Рассвет русского царства 3

Глава 20

Утро в тереме Бледных началось не с петушиного крика, а с тихих шагов слуг, которые ходили по коридорам, стараясь не потревожить сон господ. Но я проснулся сам, задолго до того, как солнечные лучи коснулись ставен. Не привык я спать до обеда.

Потянувшись на широкой кровати, укрытой мягкой периной, я на мгновение забыл, где нахожусь. Как вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался я.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник молодой парень. Увидев, что я смотрю на него, низко поклонился.

— Доброго утра, Дмитрий Григорьевич. Князь Андрей Фёдорович велел кланяться и просил передать, что будет ждать тебя в светлице перед завтраком, ежели ты уже почивать не изволишь.

— Передай князю, что скоро буду, — ответил я.

Быстро умывшись водой из стоящего в углу кувшина и приведя себя в порядок, я накинул свой лучший кафтан. Всё-таки негоже перед князем в простой одежде щеголять, даже если вчера мы с ним в бане пиво пили и вениками хлестались.

Светлица была просторной и светлой, этого смогли добиться благодаря обтянутому слюдой окну.

Князь Андрей Фёдорович сидел во главе стола, просматривая какие-то грамоты.

— А, Дмитрий! — он отложил бумаги и жестом пригласил меня войти. — Проходи, садись. Как спалось?

— Благодарю, Андрей Фёдорович, — я поклонился и сел на лавку сбоку от него. — После походной палатки перины, чистое облако.

Князь рассмеялся, оглаживая бороду.

— Ну, то ли ещё будет. Ты парень молодой, тебе ещё на перинах лежать да лежать. — Он сделал паузу, став серьёзнее, и чуточку подался вперёд. — Но я тебя позвал не о снах толковать. Вчера ты дал понять, что хочешь распродаться. И я прекрасно понял, что тебе в этом деле нужна помощь. Я прав?

— Да, — не стал отрицать я.

— Молодец, что не стал отпираться. Молодости свойственно думать, что они сами могут и горы свернуть. Но… — усмехнулся он. — Порой нужно поумерить гордость и обратиться к старшим за советом. Вдруг мы эти самые горы уже пробовали нагнуть. В общем… Есть у меня на примете пара людей надёжных. И среди бояр знакомых, кто дочерям приданое собирает, и купцы гильдейские, что с востоком торгуют. Они за хороший камень цену дадут справедливую, не обидят.

Я посмотрел на него с благодарностью.

— Был бы премного обязан, Андрей Фёдорович. Самому мне в этих торговых хитросплетениях долго разбираться придётся.

— Вот и славно, — князь хлопнул ладонью по столу. — Тогда вели своим людям тащить сюда добро. Поглядим, оценим, да и пошлём гонцов к нужным людям.

Я тут же отправил слугу на двор, где ждали мои люди.

Не прошло и получаса, как в дверях появились Ратмир и Семён. Они внесли два небольших, но увесистых кованых сундучка и аккуратно поставили их на стол перед князем.

— Вот, Дмитрий Григорьевич, как велели, — отрапортовал Ратмир.

— Открывайте, — сказал я.

Откинутые крышки явили содержимое. В утреннем свете золото и серебро заиграло тёплыми бликами. Тут были и массивные перстни, снятые с пальцев татарского мурзы, и тонкие женские серьги, и тяжёлые ожерелья, и просто россыпь неоправленных камней — рубины, изумруды, бирюза в бархатных мешочках.

Князь Андрей присвистнул, запустив руку в один из сундучков и перебирая золотые цепи.

— Да уж… Недурно, Дмитрий, весьма недурно. Видно, что не крестьян грабили, а знатных людей щипали.

— Барай был не из последних, — заметил я. — Родня хана, как-никак.

В этот момент дверь снова отворилась, но на этот раз без стука.

— Ого! — воскликнул Ярослав, увидев разложенные богатства.

Он подошёл к столу, взял в руки крупный рубин и посмотрел его на свет.

— Ну что, отец? — Ярослав повернулся к князю. — Поможем Дмитрию пристроить это богатство? А то ведь грех такую красоту в сундуках держать.

