Развод по-шпионски

Глава четырнадцатая

Вот и высунул из петли красный свой язык

Снаружи доносился шум, крики, топот и гопот. Провыла уже вторая труба дезим-феста, жители корабля-острова собирались на непростое торжество, а шпионы застряли и рисковали опоздать к столь замечательному моменту.

— … нет, не вижу, — сказала Телле, вися над провалом, — ничего не различить, там дверь-ворота свет заслоняют. Полнейшая тьма мракобесия.

— А ты внимательнее глянь, — настаивал Фратта. — Не бывает совсем уж беспросветных люков, щелочка обязана быть.

Парень, которому привычный вид подружки вернул равновесие разума, был прав — глухой люк на нынешней хаотично перестроенной «Крепе» маловероятен. Но это в философском плане, а сейчас момент унылой практики.

— Фонарь включи, — приказал Ква, удерживая девчонку за пояс штанов.

— Он яркий, заметят, — всполошился Фратта, страхующий соучастницу с другой стороны, намертво вцепившись в тощую руку.

— Вряд ли. Там все уже отвалили на праздничек.

Телле включила фонарик — яркий свет пронзил тьму шахты, высветил створки весьма больших горизонтальных ворот, преграждающих путь вверх.

— Понятно, выключай!

Девочку ощупью вернули на твердь. Все трое злоумышленников пытались проморгаться — фонарик слепил просто зверски. Вообще-то, Ква был знаком с компактными электрическими фонарями, безусловно, большой редкостью, но отнюдь не чудом из чудес. Но фонарь научной группы — рифленый цилиндр, легко помещающийся в ладонь, можно было считать откровенным оружием массового ослепления. «Аккумулятор непонятный, неизвлекаемый, да и как-то стремно его вытаскивать» сказала Светлоледи, в технике будущего весьма разбирающаяся, по поводу конкретно этого образца снаряжения.

— Солнце начнет вползать на трубы проклятой «Крепы», а мы так и будем здесь стоять, — скорбно сказал Фратта.

— Так прижмуриваться надо, когда включается. Я, например, вообще все вижу, — сообщила девчонка. — Давайте я всё сделаю, что время терять?

— Прямо сейчас. Тут тебе не игрушка, оно у меня ломкое, — заворчал Ква, осторожно приоткрывая глаз.

Эффект от зверского фонаря слабел, наверху по-прежнему было тихо. Ладно, двигаемся.

Ква взвел арбалет — компактное оружие, пусть и не совсем миниатюрное, но под плащом или полой свободной куртки спрятать вполне можно, — называть «ломким» было некоторым преувеличением. Надежное устройство, сделанное на заказ отличным оружейником. Но детишки — они же талантливы, предыдущий арбалет Ква так и оставил собственным наследникам, после того как те тайком «потренировались». Правда, хватило им ума и признаться что «слегка расстроился спуск».

— Фонарь приготовь и не свались, — приказал Ква. — И все «прижмуриваемся». Давай!

Вспыхнул свет, единственный глаз стрелка нашел стык между кривоватыми листами металла. Негромкий щелчок, болт вошел в щель, катушка еще жужжала, по инерции сматывая шнур. Фратта довольно толково придержал катушку, немедля выбрал слабину шнура:

— Босс, а как вы откроете, когда долезете?

— Я? — удивился Ква. — Я останусь страховать. Поскольку я все еще самый тяжелый, хотя жрете вы беспрерывно. Ты полезешь.

— Э⁈

— Я же легче, я могу, — вызвалась Телле, с сочувствием косясь на друга.

— Ты легче, но руки у тебя слабее, и ты больше головой привыкла работать. Там отжать будет нужно. Фратта справиться. Он у самого господина Оловва учился, присматривался и приноравливался, надо думать, не напрасно.

— Чего ж, справлюсь, — мальчишка мужественно примерил в руке стальную «орочью ногу», пристегнул инструмент к ремню и натянул перчатки.

…все ж морская школа детям много дает. Был городской сопляк, шустрый-цепкий, но не особо, гм, талантливый. Сейчас лезет, сосредоточен, наверное, воображает, что привычно на мачту взбирается, никаких отвлечений по поводу сказочной Анжелы де’Каррам и прочей чуши. Недурно…

Ква, через спину стравливая страховочный шнур, наблюдал и готовился удерживать падающий груз. Сама стрела с дорогим «кошечным» наконечником едва ли подведет, но взбираться и вправду трудновато. Вон — девчонка всё свое земноводное дыхание затаила, наблюдает за чуть различимой тенью, переживает…

…дополз Фратта благополучно, зацепился запасным карабином, принялся возиться со стыком листов. Проверенная «орочья нога» свое дело сделала — скрипнул поддетый металл… нет, не услышат, снаружи все же шум и бубнеж изрядный, там больше двух тысяч человек…

…Фратта протискивался в щель, видимо, ругался крепко, но беззвучно. Мелькнули взбрыкивающиеся ноги. Через два мгновенья, сигнально подергался шнур. Быстр парень, еще бы не налажал второпях…

— Пошла!

— Чего меня подгонять, босс, я и так — молния!

Ну, молния не молния, но взбирается споро. Иногда, кажется, что в коки-тэно нет ни костей, ни мышц, один интеллект, непрерывно-бурлящий. Но это обманчиво, они тощие, но довольно увесистые создания…

…добралась, протиснулась…

Ква проверил висящий на спине арбалет, подпрыгнул, и, закряхтев, полез к люку. Подведет возраст, сорвется перекормленный бывший шпион, наконечник-то может и не выдержать. Но каков смысл об этом думать?

…долез, бережно передал арбалет, втиснулся в тесную щель.

…помещение, заставленное по углам пустыми пыльными ящиками, распахнутые двери коридоров, шум здесь даже поотчетливее слышен. А шахта уходит выше, здесь лифт когда-то вверх-вниз ходил, интересно, куда они его кабину дели? Нет, это не особо интересно, важнее, что выше нет перегородок на этажах, еще два яруса, вполне доступных и манящих. Гарем пристроился на наивысшем палубном ярусе, как и положено.

— Однако пахнет здесь получше.

— Мы тоже это просекли, — прошептал Фратта, сматывая шнур. — Благовония в виде курений травы. Железо на место загибаем?

— Не надо, пусть зияет. Пошли.

— А глянуть⁈ Заценить масштаб⁈ — возмутилась Телле.

Проще посмотреть, чем спорить.

