Разрешение на измену

Глава 31

Артём

«Вышел из кабинета, лист вырвался из руки.

Он, кружась, опустился на чистый пол.

И душа младенца, покинув мирские тиски,

Отдала земле тело, вернувшись в небесный дом».

Как и пообещала чиновница, сына похоронили без моего участия. Я только заехал за документами, получил справку с номером могилы на кладбище.

Когда вышел из кабинета, выронил бумагу на пол. Буквы, написанные на листке, — вот всё, что осталось от моего сына…

Жаль, что всё так вышло.

А ещё место, где он похоронен. Надо хотя бы до выписки жены съездить на кладбище. Иначе как я объясню ей, что не знаю, где находится могила Саши.

Ира назвала сына Александром…

Кроме жалости я почувствовал огромное облегчение. Словно камень с души упал.

И в то же время страх, что жена узнает о моём обмане. Почувствует в очередной раз, что лгу. Спросит о подробностях, которых не могу знать. Пожалуй, из этой ситуации я не смогу выкрутиться…

Собрался с духом и на следующий день съездил на кладбище. Мороз стоял под тридцать. Трусливо подумал: «Если машина не заведётся, никуда не поеду».

Но она завелась, и я поколесил по скрипящим дорогам, включив обогрев на максимум, потому что трясло от холода.

А может, от страха?

Сторож проводил меня к маленькому, свежему, застывшему холмику земли.

Я спрятал руки в карманы, пытаясь согреться. Ни верков, ни цветов, ни прощальных слов.

Почему-то не подумал, что нужно привезти хотя бы гвоздики.

Если Ира увидит пустую могилу, это вызовет подозрения.

И я, как вор, стянул с соседней могилы корзину с искусственными цветами, торопливо свернув и спрятав в карман траурную ленту. Переложил несколько замёрзших роз.

— Прости, мужик, и спасибо, что поделился, — пробурчал, глядя на табличку с именем и фамилией.

Постоял над могилой своего ребёнка и подумал: «Наверное, у меня больше никогда не будет сына. Маша — это всё, что мне позволено иметь в этой жизни.

У меня есть дочь, я её люблю. Она — единственная и желанная.

Да, сейчас она меня ненавидит, но я сделаю всё, чтобы простила. Уверен, может, не сразу, но простит обязательно.

Доброта в ней от Иры, а упрямство — от меня.

Думаю, жена заинтересована в наших хороших отношениях с Машей. Не ради меня, ради дочери. Ира понимает, что другого отца у неё не будет.

И, кстати, каникулы заканчиваются, пора перебираться домой. Ребёнок вернётся, а меня нет. Какие выводы сделает?»

Посещение кладбища оставило гнетущее чувство. Пришло понимание, что жизнь может оборваться в любой момент. Болезни приходят неожиданно, и будет ли Рита поддерживать меня не в здравии, а в горе?

Очень сомневаюсь…

Эта прожигательница жизни на дух не переносит сирых и убогих. Для неё бедственное положение человека — показатель его лени и тупости.

Сидишь без денег? Сам виноват!

Заболел? Лечись, это твои проблемы!

Прожигательница жизни и потребительница — вот что я мог сказать о любовнице.

Но, красивая и умная — этого не отнять.

Пусть и с каменным сердцем…

В тот же день я сообщил Стоцкой, что возвращаюсь в свою квартиру.

Ожидаемо Ритка обрадовалась.

Прожив вместе эти дни, мы стали отдаляться друг от друга. Я чувствовал, что Стоцкая начинает мной тяготиться.

Праздники закончились, деньги — тоже.

Нужда заставила залезть в свою заначку, отложенную на отпуск.

Когда родители Ритки вернули нам мелкую, Маша насела на меня:

— Папочка, а где мои подарки? Мне бабушка с дедушкой подарили на Рождество Алису — умную колонку. Она теперь мне сказки читает, песенки поёт.

А что ты мне на Рождество подаришь?

Меня передёрнуло.

Честно говоря, я устал от того, как Ритка и её дочь методично обчищают мои карманы.

Если изначально я верил в искренность ребёнка, то теперь начал сомневаться. А не мамочка ли учит дочь «доить» очередного папулю?

Питание в ресторанах и кафе, доставка на дом, развлечения, подарки — моим тратам не было конца.

Я уже намекал Стоцкой, что сел на мель, но она пропустила мимо ушей эту информацию.

