Развод по-шпионски

Глава вторая

Фея кружится по сцене — я на сцену не гляжу…

Глор оставался все тем же: огромным, пахнущим не особо благоуханной водой каналов и тесными рынками, суетливым, наивно норовящим облапошить первого встречного, но, в сущности, деловым и знакомым. Сразу и завертелось: закупки, переговоры, склады, найм, проверка и перепроверка людей команды, визиты к нужным людям, уклонение от настойчивых предложений абсолютно ненужных людишек. Скучно не было. Еще хорошо, что конец зимы на Глорском побережье мягкий, но все же прохладный — не так упариваешься, когда по городу мечешься.

Теа тоже скучно не было. Занималась отбором амуниции и провизии — нюх на тронутый мышами и подгнивший товар у нее был идеальный, этого не отнять, да и в торге кое-что понимала. Интересное дело увлекает и бодрит. Не так как поиск романтики, но все же.

Вот с романтикой для лис в Глоре дело обстояло как-то неоднозначно. Возможно, Теа просто не представляла с какой стороны нужно разгрызать кость лисьей свободы. В общем-то, лисой она была разумной, требовательной и разборчивой. И это обстоятельство Ква слегка утешило.

Квартировали в фамильном доме Рудна, было чуть тесновато, но не плохо. Ква вполне себе выкраивал время для разговоров с сестрой и Ныром. «Коза» отдыхала в порту, тоже готовилась. Син, конечно, не испытывала восторга оттого, что муж и брат вновь нацелились в некие сомнительные дали, но особо ситуации не удивлялась. «Вы иначе и не можете, будем ждать».

Вот умна была сестра. Прямо даже удивительно. Иной раз Ква казалось, что слышит собственные слова, почему-то, изрекаемые женским, в меру подкрашенным ртом. С другой стороны, ну что странного? Общие семейные черты, это нормально. Страннее иное — догнало былое проклятье семьи Рудна, хотя и причудливым образом, но вернулось.

…Син рассказывала в саду, у задней калитки. Как раз тот случай, когда уж точно без посторонних ушей стоит обойтись.

— … сама, конечно, виновата. Задержалась, от провожатого отказалась. Что там от бочарных мастерских да Площади Ковров — сотня шагов, а дальше уже людно. И не очень-то и поздно было. Но торопиться и срезать путь мне точно не надо было. Больше не стану…

На Син напали. Трое, намерения имели самые широкие, и неприятные: и кошелек отнять, и раздеть, и побаловаться. Ловко сдернули прохожую в тупик, заваленный дряхлыми, тщетно ждущими ремонта или почетного погребения в городских очагах, лодками. Упыри прижали добычу к дырявому корпусу, рот зажали. Видимо, в конце списка стояло неминуемое удушение малоумной симпатичной бабенки, но до этого, слава богам, не дошло. Одного упыря Син сумела охладить сама — сестра вора, хоть и сглупила с «удобным» путем через квартал, но кое-что умела, улучшенный конторский нож в кармане неизменно носила, и не только для очинки перьев клиночек могла использовать. Дальше все побыстрей пошло. Те двое отскочили, сами «перья» выхватили. Ну, думаю, вляпалась я по уши, сейчас резня пойдет как с воинством Мертвого короля. Но тут в лодках замычали, восстала этакая фигура. Признаться, я вместе с бандюгами оторопела. Одно дело нормальное ограбление с мимолетным насильем, тут ничего удивительного. А вот восставший из лодки мертвец — это уже крепко тревожит. Взлохмаченный, мычит жутко. Миляги мои немедля деру давать. Но вот это… страшное, одного в спину кулаком шмякнуло — тот харей в лодку врезался. Второго доской настигло. Не видела я, чтоб этак — строго торцом — доски зашвыривали-метали. Гнилушка-гнилушка, а точно в затылок, шея только — хрусь!

— Торцом, значит, и «хрусь»? Красивый и оригинальный маневр, — Ква задумчиво почесал шрамы на щеке. — Молодец тот лохматый мертвец. Ну, и дальше-то?

— Дальше я сейчас продолжу. А у вас с Теа именно из-за этого дурь. Ты вечно не даешь женщине плавно продолжить, норовишь перебить. Прямо поверить не могу до чего вы докатились, — горько сказала Син.

— Вот и не верь. Мы еще катимся. Сейчас как раз тот период, когда я женщине до конца выговориться даю, — намекнул Ква. — Это если строго между нами.

— Ну-ну. Я тебя, братец, знаю, только поэтому еще питаю некоторые надежды. Но Теа я тоже отлично знаю. Раз она решила — значит, всё! Доигрался, дослужился.

— Ну, да, и мне прилетело. Хотя и не гнилушкой, — проворчал Ква. — Что там дальше-то?

— Дальше те трое лежат. Один притворяется, прорезанное брюхо зажимает, другой без чувств, третий с шеей сломанной. А мне это жуткое лодочное чудо речь бубнит. Невнятно, но доходчиво. По смыслу и форме кратко: «чего я, дура молодая, хожу где не надо? Брысь к людям и впредь стоит поразумней быть».

— Тут с мертвяком трудно не согласиться, — кивнул Ква.

— Я и сама ошибку поняла, с ним согласна, от мужа много выслушала, теперь и твой намек приняла, ничуть не возражаю, — с напором заверила Син. — Продолжать или мои глупости будем обсуждать?

— Приятнее, конечно, твои дурости обсудить, — вздохнул брат. — Но, видимо, ты еще что-то интересное припасла. Что, действительно, неупокоенный восстал и очевидные советы принялся раздавать?

— Нет, слава бога, к тем временам с неупокоенными наш Глор еще не вернулся. От мертвых советчиков так перегаром не несло бы, это я сразу прочухала. Прям удушил дыхом. Но онемела я вовсе не от этого.

Ква с интересом ждал, не прерывал.

— Так вот… — сделав томительную паузу, с удовлетворением продолжила сестра. — Темновато, лодки эти задрызганные, он заросший, с боков рожи волосы торчат покруче чем у вашего Дока. А я смотрю — одно лицо! Вот никаких сомнений!

Отставной шпион выразил носом и ушами сосредоточенное внимание.

— Отец наш. Папочка! — прошептала Син. — Смотрит на меня, не узнает, норовит обратно в лодку завалиться дрыхнуть. И что бы ты на моем месте подумал⁈

— Гм…

— Именно! Быть, думаю, не может. Нет, вообще-то отец наш живой, в Краснохолмье проживает, лавку держит, я иногда с оказией у торговых партнеров интересуюсь, да и мачеха порой спрашивает, хотя у нее нынче два друга сердца, сама ночует дома через два дня на третий, пример внуку совершенно отвратительный.

— Ну и толстый болотный змей ей в помощь, женщине в годах без романтики никак нельзя, — проворчал Ква. — Досказывай, не отвлекайся, заинтриговала.

