Развод по-шпионски

Глава девятнадцатая

И забываю песни муз:

мне моря сладкий шум милее

Ква лежал на штуковине, смешно именуемой «шезлонг», смотрел на заслоняющую мир громаду «Крепы», размышлял о жизни и ее сложностях. Палуба «Ворона» чуть покачивались на волнах, приятно и даже убаюкивающее. Шезлонг — старинная мебельная придумка, затянутая не очень старинной, но уже ветхой тканью, была весьма удобна. Не зря Фратта трофей из моря выловил и сушил. Во время восстания с борта в воду много чего накидали и уронили, большей частью, поганого нашвыряли, но случалось и полезное. Восстания и мятежи всегда вот так неоднозначно заканчиваются, есть такой научный закон.

А в тот день бездыханное тело Его Сиятельности было выставлено на Фест-площади. Сначала хотели повесить, но за шею было незаконно — он уже и так мертвец, а за ноги неудобно — одна, отстреленная, и так едва держалась. В итоге просто положили под виселицей — любой крепец мог подойти и убедиться: помер Его Сиятельность, кончено с ним, иные времена наступили.

В возне с трупом самодержца, да и иных «корабельно-многопалубных» делах Ква не участвовал. По большей части это поведение следовало считать заранее обдуманным, но и подбитое здоровье малость диктовало. Еще на палубе, после первого осмотра, Док сказал «вот это везенье, просто удивительный случай!». Ква тогда кивнул, забрал пробитую практически навылет монету-«спасительницу», поплелся к трапу. Хотелось свалить с «Крепы» и, наконец, передохнуть. Все же возраст, организм уже не тот: пара дней беготни, легкая битость пуле-патронами, и уже всё — тянет лечь и отдохнуть. Ну, про старость тогда Ква сразу забыл, поскольку рядом мгновенно оказалась Теа, рыкнула чтоб «не смел сам бегать!». Опираться о знакомое и надежное плечо было приятно, успокоительно, да и иные весьма ободряющие мысли появились…

Да, с Лисой дело повернуло в лучшую сторону, и очень заметно повернуло. Но до окончательного завершения всей этой глупости оставалось еще порядком трудов, работать и работать. Хотя теперь можно и не спешить.

Ква и не спешил, тем более следующий день выдался печальным, траурным и удивительно торжественным….

Большая часть команды «Ворона» тем утром находилась на борту брига и пыталась навести относительный порядок. Корабль, вроде бы, находившийся в отдалении от бурных мятежных событий, все-таки пострадал: срезали часть снастей, кое-что успели спереть из кают, ополовинили и разлили в трюме бочонок джина — кто и когда безобразничал — неразрешимая загадка. Ну, при мятежах так всегда бывает.

Господин Рудна, не без труда выползший из своей каюты, приказал приспустить флаг. Моряки слушались беспрекословно, воспоминания о Трюмах и чудесном спасении были еще свежи. Да и то, что сейчас моряки брига числятся наблюдателями, а не главными участниками похоронной церемонии, настраивало на верный лад. Переформировалась команда «Ворона», имелись теперь у нее иные авторитеты и приоритеты.

А церемония та, да, запомнилась…

Все население «Крепы» собралось у Фест-площади и Внешнего трапа. Оттуда доносился плач, рыдания и невеселый многоголосый говор. Лежащие вдоль борта тела убитых в бою, поднятых из Трюмов умерших, отсюда — снизу, от причала и кораблей — были невидны, но Ква знал — бездыханная шеренга длинна, стражники, «механики», рабочие мастерских, благородные султанские вельможи сейчас лежат бок о бок. Зрелище поучительное, но видел шпион уже такое, можно обойтись и внизу посидеть.

Наверху печально запела флейта, аккомпанирующая плачу и всхлипам, но постепенно отодвигающая, гасящая человеческие голоса своей мелодией. У лееров показалась фигура в темном, взобралась на заранее установленное возвышеньице, и начала говорить…

Все ж к любому делу нужно иметь талант. Фратта не вещал, и не ораторствовал, избегал любых политических и назидательных моментов. «Печальный день, люди жили и уходят от нас, большое горе, давайте запомним их хорошо, простимся…» Очень нужное настроение мальчишка нашел, поддержал и усилил, того не отнять. Да и не мальчишка вроде — понятно, что молодой, но этакий полный достоинства, скорбный, строгий, и одновременно душевный, парень-похоронщик…

Толпа плакала, вздыхала, скорбела под печаль флейты и правильных слов. Оратор закончил, снял шляпу — никто и не усомнился, что это знак. Товарищи покойных начали в молчании укладывать тела на площадку подъемника…

— Давайте, парни, поможем, что ли, все ж не чужие мы теперь, — намекнул Ква.

Моряки спрыгнули на причал, Ква, сдерживая кряхтения, перебрался самостоятельно. Зашагали к Внешнему трапу, следом потянулись моряки иных кораблей и гребцы лодок.

Траурная платформа опустилась на причал, тела переложили на «плот-площадку», ждавшую на наклонных трубах. Опустевшая платформа заново поехала вверх, а моряки и лодочники, стояли в тишине, смотрели на мертвых и думали какое, в сущность, гадостное и ненужное дело — кровопролитие.

Ква на правах лица особо благородного и подшибленного, стоял чуть поодаль. Рядом остановились капитаны местных больших кораблей — шхуны «Штрих» и когга «Болт» — помалкивали без всяких глупостей. Со скрипом повторно спустилась платформа, скорбный груз переместили на плот. Флейта на высоченном борту «Крепы» умолкла, и тот же миг ударили барабаны. Удивительно умело дирижировал церемонией Фратта, прям откуда такая уверенность у сопляка взялась, непонятно. Ясно что с вот той бесподобной особой, что сейчас рядом с ним торчит, черным платком белокурые локоны повязав, бурно советовался и уточнял, но ведь и воплотили церемонию практически безупречно.

Барабаны на «Крепе» были так себе — импровизационные, и не очень умеющие в такт. Но не в умении дело. Когда обрезали канат, удерживающий плот, и он пополз к воде — все крепцы осознали, что такое достойные похороны, а не примитивное швыряние мертвецов в ненасытные пасти драхе. А ведь для изменения жизни весьма немаловажно понять — всё может идти иначе…

Со вздохом лег на воду тяжелый плот, чуть шевельнулись мертвые тела, как будто удивляясь своему последнему путешествию. Взялись за весла гребцы двух лодок-жестянок, потянули скорбный транспорт прочь от «Крепы». Бухали наверху, наконец-то, нашедшие общий ритм металлические барабаны, смотрели вслед люди…

— Достойно вышло, — сказал узколицый, с гладким почти как у Чиизы черепом, капитан «Штриха». — Надеюсь, когда время придет и нас так проводят.

— Да, достойная традиция, — признал Ква. — Но мы с таким спешить не будем. У нас еще дел полно.

Капитаны согласились с этим, в общем-то, вполне банальным замечанием, пожали друг другу руки и пошли к кораблям.

Понятно, все сложности «Крепы» в один миг не закончили. Куда там — те проблемы этакой горой громоздились, что запросто сам старинный корабль могли утопить. Но что-то в один момент стало проще. К примеру, навсегда сгинула несравненная Анжела де’Каррам. Сразу-то ее не хватились, это потом выяснилось. Загадочная была фигура, и только-только собрались крепцы подступить к ней с вопросами и расспросами, и нате вам — нету ангельского создания. Удивительный случай, прям легендарный.

Ква сидел с Бывшей в своей каюте, когда внутрь просочились оба похоронщика.

— Ну как оно смотрелось, а, босс⁈ — немедля осведомился один Фратта.

Другой Фратта протянул шляпу:

— Возвращаю. Мы ее почистили, лучше новой, босс.

Ква с подозрением посмотрел на головной убор — действительно блестела и лоснилась, даже ярче новой. Смазкой корабельной они ее натерли, что ли?

