Рассвет русского царства 3

Глава 6

Утро следующего дня началось с суеты. Григорий гонял дружинников, проверяя каждого. Понимал ли я, что занимаюсь показухой? Разумеется, понимал. Но для этой эпохи такая мера была вполне действенной. И думаю поговорка о том, что встречают по одёжке, появилась неспроста.

Я сам облачился в полную экипировку. Кираса, кольчуга, наручи, поножи, шлем. Саблю свою дамасскую повесил на пояс, разве что щит оставил висеть на стене. Всё-таки не на войну собираюсь…

К полудню вся дружина была готова. Двадцать шесть человек выстроились перед воротами крепости. Конные в полной экипировке, с оружием, выглядели внушительно. Правдааа, лошадей на всех не хватило. Несколько дружинников стояли пешими, но и они были в доспехах, с саблями и щитами, поэтому всё равно производили впечатление.

Я объехал строй, осматривая каждого.

— Молодцы, — громко сказал я. — Хорошо постарались. Сегодня к нам прибудут новые люди. Я хочу, чтобы они сразу поняли: здесь порядок. Здесь дисциплина. Здесь не балаган. Стойте ровно, не разговаривайте без команды. Демонстрируйте им, что мы — сила.

Дружинники кивнули.

Их было действительно много. Я прикинул на глаз… больше ста точно. Телеги растянулись от самого леса до крепости. И когда до ворот оставалось примерно с километр в нашу сторону поскакало человек сорок всадников.

Они приблизились к воротам и остановились. Первым с коня спешился крепкий мужик лет тридцати. Он оглядел нашу выстроенную дружину, потом перевёл взгляд на меня.

— Здорово, — поздоровался он. — Мы к Дмитрию Строганову. Он здесь?

Я выехал вперёд на Буране, остановился в нескольких шагах от него.

— Я, Дмитрий Григорьевич Строганов.

Мужик оглядел меня с ног до головы. В его взгляде было удивление, которое я истолковал, что он не ожидал увидеть такого молодого господина. Тем не менее он сдержался и поклонился.

— Здравствуй, господин. Меня зовут Богдан, был десятником у князя Бледного. — И скривившись добавил: — Пока не разжаловали. Это, — он махнул рукой на всадников за спиной, — наши люди. Нас князь Ярослав Андреевич послал. Сказал, что ты землю даёшь и на службу берёшь.

— Верно, — кивнул я. — Беру. Но не всех подряд. Есть правила, которые надо соблюдать. Кто согласен — остаётся, кто нет — может уходить прямо сейчас.

Богдан нахмурился.

— Какие правила?

Я спешился с Бурана, передал поводья Ратмиру и подошёл ближе.

— Слушайте меня, православные! Я, Дмитрий Строганов, дворянин московский, даю вам землю и место в дружине. Обещаю жалование, долю с трофеев, защиту и справедливость. Но взамен требую верной службы!

Я обвёл их взглядом. Сорок пар глаз уставились на меня.

— Правила простые, — продолжил я. — Первое: послушание! Приказы выполняются без разговоров. Второе: жалование и должности даются не по родовитости, а по заслугам. Кто работает хорошо, того награжу. Кто ленится, прогоню. Третье: я здесь хозяин. Моё слово — закон. Кто не согласен, может уходить прямо сейчас.

Толпа зашевелилась. Кто-то переглянулся, кто-то поморщился. Богдан почесал бороду, задумчиво глядя на меня.

— Справедливые правила, — сказал он наконец. — Я согласен.

— А я нет! — выкрикнул кто-то из толпы.

Я повернулся на голос. Из рядов выехал молодой парень лет двадцати.

— И кто ты такой? — спросил я.

— Меня зовут Василий Жуглин, — ответил он гордо. — Боярский сын. Мой отец служил великому князю, дед тоже. Я не буду подчиняться какому-то… — он оглядел меня презрительно, — выскочке, который ниже меня по рождению!

Вокруг повисла тишина. Я почувствовал, как напряглись мои дружинники. Но я поднял руку, останавливая их.