— Не он, конечно. Я немедля, прямо на следующий день, письмо в Краснохолмье отправила, подтвердили — там старый Рудна, никуда не делся, в праздничной ярмарке участвует. Но ведь одно лицо, хоть и заросшее! Фигура, плечи, движенья… прям страшно смотреть. В смысле, не от внешности страшно, а от непонимания — как такое совпадение вообще возможно⁈ Я его, конечно, там в лодке дрыхнуть не оставила. Я все же, хоть и дура, но не лишена чувства благодарности. Ясно же стража нагрянет, а тут дохлые и полудохлые бандюги, загребут деда, начнут крутить, там и на меня недолго выйти, реклама так себе получится. Растормошила, он что-то еще соображает, хотя по вони — в брюхе кувшин джина, да еще вот того самого — «Морская слава».

Ква слегка передернуло — джин «Морская слава» имел заслуженную и крайне нехорошую репутацию, раз понюхав это пойло, вообще не забудешь.

— Вот да, меня саму аж относило от того выдоха. Но тащу из лодки, «пойдем, у меня на складе переночуешь, оно получше каталажки». Стоит почти ровно, вроде соображает. Чуть отпустила — новый фокус. Я с бандита что поприличнее кошель и нож взять хочу — ну, все равно же пропадет, а у меня работники склада вечно инструмент ломают. Но тут этот «папаша» пасть разевает и изрекает: «не трогай, то недостойно милой девушки. Так честные люди не делают, чужого не берут». Это он мне говорит-то! Главе «Светильных масел и принадлежностей»! Про меня и мою фирму в газетах пишут: «эталон честного дела, гордость Торговой Гильдии Глора», я в десятку лучших торговцев вхожу, от королевского двора благодарность получала.

— Гм…

— Да что ты гмыкаешь? Понятно, что ерунда мне в голову лезла, я же и рассказываю о смятении чувств. Но меня можно понять. Одно лицо, понимаешь? Позже уговорила постричься — еще больше стал похож. Но характер совершенно иной. Вообще ничего похожего, да, и шрам у него на руке есть, еще ладони очень мозолистые, — Син со вздохом оперлась о калитку. — Вот что ты об этом думаешь? Я вообще колебалась — рассказывать тебе или нет? У тебя с отцом, ну… жестко вышло. А тут двойник. Я полагала, что такого без магии не бывает. Но зачем кому-то нашего отца наколдовывать, ему и ценность-то… бочонок третьего сорта. Мага пригласила — есть у нас один молодой, но проверенный. Принюхался к моей находке, нет, говорит, ничего магического, разве что печень волшебная — при таком-то алкоголизме, а еще держится. Получается, естественный двойник. Разве бывает такое?

— Сложно сказать. Мы как раз с Катрин обсуждали недавно эту тему, сошлись на том, что не нашего ума дело. Наука, она, знаешь ли, не всезнающа, а мы вообще по иной части специалисты. Где ты этого… спасителя прячешь?

— Отчего вдруг «спаситель»? Я бы и сама справилась. Наверное. Так-то да, хороший дед, полезный. Прятать его незачем, вполне нормальный, в своем уме. Руками работать весьма умеет, того не отнять. Плотник-столяр, всё что угодно: начиная от окна-двери поправить, до безделушек деревянных. Режет из чурбачков на загляденье: кораблики, лодочки, морячков и девиц с рыбьими хвостами. Отличный товар, прям хоть лавку открывай. Воспитан, читать умеет. Не болтлив. Но пьет же, безголовый этакий. Нормально-нормально, а потом как унесет его. Полагаю, память из себя вышибает.

— Чего у него там этакого гнилого на памяти может быть, если он особо честных правил?

— Не знаю. Говорю же — молчун. О прошлом ни слова. «Пропил всё, теперь без мозгов и дома, что былое-то вспоминать?» вот и все подробности. А так всем хорош. Кроме тяги к бухлу. Пошел как-то к Тифф домой работать, у моей подруги всё же есть, кроме времени для текущего ремонта. А тут человек приличный, чужого брать не будет, к дамам не пристает, хотя кое-кто и не против. Это, я, конечно, не про нас с Тифф, так, досужее наблюдение.

— Он же, дедок, вроде?

— Дедок. Но этакий… располагающий, с явным жизненным опытом. Имеющий ценность мужчина. Но всё та же проблема, что ей… Вот он у Тифф работал, вечерами на склады к нам возвращался ночевать. Говорит «завтра заканчиваю». Назавтра нет, вечером нет, утром опять нет. Ну, я же беспокоюсь. У нас Бом дома был, корабль его в Глор зашел, отдыхали. Взяли мы с ним дубинки, пошли глянуть-проверить. И что ты думаешь? Сидят, поют. Жалостливо этак, на столе бутылки пустые, служанка уже в отрубе, один малый Тиффов наследник трезвый, но тоже сидит и подвывает взрослым. Ужас! Учитывая, что Тифф себя в выпивке жестко ограничивает, небывалое дело. Вот плохо они друг на друга влияют. Пришлось сесть, помочь бутылку добить, потом увели деда кое-как.

— В общем-то, не такой уж и ужас.

— Как сказать. Тифф-то назавтра в порядке будет, а дед способен вновь надолго улететь на дно бочки. Нехорошо это. Не такой он уже старый, чтоб так жизнь кончать. Вот я и думаю…

— Про поход и корабельный «сухой закон»? Я понял. Можно прикинуть. Но вообще-то, к морю склонность нужна.

— Я не сказала, что ли? Моряк он по основному ремеслу. Явно ходил на кораблях, и немало ходил. За всё его жизнь не скажу, но справки наводила. На «Корне» ходил, на «Ловкаче-втором». Претензии у шкиперов не было, кроме одного — пьет как не в себя. На «Корень» к отходу опоздал, только потому и расчет дали. Ты-то его получше проверить можешь. Со стороны сходства оно ведь тоже весьма интересно.

— Посмотрим-проверим, — заверил Ква.

Проверку странного двойника шпион записал в учетную книгу, по нынешней моде красиво именующуюся «ежедневник». Дел там значилось на тысячу и один день, кстати, есть такая древняя сага — «Тысяча и один день и ночь» называется, пересказы оттуда весьма занимательны. Жаль, времени нет толком прочитать первоисточник. Может, в плаванье удастся?

Времени действительно не хватало. Только вроде бы выплывешь из штормового хаоса подготовительных походных дел, как новое наваливается. Тонкость была в том, что приходилось быть скромно-затененным. Официально Ква считался лишь купчиком с севера, собравшимся присоединиться к выгодному плаванью. Сомнительный тип: в торговле что-то смыслит, небольшой капитал имеет, но так-то человек насквозь сухопутный, не особо авторитетный, и отчего дурня в море понесло не совсем понятно, короче, авантюрист лоховатый, на таких самонадеянных хлыщей опытные моряки косятся с усмешкой.

