи волосы за спину грациозно опускаясь перед Женькой на колени. Её юное тело льнуло к нему. Да ну на хер…

Я сцепил пальцы на коленях, пытаясь отвлечься и не смотреть в их сторону. Ладно, всего один раз…

Зачем-то мазнул по загорелым ягодицам Полины, практически не прикрытым шортами, сглатывая шершавый ком, и, против воли, задержал взгляд на ее подрагивающей попке. Непростительная ошибка. Фатальная.

В этот миг девушка взмахнула яркой гривой, энергично, но в тоже время мягко, по-кошачьи, прогибаясь в спине. Дыхание в ту же секунду сбилось. Выдохнул словно бык во время родео, опасаясь, что из-за стиснутых челюстей мои зубы превратятся в крошево.

От нее прямо-таки веяло какой-то необузданной дикостью…

И…

«Добро пожаловать в преисподнюю, Александр!». Шепнул, на мгновение прикрывая глаза.

Но только на мгновение, потому что вариться в этом котле оказалось ой как занимательно. Да я столько ебучих эмоций не испытывал за все четыре года своей тщательно распланированной рафинированной швейцарской жизни.

А тут пара дней, и из всех щелей полезло зверье, уже больше смахивало на смертельную зависимость…

Я в очередной раз отметил, в какую красотку превратилась Полина за эти годы, ощущая как чувство вины подобно серной кислоте сжирает мои внутренности, потому что перестать пялиться не получалось…

Напротив, ситуация опасно выходила из-под контроля. Очевидно, все эти годы я не то, чтобы занимался самообманом, я прямо конкретно себя наебывал.

Пора признать, Полина Левицкая – моя одержимость, которую так и не удалось до конца искоренить.

- Ух ты… Пух ты… - восхищенно хохотнул протухший мамкин пирожок Завьялов.

Полина в лучших традициях танцовщиц тверка задорно потрясла задницей. Я почувствовал, как сводит судорогой низ живота, захлебываясь в пугающих реакциях своего тела на Полю.

Когда-то я все это уже испытывал, только сейчас вдруг с обескураживающей ясностью осознал - они вернулись. И не просто вернулись, эти реакции вылились в новую, какую-то извращенную форму – сильнее и ярче - паралитическим дурманом прокатываясь по моим венам.

Я ведь полагал, что перерос и давно переболел свою юношескую одержимую любовь, даже не подозревая, во что по итогу все это выльется - удерживать беспристрастное выражение лица с каждой секундой становилось все труднее…

Хотелось сквозь землю провалиться еще и потому, что все это происходило в присутствии моей девушки. Агата не виновата в моих юношеских загонах, не закрытых гештальтах, как иногда в шутку говорили мои родители.

К слову, наши отношения с Агатой меня вполне устраивали.

Мы учились в университете, довольно быстро примкнув к компании ребят из России. Сначала наше общение не выходило за рамки приятельства.

Однако в прошлом году, неожиданно проснувшись вместе в одной постели после клуба, все как-то само собой закрутилось: совместная работа над проектами, походы в спортзал, встречи с друзьями, качественный секс, планы на новый год и лето…

Мне даже начало казаться, что это и есть те самые пресловутые здоровые отношения, построенные на принципах взаимного уважения. По крайней мере, мне в них точно было комфортно.

Я предложил Агате поехать со мной еще и потому, что был в курсе наличия у Полины парня – батя несколько раз вскользь упоминал об этом.

Учитывая, что наша переписка с соц. сетях давно сошла на нет - в один момент Левицкая просто перестала читать и открывать мои послания — это наталкивало на определённые мысли.

Я часто размышлял, как бы все сложилось, если бы не тот роковой вечер на ее 14-летие… Будь я хоть чуточку умнее и осмотрительнее, мне бы не пришлось дать Левицкому-старшему то ебучее обещание.

Да что там обещание…

Стыдно вспоминать, как я бросился на дядю Пашу с кулаками, и у бати еле-еле получилось меня скрутить.

Силы же вагон. Зачем доказывать что-то словами через рот? Кулаки же есть. И черный пояс. Дебила кусок.

Подраться с будущим тестем – крайне «оригинальное» решение, не говоря уже о том, что из-за своей дурной башки я разругался со всеми родственниками и друзьями семьи, чуть не довел мать до нервного срыва, за что, собственно, и был сослан в Швейцарию, лишившись дома и общения с Полиной.

За что боролись, как говорится…

Чистосердечное: в семнадцать я совершенно не дружил с головой.

И, как бы я не обижался на дядю Пашу, в глубине души понимал, что он прав.

Я бы долго не продержался… На сколько бы еще совместных ночевок меня хватило? Рядом с Полей я превращался в тупое мычащее недоразумение. Животное. Чудовище половозрелое, источающее тестостерон в смертельных дозах.

Когда Левицкий-старший привел мне тот аргумент, я просто выпал в осадок, наконец, согласившись уехать.

Головой-то я все это понимал… И даже обуздал свои эмоции, со временем научившись заталкивать их в самый дальний, темный угол сердца. Так проще. Так легче.

- Поль, огонь по-ж-а-р!

Пока близняшки аплодировали и улюлюкали, я старался унять выскакивавшее из груди сердце, продолжая тихо охреневать от происходящего.

Складывалось впечатление, что ей реально было кайфово танцевать для Завьялова. Быть такого не может…

Перехватив усмехающийся взгляд Безрукова, я понял, что Илюха без труда прочитал все по моему лицу, как бы безнадежно я не шифровался.

В этот миг Запашок протянул руку к Полиному лицу, собственнически его оглаживая, а она, судя по доносящемуся игривому смеху, не испытывала особого дискомфорта…

Да, блять.

Хорошенько бы отпиздить этого мудака, чтобы не тянул к Левицкой свои грязные лапы.

И дядя Паша тоже хорош - нашел нашей принцессе такого уебищного женишка… Нет. Женек-Запашок совершенно не подходил моему Фунтику.

А кто тогда ей подходил?