Развод по-шпионски

Глава первая

Там в болотах кричат царевны [1]

Та осень. Медвежья долина.

Липовая роща обнажилась, стала прозрачной. Летом, когда деревья цветут, аромат тут просто дивный, а жизнь так и жужжит. Сейчас прохладный простор ветвей, жухлый медовый цвет усыпанной опавшей листвой земли, темная зелень дальнего бора, бледная голубизна неба…. Вот-вот покажется дом…

Всадник был относительно молод, темноволос. Одет прилично, добротно, но неброско. Арбалет в чехле у седла, ножны кинжала торчат из-под куртки. Понятно, не в одиночестве путешествовал, путь-то от Тинтаджа неблизкий. По большей части двигался с попутным стражницким разъездом, потом с замковым обозом, обошлось без приключений, дело, в общем-то, обычное.

Из необычного у всадника имелся странный левый глаз. Уж очень отстраненно и неподвижно смотрел этот глаз вперед. Схож с настоящим оком, цветом и формой просто не отличить. Но уж слишком упорно конечную цель выцеливает, живым глазам такое несвойственно. Хотя дом — это дом, устремлен человек, высматривает последний поворот, за ним усадьба покажется…

Ну, сначала показалась засада. Дети, конечно, уже знали о возвращении отца, засели на подходе…. Не удивительно, егеря заранее просигналили.

…мальчишки вели коня, украдкой прощупывали вьюки, наперебой рассказывали о последних новостях. Ква слушал, усталость как рукой сняло, легко шагал по знакомой тропе. Дочь оседлала отцовскую спину — младшая лиса самая мелкая в семье, ее право вечно на отце кататься никто не оспаривает. Всё было чудесно. Потом Ква увидел жену и сразу понял — далеко не всё чудесно.

Поесть все же дали. Собственно, разогревать ужин была обязанностью мальчишек, вообще печь считалась на их ответственности. Рагу и пироги с грибами оказались недурны, приходившая днем тетка Марти своего кухарского умения не утеряла. Но хозяйка дома лишь для приличия промелькнула у стола и вышла. Вне себя Теа, просто в бешенстве.

Запив пироги, Ква вышел. Имеет смысл не оттягивать разговор, будет только хуже. Жена ждала во дворе, как всегда на просторе, пусть и огороженном прочным частоколом, лиса чувствовала себя увереннее.

— Так больше продолжаться не может! — ледяным тоном начала Теа.

Речь, безусловно, была заготовлена и продуманна заранее, прерывать бессмысленно и невежливо. Ква слушал, в доме невнятно горланили дети — разбирали привезенные отцом гостинцы. Наплывали сумерки, ветерок заносил за забор крупные клиновые листья, те шуршали, а жена всё говорила и говорила.

— … это бессмысленно. Хватит! Я больше не могу, пора всё поменять.

Ква подумал, что знает всё, что она скажет. В смысле, знал еще вчера и даже раньше, но не хотел об этом думать. Вроде как некогда об этом было думать, занят был. Чучело тупое и одноглазое. Теперь, видимо, поздновато думать.

А внешне она не изменилась. Все та же худощавая, стройная, чуть более резкая в движениях, чем подобает приличной леди, девушка-лиса. Островатые, но, без сомнения привлекательные черты лица, эффектно подстриженные на уровне плеч волосы, концы прядей безупречно ровны, явно в замке подстригалась, совсем недавно, там умеют красиво сделать. Готовилась к разговору, считала, что «нужно выглядеть». Ну, это удалось, злопамятные хитхи иронично рукоплещут и хохочут. Весьма недурна, даже на столичном уровне, да. Речь гладкая, отрепетированная, Ква на допросах таких заученностей вдоволь наслушался, там, правда, агрессивности обычно куда поменьше.

Слушать не хотелось. И с текстом, и вложенным смыслом все понятно. Хотелось обнять и притиснуть к бревнам сруба. Может, замолчит, глупости перестанут из красивой пасти литься. В молодости этот простой маневр вполне помогал.

— … я еще молодая и не желаю терпеть. И не смотри так! Да, сейчас самое время вспомнить что я — дарк и живу дольше! Пусть формально годами я и постарше тебя, но то не имеет значения. Не желаю я со старикашкой немощным возиться, его бесчувственную безмозглость терпеть. Бессмысленно такое! Да тебя и в дряхлости на молодых девок потянет.

Вот, сбилась все-таки с заготовленных тезисов. Чует куда мысли «безответственного спутника жизни» направлены.

— Когда это меня на молодых девок тянуло? — удивился Ква, вяло пользуясь паузой в атаке.

— В Тинтадже и тянуло. Сам рассказывал, — злобно напомнила жена.

— Во-первых, те дамы были постарше. Во-вторых, там имелась необходимость. Я все же шпион, разные ситуации бывают. В-третьих, я же не скрывал.

— А какой смысл от меня скрывать? Я же все равно нюхом чую, — отрезала Теа.

Это вряд ли. За длинную дорогу до Медвежьей Долины все ненужные ароматы повыветриваются, на ночевках в трактирах никаких любовных приключений у Ква не случалось. Собственно, как и в столице, да и вообще на службе. Необходимости лечь с бабой в постель случались, а так-то… Шпионство, да и бизнес с вечными переездами — жутко утомительные ремесла, там на плотские развлечения ни сил, ни особого времени, ни желания не остается. Для дома плотские желания откладывал. Дурачок. Хотя отчего «дурачок»? Просто такой график больше нравилось. Да и силы и желания уже не те, постарел.

В последнее время Ква ловил себя на нехорошем жесте — глупо проводил ладонью по волосам, по макушке, опасаясь плешь нащупать. Так-то в зеркале еще ничего: чуть за тридцать мужчине, с виду даже чуть моложе. Не красавец, но стеклянный глаз и сглаженные шрамы малозаметны, никого не пугают, нормальный господинчик, этакого скромного, но достойного, не совсем нищего положения-состояния. Для шпионской профессии вполне то. Вот усталость и общая заезженность — явно не то. В замковой конюшне «Двух Лап» кобыла Белесая проживает, по слухам она вечная, но внешне выглядит не очень-то завидно. Вот и та кобылка вспоминалась недавно.

— Вот что смотришь? — с вызовом тявкнула Теа. — Животное я? Грубое и неблагодарное? Ну да, так оно и есть!

— Ты не животное, а оборотниха, причем довольно симпатичная, — машинально сказал Ква. — Привлекательная, хорошо одетая и молодая. А я, да, постарел.

— Не прибедняйся. С дороги провонялся, так баня сейчас готова будет, — Теа вздохнула. — Надо бы разговор с утра завести, дать тебе отдых, но я вконец изнурилась. Беда в том, что ты мне вполне симпатичен, в этом ничегошеньки не изменилось. И ругаюсь я не потому, что серьезные претензии лично к тебе имею. В былые времена я со шпионством и войной близкие знакомства водила, что-то помню, не всё позабыла. Ну, нужно к девке в постель, ладно, пусть. Но и ты пойми — я так больше жить не могу! Мне из этого капкана нужно вырваться. Или сдохну.

«Ей просто невыносимо скучно» — подумал Ква. «Я от поездок и дел устал, она — от сидения дома и однообразия».

— Думаешь, я со скуки спятила? — скривила рот жена. — Да, это тоже. Тут все дни — как один. Да и ночи схожи. Вожу под лунами дочь, те же самые тропки, опушки, ельники. Даже зайцев и оленей мы вроде одних и тех же загоняем. Что, конечно, бред бредовый, просто мнится.