Об истинной роли невнятного человечка, обладающего манерой смотреть на собеседника странно и характерно, знал только капитан нового «Лапы Ворона» — корабль только-только привели с верфи северного Авмора. Двухмачтовик был неплох, современен, с улучшенным корпусом и повышенной маневренностью. Строили «Ворона» проверенные корабелы, строили на совесть, недешево, но ведь опять новый тип судна, не очень отлаженный — могут быть и сюрпризы. Ква себя особо матерым мореплавателем не считал, опыт-то есть, но до шкипера-профессионала далековато. Малословной тенью таскался по трюму и каютам за официальным капитаном, тот со знаменитым шкипером Фуаныром, и его старпомом Морверном обсуждали корабль, намечали необходимые улучшения и отладки: как неотложные, так и «второй степени срочности». Ква слушал, запоминал, сохраняя туповатый вид. Матросы «Лапы Ворона» смотрели на опытных мореходов, перешептывались — «Коза» уже давненько считалась одним из самых удачливых корыт побережья. То, что сам Фуаныр состоит в знакомстве с капитаном «Лапы Ворона» являлось доброй приметой. Вот с этим обстоятельством, примыкающий к начальству, но на весьма неопределенном положении, купчик-Ква был согласен: Ныр — примета отличная и верная, а вот сам капитан «Ворона»…

На кандидатуре капитана настоял король. Его Величество был лично знаком с капитаном Хелси — тот дважды приводил торговые корабли на север, произвел на короля суровое, но положительное впечатление. Широкоплечий, обветренно-краснолицый, уже немолодой, с суровым гулким голосом, густыми утепленными бровями. Таким и должен быть бесстрашный бывалый морской волк. Почему «волк» и вдруг на море — оставалось непонятным. Ква как-то с Теа обсуждал: отчего теперь так стало принято титуловать опытных моряков, странная загадка. Волк — совершенно не морской зверь, да и зверь-то так себе. Лисы о нормальных сухопутных волках имели, собственно, древнее и весьма пренебрежительное мнение. Впрочем, дело не в этом. Лично у Ква так и сохранилось смутное недоверие к капитану Хелси. Малообъяснимое, смутное, но живот чуть поднывал. Но сослаться на это (отчасти магически-кишечное) чувство и воспротивиться капитанской кандидатуре Ква никак не мог. Его Величество и так проявил внезапную уступчивость во многих вопросах, что же его вдруг мелочами огорчать. Верит король, что в морском деле и капитанах недурно разбирается, пускай так и будет. Проще в процессе капитана сменить, чем Его Величество разочаровывать.

Капитана, конечно, проверяли через местных специалистов. Весьма надежно проверяли. Нарыть что-то откровенно тайное не удалось. Почти под пятьдесят лет, холост, владеет домом у Портового канала. Имеет репутацию надежного шкипера. Корабли не терял. Ну, строго говоря, «Котенок» именно под его командой затонул, но там крепкий шторм случился, с десяток кораблей погибло, море иной раз своё берет, прямой капитанской вины тут нет. К Желтому берегу ходил неоднократно, у фрахтовщиков и команды претензий не было. В растратах не замечен. Дисциплину на борту блюдет, как-то вздернул на рее двоих умников из команды, но, по отзывам свидетелей из команды, приговор был вполне обоснованный, глупцы сами нарвались. Джина не избегает, пьет, но себя контролирует. Постельные предпочтения выяснить не удалось. Может, и нет предпочтений? Возраст, лысина во всю башку, отгулял свое. И вообще он неприятен женщинам. Тут Ква понимал, что не очень объективен. Эта проклятая лысина с курса сбивает. И то, что детей у капитана нет. Бывает такое, причем без злого умысла. Обсуждал с Ныром.

— … нет, дурного ничего не могу сказать, — молвил капитан Фуаныр, задумчиво пожевывая сушеный с перцем рыбий хвост. — Встречались неоднократно. Этот Хелси ведет себя прилично. С виду крайне сдержан. Про повешенных олухах я слыхал. Обычное дело с обычными командами. Это у меня Команда — с большой буквы «Ка»! А прочие-то, шкипера-бедолаги, с кем попало и ходят. Случаются вешательные случаи, не без того. Двоих сразу, это, конечно, перерасход рабочих рук. Обсуждалось в Гильдии. Не лучший пример для подражания, но бывает. Лично Хелси обвинить тут сложно. Я вот, Ква, совсем иного насчет вашего капитана не пойму. По старым-то делам…

— Отчего он не Герой Севера? — пробормотал Ква, замысловато двигая по столу кружку с пивом.

— Вот, ты как всегда заранее догадался. Тогда же как оно случилось: отсюда все как безумные двинули с Командором к Желтому берегу. Прям, как заболели. Ну, ладно, дело прошлое, лично для меня даже к лучшему то ваше безумие обернулось. Но дурь же. Хотя и общая. «Герои»… Сами они герои! Но вот где тогда был умный Хелси? Он-то не ходил с вами. А возрастом вполне подходящ.

— По смутным слухам, был нездоров. На чем-то мелком они затонули, он, то ли простыл крепко, то ли ноги себе переломал. Давний случай, живых свидетелей не нашлось.

— Видать, мертвых свидетелей тоже не нашлось, а то бы ты девчонку мертвяцкую подманил, чтоб проверила, ты бы не поленился, — проворчал проницательный капитан Фуаныр.

— В общем, да. Капитан — это важно. Ладно бы я сам по себе на «Вороне» шел, а сейчас у нас цель ответственная. Не хотелось бы Леди подводить. Ну и Док с нами будет. И Теа, а у нее старая привычка капитанам не доверять. В общем, мелкие неясности меня настораживают. С другой стороны, с капитанами сейчас сложно. Мало вас — надежных. Да еще корабль новый, не очень объезженный. К счастью, улучшенную причальную мачту на «Вороне» передумали делать, а то бы мне еще и Профессор лично мозг выедала. Кстати, что она про капитана сказала, когда с проверкой запрыгивала?

— Да ничего и не сказала. Глянула: «морда толстая, сытая, печатью харассмента не отмечена, значит, отвлекаться на глупости не будет. В случае чего, смените капитана, вам не впервой. Всё, некогда мне» и исчезла. Вам бы с ней напрямую поговорить, перепроверить.

— Да как ее поймаешь?

— Это верно. Особо скользкий и неуловимый тип ученых профессоров. Позорит лягушачий род вечным шумом и суетливостью, — вздохнул чинный капитан Фуаныр.

Ква, поразмыслив, попросил Спауна проверить капитана еще раз, все равно моряки в списках «судовых ролей» менялись-обновлялись, всякие иные личности добавлялись. Вот и странный двойник-«родственник» наметился. Пусть знающие люди поработают, пороют, деньги-то на оплату перепроверок есть.