Князь Бледный усмехнулся, глядя на сына, потом перевёл взгляд на меня.

— Поможем, отчего ж не помочь. Дело благое. Только вот… — он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Ты, Дмитрий, про нас не забывай, когда в следующий раз в поход пойдёшь. А то мы тут сидим, скучаем, а ты там сливки снимаешь.

Я посмотрел на него и понял — шутит. Но в каждой шутке, как известно… Род Бледных был богат, но не чета тем же Шуйским. Лишняя копейка, а тем более лишний алмаз, никому карман не тянет.

— Андрей Фёдорович… — начал было я, подбирая слова, чтобы вежливо поддержать шутку. Но договорить не успел.

Дверь отворилась в третий раз, и в комнату, шелестя дорогими тканями, вошли две женщины.

Первой шла супруга Андрея Фёдоровича, княгиня Ольга. И теперь стало понятно в кого Алена была такой красивой. Только морщинки у глаз выдавали возраст да и взгляд был чуть строже.

Следом за ней, скромно опустив ресницы, шла сама Алёна.

Мы с Ярославом тут же вскочили с лавок.

— Доброго утра, княгиня, — я поклонился низко, как подобает. — Княжна Алёна.

— Доброго утра, Дмитрий, — произнесла Ольга, окинув меня внимательным взглядом. — Слышали мы, гость у нас дорогой.

Алёна лишь зарделась и кивнула, не поднимая глаз, но я успел заметить, как она быстро стрельнула взглядом в мою сторону.

Женщины подошли к столу. Их внимание, разумеется, тут же приковали открытые сундуки. Женская природа везде одинакова, будь то пятнадцатый век или двадцать первый.

— Какая красота… — выдохнула Алёна.

Её рука невольно потянулась к паре золотых серёг с крупными, густо-зелёными изумрудами, лежащими поверх груды монет.

— Изумительная работа, — подтвердила княгиня, разглядывая широкий браслет с бирюзой и жемчугом.

Я перехватил взгляд Алёны. В её глазах читалось неподдельное восхищение. Решение пришло мгновенно. Я не был скупцом, а хорошие отношения с семьёй Бледных стоили куда дороже пары побрякушек, пусть и очень дорогих. К тому же, князь сам предложил помощь, и отблагодарить его нужно было достойно. А что может быть лучше, чем порадовать женщин его семьи?

— Дарю, — просто сказал я, глядя на Алёну.

В комнате повисла тишина. Ярослав хмыкнул, князь Андрей удивлённо приподнял бровь.

Алёна резко повернула голову ко мне.

— Я… я не могу, — прошептала она, отдёргивая руку, словно обожглась. — Это слишком дорогой подарок, Дмитрий Григорьевич.

И растерянно посмотрела на отца, ища поддержки. Я тоже повернулся к князю Бледному.

— Андрей Фёдорович, — с уважением произнёс я. — Ты предложил мне неоценимую помощь в деле, в котором я несведущ. Время и связи стоят дорого. Если ты позволишь, эти серьги станут малой платой за твою доброту и содействие в продаже остального.

Князь посмотрел на меня, потом на смущённую дочь, потом на серьги. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Он оценил жест.

В этот момент Ярослав, стоявший рядом с матерью, громко и выразительно кашлянул.

— Кхм! — он чуть заметно кивнул головой в сторону княгини, которая с лёгкой, едва уловимой грустью смотрела на браслет, который только что хвалила, и уже собиралась положить его обратно.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Одарить дочь и забыть про мать… «это залёт боец».

Я быстро взял со стола тот самый браслет.

— А этот браслет тебе, княгиня, — я с поклоном протянул украшение хозяйке дома. — В знак моего глубочайшего уважения к твоему дому и гостеприимству.

Княгиня посмотрела на мужа. В её взгляде читался немой вопрос, но рука уже невольно тянулась к подарку.

Андрей Фёдорович обвёл взглядом всю сцену и махнул рукой.

— Что ж… — произнёс он весомо. — Раз так дело повернулось… Пусть будет так. Принимайте дары, красавицы мои. Дмитрий от чистого сердца даёт, а от чистого сердца грех не взять.