— А как Ханти?

— Нормально. Не волнуйся. Окрепла, задние лапы посильнее стали. Не так глупа, хотя еще умнеть и умнеть малышке. Ква, я знаю, что ты детям лучший отец. Только это дело не меняет. Пора разбегаться. Может я и сама виновата. Но мне еще жить лет восемьдесят, а то и сотню, я вполне в силах буду оставаться и в относительно здравом уме. А я вот так жить не могу! И тебя загрызу, и по Долине начну с пеной на морде бегать. Сплошной же позор случится! Мне нужна цель жизни, мне самосовершенствоваться нужно, расти над собой…

Вот опять это мелькнуло. А, понятно откуда взялось, грот ей в жопу по самую нижнюю рею, всезнайке образованной…

— … мне, может, романтических переживаний не хватает. А вдруг мне тоже любовников и ночных страстей хочется, а⁈ — начала заново накручивать себе хвост Теа.

Ква хмыкнул:

— Так поймала бы себе. Ну, любовника или пару каких-нибудь красавцев попитательнее. Я уж пережил бы как-нибудь.

— Ты⁈ А то я не знаю. Да исчез бы тот бедный паренек непонятно куда, или совершенно случайный несчастный случай с ним приключился.

— Ну, случаи-то случаются, это же жизнь. Но и романтика у тебя была бы.

— Да вот прямо обязательно, прямо сразу! На меня в этом отношении и близко не смотрят. Будто уродка горбатая и облезлая. Твоя тень у меня за спиной непременно маячит. Кто рискнет пофлиртовать? Вот кто⁈ Все вежливые и улыбчивые, но особо рисковых нет. Иной смельчак сзади на мою задницу глянет, но вполглаза и мигом отвернется. В нашей Долине отчаянных дураков не так уж много.

— Тут я не особо виноват, — проворчал Ква. — Ты и без меня довольно… резкая.

— Об этом и речь, — сухо сказала Теа. — Я не хочу вот так всю жизнь. Хочу шире и ярче. Чтоб утром вспомнить было что.

— С кем?

— Чего «с кем»?

— С кем ярче хочешь? У каждой яркости есть свой образ, фигура, обаятельная улыбка и манера мурлыкать в ухо.

— Издеваться вздумал⁈ Нету у меня никакого образа. Злость на тебя была — все думалось: вот где ты шляешься, когда жена тут в тоске околевает⁈ Но я это превозмогла. Нету тебя, и плевать. Я имею право на собственную жизнь. Разбегаемся и каждый сам по себе. Всё, развод!

Вот это было неожиданно. Бунт, мятеж, восстание и даже вульгарную драку Ква мог представить, хотя и малодушно уклонялся от подобных мыслей. Но «развод»⁈ Юридическая заумь, в общем-то, известная, но в землях Короны Ворона чрезвычайно редкая. Обычно люди как-то без столь сложных заморачиваний обходятся. Особенно, когда имеют возможности тихо и без следов решить вопрос.

Ква понял, куда уходит мысль и ужаснулся. Ужасаться королевскому шпиону приходилось редко, так что проняло. Нет, нет и нет!

— Теа, я всегда с тобой честным был. И вот сейчас я о крайне нехорошем подумал.

— Это понятно, — мрачно согласилась жена, которая, видимо, была уже не совсем жена. — У меня тоже очень прямые мысли мелькали. Но мы воздержимся. Поскольку уважаем друг друга и любим наших детей. А развод — тяжелое, но необходимое решение. Цивилизованное!

— Опять⁈ — скрипнул бесценными зубами Ква. — Да что ты эту идиотку слушаешь⁈ Пришибу шмонду ученую! И Костяк ей не поможет, обоих искалечу!

— Только попробуй! Пусть Ашка и слегка с заумью, но она росла в прогрессивном обществе, они там намного дальше и выше ушли в понимании семейных и иных отношений. Нам еще лет сто до столь высокого уровня воспитания дотягиваться и развиваться. А Костя вообще твой друг и ни в чем не виноват.

— Ашка — сопля безмозглая! В свиньях и хозяйстве понимает, а в остальном-то какой у нее опыт⁈ Дурища малолетняя! Ее частенько только подзатыльник и может вразумить, очень верно Кэт как-то сказала. У, да это шмондец какой-то, — застонал Ква, машинально хватаясь за голову и щупая макушку.

— Решение нелегкое, — осторожно согласилась Теа, явно впечатленная реакцией бывшего мужа. — Тебе нужно осмыслить, а потом принять эту мысль. Ты же опытный, отчасти воспитанный человек.

«В навозе Ашку утоплю» — твердо решил Ква. «Еще и формулировки какие насквозь забаранные. Щас я согнусь и чужую мысль принимать буду, поскуливая и покорно ей подмахивая».

— Ладно. Буду осмысливать. А как ты вообще это представляешь? — убито поинтересовался Ква. — Как вот это самое — «развод» — должен выглядеть?

Теа смотрела с большим подозрением. Прищурилась:

— Что значит «как»?

Ква оперся спиной о стену:

— Я сейчас с дороги, подустал, и соображаю не совсем четко. Но «развод» это сложная процедура. Тебе эта многомудрая амара рассказывала, как у них делят имущество, детей, деньги и недвижимость?

Жена-которая-уже-не-жена, на мгновение онемела. Явно не вот этих уточнений ожидала. Справилась с немотой и приглушенно взвыла:

— Как это «детей делить»⁈ Они все четверо неделимые, они вместе привыкли! Пусть они уже и к взрослости подходят, но не совсем же! Не будем мы их делить! А деньги себе оставь, еще раз их тут упомянешь, я всё серебро тебе под хвост вобью.

— Спокойнее, детка. Про развод ты сама сказала, а это сложный процесс, со многими пунктами, из этого процесса не получается деньги и прочее выкинуть, чтоб только право на саморазвитие и романтику оставить.

— Еще раз «деткой» назовешь, пойдешь туда же куда и деньги! Другую себе детку ищи!

— Понял. Видимо, это в пунктах развода и самое основное — никаких «деток». Почти пятнадцать лет было такое обращение, никто с него не блевал, не тявкал, но теперь-то иное дело. Хорошо, запишем первым пунктом. С деньгами вопроса нет, денег как раз у нас хватает, посчитаем, поделить на шестерых наличность, тайники и банковские вклады особого труда не стоит. С доходами от фабрик и мастерских то же самое. Полагаю, проверять «не обсчитывает ли гад одноглазый», не побежишь?

— Осел полумордый! — очень похоже, что суровая, дикая, жаждущая романтики Теа боролась с подкатывающими слезами.

— Это верно. И осел, и полумордый, — вздохнул Ква. — Но финансы требовали отдельного упоминания, ты же знаешь, я расчетливый и прижимистый. Ладно, предварительно решили. Но тут, извини, за нудность, стоит насущный вопрос — а где ты обитать собираешься?

Жена-не-жена клацнула зубами:

— Полумордый, я сейчас…

— Давай без угроз, — призвал Ква. — Ты же опытная и отчасти воспитанная лиса благородного происхождения. Да, вот про обиталище… Мне почему-то кажется, что ты тут и намереваешься остаться. С одной стороны понятно, мы дом сами для себя строили, он удобный, и место отличное. С другой стороны, уж извини, это нелепо.

— Что в этом нелепого⁈ Ты королю служишь, вот вали в Тинтадж, у тебя в королевском замке роскошная нора имеется.

— Нора служебная. Там все время работать приходится. Я, как ты изволила метко подметить, уже не юн, меня порой тянет спокойно подремать, без постоянных дерганий к королю и на допросы.