Прошлое капитана Хелси пощупали еще раз, особо нового не прибавилось. Да, несколько лет непонятно чем занимался, вроде бы не ходил на кораблях, но точно не пиратствовал — слухи бы дошли. Возможно, куда-то далеко ходил и это дело не афиширует. А может, просто на берегу отдыхал, одинокий человек вполне проживет и бездельничая. Да, имелась легкая мутноватость в его жизни, но у кого ее нет? Одиночку, да еще в солидном возрасте, проверять всегда сложно. Эта истина и с расследованием по прошлому пьянчуги-спасителя Син вполне подтвердилась.

Двойника тщательно поскребли людишки Спауна — Глорская секретная служба могла многое, почти всё, но тут тоже ничего интересного не нашла.

Беседовали с главой секретной службы в таверне.

— … точно удостоверено, что моряк неплохой. Дотянулись мы до Конгера, там он нанимался в первый раз. Лет семь-восемь назад это было. Зовут действительно Лонре. Имечко странное, откуда взято и что означает непонятно. Пьет крепко, мог бы и корабельным плотником ходить, руки и уменье позволяют, но основной талант — тот, что по джину — мешает, — Спаун отрезал от модного яства и отправил в рот очередной ароматный кусочек. Котлета так и называлась — «Морская по-геройски», занимала целую тарелку: десяток разных слоев, в сердцевине нежнейшая гусиная печенка.

— А он не может быть тем, кого мы ищем? — уточнил Ква, ограничившийся простым «абордажным омлетом».

— Шпион из-за Океана? Не исключено. Но, на мой взгляд, маловероятно. Слишком замудренная схема: подсовывать тебе шпиона, похожего на твоего отца. Согласись, это только привлекает внимание и подозрения. Учитывая историю ваших родственных отношений, так и вообще глупо.

— Соглашусь. Но может это и есть особо хитрый ход?

— Может, — Спаун утер салфеткой замасленный подбородок. — Учти, этот Лонре знает изрядно моряцких баек и сказок, весьма свеженьких, малоизвестных. Под настроение рассказывает, и рассказывает хорошо. В командах такое умение ценится. Для шпиона, по-моему, лишнее уменье. Поговаривают, что он, или сам Пришлый, или ходил на каком-то малом корыте под командой Пришлого. На мой взгляд, это намного правдоподобнее. А внешнее сходство — просто сходство. Боги любят подшутить.

— Возможно. Пожалуй, возьму деда с собой. В море побеседуем, время будет. Хотя и предварительно поговорить бы надо, пока я его лишь издали видел, — задумался отставной вор.

— Ты решай, но вообще-то, у тебя и так забот…

Ква посмотрел на собеседника незрячим глазом:

— Новое что-то в моих проблемах?

— Да не то, чтоб новое. Слегка оживилось там…

За Теа приглядывали. Нет, не следили — как можно такое подумать⁈ Просто на всякий случай присматривали, чисто символически. И идея была Спауна — человек в южной столице за безопасность отвечает, а жена, пусть и практически бывшая, одного из основных акционеров «Нельсон и Ко» — это немаловажная фигура. Мало ли что с ней случиться может? Муж, который почти бывший, проявлял беспредельную тактичность: не желал знать «ничего личного, только если что опасное замаячит». Но это же Глор — тут, где кончается безопасное, а где начинается опасное, даже с огромной алхимической лупой не различишь. В общем, приходилось знать о Теа всё. В восторг это обстоятельство не приводило, но что поделать? Дети не поймут, если с романтичной мамой стрясется что-то дурное, а зануда-отец в это время в Гильдии или в порту будет штаны просиживать и скучные переговоры вести. Пока ничего особенного не случалось. Теа отлупила одного из приказчиков, вздумавшего подсыпать в мешки с бобами земляную пыль. Действительно, осел какой-то. Кто же пыль подсыпает? Обычно шелухой от стручков бобы разбодяживают, старинная традиция, даже особым обманом не считается. Отхреначила бдительная Теа хитреца-изобретателя рукояткой метлы, что было по-благородному, вполне уместно для торговой состоятельной леди. Еще у рыжей леди случился обед с молодым и крепким управляющим фирмы «Шоры Короля». Потрапезничали как-то скомкано, видимо, в беседе красавец учуял, что не только о закупке ремней речь заходит и поспешно откланялся. Умен парнишка.

Деталей беседы наблюдатель передать не мог — в дорогую таверну его попросту не пустили. Не столь по причине заведомой неплатежеспособности, как по малолетству. Нормальную слежку Теа непременно бы учуяла. Но когда сопляки изредка за спиной мелькают, на то можно не обращать внимание. У Лисы, видите ли, нюх и глаз нынче нацелен исключительно на статных обаятельных молодых мужчин. Хотя, нужно отдать справедливость, Теа о подготовке похода не забывает, тут никаких пренебрежений. Отличная была мысль: дать Лисе самостоятельно вести закупки и торг, в этом она здорово навострилась, прям даже удивительно.

— … прости меня за прямоту, но, похоже, кое-кто жаждет приключенья. Так сказать… сугубо личного приключения, — сказал Спаун, чересчур пристально оценивая остаток бесконечной котлеты. — Но не особо Теа преуспевает. Умным людям очевидно, что чужестранка, что непростая, и что сближение сулит проблемы. А с неумными людьми она и сама не особо в разговоры вступает. И это тупик для достойной леди. В смысле, я бы эту ситуацию так трактовал. Соглядатаи мои малость в недоумении, им возраст не дает верно сообразить, что за смутная странность. Но докладывают подробно. Тебе подробности все еще не интересны?

— Нет, не интересны, — Ква пригубил отличный чай и взял с блюда крошечный пирожок с черешневым джемом. — Я и так чувствую себя гадом. Но быть «законченным гадом» лучше, чем «полным глупцом».

— Это верно. Хотя и печально, — глава Глорской безопасности отодвинул от себя котлету. — Мне искренне жаль. Вы были отличной парой. Слушай, может быть все-таки еще раз напрямую поговорить с ней? Вы слишком подходите друг другу, все эти маневры только к заведомому шмондецу приведут, это же очевидно. Извини, я несколько повторяюсь.

— Не стоит извиняться, у нас дружеский разговор. Честный, спокойный, неслужебный. Вот и с Теа у нас может получиться очень дружеский разговор. Это я вполне смогу. Но цель-то иная.

— Понимаю. Но не понимаю, как ты собираешься проскочить между волнами этого прибоя. Чувства, они чуткие, их обмануть сложно, — сказал весьма неглупый Спаун.

— Главное, соблюдать спокойствие. Его мне понадобиться много, — пробормотал Ква. — Свожу-ка я бывшую сердечную подругу в театр. Билеты на «Мертвую любовь» найдутся?