…луч фонаря ушел вниз, засверкала вода на далеком дне шахты. Впечатляет. Практически над истинной бездной лезли, да и неизвестно кто там, в черных водах Трюмов, сейчас водится.

— Насмотрелись? Вперед и вверх. Что делать всем понятно?

Шпионы бесшумно устремились к внутреннему трапу и разбежались в разные стороны…

Снаружи дышалось все равно легче. Пьяноватый дымок витает на Верхних палубах, потакает Его Сиятельность скверным привычкам подданных, наверняка он и партию нутта заказывал. Ладно, насчет этого еще будет время полюбопытствовать.

Ква засел на опоясывающем надстройку балконе, наверное, некогда здесь было нечто вроде поперечного перехода прогулочной палубы для состоятельных пассажиров. Уцелел настил, из вполне добротных, хотя и подпорченных временем палубных досок. Скорченная — «шпионско-четверенчатая» — поза особым удобством не отличалась, зато видно отсюда было недурно: и нижнюю Рыночную-фестовую полупалубу, сейчас густо заполненную народом, там, и Благородный мостик, с которого Его Сиятельность мудрые речи обычно молвил, — всё недурно просматривается. Хотя и далековат мостик, что неудачненько. Ква прицелился в трубача, ждущего у султанского места. Да, далековато, невелики шансы. Что ж, завершить сделку с первых торгов и максимально удачно, редко удается. Ква стащил с себя «рабочую-местную» одежду, подстелил под колени — и поуютнее сидеть стало, и не так жарко, а то крепко пропотел в шахте.

Внизу — в толпе — шуму стало поменьше, все крепцы ждали, проникались мыслью о важности момента и о собственной частичной обреченности. Разговоры стали поунылее, лица угрюмее. Только проверяющий механизм виселицы господин в красной нарядной сорочке сохранял трудовой оптимизм. Султанский палач — должность ключевая, учитывая обычаи регулярных дезим-фестов, это практически второе должностное лицо славного Султаната Крепы. Электролампа на перекладине орудия экзекуции чуть мигала, свет, падающий на виселицу и толпу, казался призрачным, недобрым. Собственно, и без этого эффекта на палубе стало уж окончательно невесело.

Пауза с приготовлениями затягивалась, явно неслучайно, умел сгущать атмосферу властитель Крепы.

Наконец, торжественно взвыла труба

— Его Сиятельность Султан — здесь! — проорал официальный островной музыкант и незамедлительно сгинул.

Эффектно вспыхнули три дополнительные лампы, вернее, прожекторы — установлены на изрядной высоте, один присобачен на ближайшей корабельной трубе, которая и сама дополнительной высотой в этажа три-четыре. Похоже, прожекторов должно стоять больше, но частью не работают. В лучах света — почти той же «научной» яркости — появился властитель. Султан по случаю внезапного феста он был во всем белом, даже кираса отливала снежной белизной. Похоже, доспех не стальной, или на него парадный чехол надет?

Одновременно с появлением Его Сиятельности, за его спиной начали возникать новые люди — видимо, султанский двор и иные важные должностные лица. Не очень много, где-то под три десятка морд, чуть попихались, замерли двумя шеренгами. Одеты, вроде недурно, парадного оружия и регалий на виду не держат, впрочем, они очень неназойливо, в тени выстроились. Ква издали только приметную Чиизу и признал — по элегантному блеску черепа, повязанного ради торжественного момента, черной лентой. Дикарка, но не лишена чувства стиля. О, вот еще одна знакомая рожа — абсолютно не прекрасная, и не стильная. Капитан Хелси держался с краю, очень скромно, выражение лица вовсе не праздничное. Предчувствует что-то дурное, шмондюк продажный.

Все были в сборе, можно бы и начинать, а то ужин жутко задерживается.

Видимо, Султан тоже так считал.

— Народ «Крепы»! Вы все знаете, что нынешний день принес нам не только долгожданную радость, но и многие прискорбные моменты. Мы получили прекрасный корабль и ценный груз, но некоторые наши люди преступно пренебрегли своими обязанностями. Что нам чрезвычайно горько и печально! Мать-Крепа во весь голос взывает к покаянию и наказанию. Объявляем дезим-фест! Богиня и жребий выберет пятнадцатых грешных. И да вернется к нам равновесие мира!

— Выберет и вернет! — многоголосо, но отнюдь не радостно, откликнулась палуба. Новость, что жребий будет «на пятнадцатого» восторга закономерно не вызвала.

— Печален сей день! — подтвердил отлично поставленным, вроде бы и не очень громким, но четким голосом, Его Сиятельность. — Мы все дети «Крепы», мы один вздох и один народ. Тем непростительнее наши ошибки и небрежения приказами! Вот почему сегодня все — все вольные граждане корабля — участвуют в жребии! Мой двор, и сам я не станут исключением! Все мы равны пред Матерью-Крепой и судьбой! Отныне будет так!

Палуба ахнула. Судя по всему, до сего дня Его Сиятельность предпочитал оставаться на должном расстоянии от народа и жеребьевки, дабы не отвлекаться по мелочам от мудрого властвования. Ныне пришел час этой… как его по-умному… демократии.

Султанский двор ахнул с опозданием. Видимо, для многих высокопоставленных особ столь внезапный и широкий шаг к демократической процедуре оказался истинным сюрпризом. Для многих, но не для всех. Чуялось там некоторое движение, маневр, осознанное расслоение… у пяти-шести умников точно имелось при себе оружие, и они наготове. Живо вразумят, если кто от принципов демократии вздумает уклоняться.

Султан заговорил о нынешнем непростом моменте, неурожае «морских сарделек» и необходимости полного единения. Интересный момент. Не в смысле уникальности, а в смысле наглядности изменения внутренней политики в отдельно взятом султанате. Гардемаринам и иным учащимся должно быть познавательно и поучительно.

Где засели Телле и мальчишка, разглядеть не получалось, да Ква особенно и не пытался. Прятаться младшие шпионы умеют, а сейчас лучше наблюдать за происходящим и соображать.

Вообще-то, шпиона так и подмывало достать дальнозоркую трубу и рассмотреть физиономии за спиной хитроумного властителя. Должны их обладатели понимать, что данный «жребий» поддается подтасовке организаторов процедуры. Непременно понимают, они и сами причастны.

Дальнозоркую трубу Ква так и не достал, поскольку наглядная политология — это любопытно, а блеск оптики может и выдать. Ну, лица Чиизы и миляги Хелси и так были видны — каменное, отстраненное спокойствие. Кстати, у капитана на подбородке замазанная ссадина и, кажется, ухо распухло — самого уха не видно, но волосы очень характерно зачесаны.