— Благодарю тебя, Дмитрий, — княгиня приняла браслет.

Алёна же, наконец осмелившись, взяла серьги.

— Спасибо… — прошептала она.

Князь довольный сделкой и тем, как ловко всё устроилось с подарками для его женщин, потёр руки.

— Ну, Дмитрий, считай, полдела сделано. Завтра к вечеру, соберу людей достойных, купцов гильдейских да бояр, кому мошна карман жмёт, а жён да дочерей радовать надобно. Посидим, покажешь товар, там и ударим по рукам. А пока… — он широким жестом обвёл свои хоромы. — Будь гостем. Негоже тебе по постоялым дворам мыкаться, когда у друзей дом полная чаша.

Отказываться было глупо, да и невежливо. Жить у удельного князя это большой почёт.

— Благодарю за честь, Андрей Фёдорович, — поклонился я. — С радостью приму приглашение.

Едва отец вышел распорядиться насчёт завтрашних гостей, как Ярослав, которому явно не сиделось на месте, подскочил ко мне.

— Слушай, Дима! — зашептал он заговорщицки. — До завтрашнего вечера времени полно. Чего в тереме киснуть? Погода, благодать, лес рядом… Айда на кабана? Охотники мне на днях докладывали, что видели следы секача верстах в пяти отсюда.

Я прикинул расклад. Дела торговые отложены до завтра, закупаться я планировал вещами для Курмыша, после того как деньги выручу. Так что размяться и впрямь не помешает.

— А что, дело доброе, — согласился я. — Поехали!

Кто ж знал сколько времени займут сборы. Это я в Курмыше собираюсь быстро. Крикнул холопам подготовить коня, взял арбалет и лук, прицепил к седлу саблю и копьё, по пути к крепостным воротам заехал за Лёвой, которому уже сообщили, что я на охоту собираюсь, и всё! Максимум на всё про всё, час уходит!

Но здесь же… пока собрали псарей, пока кликнули загонщиков из местных мужиков, пока оседлали коней… Солнце уже подбиралось к обеду, когда наша кавалькада наконец выехала за ворота княжеского двора.

И, надо сказать, процессия получилась колоритная.

Впереди ехали мы с Ярославом и тройкой моих дружинников. Следом, егеря с собаками. А вот замыкала шествие… телега. Да не простая, а крытая рогожей, в которой, охая на ухабах, восседали две дородные няньки. И причиной их появления была Алёна.

Княжна, узнав о нашей затее, устроила, как я понял, маленький домашний бунт и вытребовала право ехать с нами. Сейчас она гарцевала на статной гнедой кобыле чуть позади нас, одетая в мужской кафтан, но с неизменным платком на голове. Выглядела она при этом донельзя довольной, чего не скажешь о няньках, которым тряска в телеге явно не доставляла удовольствия.

— Смотри-ка, — кивнул Ярослав на моё седло, когда мы выехали на лесную дорогу. — Арбалет приторочил, а сам с луком едешь.

Я похлопал по изогнутому древку сложного композитного лука, который держал в руке.

— Арбалет, штука надёжная, но он для зверя, что железом грудь прикрывает, — ответил я.

Ярослав прищурился, разглядывая в моих руках лук.

— Постой-ка… Узор знакомый. Это не тот ли лук, что ты у новгородцев с боя взял? Ну, тогда, когда на нас засаду устроили?

— Он самый, — подтвердил я. — Доброе оружие, жалко если без дела лежать будет. Но буду с тобой честен, Ярослав, управляюсь я с ним пока… посредственно. Не лежит у меня душа к луку так, как к сабле или арбалету.

Позади нас раздался звонкий смешок. Алёна, пришпорив коня, поравнялась с нами.

— Ты… и плохо? — в её голосе звучало недоверие, смешанное с кокетством. — Мне в это с трудом верится, Дмитрий Григорьевич. После того, что брат рассказывал о твоих подвигах, мне кажется, ты и с закрытыми глазами в яблочко попадёшь.