— Да какая проблема, вернусь в контору, распоряжусь, вам передадут. Но как это поможет… а, название пьесы говорящее? — догадался Спаун. — Внутри-то там ничего мертвого, а наоборот — безумная любовь. Хороший ход.

Нет, ошибался проницательный сыщик. Кицунэ не столь сантиментальны, их напрямую не достанешь. Косвенно, рикошетом можно попробовать. Дать шанс найти искомое. И вовсе не восстановление отношений — рано, очень рано об этом думать. Шанс на ожидаемое приключение. Время-то идет, до выхода в море осталось не так много дней. Понятно, Теа нервничает. Она ожидала от Глора большего. Крепнет разочарование. А оказаться в тесноте каюты с разочарованной лисой… это…. Очень рискованная ситуация. Не только для бывшего мужа, кстати. Тут и весь экипаж рискует.

Посещение театра удалось. Ква и сам не ожидал. Лиса блистала в модном откровенном платье: узкие плечи обнажены, грациозность так и сквозит, шелк цвета морской волны льется вокруг легких ног, соблазнительно пенится белоснежной, изредка мелькающей подкладкой. Стриженых красавиц в театре много — эта мода в южной столице не проходит. Но у северянки прическа вызывающа — подобна боевому шлему. Ну, или парадному шлему, учитывая диадему. Эффектна лиса, с достоинством купается в неравнодушных взглядах, манеры молодой дамы хороши — этакая чуть экзотические повадки, но безупречно-стильные. Если не знать с пары каких именно дам взят пример, так и изумишься, и поплывешь. Собственно, и так-то… томная мягкость Фло плюс насмешливый вызов Кэт, да собственная прирожденная дикая прелесть лисьей аристократии… пьянит коктейль как вкрадчивый джин тройной крепости.

Временами Ква казалось, что его самого вообще нет в театре. Некий безликий сопровождающий, прочно остающийся в тени. Да, в тени и нужно было оставаться. В этом же и цель. Но…. Давненько не приходилось чувствовать себя столь ущербным.

Глядя как флиртует взглядом с шайкой молодых и наглых конгерских господ блистательная жена-не-жена, Ква подумал, что двадцать лет назад даже не представлял, что может оказаться среди подобных персон, в новом музыкальном Королевском О-Театре, и будет испытывать столь противоречивые чувства. Ведь поднялся, не на шутку поднялся одноглазый бродяга: и «Нельсон» имеется с десятками кораблей, и полсотни успешных предприятий — здесь и на севере. И связи, можно сказать дружба, с самыми влиятельными людьми обеих королевств, и власть… при желании любой из этих господ очень легко отправится в пыточную, а то и в петельку. Легко и вполне законно. Поскольку истинно безгрешные люди — огромная редкость. Но желание перевешать театралов всех подряд — оно мимолетно, а до воплощения иного желания попробуй дотянись. Получается, на двадцать лет назад в чисто-полумордое неимущее состояние и вернулся лысеющий парень?

Нет, амара его зацелуй, ерунда. И не двадцать лет прошло, а меньше, и всё принципиально изменилось. Не тот мальчишка, есть что терять. И шансы победить сейчас куда весомее. Опыт. Тут господин Рудна интригу ведет, а вовсе не некто рослый, красивый, чрезвычайно привлекательный на гладкую харю.

Но Теа с бокалом ширитти в руке — такая же узкая, шикарная и безупречная как это дорогое стекло с дорогим напитком — тоже вела интригу. Ладно, пусть, хотя бы достойная соперница.

Хорошо рассуждал, хладнокровно, солидно. Но ткнуть кинжалом и провернуть клинок в потрохах некоторых молодых господ так и тянуло. Вот мелочное, суетное желание. Но какое сильное.

Наконец, завершили тренькать и скрипеть настраивающиеся арфы и скрипки-ребеки в музыкальном погребе у сцены, зазвенел серебром третий звонок, разряженная публика потянулась занимать места в зале.

Грянула уже слаженная музыка, раздвинулся шитый серебром занавес, и тут Ква понял, что по части тонких интриг у них с Теа есть достойный конкурент. Или конкурентка?

Сцена представляла собой палубу корабля. Вполне себе узнаваемую. Ква доводилось ее штурмовать — точно, вот оттуда — с кормы — и штурмовал шпион когда-то борт знаменитого драмона «Клинок Севера»…

Именовался спектакль «оперой». Но на старинную, в смысле, иномировую оперу это было не очень-то похоже. Доводилось ту оперу глянуть по телевизору — Леди права: лечился-то всего ничего, а какого только дерьма на экране не насмотрелся. В той опере пели совершенно непонятно, видимо, такова была тамошняя традиция, и все персонажи почему-то были толстыми, ну, в крайнем случае, весьма упитанными. Что немного неестественно даже для искусства Старого мира.

Здесь все было иначе. Пираты и моряки были очень похожи на себя, хотя и чуть-чуть почище мордами и штанами, чем настоящие. Король был страшен, его наложница не на шутку красива и соблазнительна. Не так как Теа, конечно, а в этакой общей традиции, фигуристо-сисястой, что и правильнее с точки зрения сюжетной доходчивости. Пели очень внятно, временами даже чересчур. Раньше Ква полагал, что некоторые смачные словечки и выражения уместны в уличных представлениях, а в дорогущих операх можно и без них обойтись. С другой стороны, автор либретто — очень известная сочинительница, и стиль Эстраты-Пегасины Глорской узнаваем, фирменный знак просто обязывает бахнуть горячей рифмой. Вообще весьма гармонично пели.

Хотя в реальности все происходило совсем не так. И героиня была не такая нарядная, и главный герой — телохранитель Мертвого короля — не был столь росл и безупречен. Мальчишка-маг вообще был заново, со стороны, придуман. Но напряжению происходящего на сцене это не мешало. И первая любовная сцена оказалась пронзительна.

— … маня́т тебя постель и сиськи?

А ты в глаза

Рискни мне заглянуть…

М-да, сильно. Вот хорошо знаком с авторшей, а ведь никогда не подумаешь, что еще и такой поэтическо-колдовской талант сокрыт в малоулыбчивой девице.

К антракту выяснилось, что Герой жестоко разрывается между своей давней клятвой королю-злодею и любовью к роковым глазам (ну, шикарный бюст тоже прилагался, нельзя же бессовестно разделять сокровища). Малый колдун все не мог понять, как ему колдовать, подсказки не было.

В перерыве взволнованные зрители, горячо обсуждая бурные певучие события, повалили пить ширитти.

— Вот, я лишь часть того, что там было, и знаю! — обвиняющее сказала Теа. — Мог бы и рассказать. Я тогда тебе жена была, между прочим.

— Да я этого парня вблизи и видел один-то раз, — оправдался Ква, тщательно скрывая некоторую обескураженность внезапной претензией. — Краткий разговор, а потом Леди милосердно избавила красавца от любых сомнений. А это вот… наложница, вообще другая была. Тут только очень отдаленное сходство демонстрируют.

