Развод по-шпионски

Глава седьмая

Всё в ней гармония, всё диво…

— Итак? — вежливо намекнул Ква, удерживаясь от желания мимоходом выписать подзатыльник чрезвычайно любознательному слуге.

Ну что это за манеры⁈ Подал напиток и вали себе из каюты, нечего вдруг хвататься за тряпку и стол протирать. Чистюля какой.

Новая пассажирка слегка встревожено смотрела на графин с темным напитком и модные стеклянные стаканы-граненки. Такую роскошь совсем недавно начали производить на Конгерской стеклодувной фабрике, до здешних глухих мест обманчиво богатая посуда еще не дошла.

— Фратта, это не тебя там ищут? — впрямую намекнул Ква.

— Меня! — догадался паршивец. — Нужон, как лишай на пунце последней осенней розы.

Мальчишка исчез на палубе, оставив дверь разумно распахнутой: для сквознячка и отсутствия почвы для сплетен.

Беседа — которая допрос — проходила в офицерской кают-компании, помещении не слишком просторном, но уютном, в то же время, официальном.

— «Итак» явно было вопросом, но не могли бы вы уточнить, что именно я должна сказать? — столь же вежливо спросила Розг.

— Лучше сказать всё и сразу! — заверил Ква, демонстрируя значок Стражи Короны Ворона. — Я при исполнении обязанностей, беседа без посторонних, недомолвки и маленькие хитрости сейчас абсолютно неуместны. Сплетничать я не приучен, вполне можете мне всецело довериться.

Пассажирка оценила бляху с суровым силуэтом мудрой птицы, и сказала, впрочем, без всякого вызова:

— Корона Ворона? Но это же очень далеко? На севере?

— Вы весьма образованная девушка. Далеко, на севере, но «Лапа Ворона» — корабль, принадлежащий упомянутой Короне, здесь действуют порядки и законы нашего славного королевства. И слежу за соблюдением законов именно я. Капитан, тоже, конечно, следит, но он за всем следит, а я только за законами. Обязанности скромные, но ответственные.

— Я поняла, прошу меня простить. Не сразу догадалась что название корабля не случайно. Ворон — довольно популярная птица.

— Вне всякого сомнения! Но наш Ворон еще и коронованный, и с цепкой когтистой лапой.

— Вы меня пытаетесь напугать? — с несколько неопределенным выражением уточнила Розг, не спуская взгляда с собеседника.

— Вас⁈ Пугать⁈ Как можно⁈ Учтиво предупреждаю. Дабы мы не теряли времени. Давайте сразу всё скажем друг другу, дальше пойдет легче.

А глаза у нее действительно на редкость красивые, это там — на палубе — отнюдь не показалось. Смесь «королевского синего» и… гм, видимо, фиалкового. Редкий оттенок, величина глаз, чернота ресниц — все на уровне, но умышлено не подчеркнуты. Сейчас гостья в скромной роли, что весьма разумно для первого знакомства с экипажем и всесильной корабельной властью. Принимает решение, колеблется, но этого почти не заметно.

— Хорошо, господин Рудна. Я — преступница. Я подделала бумаги. Мне было необходимо покинуть Скара. Это вопрос жизни и смерти. Пришлось пойти на подлог и прислать фальшивую записку, — ровно изложила злоумышленница, издав неочевидный вздох раскаянья. — Но я не убийца, я никого не грабила и не обворовывала. Мне просто требовалось попасть на любой из кораблей флотилии. Я виновна. Прошу отнестись к моему проступку строго, но справедливо. Я отработаю дорогу.

Недурно. Экономит время себе и дознавателю. Изложила вполне очевидное, признала вину, своевременно передала право хода. Предпочитает игру «вторым номером».

— Каким образом вы подделали печать?

— Это не так сложно для образованного человека. Узнать, что на «Лапе Ворона» размещен госпиталь, было нетрудно. Написать записку и перенести на нее копию печати тоже довольно просто. У меня имелись основания предположить, что я пригожусь в госпитале. Имею опыт ухода за больными. Прилично себя вести и не позволять вольностей тоже умею. Господин Рудна, я понимаю, как отвратительно выглядит мой проступок, но у меня не было выхода. Иным образом на ваши корабли не попасть. Вы даже богатых пассажиров не берете, я же узнавала. А я не очень богатая. Пришлось обманывать. Умоляю меня не высаживать. Я отработаю проезд. Любым способом.

Честненько. И прозрачненько. На миг показалась совсем иная девушка: жест плеча, легкая «откинутость» тела на спинку стула — мимолетно, но очень доходчиво. Подтверждает, что не считает собеседника идиотом.

— Так уж и любым способом? — с откровенным любопытством уточнил законник «Ворона».

— Да, я вполне образованна, — без малейшей нотки вульгарности и напора повторила пассажирка. — Возможно, чего-то нужного и не знаю, но вполне способна научиться. Конечно, я не магичка, и не существо дарковской крови, сверхъестественными искусствами не владею. Но на неуклюжесть пока никто не жаловался.