Я обернулся к ней. Щёки княжны раскраснелись от верховой езды… Красивая девка, ничего не скажешь. И лесть её была очень приятна.

— А? — затормозил я залюбовавшись. — А, про лук… Ну вообще-то это правда, княжна. Врать не буду.

Она лукаво улыбнулась, явно принимая мои слова за скромность.

— Не прибедняйся, Дима, — хмыкнул Ярослав. — Уж мы-то знаем.

Я вздохнул и обернулся назад, ища взглядом своего десятника.

— Да нет же, я серьёзно. Вот он, — я указал на Семёна, который ехал чуть поодаль, внимательно сканируя лес, — может попасть белке в глаз, пока та с ветки на ветку прыгает. Вон в том лесу, — я махнул рукой в сторону чащи, — он бы её нашёл и снял. А я же… — пожал плечами. — Я больше по части того, чтобы подойти поближе и ударить наверняка. Или из самострела болт пустить. А лук… искусство тонкое, тут годы нужны.

Семён, услышав своё имя и похвалу, лишь степенно кивнул, когда на него устремились наши и взгляды остальных воинов.

Тем временем мы углубились в лес. Егеря с собаками ушли вперёд и в стороны, чтобы начать загон. Мужики-загонщики с трещотками рассыпались цепью где-то вдалеке.

Нам же отвели место на просеке, где, по уверениям главного псаря, зверь должен был выйти.

— Тише, — шепнул Ярослав, натягивая поводья. — Сейчас погонят.

Мы замерли. Лес, до этого шумевший листвой и птичьим гомоном, словно насторожился. Даже няньки в телеге притихли, перестав охать. Где-то далеко, едва слышно, зазвучали трещотки и крики загонщиков: «А-а-а! Пошёл! Давай-давай!»

Я снял лук с луки седла, достал стрелу из колчана, наложил на тетиву. Пальцы привычно легли на оперение.

Вдруг резкий, пронзительный звук рога.

Кусты на краю просеки затрещали, ломаясь под чьим-то напором.

— Идёт! — поднимая свой лук выдохнул Ярослав.

Честно я ожидал увидеть чёрную, щетинистую тушу секача, несущуюся напролом, как таран. Приготовился к ярости и мощи.

Но кусты раздвинулись и на поляну, шарахаясь от шума, вылетели… две козы. Обычные дикие косули… Увидев нас они на секунду замерли, а потом метнулись в сторону.

— Бей их! — азартно закричал Ярослав, которому, похоже, было всё равно, кабан там или коза, лишь бы добыча.

Времени на раздумья не было. Я вскинул лук, натянул тетиву до уха, целясь в шею ближайшей козе. Она была метрах в тридцати, шла боком — идеальная мишень.

Вдох, задержка, спуск — тетива хлопнула, и стрела ушла в полёт.

Но то ли рука дрогнула, то ли коза дёрнулась в последний момент… Вместо того, чтобы пробить шею и свалить зверя наповал, стрела с глухим стуком вонзилась в заднюю ногу животного, чуть выше колена.

Коза жалобно мекнула, споткнулась, но попыталась бежать дальше, волоча раненую ногу.

И тут же, почти сливаясь в один звук, просвистели ещё две стрелы.

— Вжик-вжик.

Я даже не успел повернуть голову. Первая коза, та, которую я ранил, рухнула как подкошенная. У неё стрела торчала ровно из шеи. Вторая, которая уже почти скрылась в кустах, вдруг кувыркнулась через голову и затихла в траве. Из её шеи тоже торчало оперение стрелы.

Я обернулся и тут же усмехнулся. Это Семён опускал лук. Он успел выпустить две стрелы за то время, пока я осознавал свой промах, и обе положил точно в цель.

— Ну, что я говорил? — усмехнулся я, глядя на ошарашенную Алёну. — Вот он — мастер.

Ярослав присвистнул.

— Да уж… Твой Семён стоит десятка, — проговорил он, убирая свой лук. Стрела, выпущенная Ярославом, пролетела над козами. Тем не менее, когда мы подошли к козам, увидели, что в них попали не только Семён и я. Еще несколько стрел, выпущенных воинами, торчали из тел коз.