— Причем тут эта наложница⁈ Если вдуматься, шмонда еще та. Но он-то не так уж виноват. Можно было снисхождение сделать. Что-то Леди тогда слишком круто взяла…

Оригинально ляпнуто, прям аж слов нет. И это Теа, которая стреляла и резала с чисто лисьим отношением к врагам и добыче. И тут вдруг приступ необъяснимого милосердия⁈ Это потому что у красавца-певца взгляд проникновенный и жопа мускулистая? Кстати, в действительности на кораблях никто столь обтягивающих портков не носил и не носит.

Так и тянуло возразить, к счастью, подскочил театральный служитель, сунул записку. Ква развернул, прочел краткие строчки и сообщил:

— Нет, это не певучая наложница — шмонда. Это у нас на «Вороне» — шмондюки. Кажется, пожар нам пытались устроить.

— Едем! — немедля отторгла от себя глупые мысли жена-не-жена.

— Спокойнее. Это куда ты в этом платье-то поедешь?

— Переоденусь.

— Нет уж, досматривай историю. По шесть «корон» за билет плачено, нужно хоть узнать, чем дело кончится. Сам съезжу, там уже тушат, сбежались все портовые. Нагавкаю на корабельных раззяв для порядка. В карете вернешься, она ждет, оплачено, потом спектакль перескажешь. Только поосторожнее.

Теа смотрела с очень непонятным выражением. Ква развернулся и двинул к дверям. Весьма, весьма тянуло передумать и остаться.

На «Лапу Ворона» действительно съездил. Возгорание приключилось не на самом корабле, рядом на причале. Так экономнее. Но вполне реальное происшествие, с Теа станется проверить. К счастью, вахтенные и портовые сторожа проявили бдительность, затушили. Обсудив событие с молодым помощником капитана — имелись подозрения на поджог, хотя и слегка странный, — Ква вернулся домой.

Теа еще не было, хотя спектакль явно завершился. Ну, это предсказуемо. Ква переоделся, с облегчением сменив дорогой костюм на простые и домашние вещи. Поразмышлял над тем, что сейчас узкие портки не только у пиратских телохранителей в моде, а общее это безумие, прошелся по саду. Из окна доносились голоса сестры и Ныра. Обсуждали тонкости воспитания младшего отпрыска. Малый капризничает, на море все время просится. Оно и понятно, учитывая наследственность. Слегка перепираются родичи, есть расхождения во взглядах на воспитание. Но спокойно говорят. Когда-то с Теа вот так же о дочери говорили-рассуждали. Эх, а теперь докатились…

Стук копыт Ква услышал издали. В два прыжка взобрался на ветви персика — знакомая развилка, в детстве сюда залезал — улица перед домом отлично видна.

Сук дерева хотя и стал куда поуже, но ничего, выдержал. Ква наблюдал, как остановилась карета, выскочили малоприятные личности — даже в потемках молодые и узкоштанные — наперебой подали руки. Теа выплыла, до отвращения изящно-дразнящим жестом поддержала узкий подол платья. О чем-то говорили, прощаясь. Хлыщи приложились к руке красавицы, один исчез за каретой… теперь лишь две фигуры у кареты, стоят на ладонь ближе, чем приличествует. Поцелуй в губы. Несколько манерный, но…

Может его, мужеложца задастого, сегодня же на «перо» и посадить?

Ква понял, что сейчас сломает бесценные вставные зубы и с трудом разжал челюсти. Обновленная беззубость ничего не упростит, скорее, наоборот. Жене-не-жене нужно было приключение, оно обеспечено, таков и был план. С «пером» стоит подождать, это терпит.

Ква спрыгнул с дерева и пошел открывать ворота.

— Следил? — сходу вопросила жена-не-жена.

— Ни в коем случае. В чужую романтику не лезу. Но прислушивался. Все же уже ночь. И мать моих детей слегка запропала.

— Заехала в «Барабан». Чудесная таверна. Там все истинные ценители оперы после спектакля собираются, — небрежно пояснила Теа. — Не волнуйся, людишки вполне приличные, воспитанные. Руки не распускают.

— А чего распускают? Ноги? Изощренные извращенцы?

— Глупости не болтай! Говорю же, интересные люди. В музыке безумно разбираются. Я у них флейту попробовала…

В голове Ква мелькнула отвратительно яркая картина.

— … меня готовы утвердить в оркестре хоть сейчас. Восхищены.

— Тобой сегодня и глухой восхититься, — сделал комплемент Ква, удавливая в себе желание наговорить более прямых поздравлений.

— Отчего же и нет? Я северная и экзотичная. Между прочим, ты должен был его узнать, — небрежно намекнула жена-не-жена.

— Кого из двоих? Или там еще кто-то сидел в карете?

— Не придуряйся. Ты следил. Мой главный кавалер весьма известная в Глоре личность.

— Теа, твой бывший муж крив и уже не молод. Что-то отчетливо рассмотреть в ночных тенях я не способен. Да и с какой стати? Достойный, известный, приличный — карета не наемная — уже хорошо.

— Да ты его сегодня видел. На сцене. Он вел арию Мертвого Короля.

— Чего вел?

— Арию. Так называется оперная роль. Короля Эшенбу он играл.

— Играл неплохо, от души басил, — признал Ква. — Пожалуй, выглядел подостовернее чем Телохранитель. Я как раз об этом думал, когда из порта возвращался.

— Мне он тоже больше понравился, — кивнула Теа. — Он талантом берет, а не как Телохранитель — тот упирает на красу физиономии и фигуры.

— Ну, наверное. Я, правда, этого Короля без мертвенного грима плохо разглядел. Кстати, нужно будет сказать Син, чтоб на фонаре перед домом не экономила. Вся масляная торговля у нее в руках, а живет во тьмище. Странная реклама. Но мне показалось на сцене этот… Король был покрупнее плечами.

— Это верно. И про фонарь, и про плечи. Они накладные, сценические, из ваты, для солидности. Так-то он молодой, хотя и опытный бас, — пояснила разительно продвинувшаяся в изучении театральных премудростей Лиска. — Можно сказать, даже чересчур юн. Но целуется хорошо.

— Не скажу, что мне очень приятно это слышать. Но я попривыкну, — сумрачно заверил отставной вор и муж. — Значит, точное попадание стрелы? Есть дальнейшие планы?

— У него определенно есть. «Околдован» так сам и сказал. А вот у меня, пожалуй, планов на него особо и нет, — задумчиво сказала Лиса.

— Отчего? Певец, знаменитый, с гарантированной этой самой… арией. Наверное, недурно серебра загребает. Судя по ценам на билеты.

— Богат, и еще поднимется. Басы сейчас популярны. Но я и сама вроде бы не нищенствую, — напомнила Теа. — Если ты, конечно, не врешь.