— … что ж, начнем, — Султан взглянул вверх, продемонстрировав сиянию прожекторов профиль и агрессивно вздыбленную щеточку усов. — Я, как верный и преданный сын Матери-Крепы, начну с себя. Чашу мне!

Подскочил человечек, держащий немалую, высокую, роскошно сверкающую чашу. Похоже, раньше сосуд считался каким-то спортивным кубком — формой, помпезностью и замысловатой крышкой весьма схож.

Его Сиятельность собственноручно снял увесистую крышку, запустил властную длань во вместилище судьбы. Повозил рукой, нагнетая…

Палуба тянула шеи в полнейшей тишине.

Султан резко воздел руку в яркий свет….

В пальцах Его Сиятельности сверкала крупная, отлично полированная гайка.

— Не сегодня! — с четко отмерянным облегчением вздохнул правитель.

Палуба взорвалась восторженными криками. Вряд ли народ острова так уж ценил и обожал Его Сиятельность, но смельчак, первым тянущий жребий, всегда достоин уважения. Ну, это если чисто теоретически.

Носильщик рокового кубка, задрал морду вверх, видимо, вознося молитву Матери-Крепе, сунул ручонку в серебреную емкость. Держать сосуд одной клешней ему было неудобно, посему не возился, вытянул мигом — продемонстрировал — сверкнуло светлым.

Народ одобрил, но вполсилы.

Двинулись дальше. Стоящий первым в шеренге придворный заметно подрагивал. Не предупрежден или актер талантливый? Следующей в строю стояла Чииза, и она, похоже, уже вполне догадалась к чему идет дело.

«Интересно, жертвенный жребий — черная гайка, алая, или, к примеру, просто ржавая? Хотя, всё равно — гайки это как-то благородно, меня вот вообще на затертый медный „щиток“ приговорить пытались» — подумал Ква.

Нервный придворный вытащил сияние жизни. Гладкоголовая охранница не стала медлить — сунула руку, выхватила жребий и тут же подбросила вверх…

— … в воздухе блеснула гайка — черная как гнилые воды Трюмов — отличным лаком покрыта, прям с блеском, наверное, узкоглазый умелец намешивает, тот, что сосед столяра Жео.

Чииза поймала смертный жребий, прихлопнула второй ладонью и засмеялась. Звонко, похоже, искренне. Но весьма зло.

Его Сиятельность немедленно возвестил:

— Матери-Крепе жаль! У нас была отличная надзирательница. Мы все ее знали и часто восхищались.

Народ встретил жребий молчанием. Похоже, никто до конца поверить не мог. Учитывая слухи об разнообразных, но без сомнения, тесных связей девицы и властителя, не мудрено. Ведь баба, их и так совсем мало, а тут еще и молодая, гладкая, даром что гологоловая. Как ее к жребию вообще подсунули⁈

Да, господа крепцы, это высокая политика, тут иной раз все в миг меняется.

Чииза вышла из строя, облокотилась о леера, глядя поверх толпы и палубы. Непозволительная вольность, но, видимо, простительная для приговоренных. Не лупить же уже обреченных по головам, их все равно сейчас повесят.

Ваза с гаечным жребием двигалась вдоль строя придворных, пока счастливчики сплошь демонстрировали прекрасный образцово-светлый крепеж. Когда до капитана Хелси оставалось трое нервничающих господ, капитан попытался отшагнуть в тень. Малодушный и глупый поступок.

Капитан тут же на кого-то наткнулся и был вынужден остановиться. Его подпихнули назад, Хелси неохотно сунул руку в опасное серебро. Оценил результат. Сглотнул ком в горле, взял себя в руки и закричал:

— Протестую! Я не сын Матери-Крепы, и не должен участвовать в дезим-фесте!

— Хелси, дружище, возьми себя в руки! — призвал Его Сиятельность. — Ты герой, ты привел нам бриг! Так останься же в нашей памяти истинным героем. Конечно, ты волен отказаться и отправиться в Трюма к своим глупцам-матросам. Чужакам там самое место. Но последуй доброму совету и умри здесь, славной и благородной смертью.

Капитан Хелси молчал как та копченая рыба. Видимо, знал что-то про Трюма. Или просто догадался, что поздно разговоры разговаривать.

Нет, не догадался. Упорен.

— Это обман! — заорал капитан. — Мне было обещано другое! Ты убираешь неугодных! Это подло! Ты обещал мне жизнь и поддержку!

— Я обещал, — признал Султан. — Не отрицаю. Ты привел отличный корабль и достоин высочайших наград и славы. Но жребий Великой Матери-Крепы выше моих смертных обещаний. Увы, я не могу спорить с богами. Единственное, что можем сделать я и народ Крепы — ты наденешь петлю первым. Ожидание смерти — не лучшее времяпровождение, что верно, то верно.

Султан даже не издевался, он был спокоен, считал ситуацию уже отыгранной. Собственно, почему бы и нет — процесс жребия отработан, новые поправки мало что меняют. Сам Ква пока вообще не мог понять — какого шмондюка властелин регулярно сокращает собственный народ? Но этому явно имелись основания, Его Сиятельство на полного психа-маньяка не очень-то похож.

— Это обман! Сейчас в чаше только черный жребий! — обвинил капитан, бессмысленно сжимая кулаки.

Да, это тебе не на мостике «Ворона» стоять, сейчас тут по иным правилам играют.

— Обман! Это обман! — тщетно взывал Хелси, обращаясь к нижней палубе.

— Подтверждаю! — неожиданно подала голос вроде бы совершенно безучастная Чииза. — Обман! Но что толку о том толковать? «Крепа» сгнила. Прям с головы завонялась, как та рыба, забытая нерадивыми богами на солнце. Лучше сдохнуть, чем здесь жить!

— Каждый перед смертью волен сказать, что хочет, это древняя привилегия, пусть и отжившая, — со снисходительным отеческим осуждением молвил Его Сиятельность. — Но мы надеялись, что вы уйдете из жизни, до конца сохраняя мужество и разум. Ступайте к палачу.

Девушка пожала плечами и пошла к трапу. Совершенно спокойная, пусть и без улыбки. Но бодрая, даже чересчур. Чуть-чуть переигрывает.