— Выскочка? — усмехнулся я. — Может, и так. Но я здесь хозяин. А ты, Василий Жуглин, гость. И если тебе не нравится, как я веду дела, скатертью дорога. Никто тебя здесь не держит.

Жуглин побагровел.

— Ты смеешь так со мной разговаривать⁈

— Смею, — спокойно ответил я. — Потому что это моя вотчина, моя дружина, мои правила. Не нравится, проваливай отсюда.

Он сжал зубы и, если бы мог убивать взглядом, я бы уже лежал мёртвым. Тем временем он развернул коня, оглядел остальных всадников.

— Кто со мной⁈ — крикнул он. — Кто не хочет служить этому мальчишке⁈

Я напрягся, ожидая, что кто-то двинется за ним. Но никто не шелохнулся. Всадники сидели молча, глядя на Жуглина с равнодушием или даже с насмешкой.

Богдан усмехнулся.

— Вася, ты дурак, что ли? Мы две недели по грязи тащились, чтобы сюда попасть. Землю нам обещали, жалование, службу. А ты из-за своей гордости всё это бросить хочешь?

Жуглин дёрнул поводья.

— Я не буду служить под началом этого… этого…

— Этого дворянина московского, которому Великий князь вотчину пожаловал, — перебил его Богдан. — А ты кто? Сын разорённого боярина, которого даже в Нижнем никто не держал. Так что заткнись и не позорься.

Лицо Жуглина исказилось от ярости. Он дёрнул коня, развернулся и поскакал прочь от ворот. Я проводил его взглядом, потом повернулся к остальным.

— Ещё кто-нибудь хочет уйти? — спросил я.

Никто не двинулся.

— Хорошо. Тогда добро пожаловать в Курмыш. Богдан, ты за старшего у них?

— Да, господин.

— Тогда веди их внутрь. Покажу, где будете жить, где кони стоять будут. Потом накормим, дадим отдохнуть. С семьями вашими тоже решим куда селить.

Богдан поклонился.

— Спасибо, господин.

Ворота распахнулись, и отряд двинулся внутрь крепости, а за ним потянулись нескончаемым потоком телеги.

Я повернулся к Ратмиру, который стоял рядом, готовый выполнять поручения.

— Беги за Варлаамом. Скажи, дело срочное, богоугодное и требующее его речей мудрых. Пусть подтягивается к старой крепости. — Ратмир кивнул и поскакал выполнять поручение.

Утро следующего дня началось с того, что я вывел всю дружину на плац ещё затемно. Григорий уже стоял там, опираясь на саблю, и смотрел на меня с едва заметной усмешкой.

— Дим, ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он вполголоса, когда я подошёл.

— Какая именно? — я поправил ремень с саблей.

— Гонять их, как новиков. Они ж опытные воины, могут обидеться.

Я покачал головой.

— Отец, они пришли в мою дружину. Значит, живут по моим правилам. Хотят землю получить? Пусть докажут, что её заслужили. А обидятся — пусть уходят. Жуглин ушёл, и ничего, мир не рухнул.

Григорий хмыкнул.

— Твоя правда. Только смотри, чтоб не перегнуть.

Новенькие начали выползать из казарм. Кто-то зевал, кто-то ещё не до конца проснулся, кто-то растирал глаза. Воины из тех, что пришли осенью, в отличие от своих вчера прибывших товарищей, стояли уже в строю бодрые и собранные. Они уже знали, что их ждёт, и привыкли.

Богдан вышел последним, оглядел своих людей и поморщился.

— Живее, живее! — крикнул он. — Господин ждать не будет!

Когда все наконец построились, я обошёл ряды.

— Слушайте меня, — начал я. — Вы теперь в моей дружине. Это значит, что вы подчиняетесь моим приказам и живёте по моим правилам. Первое: послушание и верность. Второе — тренировки. Каждое утро, независимо от погоды, от настроения, от чего угодно, вы начинаете с разминки.

Один из новеньких, с рыжей бородой, обратился ко мне.

— Господин, а можно вопрос?

— Говори.

— Мы ж не новики какие-нибудь. Мы воевали, кровь проливали. Зачем нам тренироваться, как зелёным юнцам?

Я посмотрел на него внимательно.

— Как тебя зовут?