— Когда имущество будем делить, я тебе акции и управление «Сети городской очистки» передам — пообещал Ква. — Золотое дно, а не фирма. Весь Глор тебя знать, ценить и почитать будет. Сиди и управляй денежно-дерьмовыми потоками, это ж практически бочки всевластья.

— Очень смешно, — фыркнула Теа. — А если серьезно взглянуть, то какого песа мне этот певец уперся? Он привлекательный, не совсем глупый, пахнет хорошо, щедрый — поил самым дорогим ширитти, не жался. Но о чем я с ним после спектаклей и постели говорить-то буду? Он же ничего про жизнь не знает. Не воевал, на улицах не резался, в тюрьме не сиживал, из путешествий — только в Конгер на гастроли. Как начал сытым сопляком в храме Святого Якоря петь, так и поет. Куцая гладкая жизнь, как новенькое древко стрелы. Даже без наконечника и оперенья, и так удачно летит, прям по ветру.

Ква пожал плечами

— Тут уж какой выбор.… Пусть сопляк, зато знаменитый, местный, понятный. После спектакля из рук поклонниц выдернула, в постель зашвырнула — никуда не денется.

— Я бы и швырнула, — с вызовом заверила Теа.

— Не сомневаюсь. Только он укатил.

— Так и я о том. Я же взведенная, ты, подлец Полумордый, это заведомо видишь. Вот — стоишь как колода рядом с нарядной поддатой девушкой и разговоры разговариваешь. И как это понимать⁈ Или ты все-таки не в порт ездил, успел разгрузиться, а?

Ква несколько изумился, не словам — отчасти предсказуемым — а тому, что ему влепили поцелуй, влажный, истинно хищный. Впрочем, осмысливать было некогда.

Идти в дом тоже было некогда. Завалились на топчан в саду. Платье порвалось, но эти траты можно было пережить, для того момента подобные платья и шьются.

Лиса действительно горела. Ква, к своему стыду, тоже был в состоянии отвратительно разболтанного, но еще годного и мощного арбалета — взведен, только коснись спуска. Видят боги, в Глоре не так долго и прогостили, а постельное дело жутко изощренным стало…

— … как-то неожиданно вечерок завершился, — отметила Теа, разыскивая под топчаном диадему.

— Верно. Как в театре дымком потянуло, так разгоралось-разгоралось, потом и полыхнуло, — согласился отставной вор, пытаясь утихомирить дыхание.

— Что, на «Вороне» действительно пожар был? — удивилась жена-не-жена. — Думала, ты предлог изыскал, чтоб меня на свидание спровадить. Полагала, невзначай прицепится ко мне кто-то фальшивый и подставной, чтоб разочаровать. Хотя пошло иначе. Но я-то чую, что ты хитришь, крутишь, момент куснуть выжидаешь.

— Я, может и хитрю. Поскольку не в Храме Святого Якоря воспитывался, а сам по себе рос, врал, выживал. Втянулся и иначе не умею. Но пожар действительно был. К счастью, не на нашем корыте, а на пристани. Довольно близко, моряки изловчились, быстро потушили. Можно было и мне спектакль дослушать-досмотреть, зря сорвался. Действительно интересно историю представили. Чем кончилось-то?

— Малый колдун в финале прочухался и дал жару. Магию цветными искрами изобразили, очень красиво сделали. Король-злодей утонул в кровавых водах. Сок гранатовый, разбавленный, но действительно качественный, приятно внюхаться. На реквизите в опере не экономят, всё очень достоверно. Слушай, Ква, вот почему история хорошая, но нас в ней нет? Мы же там были — на «Клинке Севера». Особенно ты. Немаловажную роль играл. Нет, Ратка хорошо всё сочинила, но ведь немного несправедливо.

— Потому что она умная. Это называется «самоцензура». Если бы вписала одноглазого шпиона, Леди и остальных, пришлось бы потом кряхтеть и вымарывать. Мы же тайные. И скромные. И вот если бы насильственное вымарывание — была бы цензура. И такое кастрирование сочинителям весьма обидно. Так что они самоцензурить предпочитают. А в случае с Рататоск все проще — она себя в первую очередь из той истории вычищала. Очень предусмотрительно. Некромантов все жутко бояться, они же совершенно неромантичные. И реальную мертвецкую магию в театре трудно показывать. Там нужна вонь, а за правдивую вонь мало кто из зрителей шесть «корон» будет готов отдать. Реализм в наше время не востребован.

— Хм, это верно. А вот скажи — если Ратка этакая умная, тонкая, серьезная и так тебе нравится, не думал ли ты в нее влюбиться? Может, даже жениться? Понятно, это если бы Жо не было, теперь-то поздновато тебе мечтать.

Ква всерьез удивился:

— Что за странная идея? Нам же нельзя жениться. Я эту девушку весьма уважаю, даже немножко люблю, хотя и чуть-чуть боюсь. Вот — ее творчеством без шуток восхищаюсь. Но какие же между нами любовные отношения могут быть? Какая женитьба? Мы же с Рататоск родичи.

— Вы⁈ Что ты мне впариваешь? Она же из благородного рода, аристократка. Да как это вообще может быть, она же с островов?

— Мы по линии Леди родичи. Катрин ту мелкую аристократку из моря выловила, воспитывала и человеком делала. Меня… ну, не то, что воспитывала, это уже поздновато было, я практически взрослым был. Но пинок в нужную сторону мне именно Леди дала. Судьбоносный пинок вышел, теперь это вполне очевидно. Вот по пинкам мы с Ратой и числимся родичами. Это намного крепче кровного аристократического происхождения.

Теа фыркнула:

— Тонко поддел. Юмор поняла. А вот скажи мне остряк-Полумордый, ты отчего, когда мы были женаты, никогда меня не целовал? Вкусом лисы брезговал?

— Я не целовал⁈ У тебя с памятью что?

— Нет, в шею, затылок и всякое было, я не отрицаю. Приятное, да. Но правильные поцелуи — они-то где затерялись? Это же непреложная любовная традиция. Даже в опере очень тщательно показывают.

— Ты мою морду помнишь ли? — печально поинтересовался Ква. — Я сам-то очень традиционный в отношениях, но физиономия была откровенно наоборот. Ну, какие там могли быть правильные поцелуи?

— Мне, может, та твоя морда больше нравилась, — задумчиво сообщила лиса. — Она была оригинальной и неповторимой. Но дело, конечно, не в поцелуях. Это так, к слову. Мне просто кажется, что мы с тобой жизнь прожили, а в постели трахались как щенки сопливые. Как-то даже обидно.

— Мы четверых отличных детей натрахали. И вот сейчас… здорово же было, — с изумлением напомнил Ква.

Теа посмотрела на топчан, похлопала ладонью по старой доске:

— Это просто вечер такой. Вкусно было, того не отнять. Но ведь слишком просто, а, Полумордый? Понимаешь, я частенько слышу всякие намеки, упоминания, игривые тонкости. Приблизительно догадываюсь, о чем говорят. Это я — взрослая, повидавшая лиса! Тебе не кажется, что жизнь зря проходит?