«На трапе начнет. Нож у нее в рукаве» — решил Ква. «Не зря она рубашку накинула. Это правильно, а вот что бич не взяла — прокол. Мелкий, но все-таки. Впрочем, Его Сиятельность уверен в своих силах, на детали внимания не обращает».

Капитан Хелси никуда идти не собирался, но пошел. Даже меленько засеменил. Двое крепких мужчин дружески поддержали капитана под локти, почти неназойливо, но, видимо, прихватив, кроме локтей, и за выкрученные пальцы. Тактичный и весьма болезненный прием, опытные людишки, нужно их морды запомнить.

Момент был хороший, прямо отличный момент, лучше, видимо, уже и не будет.

Ква рывком поднялся на ноги и гаркнул:

— Обман! Определенно! Столь лживый дезим-фест — это только богов гневить! Позор «Крепе»!

Вообще-то шпион знал, что внешностью не очень героичен и представителен. Достойного роста и широты плеч не хватает. Но сейчас он находится выше зрителей, на морде должное и многозначительное суровое выражение, повязка на пустом глазу подчеркивает эту, как ее… брутальность. Еще бы меч побольше размером выставить над головой, взблеснуть благородным оружием, но меча нет, а арбалет пока в опущенной руке, не время еще им хвастать…

…но и так оценили — тысячи пятен лиц повернулись и задрались вверх, пасти изумленно раззявили. Впечатлены внезапным явлением, эффектно вышло. Эх, гарем отсутствует, а ведь не помешало бы, чтоб взглянули, оценили.

Бесчисленные пятна-лица заголосили враз:

— … он! Беглый!

— … Гусятчик! Гляньте, сам вылез!..

— … что за харя? Он тоже с «Ворона»⁈

— Эй, а ну взять чужака! — вмешался малочуткий Его Сиятельность.

— Погодь! Не договорили. Ты Султан или блоха поспешная песчаная? — Ква сурово ткнул во властелина пальцем. — Вот ты! Ты по понятиям живешь или просто лживый пустобрех в штанцах белых? Что со жребием? Мухлеж, а? Ответь народу!

— Я скажу! — посулил Его Сиятельность. — И тебе, и всем неверящим! Прям сейчас и скажу!

Угу, сейчас. К внезапному возмутителю спокойствия уже бежали. Топот по трапу со стороны Низкого борта, и напрямую от Благородной галереи кто-то устремился, спешат, молча, но решительно. Еще хорошо, что все силы на нижнюю палубу и к благородному дворовому построению были стянуты. Но тянуть незачем…

— Все обещаешь⁈ Потом скажешь, да⁈ — возмущенно завопил Ква. — А мы сейчас и глянем…

…он вскинул арбалет…

…до последнего не знал куда именно послать болт. Имелось искушение немедля с Его Сиятельностью покончить, поскольку опасен властелин. Но стоило подумать и о политическом будущем «Крепы»…

…щелкнул спуск, сорвалась из желоба короткая болт-стрела…

…да, столько компактных арбалетов здесь явно еще не видели. Но среагировали похвально быстро: Его Сиятельность вознамерился нырнуть за спину приближенного, остальные шатнулись в тень, закономерно наткнулись друг на друга, кто-то покатился по трапу…

…а болт все равно всех опередил…

…жеребьевщик, догадавшийся, что удрать не успеет, попытался прикрыться кубком, вскинув на манер щита. Но болт поймал запоздалое движение, с лязгом прошил одну из стенок серебряной посудины, вышиб кубок из рук. Отлетевшая крышка расквасила жеребьевщику нос…

Многочисленные зрители на нижней палубе ахнули….

…не в носе жеребьевщика было дело. Из кубка вылетели роковые гайки. Их там должно было оставаться штук пять-шесть, вылетел десяток. Но это мелочи, главное, в ярком свете было отчетливо видно, что все подряд гайки — черные!

«Совершенно мухлевать не умеют» — озадаченно и даже с некоторой печалью подумал Ква. «Что за возмутительное пренебрежение⁈ Все ж народ у тебя, а народ внимание любит, тактичность и уважительный подход».

Остальные мысли пришлось отложить, поскольку все уже бежали, а шпион обязан учитывать общие устремления…

…Ква нырнул под прикрытие поручней, исчезая с глаз зрителей — как разгневанных, так и изумленных. Успел увидеть, вернее, угадать, водоворот на нижнем трапе — похоже, Чииза не слишком-то отвлеклась на пламенную перепалку, о себе подумала, и деру дала…

…шаги султанских стражей приближались с двух сторон, Ква почти на четвереньках проскочил в уже знакомую дверь, благо заблаговременно ее заблокировал, оставил полуприкрытой, створка не загремела и не завизжала…

…зато завизжали над противоположной стороной Рыночной полупалубы — там, на краю надстройки возникла расплывчатая жутковатая фигура и провозгласила:

— Не взять вам Гусятчика! Неучи вы, темный, заблудший этнос!

Нижняя палуба заново ахнула, поворачиваясь к новому явлению, за дверью, практически рядом с Ква, тоже притормозили и потрясенно выругались…

…уже знаменитый и знакомый почти всем корабельным крепцам одноглазый Нильс-Гусятчик стоял на перилах над той стороной фестово-висельной площадки. Определенно он: и одноглазость, и многозначительное выражение рожи, и драный дорогой иноземный костюм. Жуткий, страшный чужак, как говориться, аж мороз по копчику…

…Ква, на бегу бросивший взгляд в коридорное окно, расстроился. Нет, правда, что ж такой уродец⁈ Перегибает тот Т-Ква, к чему эти выразительные излишества? Об усугублении образа вообще не договаривались. О фокусах, тем более!

Телле решила, что в отсутствии направленных в ее сторону прожекторов спецэффектов для ее выступления будет маловато и подсветила рожу собственным фонариком, держа его у живота и чуть затенив линзу наброшенной косынкой. Все равно резкий свет, выделивший подбородок, нос, шрамы щек и — особенно! — уши, сделал чужака истинным чудовищем. Боги, да что ж за остроухая лопоухость⁈ Тут и йиена с вег-дичем такой кошмарности обзавидуются.

— Одумайся, народ «Крепа»! — трубно призвало чудовище, невыносимо выкатывая и делая угольно-алым единственный глаз. — Опомнись, «Крепа!» — увлекшись выступлением, монстр покачнулся на леерах-перилах и чуть не брякнулся вниз.

Стражницкая группа за дверью еще раз выругалась, но преодолела естественную оторопь и уже по обходному верхнему переходу бросилась к неуловимому Гусятчику.