— Шляпу себе оставь. Печальные церемонии в нашей жизни случаются регулярно, от этого не отвернешь, — вздохнул Ква. — Ты в такие моменты незаменим, так и запишем. Молодец, иного не скажешь. Но вот эта — удвоенность — лишнее.

— Так мы к каютам по очереди проскакивали, в глаза не бросилось. А тут-то как нам быть⁈ — всплеснул руками тот Фратта, что побойчее. — Вы же, босс, нам одну-единственную кандидатуру оставили.

— Здесь внутри просто-Телле побудь, никто не видит, на днях разрулим вопрос. А сразу пара Фратта мне на ушибленную голову чересчур давит, — пояснил Ква.

— И не вздумайте нас осознанно путать, знаю я ваши шуточки! Я вас все равно нюхом чую, — пригрозила Теа.

— А вот к Анжеле де’Каррам никто не думал принюхиваться, все сразу млели, — ностальгически припомнила коки-тэно.

— Забудь про Анжелку! — тройным хором зарычали на шутницу.

Ква подозревал, что совсем уж навсегда Анжела де’Каррам не исчезла. В последующие дни ходили слухи по «Крепе», что томного ангела видели на палубах — то тут, то там, чаще в сумерках или ночью. Впрочем, это не противоречило слухам, распущенным самим отставным ангелом. «Ниспослала в тяжкий момент Мать-Крепа свою внучатую племянницу помочь верным крепцам, снизошла до прямого благодеяния добрая богиня, за что ее помнить и вдвойне чтить нужно». Не такая уж плохая идея. Насчет «начертание пальцем в воздухе лика девы-помощницы от бессонницы помогает» явный перебор и ехидство, но тут уж что поделаешь, такова коки-тэнская традиция.

Безусловно, моряки «Ворона» в посланницу богини не так уж безоглядно поверили: уж очень характерно у люков ругалась «дева-помощница». Но помалкивала команда. И по причине неясности собственной судьбы, да и повода не было — мелькал на палубе всем привычный Фратта. На острожные вопросы о судьбе «Телле-что-за-борт-случайно-выпала» Ква лишь сдержанно улыбался. Имелась заготовка на этот счет, отчего бы ей не иметься.

С вопросом разобрались на следующий день — тянуть с отрядными похоронами было уже некуда. Главного специалиста-похоронщика пришлось оставить скучать запертым в каюте «Ворона». Телле обещала ему все в точности пересказать о церемонии. Доктор пришел к лодке проститься — сам поехать не мог, в импровизированном госпитале полно забот, четверо больных при смерти, опытную сиделку и ту сейчас с трудом отпустили.

Гребли потихоньку к острову, Т-Фраттка добросовестно ворочала тяжелое весло, против обыкновения, помалкивала. Да и все молчали. В небольшой лодке, спущенной с «Ворона», лежало зашитое в ткань тело старика Лонре. Сверток казался большим, но не таким уж тяжелым.

Странно жизнь оборачивается, словно наспех кто-то судьбу человека пишет, да отвлекшись, бросает недописанную, потом чирк-чирк — и в две фразы финал подводит. С другой стороны, жил человек трудно: было у него, и счастье, и несчастье, сворачивал ялик его судьбы туда и сюда, рыскал. Погиб достойно, двух девушек заслоняя от бесчестья и обиды. Да, пусть безоружный был, но все равно вроде как в бою. Не дрогнув, принял в грудь клинок.

— … его из-за нас убили, — сказала Теа, и довольно долго молчала. — Султан напугать хотел, чтоб мы с Розг послушненькими были. Взяли и ткнули старика напоказ, когда он нас заслонил. Для этого, наверное, его и привели. А я, безмозглая, сразу не сообразила.

Корила себя Лиска. Тогда она ударила капитана по морде, попыталась выхватить клинок, не особо преуспела — Хелси был наготове. Неизвестно чем бы дело кончилось, но Розг успела сшибить на пол жаровню. Девушки отскочили в дверь соседней каюты, Лиска немедля схватила подругу и Прыгнула. Само по себе Упрыгнуть получилось, но вот результат…

— … куда-куда вы попали⁈ — изумился Ква.

— В Дюоссу. И я понятия не имею, почему. И так пыталась причину разгадать, и этак… Может быть, оттого что мелькнула мысль о Тифф — уж она-то точно догадалась, зачем старика с нами привели. Но это не очень убедительная гипотеза. Точно помню: я строго на Медвежьей концентрировалась. Был замысел: раз уж драпать приходится, хотя бы детей и Долину проведаю, узнаю новости, ну и Розг наш дом покажу. Слабое оправдание, но так уж подумалось.

— Вполне разумный план.

— Изначально и мне казался недурным для срочного запасного варианта. Но что в нем особо разумного, если он и близко не удался⁈ А ведь метила я четко, не в первый же раз Прыгаю. А тут вдруг Дюосса! Мы же там никогда не были. Ладно, слыхала я про те места только хорошее, это верно. Тифф от того городка без ума, у нее там тесные знакомства. Укс и Профессор тоже нахваливали городок. Но мне-то туда с какой стати⁈

— Наверное, все же через мысль о Тифф. Похоже, сейчас везде с Прыжками не очень хорошо дело идет, все координаты посбивались. Это судя по тому, что нас никто не пытался нащупать, даже Блоо к нам не допрыгнула. Случился в мирах долгий и бурный Шторм Пространств, я так понимаю. Не огорчайся, при такой Прыжковой погоде любого прыгуна может куда угодно занести. Дюосса еще не самый поганый вариант.

— Так я на вариант не жалуюсь, — Теа слегка запнулась….

Ква не торопил и не задавал наводящих вопросов. Тут напортить можно мгновенно.

В общем, Дюосса встретила случайных прыгуний чрезвычайно гостеприимно. Правило «друзья моих друзей — мои друзья» сработало идеально. Погостили сутки, перевели дух.

— … прекрасные люди и дарки, непременно нужно их к нам в гости зазвать, или хотя бы в Глоре встретиться, да посидеть без спешки. А то они обо мне довольно скверного мнения останутся. Я очень нервничала, прям вообще из себя выходила. Подумают, что я натуральная сумасшедшая. Хорошо, хоть Розг меня слегка смягчала. Но ведь у меня все подряд псу под хвост ушло: наглупила с решением на «Вороне», Лонре погиб, к детям не попала, ты непонятно, где, мне Прыгать надо, а у меня в башке вовсе уж не мысли, а один вихрь рычаний. Ну, меня и успокоили. Вот как у тебя с Гологоловой вышло, и я туда же. Только еще хуже. Да, нет, не хуже, поскольку сработало прекрасно. Но что ж так противоестественно⁈

Заблудшие прыгуньи хорошенько поужинали в хорошей компании, выпили по бокалу легкого вина, и завалились отдохнуть. Третьей оказалась девица редкой местной расы, Ква о дарках-фенке лишь слышать доводилось, но ничего себе оказалась девушка, истинно волшебных качеств. Мысли Лиски удалось переключить полностью, отвлеклись так отвлеклись. Ква не то, чтоб осуждал или одобрял, просто, не исключено, что в данной ситуации именно этот способ оказался самым действенным.

— … проснулись — головы пусты, аж звенят. Позавтракали, попрощались, одежду и оружие мне подарили, ох, отдариться теперь сполна нужно. Прыгнули — и воткнулась я в «Крепу» точнехонько, словно стрелу пустила, — пробормотала Теа. — И никакого Шторма Пространств! Получается, до разврата штормило, и мигом улеглось, пока мы это самое…. Стыдно же. Это у меня башка так извращенно работает, а? — горько спросила Теа.

— Я в Прыжках не очень разбираюсь, самостоятельно мне пробовать не приходилось. Но думаю, что точность попадания зависит от настроя прыгуна. Понимаю твои сомнения, но получилось же к сплошной пользе — очень точно ты попала и вовремя.