— Прокоп.

— Прокоп, значит. Скажи мне, когда ты в последний раз тренировался?

Он замялся.

— Ну… давненько. Месяца три, наверное.

— Вот именно, — кивнул я. — Три месяца. За это время ты растерял навыки, мышцы ослабли, реакция замедлилась. А татары не будут ждать, пока ты вспомнишь, как держать саблю. Поэтому будешь тренироваться. Как и все остальные. Как говорил мой дед, Осип Строганов, — начал я делать «мотивирующие вбросы», — лучше пролить бадью пота, чем каплю крови.

Прокоп открыл было рот, но я его перебил:

— И ещё. Я не заставляю вас служить. Не хочешь тренироваться, уходи. Никто не держит.

Он закрыл рот, сжал зубы. Видно было, что он зол, но ничего не сказал.

— Ну что, начнём? — я повернулся ко всем. — Сначала разминка. Потом бег. Потом завтрак. Потом продолжим.

Григорий подал команду, и дружина начала разминаться. Махи руками, приседания, наклоны. Новенькие делали всё нехотя, с видом оскорблённого достоинства. Старики же выкладывались полностью, зная, что я слежу.

Когда разминка закончилась, я скомандовал:

— Бегом! Три круга вокруг крепости!

— Три круга⁈ — не выдержал кто-то из новеньких. — Да это ж…

— Бегом! — повторил я, не повышая голоса, но так, что все поняли: спорить бесполезно.

Дружина побежала. Старики бежали ровно, держа строй. Новенькие сбились в кучу, кто-то отставал, кто-то пытался обогнать. Через два круга половина из них задыхалась, высунув языки. А старики бежали, как ни в чём не бывало.

Когда забег закончился, я дал пять минут на передышку, потом повёл всех к столовой. Там уже ждали котлы с кашей, хлеб, квас. Воины набросились на еду, как голодные волки.

Я сел рядом с Григорием, зачерпнул себе каши.

— Видел? — спросил отец. — Половина из них еле ноги таскает.

— Видел, — кивнул я. — Но это поправимо. Неделя тренировок, и они придут в форму.

— Если не взбунтуются до того.

Я усмехнулся.

— А я на это и рассчитываю. Пусть те, кто не готов терпеть, уходят сразу. Не нужны мне люди, которые при первой же трудности начнут ныть.

После завтрака я повёл дружину на площадку. Там уже лежало оружие: деревянные клинки, затупленные учебные сабли, щиты, копья.

— Сейчас будем учиться работать в строю, — объявил я. — Разделитесь на две группы. Старики против новеньких.

Новенькие переглянулись. Богдан нахмурился и вышел вперёд.

— Господин, это не совсем справедливо. Нас-то больше и…

— Справедливо, — возразил я. — У стариков больше опыта совместных действий. А у вас — числа. Посмотрим, что сильнее.

Дружина разделилась. Старики выстроились в плотный щитовой ряд, новенькие сделали то же самое. Опыт явно у них был, но вот насколько он им поможет? Я хотел это проверить.

— Начали! — скомандовал я.

Старики двинулись вперёд, как единое целое. Щиты плотно сомкнуты, копья торчат из-за щитов. Новенькие попытались атаковать с наскока, но разбились об этот строй, как волна о скалу.

Через минуту половина новеньких валялась на земле, остальные отступили, прикрываясь щитами.

Я остановил бой.

— Видите разницу? — спросил я. — Старики действуют вместе, а вы пока каждый сам по себе. Не знаете место в строю. Один торопится, другой, наоборот, отстаёт. Вторая линия вообще не помогала первой, а ведь мы ещё не использовали для полной имитации копий.

Один молодой парень возмутился.

— Да мы просто не ожидали! Дайте нам ещё раз, мы им покажем!

— Хорошо, — легко согласился я. — Ещё раз. Но теперь старики будут нападать, а вы — защищаться. Посмотрим, как справитесь.

Второй раунд закончился ещё быстрее. Старики, словно таран, пробили строй новеньких и рассеяли их по всему плацу.

Я снова остановил бой.

— Ну что, убедились? — спросил я.

