Пташки

Глава 37

А что я, собственно, мог сказать? Как будто у меня было много вариантов, особенно учитывая неумолимо приближающуюся дату отъезда в Лозанну.

Тем не менее, внутренне я уже принял решение, правда, не почувствовал надобности поделиться своими планами с отцом. Достаточно того, что я пообещал ему сейчас не усложнять все своей «несчастной любовью».

В конце концов, он ведь тоже далеко не всегда делился со мной своими планами. Так что я почувствовал острую необходимость попросить помощи у другого своего родственника…

Я нашел его в одном из служебных помещений.

Дядя сидел за столом, откинувшись в кресле, его палец медленно водил по краю бокала с коньяком, взгляд был сосредоточен на каких-то бумагах.

- Дядя Артем…

- Сашка, - он обратился ко мне в своей привычной расслабленной манере.

Я сделал шаг вперёд.

- Мне нужна твоя помощь.

Родственник усмехнулся, своими темными глазами будто сканируя меня насквозь.

- Ну что, племянничек, кого надо убрать? Или просто денег занять?

- Если бы убрать, я бы сам справился, - хмыкнув, я покосился на свои сбитые костяшки.

- Выкладывай тогда, - дядя лениво покрутил массивный перстень, задерживаясь на моих запекшихся ранах.

Я упал в соседнее кресло, выдерживая его испытующий взгляд, после чего перешел сразу к делу.

- Хочу перевестись в Москву на заочку и включиться в семейный бизнес, - я кашлянул, - Как можно скорее.

Брови дяди слегка приподнялись, миллисекунда удивления в его темных глазах сменилась неподдельным интересом. Родственник потянулся за сигаретой, не спеша закурил, выдохнув дым в сторону приоткрытого окна.

- А папаша?

- Догадайся.

- Понятно, - дядя стряхнул пепел о край пепельницы, - То есть ты просишь, чтобы я помог тебе перевестись и подыскал здесь работенку в обход родного брата? – он пододвинул к себе сахарницу с тростниковым рафинадом, - Я тебя правильно понимаю?

- Именно, - энергично кивнув головой, - Хочу щелкнуть их с Левицким по носу. Не все же им отыгрывать у меня за спиной.

Внезапно дядя хлопнул ладонью по столу, в его глазах появился дьявольский блеск.

- Так с этого и надо было начинать, Александр! - он резко наклонился вперёд, водрузив локти на стол, - Тогда слушай…

*Несколько дней спустя*

*Москва*

Сережа, мой младший брат, нарочито громко хрустел булкой, изображая безразличие. Но я видел, как его глаза то и дело скользили к циферблату часов, встроенных в плазменную панель.

После завтрака мы с батей выдвигались в аэропорт - увы, пришло время возвращаться в Швейцарию.

Я чувствовал, как что-то холодное и склизкое сжимает грудь изнутри, разрывая ее на части.

Левицкие так и не вернулись с Алтая – у Маши началось кровотечение, решено было отложить ее транспортировку в Москву.

Мы разговаривали с Полиной по видеосвязи пару дней назад. Ее лицо выглядело серым от усталости, глаза заплаканными, похоже, она толком не спала все эти дни, находясь рядом с матерью. Я пытался хоть как-то ее подбодрить, но, ожидаемо, вышло неважно…

- Ты точно взял тёплый кашемировый шарф, Саш? В Альпах ведь уже холодно... – раздался над ухом обеспокоенный голос мамы.

- Всё взял. Но я не собираюсь в ближайшее время ехать в Альпы, – я невольно улыбнулся, глядя на её блестящие уложенные волнами волосы.

Правда, присмотревшись и заметив темные круги под глазами, улыбка сползла с моего лица – очевидно, мама плохо спала этой ночью…

Она поставила на стол свой фирменный яблочный штрудель, пододвигая ко мне тарелку с ванильным соусом.

Аппетита не было, но не расстраивать же маму, которая встала ни свет ни заря, чтобы его испечь. Отец налил нам свежесваренный кофе.

- Продуктивного учебного года, сынок. На следующей неделе с тобой свяжется Фишер и обо всем подробно проинструктирует, - сказал он, внимательно заглядывая мне в глаза.

- Кирилл, - мама фыркнула, - Может, потом поговорите о работе?

- Алин, - батя явно хотел что-нибудь съязвить, однако, глядя в ее бледное лицо, он осекся, миролюбиво кивнув, - Кстати, очень вкусный штрудель, - нарочито беззаботно добавил, выставляя большой палец вверх.

- Кажется, я чего-то не доложила… - она поморщилась, отодвигая от себя тарелку, - И сахарная пудра тут явно лишняя, - зажимая нос, будто пытается отогнать тошноту.

- Все очень вкусно, мам, – выдавливая из себя очередную фальшивую улыбку – прощаться всегда непросто, а учитывая сложившуюся ситуацию…

- А теплые носки положил, Саш? – рассеянно уточнила она.

- Положил.

- И шапку?

- И шапку.

Мама кивнула, но через минуту снова спросила про носки. Она вообще сегодня была сама не своя…

- И не забывай звонить. Хотя бы пару раз в неделю, - пробормотала она, слабым голосом.