— Это конечно. Я когда Дока с Оловвом освободила, а потом Его Сиятельность врасплох застала и уши обгрызла, мне малость полегчало. Столь точно на «Крепу» попасть было сложно, ты верно заметил. Но как вспомню что у нас Лонре погиб, а мы тем же вечером…. Что я за такое чудовище мордатое?

— Новое дело. С чего ты вдруг «мордатое»? — удивился Ква.

— Это в переносном смысле.

— Тогда получается, что и мы с Розг и Чиизой чудовища, да и вообще все. Мы даже уши не грызем, только тупо убиваем и сексом занимаемся.

— Причем тут уши-то⁉ — заворчала Лиска. — Сами по себе уши — нормально. У нас старинный род, благородный, все князья Холмов уши врагам грызли, традиция такая. Для особых боевых случаев. Уши, секс от нервов, убийство врагов в бою — тоже устоявшийся обычай. Но если всё вместе — то уже как-то чересчур избыточно. У нас с тобой дочь растет, возникнут у малышки такие же моральные проблемы, а я даже не знаю что посоветовать.

— У Ханти время еще есть, подумаем. Можно посоветоваться с умными людьми и дарками. Разумеется, не вдаваясь в подробности.

— Тоже верно. О, кстати, об умных дарках! Кое-что прояснилось о заклятых руках Розг. Нам в Дюоссе рассказали, это мы тебе потом вместе с Розг перескажем. Но как же я с Лонре так сглупила⁈…

Лонре похоронили на Коптильном острове. Может, место и не самое престижное, зато правильный вид на открытое море и рифы. Копалось легко, песок был сухой и красивый, лежать в таком недурно. Копала Теа, слегка помогла Розг, сам Ква кинул пару лопат, но у подшибленного шпиона тут же отобрали инструмент:

— Вон, сиди с научной работницей, помогай готовиться.

Телле, мусоля карандаш, напряженно вспоминала и записывала. Пробормотала:

— Полно конспектов, а кинешься искать нужное, так и нет его.

Ква заглянул в запись:

— По-моему, у тебя вполне получается. Отличная память.

— Льстите, босс. Там длинное было, к тому же мы точно не знаем к какой именно концессии он принадлежал.

Лег покойник в песок, встала ученая девчонка, сделала на себе должный знак и начала без шпаргалки, поскольку память у нее действительно была отличной:

— Упокой и прими, Бог, душу твоего человека по имени Лонре…

Кончилась молитва, сотворили присутствующие нужный знак в память умершего. Помолчали. Потом Ква сказал:

— Покончим с делами, постараемся родичей Лонре навестить. Расскажем как и что. Профессор и Катрин подскажут, как концы отыскать, они вроде про те места что-то знают.

Остался лежать Лонре под крестом из металлических корабельных труб. Вроде чужой остров, совсем чужой корабль и люди, но это как посмотреть. Перекресток случайных морей и случайных людей, так может и где-то совсем рядом родной берег старого моряка, только непонятно в какой стороне, за каким именно Проливом.

Откопали надувную лодку и припрятанные пожитки, девушки понесли грузить. Ква прогулялся следом налегке, грудь и остальное не так уж болело. Не твой это остров, Полумордый. У тебя иной остров случится, а лучше изловчиться и дожить до прекрасного кладбища у «Двух Лап».

Теа обернулась:

— Ты вот мне только подумай, поразмысли в ту сторону! У вас, милорд Рудна, еще и дети не совсем взрослые, и вообще много планов. Вот даже ужаснешься, поняв насколько много.

— Чего мне ужасаться, я привычный. Просто неловко ходить с пустыми руками и бессмысленной головой.

— Сейчас сядем в лодку, живо мысли нагрянут. Вон оно впереди идет — мелкое, но ученое и непрерывно генерирующее. Сейчас Телле на борт официально вернется, она же все это время пряталась на островке — отличная отмазка, поверят. Ну, наполовину-то поверят, это точно. Но говорливость-то и приставучесть она тут не оставила.

Это было верно. Собственно, и без подсказок Телле, шпионам было о чем подумать. Проблем — прорва, глубиной с Трюма…

На «Крепе» по-прежнему царило безвластие. Не то чтоб полное, давно выставили охрану у Благородных кают, ловкачи из нижних палуб растащить тамошнюю роскошь и оружие полностью не успели, кухню Верхних палуб тоже уберегли от разорения. Личный состав гарема начали кормить — тамошние обитатели в злодействах и обманах с дезим-фестах не участвовали, да и вообще их было немного. Сам Ква гаремом не особенно интересовался, но когда наверху дрались и визжали, показалось что там красавиц голов двадцать, а то и больше. Ничего подобного: два евнуха и восемь баб. И, откровенно говоря, вообще не красавицы. Сытые, дебелые, конечно, но так-то… Чииза на три порядка шикарнее, особенно если затянута в свои уникальные штаны.

Мысли отставного шпиона слегка расплывались, да и вообще шезлонг навевал дрему. Но следовало о насущном подумать. «Ворон» нужно готовить к отбытию, и пошустрее. Но сроки подготовки напрямую связанны с состоянием дел на «Крепе». Во-первых, Док сейчас занят, да и Розг почти все время находится при нем и при больных-раненых страдальцах. Сейчас доктора точно не отпустят, не с боем же ему на бриг прорываться, придется подлечить увеченных, потом уж уплывать, а то сразу второй мятеж случится.

Раненых и вконец обессиленных работой в Трюмах насчитывалось под сотню. Чуть позже в устроенный в кормовых каютах госпиталь потянулись всякие мирные недужащие крепцы. Измотанному Дулиттлу даже зубы приходилось рвать. Ну, зубы — это быстро, остальное — вообще бесконечно. Еще год назад на «Крепе» насчитывалось аж два лекаря. По воспоминаниям аборигенов это были знающие и уважаемые люди, вот только не в меру конкурировали — вечно между собой гавкались. Кончилось нехорошим: один, вроде бы, отравил другого, Его Сиятельство провел молниеносное расследование и мгновенно повесил отравителя. Чииза честно призналась, что не поняла, как это вышло — глупо же совсем без лекаря остаться. Да, история темная. Имелись у Ква догадки, о причинах проведения столь самоубийственной политики покойным Его Сиятельностью, но глубоко вникать было незачем — тех лекарей и сотни иного небесполезного крепского народа уже не воскресить. Сейчас пришел к Доку один парнишка, сказал, что был учеником лекаря-отравителя. Рекомендация сомнительная, но, вроде ничего человечек, что-то в целительстве действительно соображает. Будет на «Крепе» новый лекарь, пока тоже не найдут причину его повесить.

Нет, Ква был далек от мысли посчитать крепцов сплошь недоумками. Разные тут люди, есть умные, есть наоборот. Но все у них идет в сторону полного шмондеца, поскольку ситуация парадоксальная: людей на «Крепе» и островах слишком мало, чтоб стать народом, но слишком много, чтоб посчитать себя единым племенем или родовой семьей. Телле на этот счет выдвинула развернутую и многопалубную теорию, но отставной шпион по своей профессиональной привычке свел схему к наиболее вероятному прогнозу: перемрут. Может, и не из-за нерешенности вопроса «народ или племя?», а по причине грубой и элементарной — дети не рождаются. Нужно им нечто радикальное предпринимать.

Кстати, ушедший к богам без ушей и ноги Султан примерно это себе и наметил целью: радикально сократить народец до одной большой семьи, где будет единственный монарх-патриарх. Не очень преуспел: сам детей нарожал мало, да и не совсем понятно, от него ли гаремные девы-коровы тяжелели? Впрочем, это тоже уже не актуальный вопрос.

