Разборки в Зеленограде (СИ)

Глава 22

— Первое, я очень скоро стану седым со всеми вашими закидонами — с этой фразы началось наше неурочное собрание юных акул бизнеса. Для этих целей мы переместились в гостиную, где я снова почувствовал себя не в своей тарелке — второе, у меня нет миллиона золотых в загашнике, чтобы оплатить это счастье.

— Влад, я не совсем правильно выразилась — запротестовала София — мы можем его выменять.

— Разумеется, это меняет дело — вся эта ситуация разонравилась мне ещё больше — это ведь пара захудалых пирожочных посреди пустыря. Просто ты случайно в курсе, что через год тут будет оживлённая дорога, поэтому по случаю прикупим этот шлак.

— В этот раз я полностью соглашусь с Софией — взяла слово Мидори — на слух я тоже восприняла эту идею в штыки. Но я прошу тебя, Влад, углубиться в вопрос.

Лиса твёрдо смотрела мне в глаза, нисколько не смущаясь, с лёгкой улыбкой. От этого во мне взыграла гордость, а моральный дух выполз из-под плинтуса и расправил плечи.

— Хорошо, сдаюсь — я присел на стул, ожидая, когда мне присядут на уши — рассказывайте.

— А чего рассказывать — пожала плечами София — жди вечером гостей, они покажут и расскажут.

Мне ничего не оставалось, кроме как ждать развязки этой интриги.

Что противно, ждать пришлось далеко за полночь. Когда делегацию из пяти человек, наглухо завёрнутых в чёрные плащи, Феликс завёл в гостиную, я уже откровенно зевал с желанием пойти поспать. Гвардейцы бесцеремонно обыскали прибывших, не найдя даже захудалого перочинного ножика, что было одним из условий встречи со мной. Меня теперь берегут как лялечку, чтобы ничего не давило на воспалённый моск бывшего бойца спецназа, а ныне офицера королевской стражи.

Передо мной сидело пятеро далеко не молодых мужчин. Что сразу бросалось в глаза, все были сугубо гражданскими лицами.

— Вечер добрый, господа — начал я за здравие — кто я, уверен, вы в курсе, раз пришли повторно и без оружия. Не могу сказать то же про вас.

— Наши имена не скажут вам абсолютно ничего, барон — взял слово, сидевший по центру пятёрки — зато скажут наши дела.

— И чем вы занимаетесь в свободное от ночных похождений время?

— Считали и вкладывали в перспективные предприятия денежные средства боссов Красного квартала — после этих слов сидевшие справа и слева от оратора поставили на стол приличных размеров два саквояжа.

— Это золото?

— Лучше. Это долговые расписки владельцев одних из самых прибыльных заведений Красного Квартала или документы долевого участия. Золото, с вашего позволения, мы оставим себе.

— Очень интересно, но ничего не понятно. Простыми словами, чего вы хотите от меня. Если быть точным, что могу вам дать только я, раз вы сюда пришли с этими бумагами?

— Всё просто, барон, вы можете дать нам жизнь.

Я примерно понимал направление мыслей этих чёрных бухгалтеров, но все жду, когда они сами озвучат предложение.

— Насколько мы все знаем, вы принципиальны в исполнении любого договора. Что не скажешь про аристо целом, про местных говорить вообще нет смысла — стал доводить до меня свои мысли начальник теневого финотдела — поэтому я предлагаю вам сделку. Мы отдаём вам эти расписки и документы. После чего покинем Стреклинд с семьями и немногими помощниками. Среди нет никого, кто замазался в крови, мы все занимаемся только финансами, это я могу гарантировать.

Это было…неожиданно, даже очень. Заманчиво, более чем. Но чуйка говорила, что это головняк похлеще полупустого района трущоб. Что такое Красный квартал, это фабрика разврата, а значит деньги. Очень большие деньги, это понятно даже мне, простому любителю пострелять из автомата. Согласиться прямо сейчас, как и категорически отказать я не мог.

— Мне надо подумать — медленно отвечаю гостям.

— Разумеется, барон, мы прекрасно понимаем все риски, которые могут появиться в вашей и так нелёгкой жизни — все пятеро встали и коротко поклонились, переговорщик кивнул в сторону двух тяжёлых сумок — мы даём вам три дня. Бумаги останутся у вас, чтобы ваш казначей мог убедиться в ценности этих документов. Мы всё равно не сможем воспользоваться этим богатством.

Я просидел в одиночестве ещё полчаса, пытаясь осознать, есть ли смысл даже в том, чтобы просто открыть эти сумки. Это натуральный ящик Пандоры, уверен там есть расписки, принадлежащие людям с высокими титулами. Нет здесь ни одного аристо, кто бы брезговал грязными деньгами.