Призрачный чужак совладал с равновесием, рисково прошелся по неровным леерам, с чувством сообщил: «Уроды вы криворукие, а не моряки!» и сгинул. В смысле, погасил подсветку и растворился во тьме.

Ошалевшие крепцы на Нижней палубе выли в один голос — кричали нечто единое, но абсолютно невнятное. У трапа под Благородным мостиком кто-то суетился вокруг лежащего тела — суровая дева Чииза таки поработала ножом. Преследователи на верхней палубе рассыпались веером, явно намереваясь проверить все углы и двери, настичь шустрого Гусятчика, пока тот не успел уйти далеко…

…но тут что-то с грохотом рухнуло в отдалении — у первой корабельной трубы. Донесся вопль:

— Вон он! Вон! Вниз, к Трюмам уходит, гад верткий! Зловония напустил, трупак необмытый!

Голос Фратта узнать было сложно. Вон как басит, виртуоз. Все ж изловчился, урвал у подружки толику сложного оборотнического искусства. Но узнаваем погребальным «акцентом», видать, от волненья.

Стражники — обе группы — рыча от ненависти, устремились в сторону первой трубы. На Нижней палубе шум только разрастался, вопили насчет неугодного богам дезим-феста, а заодно про запоздавший ужин.

— Разойтись! Повелеваю! — надрывался с Благородного мостика лично Его Сиятельность. — Завтра соберемся! Будет дезим-фест с новой жеребьевкой! Десятичной! Весьма гневна Мать-Крепа!

Два последних уточнения властитель огласил совершенно напрасно. Понятно, глубоко расстроен и в печали, но нужно же смыслы фильтровать. Предвкушая десятичные казни, народ способен даже и от ужина мыслью отвлечься.

…место для засады Ква выбрал вроде бы с умом, но не угадал. Султан с остатками ближайшей свиты проследовал через иную дверь, до шпиона донесся лишь звук торопливых отдаленных шагов и гневные обращения к Матери-Крепе. Жаль. Ква так и припекало перейти от продуманных политических провокаций к чему-нибудь более простому и внятному. Увы, сказывались погрешности работы в незнакомых местах: переходов и трапов тут много, а шпион один — порваться на пять засад никак не получится.

Ква, вновь облачившись в «рабочую» крепскую униформу, сидел в каюте по соседству с шахтой, размышлял и пытался взять себя в руки. Что не очень получалось. Нет, так-то сработано было недурно, положительные результаты и прибыль с яркого выступления непременно последуют, вот только… Неизвестность с гаремными делами крепко изводила. Прям взбеситься впору.

Соучастники подтянулись практически одновременно. Можно поспорить, вместе и возвращались, имелась у сопляков своя внутренняя договоренность. Ква выглянул на шорохи, поманил:

— Вы чего творите? Я сказал — вместе без нужды не ходить. Если я попадусь, или Фратта, или не в меру шаловливая гардемаринка — у остальных будут шансы освободить неудачников. Если напоритесь вместе — гарантированный убыток и сокращение списка корабельной команды.

— Босс, что вы ворчите? Недурно же прошло. И все целы.

— Недурно…. Но если бы кто-то с лееров сверзился, было бы глупо до полной невыносимости. Даже и рассказать кому-то было бы стыдно.

— Так там света почти нет. Думала, если просто так покажусь — вообще не узнают. Демонстрация — она должна быть доходчивой, красочной, запоминающейся, — не очень убедительно принялась оправдываться малолетняя разгильдяйка.

— Босс прав — свалилась бы, затоптали в мокрое пятно, — пробухтел мальчишка.

— Ну не свалилась же. Ладно я учту. Честно, «поменьше риска», так у меня и записано, — пообещала Телле.

— Не только риска, но и выразительности можно поумерить, — намекнул Ква. — А то я на «себе» взглянул — чуть не обделался. Это что за уши такие были? Это не реалистично!

— Это была визуальная гипербола, — пояснила мелкая засранка. — Точное и прямолинейное отображение реальности не всегда передает потребителю контента должные эмоции.

— Жаль я не видел, — посетовал мальчишка. — Я сразу годную позицию углядел, думаю, «тута шуметь одно удовольствие». Они там трубу разбирают, нагромоздили истинный склеп из листов. Но висельную полупалубу оттуда не видно, только слышно. Но зато, когда железо уронил, загремело славно.

— Вот это было верным решением, — кратко признал Ква.

— Босс, а что с вами такое? — осторожно спросила Телле. — Нервы? Это из-за того, про кого… про что спрашивать нельзя?

— Я же толкую, будь тактичной, язык придерживай! — зашипел на нее мальчишка. — Вот у тебя все исследования этак срываются. К чему об очевидном спрашивать?

— Научный подход требует максимальной четкости и прозрачности, — отрезала Телле. — Босс, давайте пойдем, да глянем тот гарем? Мы уже на полпути к этим загадочным высшим чертогам. Сразу всё прояснится.

— Нельзя. Почти наверняка там будут ждать, — пробурчал Ква. — Сейчас напрашивается какой-то простой и банальный ход. К балансированию на перилах Султан уже попривык, того и будет дальше ожидать.

— И что же мы можем такого унылого вытворить? — удивилась Телле. — Это же как-то продумать нужно, мысль-то у нас тонка и незаурядна, откуда в ней унылость, природу не обманешь.

— Природа пусть отдохнет, вы ее и так уже крепко достали, — сказал Ква. — И вы тоже передохните. Я поработаю, по-простому, по старинке, мне отвлечься нужно.

— Это как, босс? Неужто совсем по-старинному? — насторожился Фратта.

Ква объяснил, поскольку скрывать смысла не имелось.

— … босс, это риск — сказала, осмыслив, гардемаринка. — Категорически неоправданный! Даже не верится, что от вас такое странное слышу. Так нельзя, это чуждый нам, вообще ничуть не интеллектуальный стиль! Может, вам стоит поужинать, в себя придти?

— Нет аппетита. И мысль верная, логичная, пусть и невеликой глубины. Подравнять ударные силы нужно, произвести впечатление. У Султана не так много верных людей, с потерями он вынужден считаться.

— Арбалет мне доверите? — тихо спросил Фратта.

— Обойдешься. Уйдете и будете ждать. Вот — за ней присматривай, следи, чтоб на леера не лезла.

— А мы, между прочим, не сплоховали бы! — обиделась гардемаринка.

— Да уж наверняка. Валите отсюда. Потом я отдыхать буду, вы охранять. А валите живей, а то укушу, я в полном бешенстве, — честно предупредил Ква.