Актуальный — выбор решения как «Крепе» жить дальше. Над этим вопросом бились лучшие туземные умы — все шесть — но пока не могли придти к согласию. Намечался политический тупик, который будет разрешаться путем вооруженного противостояния. Никто особо новой резни не хотел, но уже намечалось, намечалось…

Жить на гигантском корабле стало сложнее. Трюма не давали Энергии — обе кухни стояли холодные, пищу теперь готовили в каютах и на палубе, что в условиях недостатка топлива получалось так себе. Ничто так не портит настроение обывателей, как полусырая рыба и отсутствие привычных кокосовых лепешек.

Ква ждал. Источников информации у него было немного: кое-что рассказывала спускавшаяся на «Ворона» поспать Розг, что-то докладывали моряки команды, ежедневно бывающие в мастерских корабля. Гладкоголовая бывшая надзирательница, подниматься на родной корабль перестала, после того как ей едва не проломили голову метко сброшенными кокосами — от одного ореха Чииза увернулась, другой крепко поцарапал ей ухо и ушиб плечо. Отлично помнили на борту султанскую надзирательницу и ее бич, не собирались легко прощать. Так что сидела теперь красотка с Теа, шептались о чем-то своем, девичьем-воинственном, да помогала морякам с уборкой. Что было хорошо само по себе, но совершенно не помогало нащупыванию выхода из политического тупика.

Но на «Крепу» ежедневно поднимались и прирожденные шпионы. Вернее, один, но о двух головах. Или, наоборот, две головы в одной? Запутанная ситуация, но дело не в пересчете голов. Доклады Т-Фратта и просто Фратта радовали своим разнообразием. Замаскированная Телле притаскивала уйму всего: научные и шпионские наблюдения у нее были тесно спутаны, и, порой, неразделимы. Похоронщик приносил куда меньше, но его наблюдения оказывались более конкретны, а философские размышления было легко отсечь. В паре эти двое работали весьма эффективно, отрицать было глупо. После осмысления ситуации у Ква наметились вариантов недурных политических ходов, подмывало ускорить события, но он выждал и не прогадал.

Первым явился Складчатый с одним из товарищей по Трюмам. Разговор был дружественным, вполне предсказуемым, результат не удивил.

Удивил второй визит. Возглавлял его пожилой мастер из клепальной мастерской, с ним был некий уважаемый представитель ткачей, и столяр Жео. Вот всегда приятно видеть старых знакомых, не затаивших на шпионов особо большого зла. С людьми мастерских разговор вышел подлиннее и пообстоятельнее. Разумные люди, но с слегка зауженным кругозором. Но ничего, распрощались взаимно обнадеженные.

— … лоб еще побаливает, но то знакомство было полезным, — ухмыльнулся столяр, пожимая руку Ква на прощание.

— В горячке чего не бывает. С меня причитается, зайду как-нибудь с бутылкой рома, вот только сам оправлюсь, — заверил шпион.

Дольше всего пришлось ждать представителей корабельной аристократии. Вроде и мало кто из нее уцелел, а всё ошметки форса и высокомерия лелеют. Тяжеловатым вышел разговор. Оно и понятно — помнят господа кто Благородные каюты частично «расселил». Но деваться им некуда. Да и у Ква особого выбора не имелось. Политика — искусство работы с теми, кто уже здесь — кто ходит, говорит, смотрит на тебя не добрее голодного драха. Смешно, но по итогу все партии «Крепы» примерно одно говорили и обосновывали.

Вечером Ква построил команду. Славные моряки «Ворона» имели вид потрепанный, но молодцеватый. Надеются, что кое-что будет забыто, а в будущем всё пойдет гладко и наилучшим курсом. Выполз из своей каюты и старпом — стоял на ногах он все еще неуверенно, поторопился из госпиталя на бриг перебраться.

— Господин Джей, присядьте, набирайтесь сил, разговор пока, можно сказать, сухопутный, к основному через несколько дней перейдем, — намекнул Ква и повернулся к матросам. — Итак, господа, надеюсь, мы все уже продышались свежим морским воздухом и привели в порядок мозги. Настал час в последний раз помочь людям злосчастной «Крепы» и начать готовиться к отбытию. Но пока у нас задача трудная и неприятная. Завтра мы спускаемся в Трюма!

Моряка оцепенели. Сидевший на пороге Джей, кстати, тоже.

— Понимаю, — заверил, выдержав паузу, Ква. — Поганое местечко. Нам всем там пришлось непросто. Кто-то слегка подгнил, кому-то пришлось здорово похудеть, а кому-то веревка натерла… в общем, натерла. Потом еще драться пришлось, а это крайне утомительное и затратное занятие. Тем ни менее, предлагаю спуститься в Трюма и чуток потрудиться. Оно окупится, уж можете мне поверить.

— Господин Рудна, но нас там… — начал кок Камлот, — нас же там и запрут…

— Он — милорд! — рыкнула Теа, стоящая у борта вместе с Чизой — обе девушки были весьма нарядны и с оружием на поясе. — Полный титул — милорд Рудна! Пожалован лично Королем Вороном за боевые и иные заслуги. Сейчас, когда с заговором на корабле, наконец, покончено, об этом можно упомянуть прямо.

Моряки уставились на похудевшего предводителя.

— На море у нас чуть иные порядки и чины, да и вообще я человек скромный. Но отрицать не буду — лорд Короны, — признался Ква. — Действительно, скрывать уже незачем. Полагаю, на борту сейчас все свои, вполне надежные люди.

— Милорд, могу я задать вопрос? — неожиданно спросил старпом.

— Почему нет, задавайте.

— Тесак, что у вас на поясе? Это же из тех, из командорских клинков? — осторожно начал старпом. — Стало быть, вы тогда на Желтый берег ходили?

Ква хлопнул по рукояти шеуна:

— Было дело. Славный был поход, такой не забыть. Я хоть и совсем сопляком был, но морпехом на «Эридане» море прошел. Командора Найти как вас видел. Один раз даже поговорить довелось. Правда, до Крабьего мыса добраться с Флотом не довелось, в битве мы не участвовали. Наш отряд раньше на берег направили, в рейд, ох, мы там и покружили…. Но это дело давнее, потом могу рассказать. Сейчас к Трюмам вернемся.

Моряки хором застонали.

— Говорю же — понимаю! — гаркнул Ква. — Дерьмо, а не место. Вспоминать неохота. Но надо! Поскольку попали мы туда по собственному недомыслию, словно девчонки на рюмку ширитти подманенные. Вот и выходит, что это есть самая позорная страница похода «Ворона». Надо ее замыть и застирать. Спустимся и покажем хилым крепцам как динаму запускать! А то они сами-то ссутся, аж заранее с ног валяться.

— Милорд, они же запрут нас там внизу. Им без Энергии — совсем конец, — сказал Барб-Барбос.

— Не запрут. У них даже и мысли такой не мелькнет. Люки будут сняты, лебедку наши самые надежные силы будут охранять. Кроме того, с нами и крепцы спустятся. И для заведения динамы — мы-то сами с ней долго провозимся, — и для страховки.

— Так, конечно, надежнее, — крякнул Губник. — Но все ж…. А ежели набегут вверху на люк всей кучей? Им и своих закрыть — как нам сморкнуться.

— Док с двумя огнестрелами наверху останется, он способен на лету двум чайкам одним пуле-патроном башки поотстрелить. С ним Оловв, он надежный, и Фратта — мальчишке тоже палец в рот не клади. Леди Чииза тоже нас прикроет.

— Она и люк захлопнет! — запротестовал Камлот. — Он же надзирательница султанская. Пущай она без бича и намного помиловиднее, но…

— Леди Чииза стражников завалила погуще, чем вы все вместе взятые. Ты, Камлот, кстати, тоже наверху останешься. С твоими пальцами в Трюмах делать нечего, а так я тебе огнестрел дам.

— Не надо! — испугался кок. — Он в руках взрывается. Я топор возьму, он мне привычнее.

— Топор так топор, опытному бойцу всегда виднее. В общем, охрана на вас, старшими у вас Док и леди Теа будет.

— Я тоже иду вниз! — однозначно заявила Лиска.