— У тебя еще дом в Тинтадже есть. И в Кекстоне. И кабинеты при фабриках.

— При фабриках можешь сама спать. Кстати, столичный дом и тебе принадлежит, раз он пока не поделенный. Не лучше ли тебе там и жить? В смысле, пока я в Медвежьей, ты будешь в столице, а потом наоборот.

— Какой песьей заднице смысл мне в тинтаджском доме сидеть? Он здоровенный и вообще…. С какой стати я туда без детей должна ехать⁈

— Ну, дети-то здесь учатся. Образование важно, учителей, лучше, чем в Медвежьей, нам не найти. Кроме того, детям без меня в столице делать нечего. Дети королевского шпиона — чересчур лакомая добыча. Собственно, как и шпионская жена, пусть и бывшая. Понятно, Дженни и тайная охрана за тобой присмотрят, но в плане безопасности я могу только на себя полноценно надеяться.

— Ну и какого демона ты меня в столицу пихаешь?

— Саморазвитие и романтика, сколько унесешь, там этого навалом, — кратко пояснил Ква.

Жена-не-жена оскалилась, но достойно взяла себя в руки.

— Я знаю, что ты умен, и способен кого угодно запутать. Но у меня нюх, меня со следа сбить трудно. Да, я пока не знаю, что и как буду делать. Но точно знаю — как сейчас, жить невозможно.

— Это я понял. Буду думать.

— Именно. Я тоже буду. Но про дележ детей только заикнись еще разок. Я тебе натурально голову отрежу. Хотя и с печалью, поскольку я тебя, скотину, ценю и уважаю. И знаю, что ты Медвежью любишь, и что ты тут нужен, и что это твой настоящий дом. Но всего этого «знаю» для нормальной семейной жизни ничтожно мало. Всё, край подошел, — Теа ткнула себя под подбородок когтем-ногтем.

Между прочим, в лаке коготок. Определенно тщательно готовилась, решительность и безупречность в себе предельно накручивала. Правильно в лоб не начал спорить, по дуге пошел. Боги, да как оно вообще так получилось⁈ Это же Теа.

— Говорю же, понял. Нужно спокойно обдумать, подходящие варианты нащупать. Я вот другого не понял. Ты с Ашкой о наших личных делах рассуждала. Не лучше было бы тогда уж с Кэт поговорить? Она же сейчас в Медвежьей. А еще разумнее с Фло. Она даже поумнее в этих делах. Не будешь же ты спорить с тем, что эти особы куда достойнее и умнее юной брехливой свиноводки? Они хоть жизнь знают.

— Не буду спорить, — неохотно признала Теа. — Но они, как бы это сказать… больше в женских личных делах разбираются. Не то что я их не понимаю, но то иное, редкостное, дело. Мне про отношения с мужьями нужно было.

— Положим, мужей-то у них было побольше, чем у Ашки. И детей тоже, — напомнил Ква.

— С этим ты прав, — признала жена-не-жена. — Глуповато вышло. Понимаешь, я и с Ашкой не хотела говорить про личное. Собственно, мы и не говорили именно про тебя. Так, вообще, об отношениях разговаривали. Слушай, я не хотела с тобой ругаться. Ты хороший муж… ну, хороший самец, мы всегда помогали друг другу. Ты, наверное, не виноват. Ну, жизнь у тебя вот такая, ты всегда вором и шпионом был, с чего тебе вдруг меняться-то. Но и я не виновата! Хоть чем поклянусь, не могу больше так жить.

— Раз так уж вышло, придется найти выход. Спокойный. Это называется…

Очередной осторожный словесный ход шпиона прервал звон внутри дома, детские голоса там мгновенно стихли.

— Кажется, что-то из глорского сервиза грохнули, — проворчала Теа. — Наплевать, вообще-то. Но я пойду, выскажусь чисто для воспитания и наведу порядок. И мы решили подумать и решить проблему расставания, так?

— Куда же деваться? — кивнул Ква.

Жена-не-жена тоже кивнула и скользнула в дом.

Внутри было тихо, разговор вообще не слышен. Ква посмотрел вверх — осенние звезды, мелкие, но яркие, слегка мерцали.

— Это называется «остаться друзьями», — прошептал вор-неудачник.

Звезды молчали, где-то вдалеке гавкнула бдительная собака. Тоже к лисам весьма сложно относится, в чем и права.

Ква показал небу выставленный средний пальцам — ну, это не безвинным звездам, а пакостным богам….

В бане было хорошо, уютно. Трофейную английскую печь не зря в такую даль перли, трубы и ванна тоже достойные, хотя следы тренировок и экспериментов младшего рыжего поколения вот прям везде видны. Впрочем, раз в раннем возрасте дети не ошпарились и ничего не сломали, битвы Флота разыгрывая, теперь уж нечего волноваться.

В ванне Ква сидел долго, мысли уносились далеко, почему-то больше в сторону абсолютно ненужную и бессмысленную. Вспоминались болота Южного берега, прицел эвфитона, башка огромного змея…. М-да, вот как разительно изменились неприятности — и внешностью, и характером, сейчас-то совсем иное наползло. А ведь тогда была свобода, никаких тебе сложных выборов: хочешь, бейся с драконом, не хочешь — в пасть ему лезь. Простые и счастливые времена.

Болота, видимо, вспомнились, поскольку вода в ванне остывала. Ква вылез и вытерся. Надеть чистые и мягкие домашние штаны было приятно.

Ханти ждала в предбаннике с кружкой пива:

— Слегка выдохлось.

Пива уставшему хозяину не хотелось, но смотреть на заботливую дочь было славно. Вот так и нужно встречать старость: чистые штаны, выросшие дети, своевременная кружка пива и никуда не нужно спешить. Впрочем, бывает ли у королевских шпионов подобная старость, и могут ли они вообще выходить в отставку — вот немаловажный вопрос.

Ква сел рядом с дочерью. Умна, неболтлива, еще не очень хорошенькая внешне, но это впереди. Воспитанная. Братья наверняка сказали бы «малехо выдохлось пиво», а она «слегка». Очень культурная. Только в четвероногом обличии дичает и звереет, там еще работать и работать.

— Ну и? — усталый хозяин еще разок глотнул из кружки. Замковое пиво — оно такое, пригубив остановиться трудно.

— Вообще плохо, — сказала Ханти. — Прям обвал какой-то. Но мы думаем, что вы все равно выкарабкаетесь.

Вот так: «обвал» и «мы». В расшифровке: однозначно плохое и бессмысленное жизненное событие и о нем «знают все». Причина, конечно, не в отличном слухе мелкой оборотнихи. Ранее догадались, поскольку умные.

— Достаточно было и флейты. В последнее время маминой музыки было жуть как много. Пела флейта и пела, нервы выкручивала. Хоть домой не приходи, — пояснила дочь.

Ква кивнул.

В этом доме все умные. Даже чересчур. Поскольку, когда ты в целом умный, и твердо это сознаешь, ты непременно что-то неочевидное упустишь. Теа не до конца понимает, что ее флейта говорит за нее яснее ясного, это случайный человек слышит лишь музыку-песню, а для своих друзей и домочадцев в мелодии сплошь четкие проклятья, жалобы и угрозы. Умные дети считают, что разговор о разводе, это лишь обвал нервов, взрослая жесткая ссора. Конечно, про этот «развод» дети тоже ничего толком не знают — действительно малоизвестное и непонятное действо.