— Феликс, мы едем в гостевой дом Ито, сейчас — командир коротко кивнул, тут же умчавшись организовать выезд в город.

— Я с тобой — тут же всполошилась Мидори.

— Нет, сегодня никакой компании — осаживаю лису — этот вопрос я должен закрыть один.

Полчаса неспешной езды под звёздами, на улице свежо, всё такие осень наступает. Конная прогулка помогла собраться с мыслями.

Феликс послал вперёд одного из гвардейцев, поэтому Хикари встретила меня в надлежащем домашнем виде, а не в пижаме с пандами или ещё чего поинтереснее. Но увидев мою похоронно-счастливую улыбку, быстро затащила меня в отдельную комнату, где нас ждал горячий чай.

— Влад, если ты кого-то убил, надеюсь от тела уже избавились? — заботливо спросила Хикари.

— Что, всё так плохо? — с унынием спросил я.

— Ты явно приехал с другим вопросом, но раз ты здесь, и мы одни, можно задать два вопроса — ответила кицуне, наливая чай.

— Хикари, что со мной происходит? Я понимаю, то, что случилось вчера, это откат моего волшебного дара. Ещё пару дней назад я был уверен, что всё контролирую. Теперь же я не уверен, что рядом со мной безопасно кому бы то ни было. Я дал тебе слово оберегать Мидори, в итоге мог убить одним ударом. Теперь не могу доверять сам себе — меня прорвало. А больше и спросить то было не у кого.

— Начнём с того, что не убил — сказала Хикари, отхлебнув чай — я знала, что этот момент настанет, это был вопрос времени. Просто ты его ускорил в разы своими действиями. А ждать отката в другом виде от Тактика, который всю жизнь держал в руках оружие, может только наивный. Мидори смогла, скажем так, купировать весь негатив буквально за день, хотя это было опасно для жизни.

— Что значит ускорил своими действиями?

— Влад, сколько обычных контрактов ты заключил с разумными? А сколько на крови?

— Обычных это порядка три сотни, все касаются стражи. Остальные внутри рода, только на крови, даже не знаю сколько.

— Зато я могу сказать, больше тысячи. Ты хоть понимаешь какая эта цифра, Влад? Это уровень Стратега, но ты не готов к такой нагрузке. У тебя нет ни одного ментального якоря, что вернёт тебя обратно, особенно тебя. Хотя, один уже наметился.

— Что значит особенно меня? Сейчас ощущаю себя уродцем в колбе.

— Чёрное пламя — вздохнула Хикари — оно в тебе есть, если Мидори правильно описала всё, что видела. Это редкое проявление у Стратегов, за всю свою жизнь я встречала лишь одного такого Стратега лично, кто обладал этим даром и десяток упоминаний в книгах по лечению.

— Название говорит само за себя?

— И да и нет. Стратег, в ком горит Чёрное пламя, распространяет его на всех, кто заключил с ним контракт, на крови, разумеется. Дар Стратега управляет войсками, Пламя даёт силу, скорость, притупляет боль. А заодно ярость и беспощадность к врагу, кто угрожает Стратегу. Обратная сторона, как ты уже догадался, пламя может поглотить всех, кто под клятвой, а не только Стратега, если последний не удержит разум на краю безумия.

— То есть имеется шанс, что гвардия вырежет какой-нибудь город, через который мы будем проходить? Просто из-за того, что я у меня фляга свистеть начнёт?

— Именно поэтому тебе надо остановиться, выдохнуть и заняться собой. Найти то, что сможет тебя остановить практически в любой ситуации, когда пламя начнёт замещать твой дар, а не помогать в исполнении долга.

— В этом и проблема, я не могу остановиться, я не могу оставлять за спиной разумных без клятвы. Только она даёт уверенность, что в эту спину не получу ножом пару ударов. В старом моём мире все хотя бы делали вид, что играют по правилам. Была система сдерживания и противовесов, что заставляла с опаской смотреть на сидящего напротив тебя, ведь любой день мог стать последним для всех — я начинал закипать с новой силой — а что здесь происходит укладывается чуть ли не в логику первобытных племён, где право сильного главенствует над остальным. Помножь это на боевых магов, и мы получим ужас во плоти. Девять из десяти встреченных тобой на улице умрут в любой момент по прихоти больного на голову идиота, ведь у него с рождения есть титул.

— Что ты имел в виду, когда сказал последний день для всех? — лиса пытается причесать меня за словесный оборот, сделав только хуже.