Вот об этом заранее не уславливались. Ква с некоторой тревогой глянул на Бывшую:

— Это зачем? От твоего лука больше пользы наверху.

— Хочу повертеть ту штуку, что динамой называется. И вообще я рядом с самыми рисковыми боевыми воинами должна быть. Светлоледя только так бы и сделала. Спорить не будем, — отрезала Теа.

— Леди, там же внизу воняет невозможно! — ужаснулись моряки.

— Переживу. Платок на морду — и вниз, понятно? — Теа свирепо глянула на Бывшего.

— Вниз так вниз. Присутствие красавиц всегда действует ободряюще. Может и на динаму благотворно повлияет.

— А я⁈ — завопила Телле с мостика. — Я тоже обязана на динаму взглянуть, оценить! Наука требует…

— Динамы науке вполне известны, конкретно эта отличается лишь вонючестью, — напомнил Ква. — Остаешься вахтенной на «Вороне». Ответственное дело. Насколько я понимаю, господин Джей идет с командой?

— Несомненно, милорд, — заверил старпом. — Останусь у люков, если вы не против. Я пока слаб, но постараюсь помочь.

Отлично, все по намеченному.

— Хорош головой биться, — обратился Ква к гардемаринке, заламывающей руки в глубоком научном отчаянии. — В Трюмах, кроме пота и ругани ничего познавательного не случится, а вот потом у меня будут к тебе вопросы по строго академической части.

Спуск в гнусную преисподнюю прошел на удивление благополучно. Охрана осталась у люков, и никто на них не покушался. Крепские зеваки, отгороженные натянутой поперек всей широченной палубы веревкой, толпились у надстроек. Динама запустилась с готовностью, удивившей всех. Ровно горела лампа над головами сидящих на рычагах механиков, спустившийся с моряками самоотверженный герой-инженер смазывал валы, представители иных партий, рискнувшие на жуткий подвиг, беседовали, обсуждая возможности откачки воды и установки новых надежных мостков вокруг главной рабочей динамы. Ква, из-за побитости организма, посидевший на рычагах совсем немного, стоял со знающими господами, кивал, но больше смотрел на Теа. Бывшая работала по полной, смеялась шуткам соседей, пот блестел на щеках и узких красивых плечах…

Урчали, гудели и стучали Трюма. Где-то заработали плиты кухни — пока Энергию дали только на Нижние палубы, но уже качали насосы, работали примитивные, но незаменимые станки мастерских. «Крепа» слегка оживала и приободрялась.

А нужный Ква разговор состоялся позже, уже на вольной, замечательно освежающей палубе. Народ из-за веревки кричал всякую веселую чушь и звал на ужин. Представители палуб намечали грядущие смены, частично смешанные и с «подстраховочной охраной». Стоял на ветерке крайне довольный смельчак-инженер, утирал тряпкой распаренную морду.

Ква подошел, пожал руку, благодаря за бесстрашие и ловкую смазку. Пригласил зайти на «Ворон», и осторожно спросил:

— … может, не учтиво так интересоваться. Но, надеюсь, Мать-Крепа неуча-чужестранца простит. Хотя может это и тайна-то строго механическая. Слушай, а ведь динама от рычагов не может работать? Тяжеловата она, люди через нее Энергию не раскрутят, силенок не хватит.

Инженер помял тряпку и признался:

— Вообще это не то, что секрет, просто говорить об этом не принято. В старину расчеты делали, по ним не получалось вручную раскрутить. Не должна машина так энергию давать. Но дает. Как объяснить — не знаю. Понимаешь, я вырос в те времена, когда инженеры-наставники в богов не очень-то верили. Тогда считать умели хорошо, физику знали. Уже давно должна была машина корабля встать. Но ведь работает — ты сам видел.

— Да, верно. Чудо. Но полезное и хорошее чудо.

— Что там «полезное», оно спасительное! — сказал умный инженер. — Может, и еще поживем, а?

Инженер был толковым, рассудительным и понимающим парнем. А вот гардемаринка — наоборот. Пока все в Трюмах и около люков вонью дышали, умудрилась выловить из моря детеныша драха. Уверяла что на малую блесну подсекла, но явно врала. Теперь тварюга — вблизи не очень большая и жуткая, жила в бочке на палубе, исправно жрала мелкую рыбу и лупала на моряков глуповатыми трогательными глазками. Ква чуял, что просто «гляделками» дело точно не кончится, опасно этаких ловких в ловле вахтенных на корабле в одиночестве оставлять, они еще и не то из моря выудят.

Слава Матери-Крепе, в которую шпион начал немножко верить, что-то сдвинулось в лучшую сторону. И в политике, и в более тонких делах. Пример бесстрашных моряков помог: теперь смены в Трюма спускались ежедневно, пусть короткие, и всего раз в сутки, но кухня и мастерские успевали кое-что сделать. Крепцы пришли к определенному согласию, сосредоточились на изготовлении новых мостков, крышки трюмных люков уже были демонтированы и заменены легким навесом от дождя. Прошел первый дезим-фест по жеребьевке Трюмных смен — далеко не идеально прошло, спорили чуть ли ни до драки. Но это нормально.

Виселица тоже не пустовали — вздернули мародера, пролезшего в Благородные каюты. Приговор был единодушным, в этом партии «Крепы» не нашли почвы для разногласий. Видимо, потому что список более важных споров был жутко длинен.

Но пропало уже три человека из бывших султанских приближенных, на Чиизу вновь пытались уронить тяжелое — на этот раз кусок трубы. Некоторые крепцы оказались просто жутко злопамятны.

— … вы уйдете, меня точно пришибут, — вздохнула девушка, сидя в госпитальном кубрике, пока еще пустующем — Док по-прежнему пропадал в госпитале «Крепы».

— Ну, так скажи свою обдуманную мысль, — ободрил Ква.

— Не буду. Мысль глупая, — Чииза глянула на помалкивающую Лиску. — Зла вы на меня не держите, и вообще с вами славно. Но напрашиваться на «Ворон» я не буду. Из девки матрос сомнительный, да и вообще не к месту здесь я.

— Не дури. Толковые и неглупые люди всегда к месту.

— Наверное. Но я все же леди, пусть и неграмотная.

— О том и речь, — сказала Теа. — Тебе своя судьба нужна: муж-любовник, дом и дети. Давай ты грамоте подучишься, мы тебе подходящую партию подыщем. Или, как нынче воспитанные дети говорят, «сама себе мужа поймаешь».

— Негодная я для детей. Только для удовольствия, и то мало кому. Но хотелось бы пожить. И чтоб интересно было, — бывшая надзирательница потерла гладкое темя. — Но в обузу я точно не хочу.

— А если чуть иначе глянуть? — усмехнулся Ква. — Мыслишка тут возникла. Возможно, не только тебе интересной покажется.

— Это какая такая мысль?

Ква подбросил мысль руководителям партий, удвоенный Фратта с энтузиазмом разнес слухи по древнему кораблю, сработало недурно. Впрочем, слухи всегда срабатывают. Через два дня вся «Крепа» знала: решается дело со снаряжением крепского судна в самое дальнее плаванье. Вместе с «Вороном» пойдут — там команда к рискованным плаваньям очень опытная, поделится удачей. Попробуют отыскать годный Пролив, выйти в иные моря. Если получится, вернутся с грузом хорошего дерева, тканей, семян и прочих иноземных сокровищ. Может, удастся и торговлю наладить.

Что говорить, «Крепа» преисполнилась предвкушениями, мечтами, обсуждениями и спорами. Пора было сделать следующий шаг.

Поднимались неспешно, как надлежит людям уважаемым, никуда не спешащим, вдумчивым. Внешний трап Ква по-прежнему не нравился: пусть и достаточно просчитанное сооружение, до крепкого шторма обязано выдержать, но все равно крайне неуютно преодолевать десятки прогибающихся пролетов.

— Здесь! — сказала Теа.