То, что собственно возникновение мысли о разводе вовсе не местный обвал, а абсолютный сдвиг из-под ног самой земной тверди и смысла жизни, понятно только очень опытным и пожившим людям. Тут сейчас единственный такой… умник. Как можно было не предвидеть, что до этого дойдет⁈

Так в горах бывает. Идешь знакомой тропой, а ее впереди больше нет. Просто гладкий склон, на котором путнику не удержаться. Снесло надежную опору ног. Нет, там дальше тропа вполне может и угадываться. Но туда не допрыгнуть, не проскочить. Соскользнешь. Обидно, тут, может всего два десятка шагов, а уже никак.

— Теперь я говорю: «ну и»? — намекнула дочь.

Ква обнял узенькие плечи. В совсем мелком возрасте дочурка была вполне очевидно и нехорошо слабовата здоровьем и телосложением. Особенно в сравнении с некрупными, но шустрыми и неутомимыми братьями. Ну, те-то однозначные бойцы были, еще с тех пор, как орали и гадили в колыбельках. Ханти — иначе. Унаследовала от матери лису, а отец передал лишь некрупное телосложение, и иное человечье и крайне сомнительное, что породу истинной кицунэ ослабляло. С полукровками такое случается. Но Медвежья Долина имела изрядный опыт в лечении и развитии детей, советов давали много, и все неглупые. Сейчас девчонка и в футбол гоняет, и с выносливостью полный порядок, и нос уже не такой большой и острый. В лесу у нее кое-какие проблемы остаются, это верно, но там взросление у оборотней намного неспешнее идет, там время нужно.

Вообще полностью имя дочери звучало как Ханте-Релле, довольно благородно и с фамильными перспективами. Но в Долине все, включая братьев и маму, называли девочку попросту Релл. Только отец наедине и в узком кругу упирал на первую часть имени, понятно почему.

— «Ну и», хм, что-то будет, — неопределенно и очень определенно сказал отец.

— О! Отлично! — дочь прижалась теснее, радостно потерлась лбом о рубаху.

Иногда важны не слова, а тон. Без деталей и четких обещаний. Поскольку сам не понимаешь, что и как будешь делать, поскольку пока есть лишь четкая задача и уверенность, что ее решить необходимо. И путь решения будет заведомо нелегкий, тут мы дело имеем с истиной лисой, петлять и «сбрасывать» след она и сама отлично умеет. Эту проблему подпирает благородное происхождение — княгиня, все-таки. Что удваивает сложность решения. Но посмотрим, посмотрим…

Спать Ква, понятно, отправился в кабинет. Там уже было постелено. Белье на диване свежее, самую малость травами пахнет, к запахам, даже приятным, в семье отношение очень сдержанное, у всех, кроме отца, обоняние тонкое. Глаза слипались, шпион завалился на диван, подушки были мягки — дикий птичий пух, лично собранный дамами семьи, он куда мягче домашнего куриного и гусиного. Нужно заснуть и хорошенько выспаться. Тут у нас проблемы не столько из-за службы и торговых дел, наперли неприятности и из-за длинной дороги, слишком она выматывает…

Да хрен там ослиный. Не заснуть. Вот всегда же спалось, только дай шпиону место спокойное-надежное, и капельку времени глаз сомкнуть. На нервы Ква никогда не жаловался: мятежи, заговоры, до боя, после боя, в тюремной камере или на лодочной «банке» — можно спать — значит, спим. Организму отдых необходим, это и наука, и личный опыт подтверждает.

Сейчас тоже необходим. Но бунт у организма. Как сговорились они все.

Ква повернулся на спину, прищурил глаз на лучи лунного света. Луна, Темная сестра заглядывали в разные углы окна, и вполне очевидна в их ответном прищуре некоторая насмешка. Окно хорошее, большое, защитные ставни тоже недурны, изящны и надежны. Ну и к чему это сейчас? Вся надежность только в ставнях и осталась, да?

Кэт посоветовала бы встать, взять из шкафа трофейную чеканную флягу, налить стакан до краев, бахнуть, и упасть обратно на диван. Способ действенный, но противоречит шпионским принципам. Алкоголь — яд, это только воительницы и всевластные хозяйки могут себе позволить столь прямолинейно разум тушить. Кстати, как у них с Фло… наверное, тоже намечались обвалы и провалы, достойные дамы и возрастом-то постарше, через многое прошли.

Шпион знал, что спрашивать совета не станет. Не потому что глупость посоветуют, а потому что тут дело сугубо личное, важны имеющиеся тонкие нюансы и особенности, и даже самый правильный посторонний совет тут только напортит. Люди «с личной стороны» уж слишком разные. А если о людях и лисах речь заходит, так и вообще…. Ничего, тут главное — основную цель не терять, а жизненный опыт поможет.

Опытный шпионский вор полежал на правом боку, потом снова на спине. Нет, бессмысленно. Лучше делом заняться. К примеру, на конюшню сходить. За конем мальчишки, без сомнения, поухаживали, но могли и что-то упустить, сегодня слишком отвлекались.

Лошади мирно дремали в стойлах, мышастый Якорь с подозрением покосился на хозяина.

— Не-не, так зашел, для порядка, — заверил Ква. — Отдыхаем.

Конь одобрительно качнул головой. Пахло хорошим сеном, ухоженными породистыми животными. Светила в стекло окна яркая Луна. Треснувшие планки над окном тщательно приколочены на место. Явно Полусредний процессом руководил, у него лапы и мысль очень плотничьи, нравится парню с деревом возиться. Хорошее увлечение, в жизни пригодится.

Стоял, опершись локтями о дверцу денника, вор, ухмылялся. Были у сыновей имена и «на вырост», вполне продуманные, позже пригодятся. Пока футбольные клички в ходу: Левый, Полусредний и Центральный. Это младшее замковое поколение парням игровые звания присвоило, но клички прицепились и довольно удачно. Так-то сыновья действительно похожи, одна команда: рыжеватые, костью не широкие, но замечательно крепкие, не болтливые. У каждого свои достоинства, свои маленькие недостатки, но эти различия лишь при очень тщательном знании парней уловишь. С ними хорошо получилось, с дочерью тоже отлично. А вот когда главная ошибка-то была допущена?

Шмондец какой-то… да разве теперь вычислить «когда»? Можно к Ашке зайти, та живо все объяснит, прямо по пунктам разложит, потом можно взять ее за шиворот, и, вот… к примеру вожжами вразумить, обосновать на ученой жопе очевидность высокомерных заблуждений. Тьфу, дура сопливая.

Еще до бани тянуло немедля на ферму сгонять, и всё говорливой девке разъяснить. Ну, это глупо. Не она виновата. У нее порок воспитания иного мира. Но Костяка нужно предупредить. Сейчас благодарных слушательниц у Ашки станет поменьше, начнет сама себе хвост накручивать, собственную мятежность вздувать. Большая часть мятежей и заговоров точно так и зарождается — со скуки и сытого недомыслия.

Странное дело — недурно просчитывал и предвидел Ква действия многих людей, считавших себя крайне хитроумными и коварными, и некоторые основания на то имевших. Но вполне вскрывались те замыслы. А у себя дома пропустил. Ну не лох ли⁈ И ведь бессмысленно теперь назад оглядываться, корни ошибки искать. Нужно о будущем думать. Или все же есть смысл первопричины вычислить?

Звук был едва слышным, но Ква немедля развернулся, ладонь оказалась на рукояти ножа.

А, вот она, ошибка…

Теа просочилась в приоткрытую дверь конюшни:

— Спокойнее. Это я. Слышу возню у лошадей. Неужели, думаю, опять хорек?

