Разрешение на измену

Глава 10

Ирина

Домой мы с Сонькой вернулись уставшие, но довольные. По дороге она болтала на английском со своим американским бойфрендом.

Томно вздыхала, хихикала, тянула слова грудным голосом, шептала. Глаза её при этом горели, на губах играла улыбка, щеки покрывал румянец.

Определённо, сестра была влюблена и отчаянно соблазняла своего будущего мужа даже на расстоянии.

В том, что они поженятся, я ни секунды не сомневалась. Соня не настолько легкомысленна, чтобы бросить в России бизнес, родителей, довольно успешного супруга и умчаться за призрачным счастьем в чужую страну.

Я первой вошла в квартиру и замерла в предвкушении встречи с Артёмом. Ждала его реакции.

В прихожую прискакала Маша, а за ней вышел мрачный и насупленный супруг.

Сонька, скидывая босоножки, радостно поприветствовала родственников:

— Салют! А вы чего такие хмурые?

— А какими мы должны быть? Восемь вечера, между прочим, а ужина нет, — Тёма постучал пальцем по своим дорогим наручным часам и начал заинтересованно меня разглядывать.

— Мама, а-фи-геть! Вы на какой-то праздник ходили? — дочка смешно вытаращила глаза.

— Нет. Теперь твоя мама всегда будет так выглядеть. Тебе задание, Машуль, следить, чтобы она вовремя подкрашивала в салоне корни и не пропускала косметолога. Я тоже постараюсь держать руку на пульсе.

Раменский был всё так же напряжён. Ни словом не обмолвился о моём преображении, только упрекнул:

— Ри, ты про ужин забыла, прыгая за своей сестрицей по салонам красоты?

Обидно. В горле встал противный ком, который никак не могла проглотить.

Слёзы уже были на подходе, но за меня вступилась Соня.

Она поставила руки на бёдра и, с издёвкой, обратилась к Артёму:

— Нет, не забыла. Она вам не домработница. Женская красота — это труд. Вторая работа, можно сказать. А с вами Ира совсем забыла о себе. Поэтому приготовьте себе ужин сами или закажите доставку. С этого дня у вас самообслуживание!

— Отлично, тётя Соня! Пойду, закажу пиццу и роллы!

Дочка умчалась в свою комнату.

Я молчала.

Хлопала новыми ресницами и не знала, как себя вести.

Показалось глупым, абсолютно детским отчаянное стремление скинуть десять лет, погнаться за молодостью и красотой.

Потратила почти все деньги, отложенные на отпуск. Когда муж узнает, придётся держать перед ним ответ за эти пустые траты.

Стыд залил лицо густой красной краской, не знала, куда смотреть.

Хотелось сбежать в ванную, встать под душ, смыть с себя причёску, макияж, вернуться в прежние рамки и больше не пытаться выпрыгнуть из них.

Соня — от природы красавица, поэтому и жизнь ведёт лёгкую, радостную, позволяет себе много приятных удовольствий.

А у меня другая судьба: хранить очаг, заботиться о семье, довольствоваться малым…

Артём переплёл руки на груди, широко расставил ноги и посмотрел сверху на возмутительницу нашего спокойствия.

— Понятно. Соня, стесняюсь спросить, а ты к нам надолго? — произнёс издевательским тоном.

Но моей кровной родственнице нельзя было класть палец в рот, она могла и руку откусить:

— Не стесняйся, я к вам навсегда. И да, забыла сказать, ты сегодня спишь на диване. Пока справку не принесёшь об отсутствии ЗППП, в супружескую постель ни ногой!

Тёма потерял дар речи. Сразу как-то весь съёжился, опустил руки.

— Ри, ты что, всё ей рассказала? — почти прошептал, посмотрев, закрыта ли дверь комнаты дочери.

Маленькая, хрупкая Соня продолжала закрывать меня свой спиной:

— Раменский, я тебя умоляю. У меня вообще-то голова есть, и кобелей я за километр вижу.

Если у жены глаза на мокром месте и всё из рук валится, процентов на девяносто девять причина одна — муж либо козлина, либо кобелина.

Козлом от тебя не пахнет, а вот кобелиная сучность на морде лица просматривается.

Муж шарахнулся в сторону вешалки и схватил лёгкую куртку:

— Ира, уйми свою сумасшедшую сестрицу.

Но Соня никак не могла остановиться. Последнее слово всегда должно быть за ней:

— Что, правда глаза колет?

Тёма быстро надел кроссовки, схватил с тумбочки портмоне и метнулся на выход:

— Всё. Я пошёл. Счастливо оставаться.

— Катись, катись! Где трахаешься, там и кормись! — напутствовала его Сонька.

А я так и пребывала в ступоре.

Пришло осознание, что от такой, как Соня, мужчины точно не гуляют. Потому что знают: один шаг в сторону — и будешь рогами люстру задевать.

А вот от такой амёбы, как я, — пожалуйста. Даже честный и порядочный Артём ушёл налево.

Мои горькие думы прервал резкий шлепок по заднице:

— Сеструха, ты чего застыла? Сейчас оторвёмся. Будем праздновать твою свободу, пусть и временную.

Замуж ты второй раз быстро выйдешь. У тебя на лбу написано: «Идеальная жена», а такие в девках долго не засиживаются.

Соня прошла в кухню, принялась заинтересованно рассматривать содержимое холодильника и шкафов, хлопая дверцами:

— Винишко есть? О, мартини! Сгодится.

Оттюнингуем тебя, паразитов с шеи снимем, самооценку повысим — и можно в мир выпускать. Расцветёшь у меня майской розой!

Сонька плеснула себе в бокал из открытой бутылки красного вина, попробовала, скривилась от кислого вкуса и вылила в раковину.