— Довольно откровенное предложение, — сухо улыбнулся Ква. — Вообще-то у нас очень приличный корабль и строгий кодекс поведения пассажиров.

— Весьма на это надеюсь, — заверила искренняя Розг. — По слухам у вас уже есть пассажирка. Которая просто пассажирка. Эта деталь меня весьма обнадеживала в момент принятия сложного решения. Разумеется, не претендую на пассажирскую роль, я не оплатила проезд, обязана отработать. Но я не бездельница. Изучала медицину. О вашем докторе отзываются очень хорошо. Это знающий человек. Он может меня испытать.

— Тоже любым способом?

Девушка вздохнула без всякой манерности:

— Господин Рудна, мы здесь наедине. К чему недомолвки? Я в полной вашей власти. Вы можете вышвырнуть меня в море, можете поразвлечься моим телом всей командой, можете продать первым встречным дикарям. Можете последовательно проделать все перечисленные удовольствия. Но можете и повременить, оценить на что еще я годна. Я осознаю риски. Но у меня не оставалось выбора. А решать вам с капитаном.

— Для столь рассудительной девушки вы сотворили отчаянную глупость. Есть ли этому вопиющему несоответствию разумное объяснение? С какой стати вам понадобилось отправляться в неизвестные воды, да еще столь экстравагантным способом?

— Это имеет значение? — девушка смотрит предельно откровенно. Неуравновешенное положение тела намекает — вот оно, тело-то, вполне молодое и привлекательное даже в этом простом платье. Может к демонам лишние вопросы? Один знак, даже безмолвный, эти чудные глаза окажутся на уровне бедер господина законника, брюки его будут развязаны, удовольствие оказано. Можно даже при распахнутой двери, стол и скатерть заслонит, исполнительница готова к риску.

Странное сочетание: прямолинейность портовой амары, но без малейшего намека на вульгарность. Предложена предварительная договоренность о всестороннем деловом сотрудничестве, взаимовыгодном союзе, пусть и скрепленном отнюдь не рукопожатием. Интересно, она только медицину изучала или и торговому делу не чужда?

Ква налил в стаканы темную жидкость из графина.

— Не скрою, мне импонирует ваш решительный стиль вести деловые переговоры, госпожа Розг. В любом случае с принятием решений мы повременим. Собственно, я и не могу решать единолично. Но я, знаете ли, люблю поболтать, поскольку жутко любознателен. Зашвырнуть вас в море или сотворить еще что-то яркое и лихое, мы всегда успеем. А пока поговорим. И да, обязан предупредить: в вашем рассказе все мелочи будут иметь значение. Так что промочите горло, прошу вас, и приступайте.

— Простите, но что это за напиток? — девушка с заметным колебанием рассматривала содержимое стакана. — Мне должно разум сорвать и язык развязать? Или что-то иное? Не будете же вы на меня столь красивый яд тратить?

— Давайте сейчас на ядах сэкономим, — серьезно предложил Ква. — Это черничный морс, знаменитый напиток севера, совершенно не опьяняющий. Глотните и пойдем по порядку…

…шелестел, поддакивая разговору, заглядывающий в кают-компанию ветерок, шевелил короткие шторы на окнах, снаружи скрипели снасти, стучали по палубе пятки работающих матросов — эти тоже мельком в дверь заглядывали, конечно, исключительно машинально. А разговор все шелестел и шелестел.

Ква вышел размяться на палубу — от борта глазели изнывающие от любопытства Док и малый кладбищенский выкормыш.

— Ну? Расколол юную леди? — поинтересовался доктор.

— Здесь сложный, можно сказать, уникальный случай, — многозначительно поведал Ква. — Колоть не пришлось. Вот поразмыслить нам придется крепко. Да, Фратта, если ты будешь и впредь столь неукротимо любопытен, у тебя что-нибудь непременно заболит. Ребра, загривок, подбрюшье. Там даже синяки могут появиться.

— Неужто мои тяжкие старанья столь злой кары достойны⁈ Нет такого умственного закона — за прилежанье слугу тумаками награждать. Откуда сразу зверствование такое⁈ Разве ж скот мы неразумный? Разве не на приличном корабле плывем, а в диком лесу рыщем или на лугу пасемся? — запротестовал юный умник.

— Еще как рыщем и зверствуем, — заверил Ква и повернулся к доктору: — Предположительно, наша пассажирка сведуща в медицине. Пойди-ка, поболтай с ней на профессиональные темы. Ну и вообще поболтай. Потом Теа с ней поговорит. Мне нужно знать ваше непредвзятое мнение. А я пока поднимусь к капитану, отчитаюсь и спрошу совета.

Проницательные соучастники переглянулись.

— А как вы думали? — удивился Ква. — У нас порядочное судно, за все капитан отвечает. Ну, пока-то, точно он. Даже, невзирая на недавние странные события. Он еще не готов уйти в отставку, а мы не готовы его отставку принять.