Ква глянул на борт — нижний ряд иллюминаторов, за бортом самая не престижная палуба. Но так-то сходится, здесь оно в первый раз и почувствовалось. Правда, сейчас «жаворонок» молчал. Нет никакой магии, словно и не было. Хотя Лиска что-то уловила.

— Точно я говорю — здесь. Прямо за бортом было логово, — прошептала Теа.

Ква кивнул. Сомневаться не было повода, Бывшая скажет только тогда, когда точно чует след. Но, похоже, опустело место. Могло что-то случиться с магом? Период у «Крепы» был неспокойный, маг запросто мог того… иссякнуть и отправиться в пасти драх или акул. Как вариант — это вообще был не маг, а некий талисман или что-то иное, но крепко зачарованное. Но учуяли его именно в этом самом месте, просто тогда Ква и Теа поднимались на борт врозь и вообще в тот день не до магических загадок было.

— А я ничего сверхъестественного не чувствую, — с досадой прошептал Фратта, поднимавшийся последним.

Ква погрозил мальчишке пальцем — потише нужно шипеть, этак и без всякой магии болтовню подслушают.

Вернее, не мальчишке грозил — тот сейчас на койке в каюте «Ворона» валялся, книжку пытался читать. У здешнего «трапного» Фратта было скрытое, но энергичное гардемаринское нутро. В своих внешних версиях двое мальчишек отличались наличием или отсутствием длинноклинкового оружия. Фратта непременно таскал добытую в бою рапиру — ну, именно так клинок обозвала непомерно ученая гардемаринка. Оружие было недурным, но, по мнению Ква, слегка укороченным в своей длинной жизни: имелись следы переточки на кончике клинка и переделки укороченных ножен. Но так-то можно парня понять — интересная штука, к тому же снята самолично с поверженного врага, что ценность удваивает. А вот ученая Т-версия похоронщика шныряла налегке, ибо, как было провозглашено с пафосом: «орудие ученого — бумага, карандаш и бритвенно-отточенная мысля»! Оно и к лучшему: коки-тэно и без всяких рапир крайне опасны для умственного здоровья окружающих людей.

Ква тяжко вздохнул. Мирная обстановка дурно влияла на поведение Телле, опять в девчонке наметились попытки исследования тонкостей сексологического быта «Крепы», кто-то успел довести непристойными вопросами до полной истерики Султанских вдов, ну и всякое иное отмечалось, Чииза как-то девчонку прихватила за шкирку и крепко протрясла — ну, там они сами собой как-то договор заключили, вмешиваться не пришлось. Но необходимо Телле делом занять, вот прямо срочно, поскольку чисто шпионские задачи иссякают.

…завершился проклятый трап, открылась палубная площадка, поприветствовали гостей стражи, вопросов задавать не стали — трое взобравшихся на борт, не то что свои местные крепцы, но и не чужие, имею право ходить где хотят.

Ква остановился у борта, оценил торговлю на Фест-Рыночной площади: довольно оживленно, но без скандалов. Заметно подпортилась сейчас система сбора островных продуктовых налогов, через кухню нынче кормят плоховато, сейчас изрядная часть продуктов на рыночный обмен идет. Это, видимо, временные, но неизбежные сложности.

— По тому трапу и вниз?

— Да. Это уровень кожевенно-портняжных мастерских, просматривался мною, частично зарисован и описан, — заверила Т-Фратта. — Но нету там никого интересного. Кроят, шьют, поют за работой. Поют неплохо, но в целом довольно уныленький корабельный регион. Откуда там колдун? Это не логично.

— Был, да ушел? — предположил Ква. — Магам тоже нужны портки, ходить в наколдованных не очень-то удобно. В любом случае, раз хотя бы след имеется, по нему и идти нужно.

Исследователи спустились по широкому и хорошо обжитому трапу, народ тут мелькал часто — разгар рабочего дня, сквозь щели в обшивке падает яркий солнечный свет, мастера перекликаются, одни тащат корзины с ореховой кожурой, другие толкают от Кожевенного тупика малую тележку с оглушительно пахнущей стопой свежевыделанных шкур. Работящие крепцы с интересом поглядывали на видную Теа и широко известного Одноглазого Нильса, мальчишку как обычно дружно игнорировали.

— Вот он — коридорчик! — Т-Фратта взмахнула рукой. — Там кожевенно-швейное производство, а вот туда подальше — к металлистам, у них ближе к Трюмам большущий цех.

— Нет, внешний трап снаружи мимо швейного проходит, — напомнила Теа. — И магическое маячило прям рядышком, корпусом только и отделено. Подозреваю, это не случайно. Может, он — маг — тоже гостей вынюхивал? Вернее, пронюхивал на проходе.

— Вполне может быть, — согласился Ква. — Маг обязан быть хоть бы капельку любознательным.

— А почему вы столь уверенны, что тут был именно маг? — немедля прицепилась Телле. — Может, магичка? Или просто ведьма? «Крепа» обязана иметь ведьм — древнее название корабля просто намекает на первоначальное ведьминское происхождение.

— Может и намекает. Но по запаховому ощущению — это был маг мужского пола, — проворчала Теа.

Многоликая гардемаринка немедля выхватила записную книжку и принялась царапать.

— Э, «запаховое ощущение» — это не совсем точное название, — спохватилась Лиска.

— Понятно, тут по специфическую интуицию речь. Ничего, терминологию уточним потом, — заверила целеустремленная научная сотрудница. — След был четок?

— Да где же тут четкость. Все каюты придется проверять, но начнем от тех что сразу у трапа, — проворчала Теа.

Сыщики двинулись по коридору. За ближайшей дверью кто-то напевал мелодию, без слов, но довольно музыкально.

— На Штрауса похоже, — прислушавшись, сообщила Т-Фратта. — Перевирают малость, но уровень приличный.

Шпион с интересом покосился на гардемаринку. Насчет музыки с ней как-то редко говорили, а ведь не исключено…

В этот момент ожил артефакт в кармане Ква — толчок «жаворонка» был короток, но весьма ощутим. Теа вздрогнула:

— Это у тебя ёкнуло?

Ква поскреб щеку:

— Кажется прямо здесь магичное. И, возможно, меня приглашают.

— А если заманивают⁈ — прошептала подозрительная Лиска. — Я-то ничего не чую.

Ква пожал плечами, удобней сдвинул ножны с шеуном, и проверил барабан «10,5×24». Второй револьвер был у Теа — Бывшая шагнула от двери, держа оружие вверх стволом, закрылась простенком от возможного встречного выстрела. Т-Фратта юркнула по другую сторону от двери и приготовилась заткнуть уши. Да, практический опыт работы с огнестрелом был осмыслен и освоен — с опорой на лекции и занятия с Леди, это было не так сложно. Но сейчас-то предосторожности были не так уместны — вряд ли у колдуна еще и огнестрел имеется, небось, на иные гадости искусник надеется.

Гадостей не случилось. Сидел за столом старикан, ссутулился за обрезками кож, работал и сопел сосредоточенно. Вокруг громоздились стеллажи, заваленные рулонами, рулончиками кож, связками шнурков и стопами раскроенных деталей. Казалось, шорный портной здесь безвылазно годами сидит, да так и останется до смерти, завалит его стеллажами, вон, уж кренятся…

— Заказчик? — каркнул мастер.

— Пока нет, — промямлил Ква в странном замешательстве.

— А кто тогда? — возмутился кожевенный портной. — Я вас не звал. Что вам тут надо⁈ Гребите отсюда!

— Извиняюсь. Видать, каютой ошибся, — пробормотал шпион, разворачиваясь к двери.

Теа выглядывала из-за косяка, оружие разумно не демонстрировала, но сама выглядела как-то слишком отсутствующе, словно и не в опасную комнату смотрела, а о чем-то глубоко своем задумалась. Ква мельком удивился этому обстоятельству, еще раз глянул в глаза Бывшей — сейчас искр в них было маловато, и не особо красивые, вышел и аккуратно прикрыл за собой массивную обшарпанную дверь.