— Сухое — гадость! — смешно сморщила нос, а затем продолжила меня наставлять. — Засиделась ты дома, сестричка, возле своего «самовара». Один «краник» в жизни и знала. А это, считай, ничего не видела и не пробовала.

В кухню вошла Маша:

— Мам, а папа куда ушёл?

Мне нечего было сказать, я сидела за столом и едва сдерживала слёзы. Соня снова выручила:

— Машуль, папа ушёл мозги проветрить и пожрать в рестике. Ему пицца-суши — на один зуб. Где там твой курьер? Долго ещё ждать?

— Нет, в приложении написано, что уже и выехал.

— Вот и славно! — подмигнула мне Сонька. — Мать, не кисни, завтра шопиться поедем и на маникюр, лапки пора в порядок привести. Хочу тебя на работу устроить в салон красоты админом или ещё куда — будешь среди людей вращаться.

«Господи, дай мне сил выдержать не только измену и развод, но и все эти перемены, которые обещает Соня… »

Девчонки лопали роллы и пиццу, весело болтали за столом, а я пила чай маленькими глотками и едва сдерживала слёзы.

От запаха рыбы мутило. Тест я, как и ожидалось, забыла купить...

Артём наверняка уехал к своей пассии. Нажаловался, что жена его не кормит, только по салонам красоты шастает. А он весь такой голодный, несчастный, некуда голову приклонить…

Любовница, конечно, пожарит ему «божественную» яичницу, отварит «самолепные» пельмени, накормит амброзией и напоит нектаром. А потом ещё ублажит в постели.

Возможно, я себя накручивала.

Даже не возможно, а скорее всего.

Артём обещал, что переспит с Маргаритой один раз. И подтвердил, что там всё кончено.

Не верить мужу у меня основания не было. До сих пор он не был уличён во вранье.

Даже про свою влюблённость рассказал, настолько прямой и честный.

Значит, просто где-то ходит по улице, ждёт, пока мы все уляжемся спать. Наверняка ему стыдно показаться перед Соней.

Как же я была наивна в тот момент.

Верила мужу.

Верила в мужа.

А он…

А он уже тогда встал на путь лжи и обмана…

Не слышала, во сколько Артём вернулся домой. Ночью встала в туалет, тихонько вылезла из-под одеяла, чтобы не разбудить сестру, осторожно открыла дверь спальни.

Муж спал на диване в гостиной. Закинул руку за голову и храпел, лёжа на спине.

Обычно я просыпалась от его богатырских рулад, сладко целовала в щёку, гладила по плечу и шептала:

— Тёмочка, повернись на бочок, ты храпишь.

Муж открывал глаза, растерянно смотрел на меня пару секунд, потом целовал в кончик носа и, пробормотав: «Ри, прости, что разбудил», поворачивался на бок. Заключал меня в крепкие объятия и снова погружался в сон.

Оказывается, это было самое настоящее счастье — лежать, прижатой к крепкой, горячей груди. Слушать сопение любимого человека и спокойные удары его сердца.

Знать, что его сердце бьётся для меня…

Для нас с Машей…

А сейчас я словно потеряла на него права. Подарила мужа другой женщине.

Если вчера ночью он храпел, то как она решила эту проблему?

Попросила повернуться на бок или предложила ему... заняться сексом?

А после этого, уставшая и удовлетворённая, заснула так крепко, что никакой храп не мог её разбудить?

Мне снова стало больно.

Больно смотреть на Артёма, уже не только моего.

Больно думать о том, что наше единение никогда не повторится, потому что образовавшуюся пропасть не перешагнуть.

Больно чувствовать, как часть меня оторвалась и отправилась в свободное плавание.

Муж был частью меня. Или я — частью мужа.

Неважно.

Но измена разделила нас.

Наверное, навсегда…

Утром Артём ушёл, даже не позавтракав. Я встала в семь, а диван был уже заправлен.

«Ладно, Соня уедет, и мы научимся как-то сосуществовать вместе. А пока Артём старается избегать конфликтов с моей сестрой. Это я могу понять».

Я умылась, накрасилась, собрала волосы в тугой пучок, сходила в круглосуточный супермаркет, что был за углом. Купила Соньке и себе обезжиренный творог и греческий йогурт. Для Маши на завтрак приготовила сырники.

Дочка похвалила меня за утренний макияж и причёску:

— Мамуль, ты у нас такая красивая! Хочешь, я сегодня ужин приготовлю, если тебе некогда.

Мне стало неловко:

— Машенька, детка, спасибо, но больше вы без ужина сидеть не будете. Вчера не думала, что мы так задержимся с тётей Соней.

— Вы же сегодня по магазинам планировали? А это тоже может весь день занять, ведь столько всего перемерять придётся. Нам повезло, что тётя Соня приехала.

«Да уж, твой папа несколько иного мнения…»

— Конечно, Машуль. У тебя классная тётя, а у меня — сестра.

Сестра оправдывала своё имя и спала почти до обеда.

Я за это время успела сварить борщ, сделать в пароварке стейки из лосося, брокколи и цветную капусту на парУ, испечь шарлотку с яблоками и сахарозаменителем, чтобы Соня тоже могла полакомиться.

— Ир, ты чего меня не разбудила? — возмутилась сестра, увидев, который час.

— Сонечка, ты так сладко спала. Мне жалко было тебя тревожить.

— Вот лиса! Ладно, свари мне кофе и собирайся, у нас ещё куча дел.

Сестра отправилась в ванную, а я быстренько накрыла ей завтрак и пошла переодеваться с горькой мыслью:

"Денег на карточке — кот наплакал. Придётся распечатать кредитку или взять у Сони в долг. Мне срочно нужна работа и свои собственные деньги".

И это была первая здравая мысль...