— Мне кажется, что мы когда-то здорово отравились всеми этакими разнузданными тонкостями и изысками. Это в одном интересном замке случилось, мы там в подвале прохлаждались. Не припоминаешь?

Теа помолчала, и сказала:

— Знаю, о чем говоришь. Но я-то была действительно отравленная, помню смутно. Этакая пелена. Бред и морок. Нет, женские объятия, даже чисто дружеские, с трудом выношу. Тошнит. Но остальное, собственно, и не помню. Что обидно. Ты-то все тамошнее отлично помнишь, трезвый был. И по шпионской службе всякое этакое, распутное, знаешь. А я…. В моем-то человеческом возрасте всякими развратностями интересоваться уже стыдно. Но я же еще по-лисьи молодая. Вдруг мне что-то особо изящное предложат, а я не знаю: горло наглецу резать или попробовать?

У Ква сложилось четкое ощущение, что над ним издеваются. Неожиданно тонко, хитро провоцируя и дразня. Раньше Лиске такое изощрение не было свойственно. Но поддаваться и возмущенно орать не следовало.

— В сущности, учиться никогда не поздно. Хотя я и не понимаю, зачем оно тебе надо. Есть люди и дарки от природы распутные и развратные, их уже не исправишь. Мы-то вроде как более серьезными вещами увлекались. Довольно удачных результатов добивались, между прочим.

— Сомневаюсь, что меня переделать можно. Я серьезная лиса, не буду я в безумную легкомысленность пускаться. Но есть ощущение, что я многого не знаю. Это нехорошо. Возможно, это даже опасно. У меня появилась некоторая личная неуверенность.

— Шмондец какой-то! Какая уверенность может прибавиться из-за знания всяких ерундовых ухищрений? Ну, если надо тебе, так расспросила бы Бло. Ты с ней сколько раз чай пила и всякие сплетни сплетничала. Уж могла бы и о постельном расспросить.

— Да ты спятил! Если я ее спрошу, она же меня сразу учить начнет. А мне чисто теоретически нужно, я не собираюсь всякое низменное пробовать.

Угу, все так говорят. А потом смотришь: приличная симпатичная женщина в канаве валяется, вся пьяная, полуголая и в болячках.

Ква прошелся вдоль топчана, отогнал очередное отвратительное виденье, поразмышлял и сказал:

— Если сильно тревожит, можно послушать специалисток в «Померанцевом лотосе». Это легко устроить. Там профессионалки, весьма знающие, учить не полезут, неуместных вопросов не зададут, но платную лекцию охотно прочтут. И не хуже втолкуют, чем Профессор свои академические знания. Или тебе лучше в «Бархатную векшу» сходить? Там для истинных хищниц намного романтичнее.

— Я, может и хищница, но еще достаточно симпатичная. За постельные услуги самцов деньги платить не собираюсь! — отрезала уже-не-жена. — А у тебя, значит, в «Померанце» связи надежные?

— У меня там деловые связи. А у Син там бизнес. И у Катрин с Фло. Это вовсе не значит что мы все шляемся туда для того чтоб с девицами поразвлечься. «Померанец» — солидное и знаменитое заведение. Достопримечательность столицы. В том числе, и культурная. Там, кстати, и кухня хорошая.

— Раз так рекламируешь, нужно сходить.

— Устроим. Лучше через Син. Так сказать, по чисто женской дружбе. В хорошем смысле этого слова.

— Да как через Син? Твоя сестра легко догадается, что именно меня интересует.

— Что ей догадываться? Она и так знает, что мы развод устраиваем, что он только до «после похода» и отложен. Понятно, что ты о будущем думаешь, планы готовишь, на выгодную и счастливую брачную партию справедливо рассчитываешь. Постельное искусство в этом деле не последнюю роль играет. Подумываешь наверстать упущенное, узнать последнюю моду ночных игр. Нет в этом ничего позорного. В общем-то, ты права — упустили мы эту часть жизни, чересчур делами и детьми увлеклись.

— Дети-то здесь причем? Так и норовишь на кого-то вину свалить. Такой вечер испортил, — надулась лиса.

— Ну, ты сегодня изрядно по тропе романтики продвинулась, — утешил Ква. — Отложи на чуток, завтра дел много. Пошли спать. И вот что…. Сходим завтра на «Виллу-Леди». Как-то вспомнились те дела старые…

— Да, я тоже бои и Ёху вспоминала, — кивнула Теа. — Как давно то всё было, а?

— Бежит время, иноходцем несется. Ладно, Син я из конторы выдерну, племяша возьмем, он ежедневно на море проситься. Ему бы пожить у стариков, на берегу. Наши Леди явно не были бы против.

Спали бывшие супруги все равно в одной постели, возню с «кабинетным делением» устраивать было недосуг, в Глоре дела действительно навалились с жуткой силой и штиль в этом деле пока не обозначался. Почти походные условия, тут надежность, дружба и безопасность поважнее брачных условностей, с этим даже непримиримые хищницы согласны. Кроме того, Лиска, даже когда немыслимо глупила, оставалась теплой, неповторимо уютной и согревающей. Ква без нее порой ощутимо мерз. Видимо, возраст сказывается, эх-хе-хе…

Любительница романтики заснула мгновенно, видимо, ширитти приняла изрядно. Закинула тонкую сильную руку на шею бывшему мужу и преспокойно дрыхнет. В разводе она лапам волю обычно только под утро дает, железная же воля у княгини. Флейтистка, хвост ей…

Злиться по-прежнему было сложно. Ква лежал, смотрел в потолок, думал. Всё шло с умеренным успехом, который «успехом» назвать сложно. Ну, это вполне предсказуемо. Совершенно непредсказуемой оказалась внезапно всплывшая тема поцелуев. Неужели и это значение имело? Надо как-то проконсультироваться. Но явно не в «Померанце». Спросить у кого-то семейного, умного и со стажем. Леди не скоро появится. Можно Дока расспросить. Он в семейных традициях разбирается.

Док, как прибыл в Глор вместе со шпионской разводящейся семьей, так и запропал в городской больнице. Через больничную аптеку для экспедиции необходимые санитарные средства и лекарства заказывает и закупает, там и с коллегами общается. Центр современной прогрессивной медицины — год как открыли общими немыслимыми усилиями. Все кто мог пожертвования делали, «Нельсон и Ко», естественно, в стороне не остался. Благое дело, даже от лица здешней Короны оказалась внесена серьезная сумма, хотя Глорская казна еще та жмотина. Но тут молодой принц лично настоял, для него эти проблемы близки, болезненный парень.

Мысли ушли в привычное — шпионско-политическое — направление, напряжение ослабло и Ква, наконец, уснул.