До заката время ещё было, но охота, по сути, закончилась, едва начавшись. Вместо опасного поединка с вепрем вышло избиение косуль. Но никто особо не расстроился, свежее мясо есть свежее мясо.

— А ну, разводи костёр! — скомандовал Ярослав слугам. — Не везти же их домой сырыми. Сейчас печёнки пожарим, свежатины отведаем!

Поляна быстро преобразилась. Загонщики и псари занялись разделкой туш. Вскоре в воздухе поплыл густой, сладковатый запах дыма и жареного мяса.

Для нас, «благородных», расстелили ковры чуть поодаль, под раскидистым дубом. Няньки, наконец выбравшись из своей телеги, тут же засуетились вокруг Алёны, поправляя ей платок и что-то кудахтая, но она лишь отмахнулась от них, усаживаясь рядом с нами.

Откуда-то, словно по волшебству (а на самом деле из той же телеги с няньками), появились пузатые кувшины и серебряные кубки.

— Вино фряжское, — подмигнул Ярослав, разливая густой рубиновый напиток. — И пиво для желающих.

Я выбрал пиво, вот оно сейчас было как нельзя кстати.

И вскоре мы сидели кругом: я, Ярослав и Алёна. Семён, и остальные люди расположились у другого костра, вместе с егерями. Они тоже кушали пожаренную свежатину. Своему десятнику за отличную стрельбу я пообещал по возвращению в Нижний поставить бочонок пива, на что он довольно кивнул.

Вечер после охоты пролетел незаметно, в приятной беседе и за сытным ужином уже в тереме Бледных, где главным блюдом была печень тех самых косуль.

Спал я крепко, и в этот раз утро началось с лязга стали.

Открыв ставни, я увидел Ярослава, махающего клинком с кем-то из своих воинов. Просторная площадка, утрамбованная сотнями ног, идеально подходила для разминки. Он увидел меня и махнул рукой. Быстро собравшись, я оказался рядом с ним.

— Ну что, Дима, — Ярослав крутанул в руке тренировочную саблю, — покажешь, чему научился в своих походах? Или же ты заплыл жирком?

— Жирок — это к купцам, — ответил я, принимая у слуги затупленный клинок и щит. На моём лице появилась усмешка. Всё-таки Ярослав со дня нашего знакомства ещё ни разу не смог победить меня. И сейчас его подначки звучали особенно смешно.

И вскоре мы сошлись. Сначала осторожно, прощупывая друг друга. Ярослав изменился. Если раньше он старался закончить поединок первым ударом, то теперь в его движениях появилась техника. Он не лез на рожон и держал дистанцию, умело прикрываясь щитом.

— Вижу, ты не ленился, — выдохнул я, отбивая серию быстрых ударов и уходя в сторону. — Фехтование подтянул знатно.

— Разумеется, — отозвался он, не сбивая дыхания. Мы кружили друг против друга. — Отец через Шуйского выписал мне лучшего воина из Москвы. Гоняет меня и в хвост, и в гриву. Говорит, талант у меня есть, только дурь выбить надо.

— И как, выбил?

— Почти, — хмыкнул он и сделал резкий выпад вперед, пытаясь достать меня колющим.

Я парировал рубящим в щит. Дерево глухо стукнуло о дерево. На этом моменте мы решили закончить, как вдруг калитка, ведущая к хозяйственным постройкам, скрипнула. На двор вышел мужчина лет тридцати.

— А вот и он, — кивнул Ярослав. — Знакомься, Дима. Степан. Тот самый наставник из Москвы.

Степан поклонился, но без подобострастия, а скорее, как равный равному.

— Здравия желаю, Дмитрий Григорьевич. Наслышан о твоих делах.

— И тебе не хворать, Степан, — ответил я, разглядывая его.

Ярослав перехватил мой взгляд.

— Хочешь попробовать с ним свои силы? — спросил он, и в голосе его звучал азарт. Ему явно хотелось посмотреть чей кунг-фу… то есть, чья школа круче: московская или моя, «курмышская».

Я немного подумал. А почему бы и нет? Размяться с профи всегда полезно.