На мостике царила строго-деловая атмосфера, рулевой занимался своим делом, капитан Хелси с некоторой брезгливостью оценивал состояние горизонта и облаков. Вот не радовала его погода, не сулила прибылей в виде скорых денежных дождей.

— Не все так плохо, сэр! — сходу жизнерадостно заверил Ква. — Особу нам в госпиталь подсунули вполне приличную, я бы ее одобрил, но решать, без сомнения вам, капитан.

— Я не собираюсь вмешиваться в дела госпиталя, это не моя сфера ответственности, — высокомерно объявил капитан.

— Вот и я об этом же! — немедля поддакнул Ква, почтительно ухватил капитана под локоть, увлек к борту и доверительно зашептал. — Девица относительно чистенькая, с виду приличная, пусть с ней доктор возиться, ему тоже развлеченья нужны. Я ее, конечно, еще припугну — нам тут лишней романтики и распущенности совершенно не требуется. Но пока не о ней речь. Что вы думаете о прискорбном происшествии? Покойный Тот-Том решил в одиночку обогатиться или у него имелись сообщники? Какова ваша точка зрения, сэр?

— Полагаю, он был не только отъявленным мерзавцем, но еще и глупцом, — процедил капитан Хелси. — Приволочь нутт на мой корабль⁈ Каково⁈ Да мы бы в два дня выяснили, что дело нечисто, едва начни кто-то из парней жевать эту гадость. Не только преступная, но и бессмысленная затея.

— Всецело с вами согласен, — кивнул бывший шпион. — Вот это и смущает. Два мешка! Это серьезные деньги. С виду Том-Том казался вполне нормальным на голову. Я с ним как-то разговаривал. Разумный, опытный моряк. Да, так оно и было. Что за безумие на него могло найти?

— Вы меня спрашиваете? — капитан слегка выпятил губу. — Господин Рудна, это вы тут доверенное лицо короля, и это вы должны все вынюхивать и за всем следить.

— Все верно, я и должен, — Ква тяжко вздохнул. — Я же не пытаюсь увильнуть. Собственно, отраву я обнаружил, она своевременно уничтожена. Но меня всерьез обеспокоило поведение матроса. Оно труднообъяснимо, и потом… Вы видели как он перерезал себе глотку? Раз — и всё! Откуда этакая отчаянность?

— Здесь я готов согласиться, — снизошел капитан-упырь. — Выглядело жутко и отвратительно.

— Именно! Сэр, могу я вас попросить обратить внимание на подозрительную неправильность поведения членов команды? Безусловно, это не входит в ваши обязанности, но вы же все равно наблюдаете по службе. Намекните, если что.

— Хорошо, господин шпик, я дам знать если меня что-то удивит, — практически не скрывая насмешки, пообещал мерзкий капитан-лгунишка.

— Отлично! Что ж, пойду завершу разговор с нашей новой сиделкой. Видимо, доктору придется переселиться в госпитальный кабинет и уступить каюту. Хотя, отдельная каюта явно и не по рангу девице, но придется соблюсти приличия. Сэр, вы желаете побеседовать с этой особой?

— С какой целью? Я все равно ничего не понимаю в медицине, — равнодушно сказал Хелси.

— Тоже очень верно! Уход за больными — не самая увлекательная тема. Да, сэр, не будете ли вы любезны передать мне ту записку Совета капитанов? Видимо, ее надлежит подшить к документам.

Капитан пожал плечами и передал ценный документ.

Злодей действительно не придает значения мелочам по части появления новой пассажирки. Видимо, они действительно никак не связаны.

Спускаясь по трапу, Ква злобно поправил торчащие из-под шляпы волосы. Дурацкие прядки раздражали. Это возраст. Враг — как норовящий завиться, так и лгущий прямо в лицо — начинает искренне расстраивать. Волосья ладно, они бессмысленные. Капитан Хелси хуже. Обмануть в сложившейся ситуации сложно — капитан уверен, что его подозревают. Но сохраняет полнейшую наглость. Уверен в своей безнаказанности? А основания у него какие?

Ква напомнил себе, что раздражаться нет смысла. Служба есть служба, игра есть игра.

Док стоял у борта и что-то увлеченно записывал в блокнот.

— Новые идеи? — спросил Ква.

— Как ни странно, но да. Вернее, не идеи, а средство для ухода за ранеными. Знаешь, эта новенькая Розг достаточно толковая девушка. Не побоюсь сказать прямо — она мне понравилась.

— Уже очаровала?

— Не в том смысле, — отмахнулся Дулиттл. — Так-то мила, этого не отнять, но я думаю о серьезном. У нее действительно есть медицинский опыт. Своеобразный. Скорее, опытная сиделка, а не хирургическая сестра. Оно даже и к лучшему, специалистов по уходу за больными у нас и на материке не так много. К тому же она прекрасно разбирается в южных лекарственных и гигиенических средствах. Что ценно!

— Берете в штат?

