Разрешение на измену

Глава 8

Ирина

Артём вернулся только к вечеру воскресенья, забрав Машу от подруги.

Подозреваю, что ему было страшно остаться со мной наедине.

Он знал, что при дочери я буду держать себя в руках, «порхать» довольной жизнью женой и мамой, не заведу неудобных разговоров.

Мы НИКОГДА не ссорились при Маше.

Да и в принципе очень редко ссорились. Я всегда уступала мужу, прогибалась под него, была доброй, покладистой, понимающей…

А сейчас в меня словно бес вселился. Вдруг стало плевать, как мои близкие воспримут моё плохое настроение.

Я перестала прятать отрицательные эмоции. Загонять негатив глубоко в подкорку и только наедине с собой давать волю чувствам.

Когда Тёма открыл дверь своим ключом, я встретила его не привычной улыбкой и поцелуем, а рассерженным взглядом, недовольным лицом и горячим желанием собрать чемодан любимого мужа и отправить его с вещами туда, откуда он пришёл.

Но присутствие дочери всё-таки не позволило озвучить свои намерения.

Машуля моментально считала моё внутреннее состояние:

— Ма, привет! Что-то случилось?

«Ничего, кроме того, что твой отец завёл себе любовницу».

Но вслух, конечно, я этого не произнесла. Наоборот, постаралась успокоить ребёнка:

— Всё в порядке, Машуль. Мойте руки, ужин готов.

Дочка отказалась от еды:

— Не, мамуль, не хочу. У Чильцовых поела. Ты же знаешь тётю Наташу: пока не накормит до отвала, из дома не выпустит.

— Ладно. Верю.

Я поцеловала дочь и ушла в кухню, не притронувшись губами к щеке супруга.

Мне теперь вообще было противно даже думать о том, чтобы прикоснуться к нему.

Недавно его ласкала, целовала, обнимала другая женщина. И, наверняка, он ей горячо отвечал.

Пусть сначала отмоется как следует и проветрится, а потом посмотрим…

Поставила на стол блюдо с салатом, разогрела отбивные из индейки, гарнир из тыквы и кабачка с кунжутом и прованскими травами, свежевыжатый апельсиновый сок, минеральную воду.

Муж сел и придвинул к себе тарелку. Он ненавидел тыкву, а я любила. Раньше готовила для него отдельный гарнир, а сегодня впервые не стала: не нравится — его проблемы.

— Ри, а кабачки отдельно есть? — поинтересовался благоверный.

— Нет, — злорадно ответила. — Можешь выбрать их из гарнира или приготовить себе сам то, что ты хочешь.

Я с удовольствием уплетала мясо и тыкву, наслаждаясь вкусом.

Муж, услышав ответ, пошёл красными пятнами.

— Не надо строить из себя стерву, тебе не идёт, — остудил мою радость холодным тоном. — Не забывай, ты сама толкнула меня на этот шаг.

Он оглянулся назад, нет ли поблизости Маши.

Дочь ушла в свою комнату и закрыла дверь. Наверняка болтала с подружками или сидела в интернете.

— Артём, ты сам ХОТЕЛ этого. Кто я такая, чтобы тебе запрещать?

— Ну и почему сейчас бесишься? Я сделал всё так, как ты просила. Какие ко мне претензии? — он отодвинул тарелку, переплёл руки на груди, вытянул под столом ноги, толкнув или мои и даже не извинившись.

А мне нечего было ответить на его вопросы.

Да. Сама заставила, а теперь злюсь и на него, и на себя…

Стало стыдно. Откуда-то появилось противное чувство вины.

«Нет, Ира, так нельзя. Возьми себя в руки. Тебе должно стать легче от того, что всё позади. Измена случилась и надо оставить её в прошлом».

Но легче почему-то не было…

— Потерпи. Обида пройдёт, и я стану прежней. Дай мне немного времени, — посмотрела на Тёму виновато.

— Ри, я ведь тебя предупреждал… Знал, что так будет… Но ты, как коза, упёрлась рогом, настояла на своём, а теперь считаешь меня сволочью.

Мне хотелось залезть под стол от стыда:

— Извини. Не знаю, что на меня нашло. Давай больше не будем трогать эту тему. Было — и прошло, постараемся обо всём забыть.

У тебя ведь там всё кончено?

Муж выдержал паузу, взялся за вилку и начал жадно есть ненавистную тыкву.

— Конечно. Там больше ничего нет...

Когда я загружала посуду в посудомоечную машину и размышляла, как мне сегодня лечь с мужем в одну кровать и стоит ли постелить себе в большой комнате, раздался звонок в дверь.

"Странно... Неужели мама пожаловала лично высказать мне свои претензии, что не поднимаю трубку?

Только этого не хватало..."

Но это была не мама.

На пороге с чемоданом в руке стояла сестра.