Свой восторг Ква тщательно удавил-упрятал, прям сразу, туда его — в живот и стиснуть, зажать намертво. Кивнул:

— Понятно. Он. Хорек. Коня проверяет.

— Ты не хорек. Ты просто бездушная скотина, — сообщила Теа. — Мало ли что меж нами сейчас? А понимание, что лиса без случки почти три месяца, есть или нет⁈ И сам-то голодный. Подотстали девки в пути-то.

Но ведь хороша. В дверном проеме лишь силуэт темнеет, легкий и длинноногий, кожаный жилет надет, остальное излишне, узкие нагие бедра сейчас лоснятся как полированное дерево, мягкие домашние сапожки, кажется, даже не касаясь над полом скользят.

Насчет заранее постеленного именно в кабинете дивана и иных мелочей Ква говорить не хотел, но сказал. Поскольку началась игра. А может, она и не заканчивалась? Как начали игру там — еще на Желтом берегу — так и стоило ее продолжать, друг друга облизывать, покусывать и дразнить?

— А кто мне в кабинете постелил?

— Спишь там. А долг выполняешь! Мы еще не совсем разбежались.

Удивительное дело этот «развод». Кто как хочет, так и толкует.

Нет, в юридическую дискуссию Ква вступать не стал. Да и возможности не имелось. Теа одним движением оказалась рядом, мягко подсекла-уронила бывшего супруга «через бедро», упала сверху. Это прием борьбы такой, явно замковая техника боя, там многие цивилизованные приемы знают и со своими друзьями охотно делятся секретами. Ой-ой-йо!

Не имелось у Ква в последние три месяца никаких служебных причин в постель кого-то затаскивать. Собственно, и самого не затаскивали. В смысле, в одну вонючую нору в деревушке у столицы как раз затащили. Но там просто удавить пытались, вообще никакого сексуального удовольствия. Здесь прямо противоположное, ой, нужно о служебном думать, поскольку после такой голодовки еще, поди, достойно продержись…

…шуршало сено, урчала жена-не-жена, и ощущения были остры как… может и никогда настолько остры и не были?

— … другое дело, — отметила лиса, поправляя волосы. — Я на тебя, Полумордый, страшно зла, но это не лично на тебя, а как на мужа. В смысле…. Да демоны с ним, не важно в каком смысле. Плоть мы поуспокоили, это и приятно, и полезно. Даже чуть полегчало. Надо от плотского не отказываться. Мало ли, сколько этот развод времени займет. Что ж, нам подыхать теперь?

— Надо так надо, — согласился Ква, собираясь с силами, дабы натянуть штаны.

— Но развод это не отменяет! Мы уже вольные люди и дарки, ничего друг другу не должны. Ну, кроме детей и иного общего. Понял?

— Понял. Но ты сейчас не злись, просто спокойно скажи — сколько, по-твоему, это развод времени хотя бы приблизительно должен занять? Это же как-то планироваться должно, иные дела невозможно все сразу отменить.

— Откуда мне знать? У меня никто из знакомых до сих пор не разводился. Мы первые.

— Такая себе честь, — проворчал Ква, отыскивая домашнюю повязку на пустой глаз. — Главное, непонятно как к этому делу вообще подступаться. Аша тебе на этот счет что-то конкретное советовала?

— Да что она посоветовать может? У нее и детей меньше, и Костяк все время рядом с домом. С чего ей разводиться? Она как это делается знает «в общем принципе», но без подробностей. Тем более, у нас Долина, тут общие глупые правила не работают. Нужно без спешки прояснить. Нам слухов не надо, я сплетен не выношу.

— Так всё равно узнают. Какой смысл развод в тайне держать?

— Есть смысл. Если я в процессе развода двух-трех глупцов и сплетников застрелю или загрызу, нам это совершенно не поможет. И на детей нехорошо повлияете.

— Это, конечно, верно. Нужно разузнать. Кажется, у Леди родители были в разводе. Хотя нет, у нее отец умер, не выдержал, потом уж мать заново замуж вышла. Это не то. Ага, вот — у нее в Америке родственницы почти сплошь разведенные. Точно! И Фло! Она же замужем была за отцом Жо. Это я удачно вспомнил. Там уж точно был развод, отец Жо вроде бы от Фло живым ушел. Странный человек. Может, его Кэт уже позже прирезала, но до этого определенно был настоящий законный развод.

— Только у Фло не спрашивай! — испугалась Теа. — Она Леди непременно скажет. А та мне башку открутит. Тебе, кстати, тоже крепко не поздоровится.

— Не преувеличивай.

— Да что тут преувеличивать? Мы дурной пример подаем. Думаешь, я это не понимаю? В дерьме мы оказались. Но что делать? Я так больше жить не могу. Чем угодно поклянусь — не могу! Кончились мои силы!

— Не надо клясться. Я, конечно, не ожидал, и вообще всё печально. Но это же не значит, что я тебе не верю. Мы всегда между собой были честные.

— Вот. Спасибо. Я что после ужина сказать-то хотела, но слегка путалась…

— Насчет «останемся друзьями»? Я понял.

— Ну да, ты умный. Догадливый. Пронырливый, чтоб тебя демоны… Мне жаль, но… — Теа замолчала.

Жилет она почему-то не запахивала, не застегивала, хотя пуговицы там были отличные, чеканные, кангерского старинного серебра.

— Ты не волнуйся, — успокаивающе сказал Ква. — Ты мать моих детей, это нас связывает накрепко. Ну и многое иное. Мало мы чего вместе пережили? И из тюрем деру давали, и голодали. А за леди Артру мы с Лягушкой тебе вечно благодарны. Женаты мы или нет, славного прошлого это не отменит.

— Ну да, верно. Отчего тогда смотришь так?

— У тебя жилет нараспашку, что мысли и взгляд весьма сбивает.

— И что мне теперь — всегда до горла застегиваться⁈

— Не-не, ты лиса свободная. Но, по-моему, всё еще слегка голодная, — Ква осторожно запустил пальцы в волосы жены-не-жены, укладывая ее на солому. Теа не особо возражала — что ей, — уже практически разведенная, вольная, напрочь независимая, что хочет, то и делает.

На этот раз Ква был сверху. Безутешные мужья-шпионы особенно коварны и вкрадчивы. Теа протяжно заскулила. Наверное, о разбитом соуснике глорского фарфора вспомнила.

На утро были намечены всякие дежурные дела: съездить в «Лапы», проверить, как разгрузили и приняли привезенный груз, побеседовать с Леди и остальными, узнать самые неотложные долинные проблемы — а такие неизменно случались, поскольку хозяйство не маленькое, и замкнутое, это в Тинтадже порой проблемы сами собой рассасываются, поскольку народу много, в тесноте кто-то из подданных невзначай Короне и пользу приносит. Здесь, как говорится «всё сами, руки есть, иных чудес не будет».

Встал Ква бодро, отправился по делам пораньше, на рассвете, без завтрака. Слегка малодушно, но нужна была пауза. Домашние дамы еще гуляли в лесу, сыновья дрыхли. Коня седлать не стал, пройтись пешком в удовольствие.

Шагал по подсвеченной ранним залесным солнцем тропинке, утро было чистым, прохладным. Можно на миг представить, что особых проблем и нет. Но за спиной оставалось сложенное на диване постельное белье, пахнущее одиноким не очень умным мужчиной. Запахи тонких хищных духов попозже в кабинет заявятся и непременно гневно зарычат: завтрак — это же святое! Угу, было святое, а в разводе все иначе — так и имей в виду.