— Без сомнений! Знаешь, в медицине существует уйма всяких необходимых и отнимающих бездну времени процедур, типа стерилизации инструмента, своевременной подготовки горячей воды и смены ежедневных повязок. Насколько я понял — она все это знает и умеет. Правда, я не совсем понял, где она этому научилась. Ответ был весьма обтекаемым, если не сказать уклончивым. Для меня это непринципиально, но тебе-то — наоборот, — намекнул доктор.

— Разберемся без спешки, — заверил Ква. — Обстоятельство, что Розг можно смело доверить клистир, уже говорит о многом.

— Все ж мечтательный ты человек в глубине души, а, Ква? — хохотнул доктор. — А она ведь действительно весьма симпатичная девушка.

Из кают-компании вышла другая симпатичная девушка. Теа выглядела абсолютно спокойной, но Бывшего это не обмануло — настроена свирепо.

— Каков итог «девичьих посиделок», как любит формулировать наша Леди? — с любопытством поинтересовался доктор.

— Вам понравится, — заверила Теа. — Я ничего подозрительного не вынюхала. Эта особа крайне вежлива, доброжелательна, весьма воспитана. Без сомнения, умеет быть в высшей степени привлекательной, когда решит, что ей это нужно. Кстати, в багаже у неё исключительно тряпье и духи, полагаю, там наряды на все случае жизни. Если учесть фигуру и прочее, арсенал у нее отличный. Ну, до уровня Блоод не дотягивает, тут все же у девицы не только на ночное волшебство прицел, интересы пошире и маскировка в двести процентов. Что не является преступлением. В целом крайне хитроумная шмондючка. Это не обвинение, констатация факта.

— Откуда тогда мысли о перегрызании ее скромного горла? — уточнил Ква.

— Бывший муж слишком хорошо меня знает, — объяснила доктору Бывшая. — Мысли есть. Поскольку я не люблю непонятностей. Кто она вообще и откуда взялась? Как мы знаем, в Скара не сильно-то много дамочек столь высокого и воспитанного уровня. И такие красотки нарасхват. В Скара и на меня полгорода слюни пускало. У нас в кают-компании сидит высокоценимая самцами особа, которая предпочла обманом забраться в корабельную клетку, вместо того, чтоб крутить лучшими мужчинами Скара, вовсю пользуясь их кошельками и членами. Да она через годик могла бы в Глор перебраться, и там бы не сплоховала. Такие девицы мужчинам очень даже нравятся, пускай и не с первого взгляда. Да вы это уже и сами учуяли. Вы — самцы, что опять же не преступление. Но действительно — кто она, и зачем ей наша экспедиция? Я девушка простая, грубоватая, разведенная, потому спросила напрямую. Ответ обескуражил своей прямотой, да. «Служила в хорошем месте. Уволена по печальным обстоятельствам. Рассказывать о службе не могу, клятву давала. Уехать нужно навсегда, боги этого хотят, знаменье такое было». Я пасть раззявила и не знаю, что сказать. «Знаменье», а⁈ Взять за загривок, тряхануть вроде бы нет причины: клятва и боги, отличная отмазка, тут не придерешься.

— Клятва — понятие юридическое, там всегда имеются прорехи в формулировках, — заверил Ква. — Боги — это конечно, но те и сами частенько так намудрят, что потом не могут вспомнить чего изначально хотели-то. Разберемся.

— Разбирайся, — великодушно разрешила Теа. — Как раз для тебя загадочка. Только не забудь нам разгадочку сообщить. Очень даже увлечься можешь душистыми тайнами и вкрадчивыми богами. Если что — твоя красавица сражаться сталью и руками не очень умеет. Не на то училась. Может, яд и чары освоила. Магии я не учуяла, но это ничего не значит. А яды, секс и медицина — оно всё рядом. Успеха тебе, Бывшенький.

— Э, друзья, перестаньте царапаться, — призвал доктор. — У каждого человека есть личные тайны, Розг не пятнадцатилетняя девочка, с чего ей быть исключением, явно успела заиметь жизненный опыт. Но особой, как это теперь говорят… сексапильности я в ней не заметил. По-моему, ты, Теа, гораздо привлекательнее. Ты знаешь, я человек пожилой, могу позволить себе открытые суждения, лгать-то не буду.

— Спасибо, Док. Я еще ничего себя Лиса, комплексов не испытываю. Но тут мы имеем осознанное затуманивание внешности. Учитывая корабельные обстоятельства, это весьма предусмотрительно и даже похвально. Но меня не обманешь, я знаю, как это работает, у меня, слава богам, замечательные подруги, куда ярче этой вот… Мне объясняли «как и что». Я про это упоминаю, поскольку может иметь значение. Предупреждены, значит вооружены, верно?

— Очень верно, — подтвердил Ква. — Но никакой магии вы в ней не ощущаете?

— Магия? — удивился доктор. — Даже не вспоминалось. Вообще, человек, знающий столько про пролежни, вряд ли владеет магией. Как-то не сочетаются эти искусства.