Она довольно бесцеремонно отодвинула меня в сторону и прошла в квартиру:

— Извини, я больше не могу у них оставаться. На приличный отель денег нет, перекантуюсь у тебя пару дней, потом за мной приедут.

— Здравствуй, Соня, — пробормотала тихо.

Вот и решился "постельный вопрос": на диване будет спать сестра.

Соня скинула лоферы, оставила чемодан в прихожей, прошла на кухню и открыла холодильник.

— Есть холодная минералка? Умираю, пить хочу…

Достала бутылку Эвиан, скрутила пробку и начала пить из горлышка.

Меня всегда поражала в Соньке её бесцеремонность и порой шокирующее поведение при внешнем облике гламурной красотки и светской львицы.

У неё был вкус. Она умело подчёркивать достоинства и скрывать недостатки. Нести себя в мир с высоко поднятой головой. При этом окружающие уступали ей дорогу, отдавали без просьб самое ценное, мужчины преклоняли колени, женщины ненавидели.

С детства она придерживалась внутренней установки: «Я — принцесса, остальные — челядь и обслуживающий персонал».

Соня умела подать себя в выгодном свете. Это уже потом обнаруживался махровый эгоизм и нежелание делить горести и печали со спутником.

А поначалу принцы очень даже охотно шли на сближение. Думали, что поймали золотую рыбку, а по факту заполучили алчную пиранью.

Собрав от новых отношений весь профит в виде подарков, путешествий и денежных вливаний, Соня первая бросала любовников, без объяснений и разговоров.

Парни терялись в догадках, что они сделали не так.

А Соня окуналась с головой в новую сказку с богатым принцем.

Она и за известного хоккеиста замуж вышла только из-за фамилии. Очень уж хотелось стать Софией Невской.

Теперь же новая высота: возможность уехать за границу и выйти замуж за иностранца.

Там при разводе жена получает довольно большое содержание. Да и гонорары у игроков в хоккей на порядок выше, чем у её теперешнего мужа.

Недаром она два года английский учила, будучи в школе абсолютно равнодушной к любым знаниям.

Когда мама позвонила, я примерно понимала, что произошло в жизни сестры. Поэтому и не хотела лезть во всю эту историю.

— Ир, ты чего такая грустная? — Соня вернула меня в реальность.

— Да так. Небольшие семейные проблемы. Ужинать будешь? — постаралась сменить тему разговора.

Сонька плюхнулась на стул и соблаговолила потрапезничать:

— Давай. Что там у тебя есть?

— Отбивная из индейки, тыква с кабачком, салат, — перечислила всё, что осталось.

— Мне только отбивную.

Я положила индейку на тарелку и отправила в микроволновку, её было нужно подогреть.

И тут мне в спину прилетел мощный "удар".

— Раменский, что ли, загулял? — ухмыльнулась сестра.

У меня затряслись руки, кровь отхлынула от лица, голова закружилась. Я медленно повернулась в сторону Сони.

— Откуда ты знаешь? — тихо прохрипела, потеряв голос.

— А чего тут знать? Посмотри на него, и на себя. Сколько вы женаты? Десять, двадцать лет?

— Шестнадцать, — едва не села мимо стула,ноги не держали.

— Столько не живут. В смысле, не живут в браке. Естественно, что ты ему надоела, нашел молодую и красивую. Как я, например.

Соня посмотрела на своё отражение в стеклянной дверце шкафчика с посудой, поправила волосы, облизала губы, добавив им блеска.

— Тебе не кажется, что ты сейчас меня унижаешь? — обида с новой силой сжала моё истерзанное сердце.

Сестра шокировано выпучила глаза:

— Я тебя унижаю? Это ты сама себя унижаешь: с вашими «бабками» могла бы и морду себе сделать шикарную — филлеры, гиалуронка, аппаратная косметология, пластика, и дизайнерских вещей накупить, и фигуру в порядок привести — тренажёрка, бассейн, нутрицевт.

Но ты предпочитаешь сидеть дома и прятать голову в песок. Или у нашей матери на побегушках быть. Самой-то не противно?

Соня была права.

Денег нам хватало, но я так привыкла экономить, особенно на себе, что даже мысли не допускала, купить что-то дорогое и красивое.

Сначала — Артёму, потом — Маше, и в последнюю очередь — себе.

А косметологи, маникюр-педикюр — это роскошь, неоправданные траты и женская блажь.

Зато теперь я смотрела на свои руки с короткими ногтями и Сонькин маникюр со стразами, переливами лака, художественной росписью и понимала: на сестру приятно смотреть.

Хочется разглядывать в ней каждую деталь, создающую неповторимый образ. Невольно залипаешь взглядом и не можешь отвести глаз.

А на меня? Прилично, чистенько, серо, бедненько…

Так выглядит служанка, в которую я себя сама превратила.

И до зубовного скрежета захотелось взглянуть на любовницу Артёма.

Уж эта дама наверняка выглядит по-другому…