На шпионско-воровском сердце было тяжеловато. Ква понял, что собирается сделать небольшой крюк и не стал мешать ногам, свернувшим на тропу через Щетинный перелесок.

Строения хлевов — теперь уже двух — совершенно не благоухали. Непонятно как Ашка это делает, истинный свинарный талант у нее. Жаль, что лишь упоенно свинячить и способна, в остальном таланты-то средние.

За частоколом предупреждающе гавкнула собака, из ближайшего нарядного свинарника ее поддержало хрюканье бдительных кабанов. Экое бандитское логово, прям все подряд тут настороже.

Крепкая калитка, врезанная в ворота, сама собой открылась навстречу. Выглянула лично знаменитая свиноводка — явно своих работников из Дальней деревни поджидала, не терпится любимую скотину обхаживать. Ошибку осознала, попятилась…

Ква стало грустно и смешно — совсем ведь еще соплячка, хоть и двое детей. Ну куда ей взрослых лис учить?

— Спокойно. Я к Костяку на пару слов.

Догадливый супруг миловидной дурищи уже был рядом, чудь не сшиб свою драгоценную, заслонил. К ножу на поясе, слава богам, рука не дернулась.

Ква поздоровался, передал ранее заказанное столичное снадобье-протирку. Костяк благодарил, глаза виноватые, фразы куцые. Ашка исчезла за калиткой, стояла за воротами, слушала да трепетала.

— … да, и насчет этого самого. Философского… — Ква цыкнул ровным надежным зубом. — Зла держать не буду. Из уважения к Леди, к ее долинным порядкам, к старым друзьям и дружбе детей. Но помяни мое слово, Костяк, такое плохо кончается. Когда-нибудь возьмут умную говорливую красавицу, да тряхнут хорошенько. Так что шея хрустнет. Люди же разные, иные совершено не понимают странностей дамской учености, как и иных ученых нюансов, позволяющих запросто лезть в чужую жизнь.

Костяк кивнул:

— Моя вина. Недосмотрел.

— Бывает. Ты уж поднапрягись на будущее.

Ква развернулся, успел сделать десяток шагов, как дивно говорливая, но нынче онемевшая хозяйка выскочила из-за защиты ворот.

— Ква!

Шпион обернулся.

Имелась, конечно, у Даши-Аши, кроме безмерного и исключительного таланта к выращиванию ветчины и шпика, еще одна характерная черта — отсутствие нормальной женской трусости. Достоинство это или недостаток, сказать сложно, но что имелось, то имелось.

— Прости! — сказала знатная свиноводка. — Глупость сделала. Я не хотела. Утешить хотела, поддержать. Она же мучилась, вся на нервах. Я же чувствов… в смысле, видела. А, да чего скрывать, ты же о моей способности знаешь. Я же не могу, когда дарки так страдают, это прямо как ножом режет. Ну, не учла я, что характер у Теа…

— Ну да. Где Теа, а где нож, — кивнул Ква. — Отхреначили вы меня по самые… Ничего, видать, новый у вас сосед будет. Чуткий и догадливый.

Шагал по спуску с холма. Мысли опять были невеселые. Беседа особого удовлетворения не принесла. Да и могла ли принести? Вроде все правильно сказал, но это такое… как дохлому хряку припарки. И что девка перепугана, совершенно не радовало. Понятно, осознала, особенно когда Костяк пояснил ей варианты личных последствий. Парень тоже в ужасе. Он, конечно, не особо виноват — конец лета загруженный выдался, отсутствовал днями напролет. Но раз взял жену с длинным языком, так и следить нужно. Гм…

Кто бы говорил. Да и где за женщинами уследишь? Ладно, позабудем о советчице. Дура образованная.

Всё свинское Ква из мыслей стряхнул, поскольку более важных вопросов имелось полным-полно. Нужно окончательно определиться с личной стратегией, да и общие текущие дела никто не отмечал. В «Лапах» ждут к завтраку, традиция: вернулся, передохнул — несрочные новости излагаются без спешки на следующий день. Только рановато подскочил, все ж в замке завтрак не совсем деревенский, там распорядок более благородный.

Да, кстати, о распорядке. Леди распорядок любит и уважает, что можно понять: когда изрядную часть жизни бегаешь без всякого распорядка с глефой и клинком в зубах, ровное и предсказуемое бытие начинаешь искренне ценить и обожать.

Ква глянул на солнце. Да, можно успеть перехватить. Неучтиво, конечно. Но, видимо, нынче такое утро, когда придется подпортить безмятежный распорядок Катрин. Поскольку нынче как верно сказали особо прогрессивные языки «как ножом режет».

Перехватить Хозяйку Медвежьей особого труда не составило. В осеннюю пору Леди предпочитает утреннюю пробежку совмещать с дополнительным изысканным упражнением.

Ква с высоты берега пронаблюдал заброс снасти: плавное, сильное движение — блесна улетела к перекату. Удильщица повела снасть против течения. Катушки и длинные — двадцатишаговые — лесы только входят в моду, и тут Леди, конечно, в первых рядах специалистов-испытателей. Собственно, Ква и посоветовал столичной рыболовной мастерской прислать новую снасть в рекламных целях. Оценка и отзыв Леди Медвежьей многого стоят.

Шпион кашлянул.

— Спускайся. Я тебя еще на холме видела, — сказала Леди, не оборачиваясь.

Ква сбежал по невысокому обрывчику.

— Чего не спится? Случилось что? — поинтересовалась удильщица, щелкая-сматывая лесу.

— Ничего срочного. Пройтись ногами в удовольствие, осень-то недурна.

— Красивая осень. У нас иных и не бывает. Давай свое «но».

— Но настроение у меня, примерно, как тогда — когда мы в верховьях речушки Оны у тех скал и болот очутились.

Катрин передернула плечами:

— Однако. Выспрашивать не буду, дело, насколько понимаю, глубоко личное. У нас тут деревня, утаить некоторые настроения сложно. Ну, ты морда насквозь шпионская, сам отлично понимаешь — зажмуриться и отвернуться не получается. Придумаешь, чем именно мы можем помочь, огласишь.

— Думаю.

Леди спрятала в камнях удочку, скорым шагом двинулись к замку. Говорили о королевских делах, жизнь в столице, как обычно бурлила и пахуче попердывала.

Ква с досадой подумал, что в последние годы занимался сущей ерундой. Ну, заговоры, ну, враги Короны. Обычное дело, они же никогда не закончатся. Бизнес тоже… дело полезное, но всех денег не захапаешь. Получается за мелкими делишками главное и упустил. Может, в упущенных приоритетах и причина?

Уже подходя к воротам замка, Катрин отвлеклась от далеких межхрамовых интриг:

— Возвращаясь к твоей бессоннице. Может, тебе с Фло поговорить? Она в женской психологии лучше разбирается. Кстати, наша Дашка там еще жива?

— Вполне. Слегка уссалась, но цела и невредима.

— Тьфу, иной раз она такая дурища, — в сердцах сказала Леди. — Все же рекомендую тебе с Фло проконсультироваться. Можно и с Бло. У меня подруги умны и неболтливы.

Ква невесело ухмыльнулся:

— С Бло всегда приятно потрепаться. Но ее советы сейчас не очень требуется, по тем ночным чудесам все как раз нормально. Фло иное дело. Меня, собственно, один вопрос мучает. Только и ты на него вполне можешь ответить. Поскольку вы действительно половины друг друга.

— Давай. Пытай, — разрешила Леди, заходя во двор.

— В принципе возможно всё вернуть? Бывает такое? Или из сломанного ножа можно только два шила выковать?

