Разрешение на измену

Глава 17

Ирина

Вечером приготовила ужин и стала ждать Артёма.

Крутила в руках тест на беременность. Не знала, под каким «соусом» подать ему это «блюдо».

Возможно, Бог послал нам ребёнка для примирения. Показал, что нет Его воли на развод и мне надо усмирить свою гордыню, Артёму — похоть, и правильно расставить приоритеты, начать жизнь с чистого листа.

Время шло, а мужа всё не было.

Я грустно смотрела на его тарелку, прикрытую крышкой. Мы с Машей давно поужинали, дочка засела за сериал в своей комнате.

То и дела заглядывала на себя в висящее на стене в коридоре зеркало, проходя мимо. Заняться собой было прекрасной идеей. Ухоженный внешний вид сейчас давал мне уверенность в себе, ресурс, которого не хватало в последнее время.

В одиннадцать вечера я сменила платье на халат и ушла в спальню читать книгу.

Возможно, муж и вовсе не придёт ночевать.

Не сомневаюсь, что ушлая Маргарита затащила его к себе, чтобы показать — из нас двоих он выбрал её, и моя беременность не играет в этой ситуации никакой роли…

Обида невыплаканными слезами и холодом отчуждения покрывала сердце толстой коркой льда.

Я лежала и смотрела в потолок, ругая себя за беспечность. Возможно, пропустила таблетку и случилась беременность. За последний год это был не первый случай, когда я забывала о приёме контрацептива. Надеялась на авось…

Вот и доавоськалась…

Как только закрывала глаза, тут же видела перед собой распахнутый пиджак Маргариты с обнажённой грудью и Артёма, увлечённо целующего женскую плоть.

Ревность начинала выкручивать мышцы, в узлы завязывать вены, поджигать огнём кровь, требуя отомстить, наказать, расквитаться за боль и нанесённую обиду.

Но я держала себя в узде, заталкивала эмоции подальше, не давала чувствам выйти наружу — капля за каплей разрушала себя привычным способом в угоду мнению других, правилам общества и воспитанию.

Хорошие девочки не ругаются, не дерутся, не позорят своих близких и родных…

О том, насколько позорно быть обманутой женой-лохушкой, я не думала. С этой стороны вообще на ситуацию не смотрела, а напрасно…

Раменский явился домой во втором часу ночи.

Я не спала. Услышала поворот ключа в замке, встала с кровати, накинула халат и отправилась полюбоваться на этого лжеца.

Испуганное лицо мужа стало прямым доказательством очередной измены.

«Почти не больно. Наверное. Неужели привыкаю?» — растерянно подумала про себя.

Было тошно, противно, стыдно за эту грязь, в которой мы копошимся по вине мужа.

— Раменский, где бы был? — прошипела раздражённо.

— С клиентом в ресторане обмывали контракт. А ты чего не спишь? — врал мне в глаза муж.

Цветочными духами от него несло за версту, запах алкоголя в этом «букете» отсутствовал.

Наивные отговорки меня ещё больше убедили в том, что он был с Марго. Но я не стала прятать голову в песок и решила сказать ему о беременности.

Артём не обрадовался. Да я и не ждала этого. Спасибо, что сразу на аборт не отправил.

Хочет он этого ребёнка или нет, но я всё равно его рожу, как бы трудно мне не было. Потому что дети не виноваты в том, что их папа…

Ладно.

Пусть переваривает.

Я ушла в спальню, оставив мужа на кухне рядом с холодным ужином.

Какой смысл готовить, если он нынче сыт «любовью». А, может, его в новом доме вкусно кормят, а мои блюда ему уже осточертели за столько лет?

Новизна — она во всём притягательна…

Утром проснулась от запаха кофе и снова почувствовала тошноту. Неужели нельзя было закрыть дверь в кухню, чтобы не пахло на всю квартиру?

Но когда открыла глаза, обнаружила на прикроватной тумбочке поднос с чашкой кофе со сливками и свежим круассаном.

Маша заметила моё подавленное настроение и решила порадовать? Она ещё не в курсе, что у неё появится брат или сестра. Надеюсь, хотя бы дочка воспримет новость положительно, иначе мне совсем не на кого будет опереться…

Дверь открылась и в комнату вошёл свежевыбритый и пахнущий гелем для душа Артём.

— Проснулась? Доброе утро!

Он присел на край кровати, положил сцепленные руки на колени и опустил голову:

— Ри, я всю ночь не спал. Прости меня за всё, детка. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, тот самый бес в ребро ткнул, и я потерял голову…

Малыш, я люблю тебя и Машу. Вы для меня дороже всех на свете и я обещаю, что стану нормальным мужем и отцом.

Муж посмотрел на меня красными, больными глазами. Это был мой прежний Тёма — добрый, понимающий, любящий…

Ещё неделю назад я, наверное, облилась бы слезами от умиления и бросилась ему на шею. Но теперь мне казалось, что это очередной спектакль.

Пьеса, которую муж разыгрывает передо мной, чтобы заглушить голос совести.

Возможно, в ту минуту он действительно решил разорвать отношения с Маргаритой, вернуться в семью, ждать рождения малыша и больше времени проводить со мной и Машей.

Но я ему больше не верила…

Ни на грош…

И это было проблемой…

— Артём, я не знаю, что тебе сказать. Спасибо за завтрак.

Не стала обесценивать его жест и говорить, что меня тошнит от кофе.