А потом…

А потом начала демонстративно открывать при мне холодильник, обводить полки грустным взглядом и вздыхать:

— У нас совсем нечего поесть…

Кефир, яйца, творог, сметана в её понимании не еда. Икра, креветки, авокадо, сыр с плесенью, дорогое вино и шампанское — вот что должно быть в ежедневном меню.

Когда я перебрался к Стоцкой, Маргарита Владимировна забыла дорогу в супермаркет. Она считала, что я должен обеспечивать её всем необходимым, баловать и развлекать.

После очередных горьких вздохов над «пустым» холодильником я не выдержал, оделся и отправился за продуктами.

Когда привёз из магазина сырое мясо, картошку, свеклу и намекнул, что неплохо бы сварить борщ, Стоцкая ТАК на меня посмотрела, будто я предложил ей что-то неприличное. Например, голой станцевать на обеденном столе джигу.

— Раменский, ты с ума сошёл? Где я, и где — борщ?

Приготовить, конечно, могу, но сомневаюсь, что ты это переваришь, — брезгливо посмотрела на кусок вырезки, выложенный на стол, и ушла в ванную.

Стиснул зубы, чтобы не заорать и не садануть кулаком по столу. Эта баба меня бесила!

От злости выкинул продукты в мусорное ведро. Посидел за столом, сжав руками голову и успокаивая бьющееся в истерике сердце, достал телефон и заказал обед из ресторана…

***

Надо было срочно искать работу. За праздничные дни я обзвонил почти всех своих приятелей в поисках вакансий, но никто из них меня не обнадёжил.

Всё-таки я претендовал на приличную зарплату и руководящую должность, а таких вариантов в нашей сфере сейчас было мало.

Удивился, что такой классный специалист, как я, остался не у дел.

Ничего, просто Новый год. Просто много выходных дней. Никто не работает, поэтому и время для поиска работы неудачное.

Разместил объявления на сайтах, отправил резюме в несколько организаций, ответа не было.

Продолжал себя успокаивать. «Ничего, ничего… Выходные дни закончатся, народ вернётся в офисы, и мне обязательно позвонят», — думал с надеждой.

Домой вернулся с радостью. Хотелось тишины. Тепла. Элементарной заботы.

Но в квартире было пусто. На полках и на полу заметил пыль.

«Интересно, где Ира хранит всё, что нужно для уборки?»

Не нашёл. Достал свою поношенную футболку и с её помощью навёл чистоту.

Оказалось, что помыть полы во всей квартире, почистить ванну и раковину — это как в тренажёрном зале позаниматься.

Болела спина, колени от ползанья по полу, мышцы на пальцах от постоянного отжимания тряпки скрутило. Вообще не знал, что они есть.

Интересно, как часто Ира прибирается? Дома всегда чисто, приготовлена еда, выстирано и выглажено бельё, в ванной пахнет свежестью.

Оказывается, для поддержания такого порядка нужно много сил и труда. Раньше мне подобные мысли в голову не приходили. Считал, что жена сидит дома и ничего не делает...

Хлопнула входная дверь, я вышел с тряпкой в коридор и увидел Машу.

— Привет! С возвращением. А я тут решил прибраться.

Дочь сняла пуховик, подняла на меня настороженный взгляд.

Моё сердце остановилось в ожидании очередного укола с её стороны. Но Маша тихо спросила:

— Привет! Отвезёшь меня в больницу к маме?

— Конечно. Сейчас с ванной закончу, и поедем…

Я продолжал настойчиво звонить друзьям и знакомым насчёт работы. Но обнаружилась неприятная вещь: многие после моего первого звонка пообещали помочь, а потом просто отправили меня в «чёрный список».

Обидно. Получается, и «друзьям» ты нужен, пока на коне, а когда умудряешься свалиться — руку тебе никто не протянет.

Тревога подбиралась ко мне на мягких лапах, спрятав когти отчаяния и сдерживая безумный рык. Но я уже чувствовал: пришло время платить по счетам, с трудоустройством явно будут проблемы…

Стоцкой звонил, писал, пару раз заезжал вечером, но она выпроваживала меня под благовидным предлогом:

— Артём, ты меня предупреждай, когда решишь приехать. Сегодня занята. Сейчас подруга приедет, она проездом в Москве. Давай в другой раз увидимся.

В «другой раз» нашлась ещё одна причина: Маша приболела, Ритке не до меня.