— В целом, да, — неохотно признала Теа. — У этой хитрой шмонды вполне естественные умения и объяснимые достоинства. Но я бы не отбрасывала магию окончательно. Вдруг это какая-то новая полумагия? Есть в этой… учтивой сучке загадочные особенности. Вот она вам нравится, а вы можете сказать: блондинка она, брюнетка или вообще природный еж с бурым кривыми иглами? Мужчины же на эти детали свое первое восхищение и направляют.

— Косынка повязана идеально и очень туго, — сказал Ква. — Прически не видно. Более того, ушей тоже не видно. И руки постоянно в перчатках.

— Ага, значит не совсем мозгом размяк? — усмехнулась Бывшая.

— Постойте, вы на что намекаете? — изумился доктор. — Эльфийка? Да не бывает их. И про уши — миф. Длинные уши при вполне человеческой физиологии — нонсенс. Длинные ушки нам один раз попадались, но там, как говориться, осознанная пластика.

— Гиана тут ни при чем, — отмахнулась Теа. — Нормальная девка, хотя и с легкой придурью. Но уши встречаются очень разные, причем у вполне знакомых нам существ.

— Там существа земноводные, нормальные уши им нырять мешали бы, так что там тоже всё вполне объяснимо, — пробормотал Ква. — Тут, видимо, иные объяснения появятся. Пойду-ка, еще поговорю.

— Успеха! — не замедлила съехидничать Бывшая. — Учти, что скатерть не такая уж длинная.

Входя в кают-компанию, Ква скрыл ухмылку. Играем. Игра-то, похоже, вечная.

— Уважаемая госпожа Розг, спешу вас порадовать: капитан настроен благосклонно, доктор готов взять вас на испытательный срок, госпожа Фоксси утверждает, что вы особа воспитанная и приличного поведения, в этом суждении мы пассажирке всецело доверяем — она вращалась в высших аристократичных кругах столицы, даже О-Театр посещала, да-да. Остались сущие формальности.

— Убедить вас? — уточнила неглупая красотка.

Так — и устала, и нервничает. Что предсказуемо и ожидаемо. Главное было — не спешить.

— Увы, я существо мелочное, въедливое, плохо воспитанное и подозрительное, — повинился Ква. — Но за это мне деньги и платят. Итак, какова ваша истинная цель путешествия, настоящее имя, предыдущее место службы, причины, толкнувшие на подлог документов? Неспешно и по порядку.

Он положил перед собой злосчастную записку с фиолетовой печатью — запах и чуть заметные жирные следы доказывали — оттиск перевели с помощью кусочка ореха, достаточно аккуратно, но торопливо. Тут гостья не врала.

— Значит, опять все сначала? — тоскливо пробормотала Розг.

— Непременно. Мне придется всё записать. Ну, может и не всё, но основное, — Ква похлопал по служебной тетради. — Порядок есть порядок. Да, и мне придется осмотреть ваши уши. Из вполне приличествующих, чисто служебных целей. Не все знают, что форма ушной раковины человека строго индивидуальна. Некоторые специалисты считают, что форма уха несет верные приметы порочных или добродетельных наклонностей. Мне это кажется антинаучным предрассудком, но есть инструкция, против нее не пойдешь.

— Для человека со столь зорким глазом и бывалым, пусть и исправленным лицом, вы удивительный формалист, — ляпнула нервничающая подозреваемая, тут же поняла что крепко ошиблась и добавила. — Вообще вам идет. Замечательный глаз.

Ква молча смотрел на нее. Обоими глазами, и оба не врали — хорошо держится девка, даже ошибаясь, все равно держится. Надо додавливать или сейчас допустим мягкий вариант?

— Знаете, Розг, пожалуй, пора нам сделать маленький перерыв. Пойдемте, я покажу, где можно умыться и слегка привести себя в порядок.

Нет, не подскочила от нетерпения. Не заскулила в предвкушении восторга предстоящего облегчения. Тихо спросила:

— Значит, не случайно? А я не догадалась. Довольно лакомая пытка.

— Даже не понимаю, о чем вы, — удивился отставной шпион.

— Само собой. А почему вдруг снисхождение?

— Даже мелочное, въедливое, плохо воспитанное и подозрительное существо может оказаться не свободным от невольных симпатий, — проворчал Ква.

— Благодарю. Я не сразу осознала. Весьма, весьма хитроумная и вкусная пытка.

Оба посмотрели на кувшин с морсом — он был почти пуст.

— А что там, собственно, добавлено? — спросила девушка, все еще сдерживая нетерпение.

Ква махнул рукой:

— В морс-то? Специально ничего не добавляли. Просто северные травы, мы все так и пьем. Полезен для здоровья, док может подтвердить. Пойдем…

Они вышли на палубу. Ква с видом экскурсовода указал на мачту, в сторону бака и бушприта, но мучить подозреваемую не стал — она и так с трудом сдерживалась от подпрыгивания на месте. Зашли к каютам.

— Здесь, — сказал Ква, распахивая дверь в уборную. — Разберетесь с оборудованием?

— Унитаз⁈ Водяной⁈ О, «Ворон» воистину чудесный корабль!