Муж старался загладить вину. Даже в кондитерскую с утра сходил, чтобы порадовать меня свежей выпечкой. Когда такое было в последний раз уже и не вспомню…

В комнату заглянула Маша:

— Ма, ты заболела?

— Нет, Машуль, всё в порядке, — успокоила дочь.

— Уже половина девятого, я в школу опоздаю…

— Как половина девятого? Я проспала? Машенька, прости, сейчас чем-нибудь тебя накормлю! — сбросила одеяло, сунула ноги в тапки и собралась бежать на кухню.

Но Артём мягко взял меня за руку:

— Мы позавтракали, отдыхай. Я сказал Маше, что у нас в семье будет пополнение. Ри, мы очень рады, что нас станет четверо. Правда, дочь?

Машуля как-то грустно кивнула и уклонилась от дальнейших разговоров на эту тему:

— Я в школу, всем пока!

Муж погладил пальцем мою ладонь.

— Видишь, Ри, всё у нас хорошо, а будет ещё лучше! Ты только верь мне, я больше не подведу! — горячо заверил супруг.

Но в жизни как бывает: чем сильнее ты в чём-то клянёшься, уверяешь, обещаешь, там выше вероятность, что всё это будет тобой нарушено.

И не всегда по твоей вине или воле. Часто просто фатум, злой рок, какой-то форс-мажор вмешается и всё полетит в тартарары.

Муж уехал на работу, а я слонялась по квартире, не зная, чем заняться. Привязалась хандра, пропало желание наводить в доме чистоту и уют, «вить гнездо», радовать близких домашней выпечкой или новыми блюдами, рукодельничать.

Хотелось позвонить Соне, но я боялась, что она наговорит мне обидных слов и заставит прервать беременность. Я даже предполагала, в какой категоричной форме это будет сказано: «Не вздумай рожать этому козлу!»

Дом больше не был для меня убежищем, безопасным местом, где можно скрыться от житейских бурь и штормов.

Непогода, шквалистый ветер, холодный дождь и град ворвались в мою квартиру честным признанием мужа в увлечении другой женщиной и моим решением позволить ему изменить.

Не знала, как буду жить дальше. Пройдёт моя депрессия или наоборот, станет только хуже, но надо найти какие-то новые смыслы в жизни, иначе я не выкарабкаюсь из этого угнетённого состояния.

Я села и выписала на листочек свои главные ценности, людей, ради которых должна жить: Маша, мой второй ребёнок, родители, Соня.

И это всё?

Неужели моя жизнь больше не имеет никакой ценности? Что я даю миру, посторонним людям?

Да, немного работаю, но там я вполне заменяема. Если не я, то другой редактор выполнит заказ.

Я заперла себя в маленьком мирке. Замуровала, изолировала от общества.

Ведь если бы я настаивала, Артём точно отпустил меня работать в коллектив. Но мне казалось, что моя миссия — хранить домашний очаг, быть надёжной гаванью для мужа, крепким плечом, опорой.

А теперь муж выбил почву из-под этой опоры, показав, что прочно стоит на ногах и не нуждается в моей поддержке.

К вечеру мне казалось, что я бездарно прожила большую часть своей жизни. Махнула рукой на данные от природы таланты и способности, растворилась в муже, хотя он меня об этом не просил.

Артём всегда знал, что я от него никуда не денусь, поэтому и обращать внимание перестал. Ведь то, что даётся даром, никогда не ценится.

После школы у меня состоялся сложный разговор с Машей. Дочка была какая-то грустная, тихая, задумчивая. Неужели новость о брате или сестре так выбила её из колеи?

Она ела на кухне оладьи и пила чай, а я сидела напротив и водила пальцем по скатерти, не зная, с чего начать:

— Машуль, тут такое дело…

Мне было страшно произнести слово «развод». Казалось, оно, словно молния, убьёт дочь на месте.

Я тянула и не решалась открыть рот, когда Маша первой меня ошарашила:

— Мам, сегодня Арина в школу не пришла. Когда я дозвонилась до её мамы, уже после уроков, та сказала, что Ринка в реанимации. Наглоталась таблеток, её едва спасли.

Я в ужасе закрыла рот руками, пока из него не вылетело ужасное слово, способное покалечить дочь.

Спросила тихо:

— Маша, почему?..

— Я же говорила, у неё родители разводятся. А она не знает, как дальше жить. Говорит: «Меня словно пилой на две части распилить пытаются. Это невыносимо…» Вот и не выдержала…

«Господи, а что будет с Машей, если я решусь развестись с Артёмом? Она же подросток. Нервная система, гормоны, пример Арины — вдруг тоже надумает уйти из жизни? Этого я точно не переживу…»

— Машуль, давай предложим ей после больницы пожить у нас? Как ты на это смотришь? — мне отчаянно захотелось спасти эту девочку. Отгородить её от кошмара, который творился дома.

— Отличная идея, мамуль! Спасибо тебе! Не знаю, чем думали её предки, когда решились под старость лет расстаться.

«Ничего себе, старость… Им ведь и сорока нет…»

Но для Маши и мы с Артёмом были стариками, а уж люди после сорока лет — вообще глубокими старцами...

После этого тяжелого разговора я решила, что всё-таки дам Раменскому ещё один шанс.

Если этот козёл нарушит свои обещания, я подам на развод и расскажу всё Маше, чтобы она не винила меня в этом решении.

Дочка поймёт, что это не прихоть и мама не сошла с ума, а просто не может жить рядом с изменщиком, лжецом и подлецом…

Надеюсь, что поймёт и поддержит...