Я понимал, что пока не найду нормальную работу, «доступ к телу» мне будет закрыт. С пустыми руками королева никого не принимает…

В объявлениях снизил размер желаемой зарплаты, убрал должность руководителя, стал просто искать место айтишника. Решил, что буду смотреть все варианты, как бы много их ни предложили.

Начались звонки, на почтовый ящик посыпались письма.

Испытательный срок… Месяц работы без оплаты… Зарплата по результатам собеседования… Рекомендации…

Откидывал один вариант за другим: не хотелось нарваться на мошенников.

Решил идти на поклон к Савельеву. Может, старик сжалится и отправит начальником отдела хотя бы в один из филиалов?

Или вернёт на прежнюю должность, если скажу, что с Риткой всё кончено, а потом поведаю слёзную историю о переломе ноги у Иры, преждевременных родах, смерти ребёнка…

Савельев обязательно проникнется и пожалеет жену и дочь, ведь они могут остаться без средств к существованию, если я не найду работу…

Перед этим позвонил Ритке:

— Привет! Я по делу. Можешь поговорить пару минут?

«Блин, когда это я опустился до роли просителя?»

— Здравствуйте, Артём Сергеевич! Ну, если только пару минут. Делаю отчёт, хочу сегодня закончить и сдать.

— Послушай, я надумал поговорить с шефом и вернуться в контору на своё место. Кто сейчас исполняет мои обязанности?

Уже видел себя сидящим в своём кабинете и Ритку, распластанную передо мной на столе.

На том конце пауза затянулась. Стоцкая прокашлялась и нехотя поделилась:

— Поздно, Артём. Савельев взял на твоё место перспективного сотрудника из нашего ярославского филиала.

Помнишь Антона Егорова? Умный, сообразительный, амбициозный, молодой… Он переехал в Москву, намерен сделать здесь карьеру. В Ярославле его ничего не держит — ни семьи, ни детей.

Меня как обухом по голове ударили. В ушах зашумела кровь, в ногах появилась слабость. Откуда-то из глубины моего естества начали подниматься обида и злость на Ритку, Савельева, Антона… На всю эту грёбаную ситуацию…

«Это охренеть как несправедливо! Моё место отдали какому-то парню с периферии?! Савельев что, пару недель не мог подождать?»

— А ты откуда знаешь такие подробности? Снюхалась уже с ним? — ревность не замедлила выпустить стрелы.

Стоцкая меня тут же пристыдила:

— Фу, Артём Сергеевич, что за глупые подозрения? А с другой стороны, я ведь вам не жена, в верности не клялась, так что и претензий быть не может.

Обозвал стерву нецензурным словом и отсоединился.

Да, жизнь преподнесла мне неслабый урок: предатель ищет честности и справедливости, требует верности от проститутки…

Ну а как ещё назвать женщину, которая готова быть с тобой только за деньги?

Сутки промучился, не в силах отказаться от Ритки. Она снилась мне верхом на другом мужике, и я чуть не разгромил дома спальню, когда проснулся.

Отсутствие секса не делало меня добрее.

Вечером собрался, сел в машину и поехал к подъезду караулить свою любовницу.

Припарковался подальше, чтобы Ритка не заметила мой джип.

В её окнах была темнота, как и у меня в душе. Подсознательно я уже знал, что Стоцкая водит меня за нос.

Прошло примерно полчаса, и я увидел, как моя любовница вышла из такси. Руку ей подал Антон. Мы были знакомы, я пару раз ездил в ярославский филиал в командировку.

Парень был моложе Ритки лет на пять, но это не помешало стерве надеть на него хомут. Она висела на локте Егорова и, качая бёдрами, тащила его в свой подъезд.

У меня просто крышу рвало от ярости. Хотелось выскочить из машины и отмудохать Егорова так же, как Неманова.

С трудом, но взял себя в руки.

Через двадцать минут набрал номер Стоцкой. Трубку долго никто не брал, но я настойчивый. Не ответит — позвоню в дверь.

— Привет! Ты где? — спросил, едва сдерживая ругательства.

Ритка тяжело дышала в трубку. Мне было понятно, что они там не чай пьют:

— Артём, привет! Да я в фитнес-клубе, на беговой дорожке. Давай позже созвонимся…

Меня прорвало. Кровь закипела, сквозь зубы прошипел, чтобы не заорать во всё горло:

— Какая же ты лживая тварь, Маргарита Владимировна!