Ушли. Вряд ли туда, куда договаривались, но этим двоим быстрорастущим интеллектам еще учиться и учиться дисциплине. С другой стороны, с дисциплиной у каждого слабина случается.

Особой уверенности в своем плане Ква не испытывал. Можно было бы и обойтись. Но тянуло. Невыносимо. У каждого человека, да и у дарка, есть предел крепости нервов. Это приходится учитывать.

Основной составляющей плана являлся расчет на предсказуемость действий противника и стандартные маршруты его отрядов. Сейчас стража почти наверняка обыскивает подходы к Трюмам, спуски внутрь, а может и само каторжное место. Одноглазого там не найдут, доложат Его Сиятельности, тот разгневается, и пошлет искать дальше. Группы устали, но учитывая грядущий десятичный дезим-фест, двинутся искать, куда им деваться, если не пойдешь, живо черная гайка выпадет или возникнут иные роковые случайности. Сейчас стражники прочесывали корабль от центра к корме, теперь движение будет обратным… и скорее всего, встречным, с намерением, так или иначе выгнать беглеца на охотников. У Султана примерно сорок-пятьдесят надежных «острог и мечей». Лодочная и трапная стража уже задействована, стоит по местам, но и не особо на нее надеются. Скорее всего соберут три группы: охрана личных покоев останется на месте, одна группа — на корму, другая — бак. Скорее всего, возглавят поисковые отряды некие особо надежные приближенные. Возможно, охотникам выделят сопровождение из одного-двух инженеров-техников, для помощи в обыске труднодоступных мест.

Ква понимал, что вступает на скользкую почву. Работа против поисковых групп — не шпионское дело. Уход от преследователей — это да, это привычно. Если наоборот, то слабоват одноглазый, да и отвык, обленился. В землях Короны Ворона планировал облавы и засады, но сам к месту боя приходил не так часто, лишь, когда требовалось злодеев на месте допросить или разнюхать-проверить. Но былого опыта не пропьешь, да и разговоры на технические боевые темы с Леди были полезны. Обмен опытом — он бесценен.

Изнывающий шпион перепроверил оружие и «рабочую» одежду, снял наглазную повязку и достал заветный футляр. Может, действительно красный глаз вставить ради такого случая? Нет, чрезмерность и пафос излишни, поработаем, да и всё.

Сомнения по месту засады тоже оставались — все же очень большой корабль, сейчас все с Первой-Верхней палубы разбежались, время тревожное, да и ночь уже. «Крепа» кажется почти вымершей. Собственно, здешние каюты используются как склады и дневные рабочие помещения дворовой прислуги, жилые каюты двора и прислуг и расположены выше. Сотня или полторы там рыл? Еще гарем, про него вообще почти ничего не известно. В жеребьевке все эти ценные люди не участвовали, бережет Султан услужливых людишек и дамочек, следовательно, и они властителя чтят и уважают, могут быть с ними серьезные проблемы. Но с этим решим попозже.

С коридором Ква угадал — топот и шум разговора двигался точно на него.

— … да дьявол бы его побрал, опять через весь корабль на корму переться. Если ли смысл? Одноглазый наверняка в Трюма успел проскочить, он же чужак, безмозглый, вздумал там отсидеться.

— Напрасно вы такое говорите. Он немыслимо хитрющий — харю-то его видели? Что-то истинно дьявольское учинит. И вот та красавица… а была ли она вообще? Или наваждение? В воду-то, как оказалось, стражники упали, вовсе не она.

— Она или не она — гадать пустое дело. Одноглазый — вот зло! Ничего, утром его точно кто-нибудь углядит, на нашей «Крепе» долго не скроешься…

Судя по шагам: шестеро или семеро. Выглядывать—пересчитывать нет смысла: тени лампы прыгают по стенам коридора, искажают обзор. Электрический свет почему-то иссяк вскоре после официального завершения дезим-феста. Собственно, внутри корабля работающих ламп совсем мало — Ква только две и видел. Легко поверить, что в этих темных каютах дьяволы обитают, когти точат и зловеще шевелят непомерными ушами. Тем более, так оно и есть.

Ква стоял за дверью, слушал, как приближается разговор и шаги. Снаружи открыть эту дверь отмычкой было несложно, замки тут новые поставлены, до смешного примитивные, наверное, изначальные добротные запоры давным-давно из строя вышли. С теми бы пришлось повозиться.

Шпион дал мыслям отдрейфовать вольно и куда подальше — излишнее напряжение вредно. Руки должны слушаться, ноги быть наготове…

— … а со жребием-то как дурно вышло…

— Молчи, вот то наваждение было, — предостерег властный собеседник, эти двое протопали мимо. Следом прокачалась лампа в приподнятой руке, миновала дверь, пахнула пальмовым маслом…

Ква поднял арбалет, выждал, когда узкая щель в двери заслониться очередной тенью и нажал спуск. В коридоре ахнули, колени подстреленного воина подогнулись, бухнулся на пол.

— Герл, ты чего⁈

…качнулась разворачивающаяся лампа. Ква пинком распахнул дверь — она ударила наружу, сшибая руку с лампой, бухнула по оборачивающимся стражникам. Шпион молча прыгнул в коридор, тесак-«шеун» алчно поблескивал в руке…

…первый режущий удар принес просто таки ощутимое облегчение. Потом ощущать стало некогда, вор-шпион бил и резал, валил с ног кричащих людей. Теснота помогала, в руках крепцев были копья-остроги, пусть с не слишком длинными древками, но все же излишне громоздкие для внезапного скученного боя. Мимолетное преимущество, но все же…

…Ква не стремился сразить насмерть, гораздо выгодней достичь воя боли, оставить за собой корчащееся, судорожно бьющееся на полу, но уже неспособное драться, тело. Глубокие полосующие раны поперек бедра, между ног, разрубленные гортани. Тесак-«шеун» — еще той — знаменитой и правильной — ковки времен легендарного командора Найти — способен на очень многое. Главное — уметь пользоваться…

…часть отряда оказалась отсечена распахнутой и заклиненной спиной одного из первых упавших стражников, дверью. Лампа валялась на полу и почти не давала света. За дверью-отгородкой кричали, здесь тоже вопили. Двое оставшихся на ногах крепцев, наконец, догадались отскочить подальше, дабы по серьезному пустить в ход копья. Ква повис на руке одного, ударил шеуном в шею — вышло слабовато — брызнула кровь, но стражник, лишь еще яростнее рванулся прочь, пытаясь стряхнуть цепкого нападающего. Теперь дерущимися использовалась вся ширина немаленького коридора, подправленная креном пола. Ква догадывался, что сейчас ему пробьют бок — освободивший первым крепец уже занес копье для удара. Оставалось лишь рывком развернуть второго, попробовать им заслониться…