Новенькие молчали, тяжело дыша.

— Послушание и верность мне и своим товарищам, — сказал я. — Слаженность и единство. Вот, что делает дружину сильной. А не количество или личная храбрость. Запомните это. — Я сделал паузу. — Поверьте, я ценю и уважаю ваш опыт. И, надеюсь, вы тоже поделитесь им. Но как я уже сказал, я хозяин этих земель, и моё слово здесь закон. Будем учиться сражаться так, как я это вижу.

К концу дня усталость читалась на всех лицах. Новенькие еле держались на ногах. Тем не менее я не давал им передышки. После боя в строю был бой один на один, потом стрельба из лука, потом снова бег.

Когда вечером я отпустил дружину, трое из новеньких подошли ко мне. Прокоп, тот самый рыжебородый, и двое его товарищей — один высокий и худой, другой коренастый, с кривым носом.

— Дмитрий Григорьевич, — начал Прокоп. — Нам надо поговорить.

Я остановился, повернулся к ним.

— Говори.

— Мы не готовы, — прямо сказал он. — Не готовы носиться, как юные новики, на потеху смердам. Мы воины, а не мальчишки.

Я внимательно посмотрел на него.

— Прокоп, ты сегодня проиграл в учебном бою дважды. Твои товарищи тоже.

Лицо его побагровело.

— Мы воины! Мы кровь проливали, врагов убивали! А не бегали кругами, как дурни!

— Кровь проливали, — согласился я. — Но когда это было? Год назад? Два? А за это время вы разленились, растеряли навыки. И сегодня это показали.

Прокоп сжал кулаки.

— Ты нас оскорбляешь!

— Я вам правду говорю, — предчувствуя конфликт ответил я, как можно более спокойным голосом. — Если не нравится, можете уходить. Никто вас не держит.

В этот момент воин, если я правильно заполнил как его звали, Петька, шагнул вперёд.

— А если мы не хотим уходить, но и не хотим тренироваться, как новики?

Я усмехнулся.

— Тогда докажите, что вы не новики. Сразитесь со мной, один на один. Если победите — можете тренироваться, как считаете нужным. Если проиграете — либо делаете, как я велю, либо уходите.

Трое переглянулись. Прокоп прищурился.

— Один на один? С тобой?

— Со мной.

— На затупленных саблях?

— Разумеется. Я не собираюсь калечить своих воинов.

Прокоп усмехнулся.

— А за себя не боишься, а?

— Нет, — ответил я, чем ещё больше разозлил воина.

— Ну ты сам напросился. Когда бьёмся? Утром?

— Нет, — покачал я головой. — Сейчас. Пока все ещё здесь. Пусть посмотрят.

Он снова переглянулся с товарищами, потом кивнул.

— Ладно. Тогда сейчас.

Мы вышли на середину площадки. Вокруг уже собралась толпа дружинников. Многие слышали, о чём мы договорились, а кто не слышал, тому уже рассказали. Даже сироты-новики вышли посмотреть, чем закончится это противостояние.

Григорий подошёл ко мне, протянул затупленную саблю.

— Осторожнее, сын. Увидишь брешь, бей не раздумывая.

— Не волнуйся, отец, — сказал я, делая пару пробных взмахов, чтобы почувствовать баланс клинка.

Прокоп тоже взял саблю, после чего посмотрел на меня и усмехнулся.

— Готов, — и противным… наполненным ядом голосом произнёс, — гос-по-дин?

Я не ответил. Просто принял боевую стойку.

Прокоп пошёл в атаку первым. Резкий удар сверху, потом сбоку, потом снизу. Движения были медленными, но это была только проверка перед началом схватки.

Я отбил его удары, но пока не спешил нападать. Постепенно он начал ускоряться и бить сильнее. А я продолжал отступать, защищаться, уводить его удары в сторону.

Уже через минуту он запыхтел. Но оно и немудрено. Хороших воинов князь Бледный мне бы не отдал. И увидеть чего-то выдающегося я не ожидал. К тому же Прокоп и его товарищи весь день тренировались, и сил у них осталось не так уж и много. На этих двух факторах я и строил стратегию боя…

В итоге, когда удары Прокопа стали медленнее, я тут же контратаковал.