Дверью дознавателя все же не пристукнули, не выпихнули, подождали, пока сам отступит. Железные нервы.

Ухмыляясь, Ква зашел к себе в каюту. Порой, судьба подсовывает в подследственные и весьма интересных людей. Приятных и умеющих себя держать, чего уж там.

Он успел записать кое-что в блокнот, как во внутреннюю переборку осторожно стукнули:

— Господин Рудна, простите, у меня технический вопрос.

Ква открыл внутреннюю дверь каюты в «удобства».

Подследственная стояла уже умытая, в полном порядке.

— Полагаю, вопрос у меня неприличный, но все же. После пользования я, видимо, должна долить воды в бак, но откуда ее взять? Из умывальника переливать как-то глупо, да и нечем.

Нет, эта девушка даже не золото. Это просто пачка ценных акций Северной Трансторговой Компании — там годовые дивиденды под триста процентов.

— Не волнуйтесь, тут специальный человек бродит, с вододоливными обязанностями. Слегка соплив и чересчур любознателен, но, в общем-то, с делом справляется. Не будем отнимать у него работу.

— Понятно. Благодарю. Мы должны вернуться к месту беседы? — подследственная смотрела спокойно, но намек имелся.

— Если что-то хотите сказать здесь, то почему бы и нет?

— Не столько сказать, как показать. Видите ли, господин Рудна, я больна. Весьма серьезно. Недуг магического характера, на Южном берегу мне помочь не могут. Есть надежда получить помощь за океаном. Без гарантий, но все-таки. Посчитаете это достаточным основанием для проникновения на борт обманным путем?

— В общем, это, да, серьезное обстоятельство. Но недуги магического характера — достаточно редкая неприятность.

Розг вынула руки из-за спины. Сейчас перчаток на них не было.

С первого взгляда Ква не совсем понял, в чем суть. Небольшие изящные ладони, вполне ухоженные, что учитывая специальность подследственной, весьма уместно. Красивые руки, если говорить честно, даже слегка экстравагантный маникюр им идет…

…только это не маникюр. Чернота охватила пальцы уже чуть выше лунок ногтей, подбиралась ко вторым фалангам, на одно руке это было более заметно.

Ква цыкнул зубом:

— Это больно?

— Нет. Никаких неудобств. Кроме весьма нервирующего предчувствия, что через пару лет я стану черной с ног до головы. Это немного тревожит.

— Понимаю. Выглядит достаточно убедительно. Как это случилось?

— Охранное заклятие. Я знала, что оно стоит на двери, но мне все равно пришлось выходить. Предприняла все меры предосторожности, но вот… все равно меня прихватило.

— М-да, прихватило, но не смертельно. Я кое-что знаю об охранных заклятьях. Могло быть куда хуже.

— Меня в первое время подобная мысль тоже утешала, — кивнула девушка. — Но зараза ползет.

— Да, крайне неприятное обстоятельство. Ты уж досказывай, раз начала. В сортире можно без церемоний, тут все неофициально.

— Верно, тут поуютнее. Если говорить кратко, то я не пыталась куда-то влезть в запретное и мне недоступное, а пыталась выйти. Моя хозяйка скончалась, причем совершенно внезапно, скоропостижно. Меня она выпустить не успела, а наше жилище в этот роковой час находилось под охраной ночных заклятий. Почти месяц я просидела в печали и раздумьях, далее ждать было нечего — съестное кончилось абсолютно. Я даже отраву для грызунов съела. Выпарила яд, потом сварила и сожрала зерно. Слава богам, с водой проблем не было, имелся внутренний колодец. Но кушать очень хотелось. Так что я рискнула. Почти удалось, — Розг изящно покрутила зараженными пальцами.

— Да уж, история, — неопределенно протянул Ква.

— Понимаю какие вопросы напрашиваются. О службе на хозяйку рассказать не могу. Во-первых, она была добра ко мне, и я ей искренне благодарна, во-вторых, я давала честную человеческую клятву, в-третьих, на мне лежит заклятье на полное молчание. Пытки тут не помогут, я просто чувств лишаюсь. Можно, конечно, запытать насмерть, но зачем? Живая я гораздо полезнее.

— Это правильно. Обычно от мертвых тел крайне мало толку, — признал Ква.

— Нет, хозяйку я не жрала, — немедля сообщила Розг. — Мысли такие мелькали, но она, видишь ли… Она там не совсем умерла.

— Даже так?

— Именно. Объяснить довольно сложно. Толку от нее не было, поскольку бессознательная, начавшая разлагаться, но и не совсем мертвая. Вообще это крайне нехорошая ситуация. Никому не рекомендую попадать в такую.

— Я крайне далек от тяги к смелым научным экспериментам, — заверил Ква. — Ладно, хозяйку пока оставим в покое. Меня больше интересует твой план.

— Отчего я вперлась на корабль? Надеюсь найти помощь там — за Океаном. Там весьма развита наука, медицина и техника.

— Вот как? Это радует. Откуда столь обнадеживающие слухи и сведения?