— Ох — я криво улыбнулся — сейчас покажу. Попроси принести сферу, которая показывает красивые картинки из оперы.

Хикари хватило на двадцать минут жёстких сцен современной войны, финалом которых стал взрыв Царь-бомбы. Бледная старейшина смотрела на меня теперь по-другому.

— Как часто вы так воюете? — хрипло спросила Хикари.

— Две мировые войны — сухо отвечаю ей — почти сто миллионов погибших.

Хикари растекается в кресле, цифры для неё запредельные, периодически поглядывает на меня, силясь уложить всё в голове.

— А знаешь, что самое страшное во всей этой ситуации — раз у нас ночь откровений, будем рассказывать страшилки на ночь — моих минимальных знаний хватит, чтобы эдак через десять лет на этом континенте не осталось никого, только могилы. Ведь с детства я люблю три вещи: женщин, авиамоделизм и оружие. Любой желающий, кто захочет получить чертёж револьвера, устройство патрона и состав пороха, получит всё это бесплатно. Трое крестьян завалят посредственного мага стихийника. Две роты убьют магистра, просадив его защиту. За рядовую пехоту разговора нет в принципе, это просто ходячие трупы в бесполезном железе. Немного усовершенствований в дальнейшем и получаем дальнобойный вариант, способный эффективно бороться с конницей.

— Зачем ты это рассказываешь? — тихо спрашивает Хикари.

— Последствия. Когда я вошёл в таверну, принадлежащую трём девушкам, это определило их судьбу. Уйти и самоустраниться сейчас, это смерть многих сотен из тех, кто служит под моим началом или на меня работает, может тысяч. Уверен, на Мидори отыграются с особой любовью. Патовая ситуация, отступить нельзя, идти вперёд тоже.

— Что будешь делать?

— Как говорил мой друг: нам нужен мир. Желательно весь — ухмыльнулся в ответ. Лиса ошеломлённо смотрит на меня.

— Ты дашь оружие избранным? — прищурилась Хикари — только тем, в ком уверен, как в себе. И мы возвращаемся к началу этого разговора. Хорошо если сгоришь сам, не потянув других.

— Поэтому две просьбы. Мне нужны те самые якоря, де Ревель рассказывал, что есть артефакты, позволяющие сохранить контроль. Я пока займусь саморазвитием, буду посещать курсы кройки и шитья, творить кулинарные шедевры. А знание о том, как сделать простейшее огнестрельное оружие станет для меня «Ultima ratio regum», последний довод королей, если на меня насядут, чтобы раздавить окончательно и без поворотно.

— Это уже деловой подход — кивнула лиса — попробую найти готовый или схемы зачарования. А что за вторая просьба?

— Если я не справлюсь убей меня, любым способом, любыми средствами — смотрю как Хикари проливает на себя холодный чай. Отряхнувшись лиса выходит из комнаты, возвращаясь с двумя бутылками вина.

— Значит с твоей головой разобрались немного — бурчит лиса, разливая вино — рассказывай, чего припёрся среди ночи.

— Мне за сущие пустяки предлагают взять за яйца Красный квартал — в этот раз Хикари пролила на себя вино.

— Что в твоём понимании пустяк? — залпом выпив всё, что осталось в бокале интересуется лиса.

Рассказываю детально, что мне предложили чёрные бухгалтера. Спустя пять минут вы уже трясёмся в экипаже. Ещё через полчаса Хикари зарывается в расписках и документах, используя три М как подавальщиц, а Софию в роли официантки. Последняя пыталась возмущаться, даже Ментал слегка вылез на волю. Но после того как ягодичную мышцу свело от лёгкого касания целительницы, София с визгом убежала в сторону кухни.

Меня же выгнали ласково и нежно, аргументируя тем, что надо голову беречь. А тут много разных букв, тебе это не надо. Пожав плечами, я умотал спасть. Часа через три в мою постель бесцеремонно ворвалась дама. Закинув на меня ножку, начала радостно сопеть. Прощай холостяцкая берлога.

Утром вторженец был опознан по копне кипельно белых волос и наличию хвостов. Из этого следовало, что надо срочно менять кровать, а то мы плохо помещаемся. С такими благостными мыслями я попытался встать, не разбудив Мидори. Лиса не оценила моих потугов, рывком вернув меня место, затем устроилась у меня на груди со счастливой улыбкой. Так мы пролежали ещё час, пока громкий и завистливый голос Мери не позвал нас на завтрак.