Короткий финт, будто я сейчас ударю слева, но в последний момент бью справа. Удар кулаком в плечо, от которого он выронил саблю, после чего мой клинок ложится ему на плечо.

— Первый, — сказал я.

Прокоп отступил, вытирая пот со лба.

— Повезло тебе, — прохрипел он.

— Может быть, — согласился я. — Продолжим?

Вторая схватка была короче. Он снова пошёл в атаку, но я не стал ждать. Уклон, удар снизу, и моя сабля едва коснулась его бедра.

— Второй, — поворачиваясь спиной к Прокопу, с которым сейчас говорить было не о чём, я обратился к его товарищам. — Кто следующий?

Петька шагнул вперёд.

— Я.

Мы сошлись. Петька был не таким сильным, как Прокоп, но более ловким. Он пытался меня обмануть финтами, ложными движениями. Но думаю, даже Глав смог бы сейчас с ним разделаться. Хотя он был самым слабым из моих холопов. Те же Ратмир и Воислав точно входили в десятку сильнейших воинов моей дружины.

Вот только стоило Главу взяться за ножи… за любой более-менее острый предмет, который он мог метать с поразительной точностью… Щит щитом, но им полностью не прикроешься, ноги, голова, руки — Глав целился именно туда. И давайте смотреть правде в глаза. Лишь у единиц из воинов сапоги имели железные вставки. Однако у меня в дружине таких не было. Вот только много метательного оружия на себе не утащишь, в этом была его слабость. Тем неменее, даже Григорию приходилось с ним помучиться.

Но возвращаясь к бою с Петькой. Я видел его намерения заранее, читал по движениям тела. И через тридцать секунд моя сабля легла ему на шею.

— Первый, — констатировал я.

Он отступил, покачал головой.

— Ты быстрый.

— Я тренируюсь, — ответил я. — Каждый день. Вот и результат.

Вторая схватка закончилась ещё быстрее. Я увёл его удар в сторону, шагнул внутрь и ударил в корпус.

— Кха, — вырвалось у Петьки, когда я выбил ему воздух из лёгких.

— Второй.

Петька опустил саблю, тяжело дыша.

— Ладно, — прохрипел он. — Ты победил.

Я повернулся к третьему, как его звали я не помнил. Сделав ему приглашающий жест, спросил

— Тоже хочешь попробовать?

Он помотал головой.

— Нет. Я уже всё понял.

Я вложил саблю в ножны, обвёл взглядом троицу.

— Я не хотел вас унижать, — сказал я. — Просто показать, что тренировки нужны всем. И мне, и вам, и старикам. Никто не настолько хорош, чтобы не учиться дальше. Понятно?

Прокоп сжал зубы, кивнул.

— Понятно.

— Хорошо. Тогда завтра жду вас на тренировке. Вместе со всеми.

Я развернулся и пошёл к терему. Толпа расступилась, давая мне дорогу. Слышал, как за спиной начались разговоры, обсуждения.

Григорий догнал меня у ворот.

— Неплохо бился. Но мог лучше. Зачем первый бой затягивал?

— Хотел понять на что он способен.

Он положил мне руку на плечо, и серьёзным тоном сказал.

— В бою медлительность может стать причиной гибели. Видишь брешь, бей. Даже если удастся всего лишь поцарапать, бей!

Как я уже не раз говорил, Григорий человек войны. Всё, что связано с тренировками, было на нём — графики караулов, разъездов, создание секретов у дороги ведущей в Казанское ханство. Но вот всё, что касалось хозяйственной части, я занимался либо сам, либо отправлял Ратмира. Тут на Григория можно было не надеяться.

Утром я вышел со всеми на разминку. Дружина уже строилась. Но Прокопа и его товарищей не было.

Богдан подошёл ко мне, виновато почесав затылок.

— Господин, там такое дело…

— Говори.

— Прокоп со своими ушёл. Ночью собрались и уехали. Лошадей своих взяли, вещи и были таковы.

Я кивнул. В общем-то, я этого ожидал.

— Только трое?

— Да. Остальные остались.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, остальные поумнее.