— Куда дальше? Налево? — уточнила Теа, опуская прикрытый переборкой револьвер.

— Э, да… В смысле, нет… — Ква попытался осмыслить только что виденное.

Так… отвел, значит, колдун одни глаза, но другие глаза этот фокус выдали. Хитро. Но ведь намек на насмешку, а? Или так и задумано?

— Я, пожалуй, вернусь. Дверь изнутри прикрою, а то спугнем.

— Кого⁈ — изумилась Теа. — Там кто-то в углу прятался? Шутишь? Не будет колдун под кожи забираться, нет такого в их магических обычаях.

— Обычаи везде разные. А ты нюхом оценила?

— Нет. Не знаю…. Что оценивать если все равно груда обрезков в кладовке? Выделаны неплохо, запах годный. Но мощный, аж нос чешется.

— Понятно. А ты, Как-бы-Фратта?

— Что, мне тоже нюхать надо было? Я обычно ограничиваюсь проведением общего визуально-мыслительного анализа. Имеем склад полуготовой продукции, качество недурное, но учитывая мой нестандартный размер… Босс, а кто там⁈ — осознала шустрая гардемаринка.

— Открой, я внимательнее нюхну, — напряглась Теа, вновь готовя свой «10,5×24».

— Нет, нюхать уже не обязательно. Разговор, значит, вы не слышали?

— Да с кем ты там говорил⁈

— С хозяином. Похоже, он шутник. Попробую еще раз.

— Стой! Одного не пустим! Это же «Крепа», тут дерьма предостаточно.

— Э, ты так не говори. Дрянь везде есть, а так-то местечко не хуже иных городков и портов. Есть тут понимающие умы, знают, что внимательнее всего я в твои глаза смотрю.

— Это в каком смысле? — неуверенно прошептала Теа.

— В прямом. Глаза у тебя красивые, — сказал шпион и вновь открыл дверью.

— Внезапный, но сколь уместный комплимент! — прокомментировала неугомонная гардемаринка, и, судя по шороху, немедля схлопотала подзатыльник.

Ква смотрел на стол и почти заваленного шитьем хозяина. Никуда не делся, смотрел угрюмо. Впору подумать, что намека и не было. Но ведь был.

Только что, выходя отсюда, шпион увидел в отражении глаз Бывшей харю шорного портного. Смотрел тот вслед, и слегка скалился. Собственно, отчего «харя»? Лицо, просто не человеческое, и глаза-угольки, этакие алые, характерные, Ква о таких глазах и в родном городе был наслышан. Дарк. И именуют таких редких дарков-колдунов по-разному, и свойства приписывают очень противоречивые, но не сказать, чтоб исключительно злобные.

— Извиняюсь еще раз. Надо было постучать, — покаялся шпион. — Но там из слесарного цеха жутко грохочет, это сбило. Что меня, конечно, не извиняет.

— Умен. Про это точно не врут, — сказал хозяин, поигрывая шилом — весьма убедительным, даже от двери видно, что трехгранное и отличной заточки. — Начни сначала.

— Ага, точно. День добрый! Не с заказом, просто разговор есть.

— Странно, — хозяин почесал бровь рукояткой шила. — Ко мне только с заказами. Получается, без дела шляетесь, работе мешаете?

— Не-не, как раз по работе. Нам отчаливать пора, хотелось бы отправиться в море с чистым сердцем, прояснив все текущие вопросы. Могу ли отнять у вас чуток времени?

— Если по работе, так-то совсем иное дело. Вон табурет возьми.

Ква придвинул трехногую мебель, сел и уточнил:

— Как именовать, чтоб достойно, точно и без ошибки?

— Так и именуй без затей — Господин Корабельный Шорник…

— Ясненько. Так вот о чем мы слегка волнуемся…

Поговорили. Ценный и интересный разговор, Ква — человек опытный, не особо удивляющийся житейским историям — впечатлился.

Если кратко, то вот он тут и сидел — истинный разум и душа «Крепы». Вовсе не всесильный, но способный поддерживать жизнь давно обреченного народца и древнего корабля. Изначально здесь — на борту — и пребывал. Столетье миновало, но таким даркам это не срок. Сам Шорник какого рода-племени не столь важно: в Старом мире таких дарков очень по-разному именовали, в иных мирах им тоже десятки имен присваивали и все правильные. С дарками только так и бывает: у них смысл не в созвучии имен.

Занесло тогда «Кронпринцессин Еву-Паулу II» на стык миров, посадило на смертельную мель. Внезапно это было, совершенно не ждали людишки. Часть команды и самых влиятельных пассажиров сразу сбежало: спустили шлюпки, посадили на весла самых сильных моряков, и ушли к спасению. Официально это называлось «достичь судоходных путей и прислать помощь». Капитан и большая часть офицеров сочла своим долгом возглавить столь важную операцию, поскольку отлично понимали, что такое полностью утерянное навигационное место корабля и чужие звезды на небе. Ну, никуда из ловушки меж мирами они не вышли, сгинули. Остальные ждали-ждали, да и занялись привычным человеческим делом: перераспределением жратвы, алкоголя и симпатичных женщин. Всё шло предсказуемо, нескучно, но печально. Господин Корабельный Шорник тогда мало на что мог повлиять. По кровопролитиям он не специализировался, да и каким колдовством людей остановишь, если они тысячами в безумный раж впадают?

На «Крепе» стало малолюднее, поспокойнее, но опять не очень весело. Отчего первый правитель оставшихся пассажиров назвался именно Султаном — уточнять Ква не стал. Видимо, из султанских земель был родом человечек, или именем схож.

Но дела шли хуже и хуже. Изредка заносило в эти воды лодки, а то и корабли. Вернуться бедняги не могли. Вроде имелся фарватер у вечно меняющихся Проливов, но поди его угадай. Поневоле вливалась новая кровь в народец крепцов, что чуть облегчало жизнь. А Шорник со своей стороны помогал чем мог: работали еще механизмы корабля, давали энергию, изрядную часть которой вовсе и не электрической следовало считать, выживали люди, планы строили. Но получалось дермово.

Влезали на Султанский трон люди не самые глупые. Иной раз хотели «Крепе» добра вполне искренне, но рано или поздно догадывались монархи, что на всех хорошей жизни не хватит. Потому что все меньше жизни становилось — в прямом смысле меньше. Почти не рождались дети. Сначала вину за то на плохую воду возлагали, опреснители действительно давали не особо вкусную и чистую воду. Несколько Султанов и их приближенных придумали пить исключительно родниковую воду — ее с островов специальные назначенные лодки ежедневно доставляли. От дождевой воды и то эти хитрецы напрочь отказывались. Нет, не помогало. Умерших много, детишек мало, и ничего с этим не поделаешь. Монархи видели один путь: если детей мало, то пусть они только у султанов и рождаются. Потому самых здоровых девушек еще на детском острове отбирали, отделяли, в гарем направляли, дабы без всяких неприличных рисков обойтись. Ну, а если не вышло у красавиц за пять лет зачать и понести, так в народ выпускали, для краткосрочных браков и разнообразия стараний по деторождению.

Господин Шорник понимал, что это не тот путь, что глупые и ненужные предрассудки на «Крепе» укоренились. Но что тут поделаешь? Тут и изначально образованный народ когда-то удивительно быстро одичал, а уж их потомки….

— … слушайте, я, конечно, далек от ученых тем, у меня профессия простая, — сказал Ква. — Но, может, не в воде и предрассудках дело? У вас тут Луна странная — она каждую ночь на одно место поднимается, и висит исключительно полумесяцем. Это не то чтоб совсем нормально.

— Что ж в этом ненормального, если здесь всегда так и было? — удивился Шорник. — Все сто тридцать два года. Или сто тридцать четыре, мы тут слегка сбились со счета. Луна она и есть луна, с нее никакого толку, кроме освещения, да и то тусклое.