…удалось, частично — укол копья сбился, лишь чуток распоров штанину…

…Ква отпустил, даже оттолкнул прочь удерживаемого крепца — тот, вскинув древко копья этак поперек, для парирования удара сверху вниз, левой рукой уже вырвал из ножен кинжал…

…чуть припозднился — рубящий удар шеуна разрубил древко, потерял силу, но не ушел на новый взмах, а пошел дальше вниз, зацепив довольно широким концом колено врага, протянул — не рубя, а разрезая…

…стражник ахнул, пошатнулся. Ква прыгнул прямо на него — толкая на дальнего крепца, уходящего чуть вбок, готовящего новый укол копьем…

…все трое врезались в стену коридора, та содрогнулась. Силы и массы у одноглазого шпиона было маловато, но ярости скопился преизрядный запас — вот бери вдоволь, закупай впрок, скидки гарантированы…

…стражник с поврежденным коленом готов был упасть, лишь напирающее, прижимающее к стене, не особо крупное тело мешало ему рухнуть. Ква пришлось смотреть в полные ужаса глаза, сейчас вовсе ненужные, поскольку вор рубил там — за спиной подбитого стражника, ощупью доставая его дружка…

…а стена коридора все ухала, вздрагивала от толчков, даже как-то излишне грохотала…

…Ква с мгновенным опозданием осознал, что это не стена — это из огнестрела палят, он и ухает, глаза вспышками слепит…

…«по возможности залечь. Немедля!» — инструктировала еще в Медвежьей все знающая об ужасах огневой пальбы Леди…

…Ква рухнул на пол, на всякий случай зацепив и заваливая на себя стражника. Тот не особо сопротивлялся — лишь глаза от боли выкатились еще безумнее. Бухнулись, замерли…

…коридор ворочался, стонал и выл. Наверное, убитых пока не было, семь изрезанных, залитых и измазанных кровь, а кое-где и калом из вспоротых животов, тел. За приоткрытой дверью высилась неопределенная фигура, целилась из еще более смутного оружия…

…в сущности Ква про огнестрельное оружие знал изрядно, кое-какие штуковины видел и собственным глазом, а еще секретные занятия были, Леди очень подробно втолковывала. Но вот в такой ситуации: в потемках, да еще когда лоб залит чужой кровью, поди тот ствол разгляди… И как угадать сколько же там зарядов осталось?

…бесполезно считать — сколько раз пальнул шмандюк и то не вспомнить….

…Ква и не вспоминал, был занят — вонзал острие шеуна под грудину стражнику. Протыкалось медленно — нет, не из этих… как их… сад-ист-ских побуждений, — просто клинок тесака для подобных плотных проникающих ударов не очень предназначен. Хотя, может и из садистских… Ква смотрел в неспешно умирающие глаза и это зрелище нравилось. Опьянел. Ярость, возможность убивать и убивать, не сдерживаться, туманила мозг. Едва совладал с искушением подскочить, и на тех — у дверей — рвануться. Нужно взять себя в руки…

…у двери двое. Стрелок, и тот, что сейчас согнулся, пытается лампу подобрать. У стрелка что-то короткое, точно не винтовка или автомат. Пистолет или револьвер, опять же хитка сейчас только и упомнит, какими они там принципами различаются…

…стражник, прикрывающий шпиона-вора, не дышал. Тесак погрузился в его тело по самую рукоять, Ква чувствовал, как пропитывается противно теплой кровью одежда. Осторожно вытирал ладонь о спину стражника. Не должны пальцы скользить, тут и так шансец, как на сдачу в таверне швырнули…

…за ближним покойником возился тот копейщик, невнятно выкрикивал, пытался встать, снова и снова судорожно пиная шпиона по сапогам. Нанесенные почти наугад удары тесака пришлись по голове бедняге, череп лишь слегка попортили, но кровью морду густо заливает, не видит он ничего…

— … где⁈ Кто это был⁈ Гарл, Эдри, кого вы видели⁈ — надрывался стрелок, пытаясь рассмотреть шевелящиеся тела в похожем на скотобойню коридоре. — Да чтоб мне усраться, подними фонарь!

— Стекло побилось, масло вытекает, — дрожащим голосом пояснил единственный оставшийся на ногах спутник Стрелка.

— Хоть пальцы окунай, но посвети!

…Ква добрался до потайного кармана брюк. У пояса имелось тонкое, но неподатливое утолщение, края кармашка тщательно обшиты замшей, еще раз кончики пальцев об нее обтереть-подсушить возможно.

— … они только обратно в каюту заскочить могли! — твердо решил Стрелок, целясь в темноту распахнутой двери. — А ну все заткнулись! Убью!

Возможно, кто-то из раненых и умолк, но уж точно не все. Страдал коридор, стонал и смердел. Уцелевший напарник Стрелка, совладал с лампой, поднял за обмотанную тряпкой дужку. На пол и на грудь ближайшего раненого закапало горящее масло.

— Сколько их было⁈ — судорожно спросил Стрелок, поводя стволом оружия, поблескивающим старым обтертым металлом. — Вот же проклятье! Темно как в жопе! Зловонные Трюма не могут дать энергии, когда нам позарез нужно.

— Тут все равно энерги-лампы нет, — прошептал Ламповщик. — Э, а мы кого-то из них убили? Тут вроде больше тел лежит…

…«Звездочка» уже была наготове. Ква понимал, что метнуть нужно прямо сейчас — если тела считать взялись, значит в себя приходит. Но кидать метательную «звездочку» из этакой позы и куцего взмаха — пустое дело. Отвлечет на полмига и всё…

…оказалось, что полмига отсрочки и у самого вора еще есть. Стрелок абсолютно внезапно и без особого повода дернулся, издал невнятный звук, опустил оружие…

…вот второй удар Ква разглядел — из-за спины Стрелка мелькнул почти невидимый хвост, достал того по затылку. Стрелок бухнулся лбом об дверь, выронил огнестрел и стал заваливаться сам…

— Чииза! Предательница! Шлюха продажная! — заорал оставшийся стражник, швыряя уже не особо нужную лампу и разворачиваясь к новому врагу. — Да покарает тебя Мать-Крепа!