Меня быстро опустили с небес на землю. Я уже и забыл, что Ритка за словом никогда в карман не лезла:

— На себя посмотрите, Артём Сергеевич…

Стоцкая отключилась.

А я в бессильной злости ударил кулаками руль, заставив машину громко возмутиться.

«Стерва! Да она же мизинца моей жены не стоит!

Всё стало понятно: был нужен, пока сидел в кресле начальника отдела и мог содержать их с Машей. Потерял работу и доход, и Ритка быстро нашла мне замену.

Скандалить?

А смысл?

Я ей никто. Она и правда мне в верности не клялась.

В любви — да, сказала, что любит. А в верности…

Она и слова-то такого не знает…

Вспомнил жену. Её любовь, преданность, заботу…

Какого хрена я, взрослый мужик, повёлся на конфету в красивом фантике, а по факту обнаружил под ним далеко не шоколад…

И что мне теперь делать?

Пойти, постучать рогами Стоцкой в дверь?

Схлестнуться с её новым любовником?

Или бросить к чертям Ритку и упасть в ноги к жене?

Я слишком заигрался и даже не заметил, как потерял самое дорогое…»

Ужасное чувство, когда хочется вернуть всё назад, как было, но уже невозможно ничего исправить…

На следующий день, когда вернулся домой с очередного собеседования, нашёл в прихожей собранные чемоданы.

Жену выписали из больницы, и она поторопилась избавиться от меня.

Не стал артачиться. Мне было куда уехать: квартира матери стояла пустая. Надеялся, что Ри одумается и позвонит, позовёт назад, ведь ей сейчас нужна моя помощь и деньги.

Но супруга проявила характер. Ни она, ни Маша не спешили меня прощать.

Я устроился работать удалённо. Деньги небольшие, но мне одному не так много и надо. Времени свободного тоже полно — можно продолжать искать нормальную работу.

Вот только желание пропало суетиться, звонить, рассылать резюме.

Зачем? Ради чего? Или ради кого?..

Я потерял все жизненные смыслы.

Оказывается, карабкался наверх я только ради семьи. А теперь я им стал не нужен, и надобность в карьерном росте отпала.

«И одиноким быть не хочется,

И от людей уже тошнит…»

Целыми днями не выходил из дома. Забросил тренировки, бассейн. Мог по три-четыре дня не бриться, не менять футболку, носки…

До бомжа мне было ещё далеко, но я был на верном пути…

Однажды пришло сообщение от Иры, где она указала место и время заседания по бракоразводному процессу.

Я так соскучился по жене, что даже ночью плохо спал, всё представлял нашу встречу.

Надежды, что простит, уже не было.

Осознал: Ира действительно не представляет себе жизни с предателем. Слишком она честна, чтобы простить то, что я совершил.

Ира выглядела хорошо. Всё такая же родная. Хотелось обнять, поцеловать, прижать к себе.

Но когда подошёл поближе, мне бросились в глаза перемены.

Это была и моя Ри, и совсем другая женщина.

У неё изменился взгляд.

Раньше, ещё до моей измены, он был мягким. Ира любовалась, глядя на меня, ласкала взглядом. Теперь же она смотрела прямо и жёстко, препарировала на атомы, читала мысли, сканировала чувства.

Мне было неуютно под этим взглядом…

Он просвечивал насквозь, как рентген.

И мне было стыдно за своё грязное нутро. Я знал, что в этой жизни вряд ли отмоюсь от своих грехов. А в следующей…

Не уверен, что в следующей мы встретимся с Ирой.

Нас развели быстро. Судья не настаивал на примирении, только спросил, есть ли имущественный спор.

Я не собирался претендовать на квартиру. Мне и родительского жилья будет достаточно.

Мы вышли из здания суда, и нам даже сказать друг другу было нечего.

Как такое могло случиться?

Мы прожили вместе шестнадцать лет, а теперь стали чужими людьми.

Я по-прежнему любил жену, меня к ней тянуло. Хотел сказать, что сожалею обо всём, что случилось, но Ира остановила меня:

— Не надо, Артём. Ничего не говори. Прощай!

Она надела перчатки и торопливо направилась к подъехавшему такси.

А я грустно смотрел вслед, мечтая лишь об одном — чтобы машина остановилась, моя Ри выскочила из неё и позвала: «Что ты стоишь, Раменский? Поехали домой!»