— Это не совсем «сведения». Это воспоминания. Я там родилась.

— О, так ты вдвойне интересная девушка.

— Едва ли. Уже давно не девушка, и не особенно интересная. Я мало что помню. На Желтый берег меня вышвырнуло в возрасте около трех лет. Заокеанскую жизнь помню смутно. Несколько имен людей, наш дом — по большей части изнутри. Кое-какие домашние вещи. Всё. Плаванье через океан помню лучше. Оно было весьма тяжелым. Это если говорить мягко.

— Угу. А если говорить в целом — как оно получилось?

— Война. Или восстание. Вроде бы так это называли. Мы бежали. Полагаю, мои родители были из достаточно состоятельных семей. И был корабль… назывался как-то смешно… но я уже не помню. Большой корабль, но, видимо, меньше «Ворона». Собственно, я больше на кораблях до сего дня и не бывала, может, мне просто кажется. В детстве все большое, это обманывает.

— Почти наверняка. А что случилось в океане?

— Плохо там случилось. Кажется, все умерли. Я только помню, как мама умирала, но…

— Это пропустим, — Ква протянул носовой платок. — Вполне чистый, пользуйся.

Розг обессилено села на «Капитана Неля», утерла глаза:

— Извини, веду себя неприлично. Устала. Последние деньки — спешка, сплошные нервы, слух про флотилию до гор дошел не сразу. Да и добраться до Скара было нелегко. А тут на борт едва ступила — вы тут жару дали, и этот нутт откуда-то.

— Да, тут сплошь веселье. Кстати, что думаешь о той ситуации?

— Ерунда какая-то. Нелепость. Парень явно был не один. На «Вороне» кто-то наркоту прикрывает. Я сначала на тебя, простите, на вас, господин Рудна, подумала. Вроде у вас как что-то не так пошло, и вы ту живо свежую ранку прижечь решили. Но вы, явно мелочиться не стали бы. Вы…

— Давай без церемоний. В сортире можно.

— В общем, ты поумнее, с нуттом не путался бы. Кстати, зря орешки утопили. Из них чудесное успокаивающее получается, только нужно правильно готовить, чтоб привыкания не возникло. Там, правда, горсти орехов на сотню флаконов хватит.

— Горсть мы всегда найдем. Чем в детстве с твоим океаном дело-то кончилось? Можно и без болезненных подробностей.

— Там сплошь болезненные. Я толком не помню, видимо, память выталкивает. Голодно, страшно, на берег выкинуло, люди какие-то. Я их толком не понимала, били-учили. Потом вроде как опять небольшая война случилась, я к оркам попала. Это дарки такие, малочисленные. Малые племена. Но у них получше было. Жалели мелкую засранку. Отвели к хозяйке, продали. Вернее, поменяли. Чисто символически. Я не очень нужная кому-то была, зачуханная. Но хозяйке именная такая и требовалась: без родичей, без памяти и послушная.

— Верно, весьма востребованные достоинства.

— Хозяйка была строгой. Но, полагаю, ее саму так воспитывали, и она бы родных дочерей точно так бы учила.

Розг была стойкой девушкой, но тут опять сжала платок. Ква понял, что нужно прерваться, бестолковые напористые допросы не всегда уместны.

— Хорошо, давай пока закончим. Отдохнешь, с доком к госпитальной службе примеришься. Я потом еще какие-нибудь вопросы придумаю, поболтаем. Но пока вот что не могу не спросить: ты уверена, что за Океаном могут помочь? Недуг-то специфический. Да и помнят ли тебя там?

— Помнить — это вряд ли. Там с родственными связями плохо. Но медицина там удивительная, очень развитая. Хозяйка про это говорила…

Ноги девушки совершенно внезапно подогнулись, она бы соскользнула на пол, но из-за тесноты помещения это было не так просто — Ква успел подхватить. Бормоча проклятья, вернул на «Капитана Неля». О притворстве речь не шла — хитроумных симулянтов отставной шпион повидал немало. Тут чистое беспамятство, что именуют обмороком: и по вялости тела заметно, и по мгновенно закатившимся глазам. Весьма надежное заклятье на «неразглашение» стоит, хозяйка знала в магии толк, мгновенно вырубает. Кстати, тело, пусть и вялое ничего себе так, когда поддерживаешь. И еще…

При возне с усаживанием строгая косынка госпожи Розг съехала, открыв уши и прочие досель сокрытые тайны. Уши были нормальные: лопоухостью не отличались, заостренности тоже не заметно — небольшие и аккуратные женские уши. Да что тут уши-то⁈ Брюнетка она, жгучая. Но не «волосы», не «пряди», а именно локоны: недлинные до плеч, но густотой и блеском… э-э, тут затруднишься описание подозреваемой составлять, поскольку редкостная роскошь. Не зря скрывает прическу. Поскольку с непокрытой головой — «шмондец какая красавица» будет самым точным описанием личных примет. Но это вообще не юридический термин…

Оценочные и приценочные размышления бывшего шпиона оказались прерваны самым естественным образом — в сортир вперлась Бывшая. Ну, а когда же, если не в этот самый момент?

