Разрешение на измену

Эпилог

Ирина

В пятницу я позвонила Артёму и попросила его свозить меня на могилу сына. Бывший муж не отказал.

Я купила большой букет белых роз. Эти белые цветы с острыми шипами — символ невинности и мученичества. Верю, что ангельская душа моего сыночка нашла покой на небесах.

Конец февраля уже намекал, что весна стоит на пороге. Шёл мокрый снег.

Он крупными хлопьями тихо падал на цветы, которые я несла по утоптанной между могилками тропинке.

Муж шёл следом. В его руках было четыре гвоздики, и я неприятно отметила, что на цветах для сына он сэкономил.

Небольшой заснеженный холмик нашли с трудом. Я расчистила несколько крестов с табличками, пока нашла место упокоения своего ребёнка. Муж не был уверен, где точно находится могила.

«Раменский Александр Артёмович». И всего несколько дней жизни на деревянном кресте.

Я достала из сумки маленького плюшевого медведя, которого купила для малыша, когда только забеременела.

Посадила игрушку рядом с крестом. Положила розы.

Слёз не было. На сердце лежала тихая грусть и сожаление, что я не смогла подержать на руках своего ребёнка, покачать его в колыбельке, приложить к своей груди…

Снегопад закончился, из-за высоких сосен выглянуло солнце и тёплым лучиком скользнуло по моей щеке, подарив ласку.

Я подняла голову и посмотрела на небо. Меж серых облаков спряталось небольшое голубое облачко, подсвеченное розовыми лучами. Оно было похоже на профиль кудрявого Купидона.

Прошептала, надеясь, что меня услышат:

— Как же я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, мой маленький. Я так тебя люблю…

Артём тронул меня за плечо:

— Пойдём, родная.

Его гвоздики лежали рядом с белыми розами, как капли крови на снегу.

Я вспомнила, кто убил моего ребёнка.

Пусть не прямо, а косвенно, но это был он. Мой бывший муж.

Я приметила, где находится могила Саши, и, погладив рукой крест, пошла в сторону машины.

Муж задержался. Он стоял, ссутулившись и опустив голову. Но мне не было его жаль.

Может, я очерствела душой? Забыла, как согревать своим сердцем?

Мне больше нет дела до этого человека.

Сейчас он отвезёт меня домой, и мы больше не увидимся.

Артём подошёл минут через десять. Я стояла около машины и смотрела вдаль на стаю кружащихся в небе чёрных птиц.

— Замёрзла?

— Нет, всё в порядке.

— Ри, я… — начал муж.

— Артём, давай помолчим. Я не хочу сейчас ни о чём говорить.

До голода мы доехали в полной тишине. Когда муж припарковался у нашего подъезда, я сказала «спасибо» и вышла из машины.

Артём вышел следом и схватил меня за руку.

— Ри, я скучаю…

У него были совершенно больные глаза: красные склеры, воспалённые веки. Впалые щёки делали его старше, и в целом Раменский выглядел каким-то измождённым.

— Скучаю, — повторил муж. — А ты?..

— А я — нет… Прости, мне нужно идти.

И я шагнула на тротуар, оставив позади прошлое — горечь потерь, боль предательства, страх перемен.

В сердце пробивался робкий росток благодарности мужу за всё хорошее, что было между нами.

И за то, что я изменилась… Прежней Ри больше нет…

«Как много тех, кто сделал нас сильней.

Как мало тех, кто сделал нас счастливей…»