— Люди и дарки не из железа. Мы мягкие, неровные, гнемся и иногда прогибаемся. Но выпрямляемся, перековываем ножи, подсыпаем фундаменты, поднимаем-поправляем просевшие углы срубов жизни. Собственно, насчет возможности выправлений ты получше меня знаешь. Учитывая твою былую рожу и прочее. И к чему делать вид, что решение не принято? Я же тебя знаю.

— Решение, конечно, есть. Но его пути… — пробормотал Ква.

— Это, да, это сложно. Если строго между нами. Такая вот ситуация много хуже, чем оказаться на болотах у проклятой реки. Кажется, что пути даже в принципе нет, да и смысла идти уже не осталось. Откровенный ужас и безнадега. И прирезать для успокоения нервов попросту некого: никто же не виноват, оно само. Но оно «не само», это мы напортачили. Ну и отрабатываем. Робкими шажками, мелкими прыжками. Превозмогая невыносимую гнусность состояния души. Но начинаем с завтрака, без него нельзя.

Ква кивнул. Хотел сказать о том странном случае, но показалось что сейчас не к месту. Или уж очень не хотелось говорить?

Завтрак был хорош, безупречно питательный и в то же время легкий. Ква рассказывал новости Короны всему большому семейству, потом уже поуже — в кабинете Леди. Узнал о местных делах, втянулся.

Вышли провожать обе Леди. Нагруженный воз уже ждал, молодой Синюк проверял упряжь.

— Спасибо что поделились. Сам-то я точно все не успею, — сказал Ква.

Леди только отмахнулась:

— Да какая разница, куда раньше завозить? Но вот с твоим отъездом…

— Крайне неуместно, да, — признал Ква. — Категорически во вред. Но менять планы поздно. Король ждет, дела нужно доделать. Поскольку я хочу получить… как его… отпускной.

— «Отпуск», видимо, — поправила Флоранс. — Вообще-то это не в традиции нашего монарха. Тут и термина-то такого не знают.

— Узнают, — заверил Ква. — Или я уволюсь с королевской службы. Но до этого не дойдет. Есть план. Вот я как раз хотел уточнить: на дальнюю заокеанскую экспедицию решение принято, это уже точно?

— Без восторга, но принято. Лучшая оборона — это наступление. Придется нам прогуляться. Если ты будешь в это время в Долине, тем лучше. Нам будет поспокойнее. Хотя за реакцию короля я бы не поручилась. Ты весьма нужный и незаменимый специалист, — сказала Катрин.

— Перетерпит король, обходился же без меня раньше, — пробормотал Ква. — Только я иное подразумевал. Вы не будете категорически возражать против дополнительных участников экспедиции? На паек и каюту не претендую, полагаю, успею себе корыто организовать и снарядить, лишний корабль походу не помешает. Корона войдет в долю. Это же крайне выгодное дельце — такая экспедиция. И политически оправданное. Короне Ворона давно пора показать свой вымпел океану.

— Гм, неожиданно, — признала Леди. — Допустим, организовать корабль и оплести Его Величество ты вполне успеешь. Мы, кстати, можем посодействовать. Но как этот гениальный коммерческо-политический план сочетается с решением твоих личных проблем?

— Пока он никак не сочетаться. Но может случиться некое совпадение. Случайное и неожиданное. Утром был разговор о том, чем именно вы можете помочь. Вы ведь можете не отказать просьбе некого лица, решившегося напроситься на участие в походе? Даже если это лицо, или мордочка, будет обосновывать свое желание немного экстравагантно и смешно? Возможно, там и за меня попросят?

— Фигасе себе план⁈ — в совершенно несвойственной себе манере ужаснулась Флоранс. — Да как ты это сделаешь? Она же потом все поймет и вряд ли простит. Уж Теа-то к вранью точно не привыкла.

— Я и «врать»⁈ — изумился шпион. — Нет, на службе я, конечно, могу что-то слегка исказить, мы там не свободны от исторических традиций. Но дома⁈ Правда и только правда! Пусть и не совсем полная. Но если взглянуть отстраненно: это же очень естественный вариант. В момент семейного кризиса имеет смысл сменить обстановку и отправиться в туристическую поездку, это гарантированно меняет и сближает отношения.

— Боги, да откуда ты эти глупейшие формулировки знаешь⁈ — ахнула Фло.

— Он из телевизора знает, тот период послеоперационной реабилитации оказался поистине роковым моментом для нашей невинной цивилизации, — пробурчала Катрин. — Вообще это простенько, но может сработать. Но любую твою подачу Теа сейчас примет на клинок. Она довольно упертая лиса.

— У нас уже всё решено, мы расстаемся друзьями, — печально поведал Ква. — Друзьям, конечно, свойственно путешествовать вместе, но, видимо, не в период перехода отношений в новую стадию. Так что меня она слушать точно не будет, это даже смешно представить. Хуже, что она и вас слушать не будет. Не укусит, но наверняка сделает наперекосяк.

— И решение? — с нескрываемым любопытством прищурилась Леди.

Ква в удивлении вскинул брови:

— Но это же очевидно. Аша идею посоветует. У нее очень естественно получится, тут целая куча доводов, и все очень честные. И Ашке эта мысль совершенно случайно придет в голову, просто при каком-то невинном постороннем разговоре — раз, и осенит.

— Какое коварство, — восхитилась Фло. — А говорят что мужчины косны и напрочь лишены фантазии. Я в восхищении!

— Не-не, — запротестовал шпион, — попрошу меня не завораживать. Я мужчина разведенный, свободный, ты, божественно очаровательна, устоять трудно. Но, боюсь, Катрин наши движения души и тела не одобрит.

— Вот действительно не одобрю, — сказала Леди. — Вы и по одиночке слишком хитроумны. К счастью, хотя бы по ночам у вас категорически разные интересы. Кстати, Ква…

— Я уже понял, — вздохнул шпион. — У Теа будет свобода. Без этого не обойтись. Дело слишком далеко зашло, ей нужен новый опыт. Увы. Буду терпеть и закрывать глаза. Особенно левый.

— Это не очень-то просто, — проворчала Катрин. — Мы отвратительный пример, который антипример.

— Я просрал почти всё, придется заплатить по счетам сполна и с грабительскими процентами, — Ква пожал плечами. — Буду как-то отвлекаться, утешаться. Ну и присматривать, чтоб ничего особо дурного не вышло.

— Ужасно, — печально сказала Фло. — Мы в этом смысле сумасшедшие, и вы туда же. Но ситуация действительно вышла из-под контроля. Собирай все свое коварство и выкручивайся. Поможем, насколько получится.

Ква запрыгнул на воз, покатили в усадьбу. Разговаривал с Синюком, попутно размышлял о тактике и ближайших задачах. Получалось сложно, многоходово, с неясным прогнозом и крайне смутным конечным результатом. Но ведь в жизни только так и бывает.

В усадьбе разгрузили тес. Сыновья помогали, шустро, толково, слаженно. Скоро совсем взрослые будут, хоть это утешает. Сейчас подойдут плотники, крышу над амбаром за день надо поправить, и так затянули до осени. Кровлю еще зимой подпортили, сигал оттуда кое-кто «почти совсем взрослый» в сугроб, именовалось это баловство «палубное ныряние и битва с хитками».