М-да, астрономией Господин Корабельный Шорник не увлекался, про Правило полнолуния вообще не слыхал. Ква рассказал, вместе поудивлялись, отчего в одних краях это правило все прекрасно знают, а в других землях звучит как дурацкая выдумка.

Поговорили и еще о многом, конечно, перешли к планам ближайшего будущего. Господин Шорник в удачную попытку найти выход в Проливы не особо верил, но, как любой мастеровой человек, прекрасно знал, что если не попытаться выкройку нового фасона начертить, так и надеяться не на что. На том и порешили. В общем, весьма приличным дарком оказался Шорник, вот только магом он был природным, в академиях не обучался, да и место обитания ему выпало убогонькое. Хотя это как посмотреть.

— Благодарю, полезный разговор был, — сказал шпион, пожимая небольшую, сухую как деревяшка ладонь хозяина.

— Зайди еще перед отплытием, перекинемся парой слов. А сейчас красавицу мне позови.

— Слушай, я со всем уважением, но это немного не та гостья. Она мне не чужая, — признался Ква.

Шорник ухмыльнулся

— «Не чужая», а то я не знаю. Ишь, какой проницательный да ревнивый. Я же тебя за дверь не выпираю, просто пусть заглянет на мгновенье. Мне во весь рост на нее глянуть надо. Без обновы таких редких гостей не отпущу.

— О, это я не сообразил. Извиняюсь.

— Вот-вот. Потом пусть это вот… самое многоликое зайдет. Шитье ей без надобности, а вот мыслишки у нее в башке прыгают любопытные. Как-то она язык с нашими морскими тварями нашла, видимо, по родству.

— Да, родство у нее обширное. Скажу.

Ква открыл дверь в коридор и слегка вздрогнул. Теа стояла все в той же напряженной позе, готовая запрыгнуть в каюту. У Т-Фратты все так же был прищурен один глаз и пальцы поднесены к ушам. Похоже, снаружи всего один миг и прошел.

— Леди, загляни-ка на мгновенье.

Лиска сунулась в дверь, еще раз оценила кожевенную конуру:

— Пусто же. Твоя жена нюха еще не утеряла… — Теа осеклась, для вида принялась усиленно внюхиваться. — Странновато пахнет. Что за кожи такие? Или все же есть кто-то?

— Это сложный вопрос, — Ква взял ее за руку, увлек в коридор. — Пойдем, продышимся. А ты, ученая особь, загляни.

— Мне, чо, тоже обнюхать обязательно⁈ — возмутилась гардемаринка. — Я же говорю, у нашего Научного отдела иная методология.

— Нюхать не обязательно. Там научный вопрос. Про твоих лелевиков, которые драхи.

— Хоть кто-то актуальной палеонтологией интересуется! — обрадовалась Т-Фратта. — Небезнадежна «Крепа»!

Гардемаринка упрыгала внутрь. В соседней каюте почиркали-подточили нож, и принялись напевать иную мелодию, тоже довольно сложную.

— А я, значит, мордой не вышла, чтоб со мной беседы вести? — печально уточнила Теа. — Или чересчур туповата?

— Наоборот. Хозяин солидный, но в женщинах разбирается. Ты могла там подзадержаться.

— Ах, с этой стороны… — Теа помолчала и неуверенно сказала. — Видимо, я сделала дипломатическую ошибку. Не нужно мне было врать. В смысле, я не врала, просто оговорилась. Про мужа.

Ква взял ее за туго перетянутую ремнем талию и прошептал:

— Оговорилась?

— Я уж и сама не знаю, — чуть слышно призналась Лиска. — Всё запуталось. Мы уж порядком времени в разводе. Но о ком думаем-то? Да, случалось баловство, или по необходимости. Или по тому и другому поводу разом. Развод-то у нас зачем был? Особо ничего не изменилось. Только глупостей больше. Мы зачем это сделали?

— Для романтики.

— Укусить тебя, что ли? — печально спросила Теа и положила ладони на не очень широкие, но надежные шпионские плечи.

Стояли в почти темном коридоре, слушали мелодию, напеваемую неведомым умельцем в каюте по соседству. И всё было хорошо.

Ква так и сказал:

— Хорошо сейчас. Только о детях бы узнать.

— Верно. Полумордый, ты зачем нас развел?

— Ты хотела попробовать.

— Можно подумать, ты всегда делал, что я хотела.

— Старался. Не всегда получалось, это конечно, тут не спорю.

Лиса уткнулась теплым лбом ему в висок:

— И ведь не врешь, если вдуматься.

— Ну, ты тоже была права. Жизнь необходимо подправить.

— И вот как это, скажи? Мы сейчас часто рядом, но это не то. Я хочу как прежде.

— Давай так и сделаем.

— Этак просто? Взять и сделать?

— А что мешает? Мы опытные, знающие, неглупые. Как захотим, так и сделаем. Развелись, обратно поженились. Если кто хихикнет, язык отрежем.

Руки Теа обхватили его шею плотней:

— Давай.

— Хорошо. Решили.

Не отпуская мужа, Теа прошептала:

— Сейчас кто-то колдует? Вот только что казалось, что сложно, сложнее и не бывает, а сейчас — фых! — и всё иначе.

— Вряд ли колдуют. Если ты про местного мага — так он в возрасте, знает, что в таких делах колдовать — только хуже делать.

Теа кивнула и чуть лизнула шпионское ухо.

В это мгновение из двери вывалилась Т-Фратта и малость подпортила прекрасный момент.

— Ой, кажись, я не вовремя! — самокритично осознала гардемаринка. — Но я думала, вы давно ушли. Мы ж там сидели и сидели…

— Тут в мастерской время фокусничает, — сказал Ква, не отпуская жену.

— О, еще и темпоральные аномалии! — восхитилась научная сотрудница, в одной руке у нее была записная книжка в другой здоровенная кружка из белого фаянса. — День полный импульсивных открытий и прорывов в теории! Вы не представляете, сколь полезна была вот эта беседа.

— Представляем, — заверила Теа. — Ты кружку колдунскую зачем утащила?

— Я⁈ Никогда! Подарок от мыслителя мыслителю! Буду пить чай с рыбьим жиром и вспоминать коллегу. Выдающийся ум, уникальный! Я в восторге, — призналась гардемаринка. — Даже в удвоенном восторге. Вижу, завершилась ваша непомерно широкая и затяжная циркуляция чувств, пришли вы к единственно верному финалу. Поздравляю! И все — молчу, подзатыльников не надо. Вот — под буднично насвистанную мелодию Брамса и завершилась эта ваша раздвоенность.

— Ладно, восторгнулась и хватит. Лучше скажи, — Ква ткнул пальцев в сторону музыкальной двери. — Это точно Брамс? А до этого был Штраумс?

— Штраус, он без «м». Отличный композитор, европейская классика, никаких сомнений. Дивно тут насвистывают, прям филармония с сыромятным антуражем.

— Значит, разбираешься в музыкальной классике: композиторы, оркестры, танцы с хорами?

— Странный вопрос. Я была практически признанной королевой выпускного бала 10-й гимназии. Ах, как вспомню — 1914-й, все начищенные, отглаженные, девочки в платьицах с модерном, каблучки баранками-конфетками, и я такая, чуть шальная, пластичная, спина приоткрыта, в мазурке с будущим геофизиком всех изумляю… Конкурентки в последнюю минуту настучали жюри, что я не местная и права не имею, но я не в обиде. Этим несчастным профурсеткам бальный стишок в альбом был нужнее. А чего надо-то по музыке?

— Возникла одна идейка. Довольно давно. Но это не срочно.

— Тогда пошли, — бальная гардемаринка хлебнула из кружки и указала посудиной путь. — На «Ворон»! Переведем дух, вы спокойно поцелуетесь, а мне еще стенограмму расшифровывать….