— Уже. Я же висельница! — напомнила девица-неудачница, покачиваясь посреди коридора — бич ее тоже красиво пританцовывал, поглаживал стену.

— Э, нет! Петлей теперь не отделаешься! — пригрозил стражник, готовя копье. Стройной фигуры с бичом он явно не боялся, заметно ослабела власть прекрасной Чиизы.

Ква подумал, что политические и государственные должности — крайне скользкие и незавидные посты. Гораздо разумнее иметь надежную профессию. Если ты вор или шпион — всегда кусок хлеба с рыбой будешь иметь.

Стражник открыл спину во всей красе. Ква приподнялся на локте, без спешки замахнулся. «Звездочка» порхнула и вонзилась храброму стражу в затылок. Понятно, свалить человека вмиг столь легкий снаряд не мог. Воин качнулся, потянулся тронуть голову, но тут Чииза, промедлив всего четверть мига, хлестнула его по лбу, и тут же приложила повторно.

Ква сел, высвободился из-под трупа. Девка оценила ситуацию, быстро сделала несколько шагов вперед, но к вожделенной добыче все же не кинулась, сочла нужным спросить:

— Эй, ты кто?

— Потом поясню. Тут шибко шумно. Забирай зачем бежала, я не претендую.

Чииза цапнула с пола огнестрел, тут же присела над Стрелком, тускло блеснул нож…

…вот совершенно дикое место эта «Крепа», забытое цивилизацией и богами, но осознают люди целесообразность некоторых поступков, не совсем умом ослабли.

Ква обтер рукоять шеуна, и, шагая через тела, точными, короткими ударами прекратил мученья побежденных. В коридоре воцарилась долгожданная тишина. Чииза, ограничившаяся проявлением последнего милосердия к двум ближайшим воякам, смотрела с закономерным подозрением:

— Почему я тебя не знаю? Ты кто?

— Да как же не знаете, миледи? Я понимаю, память благородная, девичья, но ведь только-только днем беседовали, я выражал естественное восхищенье вашей божественной красотой и учтивостью. Искреннее восхищенье, между прочим!

Девушка оторопела:

— Ты⁈ Это ты проклятую красавицу приволок? Но как же… Второй глаз откуда?

— Это добавочное ночное око. В темноте хожу с двумя, а то оступиться можно, тут у вас всё кривое, особенно палубы.

— Постой… вас там, на Рыночной, двое было. У тебя брат одноглазый, а? Близнец? — выдала недурную версию умная девушка.

— Нету брата, увы, один я такой, сирота всеми брошенный, — печально развел руками и шеуном Ква. — Сестрица есть, хорошая девушка, но сейчас она далече. А на Рыночной я один был. Просто я шустрый.

— Это я видела, — Чииза глянула на лежащие тела. — Да, шустрый. А чего к рево́льверу не прыгнул? Ты же знаешь, что это такое.

— «Знать» и «уметь» — разные таланты. Говорю же — не претендую. Владей, только в меня пока не стреляй. Сначала поговорим. Мы, может быть, даже союзники.

— Почему нет? Очень даже возможно. У меня ближе к ночи с союзниками вовсе дрянно стало, — сообщила девушка и полезла обыскивать Стрелка.

Делала это она не очень умело, но чрезвычайно тщательно. Вроде бы нашла заряды в потайной сумочке командира султанского отряда. Ква вежливо не приглядывался, подобрал и проверил свой арбалет. Девчонка глянула, но тоже интересоваться не стала. Есть в ней основы учтивости и здравого смысла, крепнут надежды на взаимовыгодную договоренность. Хотя бы временную. А вот возможности сменить рабочую одежду пока нет. И своя насквозь загадилась-пропиталась, и на трупах шмотье не лучше, даже снять нечего, очень невыгодный вышел бой.

— Может, пойдем, миледи? Тут пахнет скверно, да и наведаются узнать, что стряслось. Мы тут довольно громко общались.

— Придут не скоро. Стражников ближе к носу сейчас негусто. А ты куда идти собрался?

— Для начала бы умыться, попить, желательно одежду сменить. Я чувствую себя крайне недостойным соседства столь эффектной красавицы.

— Какой красавицы? — заинтересовалась Чииза.

— Эффектной.

— Это вот про это, что ли? — девушка похлопала себя по гладкому черепу.

— Да как же эффектная красота может по частям быть⁈ — ужаснулся шпион. — Я только врагов расчленяю, да и то исключительно, когда они меня ловить вознамерятся. Так-то я очень миролюбивый, люблю договариваться и торговаться. И красоту ценю, и головы прекрасные, да, а как же. Но только в комплекте!

— Изрядный ты болтун, сразу видно, жутко образованный, — сделала вполне напрашивающийся вывод Чииза, но не особо гневно. — Насчет умыться и пожрать, это верная мысль. И доступная. Вот насчет торговаться… это я не особо умею, да и предложить мало что могу.

— Поговорить всегда стоит. Разговор с умной и красивой девушкой приятен сам по себе, к тому же у нас особого выбора нет, — намекнул Ква. — Куда прикажете следовать, миледи?

— Туда, — Чииза указала в сторону бака. — Так ты здесь один?

— Как можно⁈ Боги помогают, они же всегда рядом. Вот и ты — божественная, снизошла, без сомнений, и иные славные покровители найдутся.

— Не просто болтун, а невыносимый. Так бы и подумала, если бы не видела, как ты полудюжину не самых неловких воинов Крепы уделал. Пошли.

Ква на миг оглянулся. В дальнем мраке коридора сверкнул прикрытый фонарь, скромная девочка вскинула руку — нет, издали не разглядеть, но скорее всего одобрительно показывает большой палец. Подглядывали, пакостники. Ну, это опять же было предсказуемо. Разболтают, вот что некстати.

Шпион, все еще пытаясь отряхнуться, двинулся за стройной полуголой фигурой. Смотреть было приятно, хотя спина у нее чуть напряженная. Демонстрирует Чииза, что доверяет, но притворяться умеет на здешнем крепском уровне, не очень-то опытная лицедейка. Ну, что умеет то и делает. В сущности, очень неглупая девушка. Кстати, бич на ее поясе — вовсе не бич, а обрезок того толстого многослойного шнура, что в Старом мире смешно именуют «кабель-провод». Обеднела бедняжка за прошедший непростой день, даже любимый инструмент утеряла. Но смотреть все равно приятно. Интересно, знает она, что нынче в гареме произошло?