Многое удалось успеть, и по хозяйству, и по долинным делам, и посидеть-поговорить с детьми у камина тоже вполне получилось. Даже читал на ночь отвлеченное: дневники старинного адмирала и сборничек стихов, порой малопонятный в деталях, но замечательный. Теа вела себя сдержанно, отвратительно ровно и рассудительно. Спокойно обсуждали, как и что предстоит сделать. Накрепко поселилась в жене-не-жене та закостеневшая уверенность, которую с курса не сбить, поскольку вгрызаются кицунэ в намеченную добычу намертво, ее из зубов уже не вырвать. Это даже если собственный хвост в ярости грызут. Но прорывалось и прежнее, поскольку «привычка — вторая натура», как говаривал кто-то из древних мудрецов. Диван в кабинете порядком расшатали. Да и в других местах случалось. Прям как колдовское наваждение накатывало: без слов, внезапно, остро, как в последний раз. Ква и не помнил, когда подобное чувство пронзало, наверное, еще в молодости, еще за Океаном. Ух! Но обсуждать эти плотские приступы вслух не следовало ни в коем случае. Только напортишь. Развод — он дело строгое, решили так решили.

Но уезжал Ква с чуть полегчавшим сердцем.

Семья провожать никогда не выходила, так уж было заведено. На рассвете Ква вывел коня, поднялся в седло. Ханти приветственно махнула ладошкой и навалилась на створку ворот, затворяя за отцом. Да, мелковата еще, но цепкости набралась, это точно, молодец.

Дорогу прихватил легкий морозец, конь шагал легко. У развилки над бродом уже вытягивался короткий обоз. До полпути путников проводят егеря, дальше до Дубника вместе с возчиками идти. Прогулка. Ну, почти.

Но с егерями вышла и Леди. Ква вздохнул. Все стали взрослее, умнее, проницательнее. Катрин, конечно, и раньше весьма неглупа была. Но в чуткости и подозрительности — этакой, почти шпионской — заметно прибавила.

Шпион спешился, вместе с Леди спустились к броду, еще раз проговаривая сомнения и детали подготовки сложного океанского дела, ну и всякое прочее.

— … нет, это всё детальное уже по ходу дела подчистится. Основное мы решили, — сказала Леди. — Но вот что мне загадочно. По какой причине ты даже сейчас Коридором не собираешься пользоваться? Там же экономия времени разительная. Сомнения? Суеверия? Предчувствия? Личное недоверие?

Коридор — это цепь тайных мест, откуда и куда можно точно «Припрыгнуть». В другом мире эти магические ходы «порталами» называют, но на Землях Ворона словечко как-то не прижилось. «Коридор» — оно понятнее. Собственно, входов-входов не так много, пока всего семь, все расположены в некотором отдалении от мест плотного человеческого обитания, хотя король страшно желал этакую роскошь иметь прямо в Тинтаджском замке. Общими силами разубедили. «Опасно и секретность пострадает». Намеченные двери Коридора королевская ведьма Дженни обустраивает осторожно и тщательно, без спешки. В общем, Коридор удобная магическая хитрость, порой, незаменимая. Но есть большое «НО».

— Всё вместе: сомнения, недоверие, предчувствие, — проворчал Ква. — Еще опыт.

— Значит, блуданул, все-таки, — без удивления сказала Катрин. — А я предупреждала. Гарантированной стабильности в таком Коридоре не добьешься даже самой твердой профессиональной магией.

— Ничего страшного не случилось, на Дженни катить бочку не будем. Удалось сразу поправить, отступил, повторил, оказался на месте. В сущности, ерунда, это я сам виноват. Но без жесткой надобности в Коридор не хожу.

— Это правильно. Дженни я попрекать даже не думаю, дело специфическое, она и так превзошла наши ожидания. Сильная ведьма. Но почему нам сразу не сказал?

— Я Дженни и сказал. Она там придумывает, как сузить «калитку» и всякое такое. Мы деталей и технических хитростей магии, слава богам, не ведаем, оно там всё сильно сложное, способности нужны.

— Угу, сложно, да. А ты, значит, милосердно упрощаешь?

Ква пожал плечами:

— Просто врать не хочу и слухи распускать. У меня нет абсолютной уверенности, что об отдельном случае кому-то постороннему так уж необходимо знать. Поскольку я и сам ничего не понял. Собственно, что там понимать? Два мига и было. И вполне может статься, что это вообще морок, мираж, и игра усталого воображения. Тут все тонко.

— Меня видел? Другую? — чуть слышно уточнила Леди.

Ква помолчал. Вместе смотрели, как преодолевают фургоны брод.

— Нет, то не ты была, — прервал молчание Ква. — Очень похожа, но не ты. Дело не в масти и обстоятельствах. Просто заметно, что другая. Не стоит волноваться. Вот как на Луну и Темную сестру смотришь: похожи, но разные. Мне и подумалось — вдруг у тебя сестра есть? Но это было первое поверхностное впечатление. Обманчивое.

— «Обстоятельства» — это пустыня или большая река?

— Да хрен его знает, Кэт. Это в помещении было. Я не особо рассмотрел.

— Она жуткая? — чуть помедлив, уточнила Леди.

— Не без этого, — признал шпион. — Но, если тебя утешит, она еще и жутко красивая. Манящая. До степени «обделался и кончил».

— Ух ты, вот очень утишает. Я просто в восторге.

Ква засмеялся:

— И не говори, весьма яркое впечатление она произвела. Но вот что абсолютно точно — она меня не знает. Уж поверь опытному шпионскому глазу. Среагировала однозначно.

— Это другое дело. Это, да, утешает. Значит, сестра? Темная?

— Возможно. Но этакая очень дальняя пятиюродная кузина. Рассматривать и выспрашивать я не стал. И в будущем не собираюсь.

— Это правильно. Интуиция и живот тебя не подводят. Если еще вдруг… вали от нее подальше, не медли.

— Естественно. Уточнения будут?

— Самой бы знать. Так-то это мой старинный сон-кошмар. В другом мире и другом времени.

— Ну и ладно, раз в другом мире. Если что, зови на помощь, я уже не особо изумлюсь. А пока забудем.

— Именно. Ладно, успеха тебе. Наши письма короля должны вдохновить, но монарх же у нас монархический. Может дурить.

Ква поднялся в седло:

— Мы тоже не безгрешны по части ума. Присмотрите за ней. Извиняюсь, но мне это сейчас поважнее похода и прочего.

— Разумеется. Не волнуйся, вдохновим через третьи руки, в смысле, через отраженные идеи. Всё получится.

Ква догонял фургоны и егерей. Мысли расползались. «Всё получится», да уж, просто шмондец. Хотя кто без периодического шмондеца живет? Благородные леди тоже без серьезных личных… э-э… обвалов не обходились, что уж говорить о работящих шпионах?

Многого не умел бывший вор, морпех и шпион. Опыт, он ведь всегда неполный. Но что умел Ква — так это расставлять свои мысли в крайне гибкий, но надежный боевой порядок. Впереди была дорога, лес, потом смена лошади в Дубнике, на конюшнях Короны всегда хитрят, могут и неприятный сюрприз поднести, жадны до полного бесстрашия, потом опять дорога, потом… Дел как обычно бесчисленно. Таинственную Леди-Темную Кузину откладываем на самую дальнюю полку памяти, практически забываем. Починка кабинетного дивана видится важнее. Пригодится диван. Обязан пригодиться, амара его заешь.

[1] Здесь цитируются строки стихов Михаила Анчарова, далее тоже цитируются. Но сноски на авторов стихов отвалились при наборе книги в типографии «Грузило» Нового Конгера. Никогда не размещайте там заказов! Бездельники они и лоботрясы! Но стихи хорошие, уж можете поверить, я сама отбирала и переводила. (прим. литературного консультанта Л. Островитянской)