- Понял? - с деланной строгостью добавил отец, бросая обеспокоенный взгляд на маму.

- Понял-понял…

- Кстати, Левицкие ночью приехали… Я видела Полину с мальчишками с окна, когда ночью вставала попить, - мама говорила ровно, но пальцы ее дрожали, - А Паша, наверное, остался с Машей в перинатальном центре? Ты не в курсе, как там у них дела? – она посмотрела на отца с надеждой.

- Вчера с Пашкой списывались, - ответил батя, избегая смотреть мне в глаза, - Вроде ее состояние, наконец, удалось стабилизировать. Но скорее всего Маше придется провести несколько недель в больнице. Вечером заеду к нему, узнаю подробности… - неловкая пауза, - Саш, нам пора выдвигаться в аэропорт.

- Да… Сейчас. Я кое-что забыл…

Утро было тёплым, пропитанным ароматом скошенной травы.

Я несся между клумбами, собирая цветы - ромашки, колокольчики, несколько алых маков. Они пахли детством, летом, чем-то бесконечно чистым и родным.

Спустя минуту дерево у её окна уже скрипело под моим весом. Я осторожно проскользнул на лоджию, и, стараясь не шуметь, толкнул дверь в спальню любимой девушки.

Полина спала рядом с потрепанным жизнью песелем.

Она лежала на боку, одна рука под щекой, другая - на подушке. Её губы были слегка приоткрыты, ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Левицкая выглядела такой хрупкой, такой уязвимой, что у меня сжалось сердце.

Я аккуратно положил цветы на тумбочку.

И замер.

Мягкий утренний свет падал на её плечо, обнажённое под сползшей бретелькой сорочки. Я вспомнил, как целовал ее кожу, боясь сделать что-то не так. Как она вздохнула, когда мои пальцы скользнули по её рёбрам, спускаясь ниже…

Усевшись на корточки у кровати, я был не в силах оторвать от нее взгляд.

Её сорочка – тонкая, почти прозрачная – задралась выше бедра, открывая тёмную полоску трусиков. Я чувствовал, как слюна во рту становится гуще.

Упругая девичья грудь приподнималась с каждым вдохом. Соски, твёрдые от утренней прохлады, вырисовывались чёткими бусинами. Я знал их вкус – чуть солоноватый, с едва уловимой сладостью. Знал, как они твердеют на моих губах, когда я...

Глоток воздуха сквозь стиснутые зубы.

Сжав кулаки, я впился ногтями в ладони. Боль должна была остановить эту нестерпимую волну жара, растекающегося по бедрам, но тело ни хера не слушалось.

Пальцы сами к ней потянулись.

Я едва не коснулся обнаженного плеча девчонки, но в последний момент одёрнул руку. Вместо этого я схватил край одеяла, прикрывая ей ноги.

Полина вздохнула во сне, перевернувшись на спину.

Сорочка съехала ещё выше, обнажив плоский живот с едва заметной ямочкой ниже пупка. Там, где я недавно водил кончиком языка, чувствуя, как её мышцы напрягаются под моими поцелуями.

"Свали уже, похотливая мразь!" – приказал я себе.

Но ноги не слушались.

Я продолжал разглядывать каждую деталь: рассыпанные по подушке волосы, чуть влажные на висках, полуоткрытые губы, тень между соблазнительными грудями…

Член налился, болезненно пульсируя в джинсах. Представил, как осторожно приподнимаю подол её сорочки, как мои пальцы скользят по внутренней стороне ее бедра, как она...

Сука.

Резко развернувшись, я стукнул о тумбочку кулаком. Цветы дрогнули, несколько лепестков осыпалось на паркет.

Сердце колотилось так бешено, будто я пробежал километр, пока пах простреливало огненными всполохами. Жаль, времени не осталось помастурбировать в душе, кусая кулак, чтобы, ненароком, не выкрикнуть ее имя. Сейчас разрядка была бы очень кстати…

Однако я сделал себе мысленную пометку заняться любовью со спящей Левицкой в следующий свой приезд.

Ну, как со спящей… Разумеется, я надеялся разбудить ее своими несдержанными ласками. Эта картинка прямо-таки возглавляла Топ моих эротических фантазий.

Сейчас же мне пора было ехать… Полина крепко спала, а я замер над ней, разрываясь между желанием прикоснуться и страхом её разбудить.

Я наклонился.

И едва-едва, почти не касаясь, поцеловал любимую девушку в висок.

- Спи, - прошептал я, - Я скоро вернусь.

***

Прощаясь со мной во дворе, мама не выдержала и заплакала, мы с отцом обняли ее, неловко отводя глаза…

- Саш, не подведи нас, - прошептал батя мне в ухо.

Я кратко кивнул, боясь, что голос дрогнет. Тогда отец крепко, по-мужски меня обнял. Сережа, смущенно улыбаясь, сунул мне в руку смятый бумажный самолетик.

- Держи… Чтобы не скучал.

На листке из тетрадки кривыми буквами было написано: «Возвращайся скорее, братан».

Я сунул самолетик во внутренний карман толстовки.

- Не скучай, бро. Надеюсь, мы увидимся гораздо раньше, чем ты думаешь…