Хикари выглядела как будто три минуты назад вернулась с тусовки, вся всклокоченная, с помятым лицом от недосыпа. Кушали молча, но все смотрели на меня, что доставляло мне любимому знатный дискомфорт.

— Вы во мне дыру сейчас прожжёте, причём каждая свою — пытаюсь разжалобить окружающих — Хикари, есть мысли насчёт бумаг?

— Есть, даже много — кивнула лиса — начнём с того, что явных долгов от аристо там немного. Аристократы в принципе не любят заниматься чем-то сложнее сбора податей или схемы купи-продай. А Красный квартал требует постоянного контроля за средствами. Хотя всегда есть исключения.

— Что скажешь за сумму в золоте, как дорого это стоит? — моя мысль такая, если рисковать за денежку, то только за большую.

— Если грубо — лиса задумалась, заодно заточив кусок мяса — то потребовав возврат средств по распискам с процентами, а также продав доли в заведениях, ты можешь выручить больше миллиона.

— А если с матом и гнусными выражениями, тогда сколько? — София жадно облизнулась.

— Года через три ваш глава купит весь город — с улыбкой питбуля порадовала Софию старейшина. Рыжая почти задохнулась от озвученных перспектив — если мы все доживём до этого дня.

— То бишь те пятеро стоят этих сумочек, но нам нельзя светиться — продолжил я за Хикари.

— Вот можешь, когда захочешь — Хикари наставительно махнула в мою сторону жареной ножкой какой-то птицы.

— И кто же будет той волшебной прослойкой между нами и Красным кварталом? — тычу в Хикари сестрой-близнецом жареной ножки — неужели добропорядочная семья Ито?

— Нет, это вредно для наших основных направлений торговли — мотнула головой Хикари — но мы ведём дела с разными семьями. В том числе с теми, кому близок заработок в тени закона, но при этом закон стараются не нарушать.

— У вас тут Якудза своя есть что-ли? — на меня все смотрят вопросительно, объясняю суть термина.

— В общем описание подходит — согласилась со мной Хикари.

— Может вы забыли, но я напомню род моей службы — трясу рукой с браслетом.

— Насколько я помню, бегать за каждым встречным и выспрашивать, ограбили несчастного или нет, ты не обязан. К тому же, мы будем действовать в рамках закона. А любители лёгких денег от криминальных боссов вряд ли пойдут жаловаться полковнику де Ревелю на тебя и новых участников их интересного бизнеса — в этот раз в меня ткнули здоровым куском мяса на вилке — убивать, грабить, шантажировать никого не будем, разумеется. Всех, кто работаем не по своей воле в домах терпимости отправим домой.

— То есть вот такой отпуск ты мне предлагаешь, мой дражайший целитель? — возмущённо трясу обглоданной костью — делая из капитана стражи серого кардинала Красного квартала. Ходить там каждое утро по центральной улице, снимая шляпу. При этом не забывая говорить «здрасссте», чтобы все прониклись и безобразия не нарушали?

— А кто вчера распинался, что тут бардак, ужас и вообще всё плохо? — сварливо возразила кицуне — а потом решил захватить… не важно, что — запнулась Хикари, увидев очень заинтересованные моськи остальных участников трапезы — вот тебе порядок, работа, королевская десятина, почёт и процветание.

— Я так сопьюсь или повешусь……

Через три дня Стреклинд покинул караван с серьёзной охраной. Внутри повозок было мало людей, но очень много золота.

Следующие три недели прошли в тишине и покое. Я наконец то морально успокоился, чему способствовала обстановка в городе. Зато это не мешало командирам гвардии гонять три сотни новобранцев, а Кресту и его подчинённым лежать на крышах возле открытых окон, слушая последние новости среди аристократов.

До тех пор, пока вечером третьего дня в мой кабинет не зашла Мери в полной прострации.

— Влад, там к тебе пришли — единственное, что смогла доходчиво сформулировать девушка.

— Раз пришли, пусть проходят — пожал я плечами, выходя из-за стола.

В открывшийся проём вошли трое. Старичок, похожий на сушёного китайца, девушка с небольшими кручёными рожками и тонким хвостом. И кролик.

Да ни хрена не кролик. Кроликом его можно было назвать только по недоразумению. А первый вопрос, который приходит в голову глядя на это чудовище, каким комбикормом его кормили в детстве. Шкаф ростом выше двух метров смотрел на меня сверху вниз. Весь бугрится мышцами, на открытых частях рук и ног видны шрамы, в том числе длинный и рваный через правый глаз.

— Я глава семьи Кодама, Ёсио Кодама — представился явный фаворит конкурса «Мистер Олимпия» — Прибыли по просьбе Хикари Ито.