— Ет… — тявкнула Лиска. — Уже⁈ Нет, я знала, что так и будет. Но чтоб прямиком… Хы… Извиняюсь, лорд Рудна, я потом загляну…

— Стоять! — зашипел Ква.

Бывшая оскалилась.

— Еще раз глянь! — приказал вляпавшийся шпион.

Бывшая явно была склонна немедля и хорошенько вгрызться, а не рассматривать сортирную чужачку, но машинально глянула. И все же удивилась:

— Ты ее оглушил? Надо же как припекло. На меня никогда так не возгорался… Ты что с ней сделал?

— Я — ничего. Мысли собери. Заклятье сильное, охранное, я же не знаю как именно оно действует. Может ее нужно к Доку перенести. Но выглядеть это будет сомнительно.

— Чего зря носить? Дышит же, — Теа первым делом одернула подол на обморочной девице, хотя тот и задрался едва до колена. — Ты зачем меня вообще путаешь? Почему она сейчас такая красотка и что вы тут вообще делали вдвоем?

— С «Капитаном Нелем» знакомил. Не глупи, — Ква протиснулся к умывальнику и принялся смачивать платок.

— Особо чувствительных девок в чувство вообще совсем не так приводят, — раскритиковала Теа. — Первым делом нужно расслабить корсаж.

— Расслабляй.

— Я⁈ Да я тут причем? Не я же ее чувств лишала, — весьма глупо возразила Бывшая.

— Ладно. Можешь не трогать. Она уже просто притворяется, — пробурчал Ква.

Жертва заклятья приоткрыла сине-фиалковые глаза:

— Я не притворяюсь. Просто у меня кружится голова и я вообще опасаюсь приходить в себя. Меня же могут и вправду стукнуть по голове, да? Госпожа Фоксси, клянусь, я не таила неприличных мыслей по поводу господина Рудна. Я вообще не знала, что вы… в дружбе.

— Мы в дружбе? Тут вы крупно ошибаетесь, — заверила Теа уже совершенно иным тоном. — Мы с господином Рудна совершенно свободные люди.

Ква успел перехватить и оценить истинное значение встретившихся взглядов двух этих особо свободных особ. Да что за дни такие⁈ Только этого и не хватало.

— Дамы! Напоминаю, что я при исполнении обязанностей. Госпожа Розг тоже на официальной должности. Госпожа Фоксси имеет свой четкий пассажирский статус. Мы все отнюдь не свободные люди на борту «Ворона», — процедил Ква. — Вот на берегу, там все что угодно.

— Вы очень проницательный человек, господин Рудна. И мудрый, — признала Розг, нашаривая свой головной платок. — Вы абсолютно правы. Прошу простить мою короткую слабость, впредь я буду осторожнее.

Однако хороша же девица, действительно хороша, — в каждом слове тройной смысл.

— Впредь будем обходить заклятую тему с большей осторожностью, — сказал Ква. — Пожалуй, сейчас нам стоит разойтись и оставить госпожу Фоксси в покое.

— Мне как выйти? Через эту дверь? — догадливая Розг указала на «коридорную» дверь скромного, но чрезвычайно популярного помещения.

Она выскользнула наружу, а Бывшие уставились друг на друга.

— Я тут вообще ни при чем, — с некоторой нервностью прошептала Теа. — В кают-компании мы с ней разговаривали совершенно спокойно. Клянусь, даже намека не было! И потом ты ей нравишься. Даже весьма. А она тебя тоже привлекает.

— То, что меня привлекают неглупые, предусмотрительные, но не чуждые риску девушки — вообще не секрет. Но ты-то, Теа… ты же всегда кляла… вот этакое.

— А я что, сейчас эту нездоровость прославляю⁈ Это просто взгляд. Случайный.

Ква покачал головой, открыл крышку «Капитана Неля» сплюнул и с чувством спустил воду.

— Мы договорились — ты свободная лиса. Но на корабле мы обязаны удержать ситуацию под контролем. Этот вариант романтики — вообще не вариант.

— Согласна.

— Отлично. Делай свои дела и пойди помоги новой служащей устроиться в ее каюте. Вместе с Фратта поможете, разумеется.

— Да. Пойду.

— Стой. Ты же сюда не просто так заглянула.

— Расхотелось. Пожалуй, я корабельным гальюном буду пользоваться. Там как-то все намного понятнее, без сюрпризов, — проворчала Теа и вышла.

Ква запустил руку в карман — «жаворонок», получивший новый футляр, почти утих, осталась редкая пульсация, похожая на учащенный пульс. Когда рядом была Розг, неудобный демоновский артефакт реагировал куда активнее. Есть в ней магия, есть. Не особенно сильная, смягченная, скорое всего, это признак наложенного на девушку заклятья. Впрочем, точно сказать сложно — в кармане «жаворонок» вел себя намного приличнее, до зубной боли, наверное, не прошибет, даже если придется допрашивать какого-нибудь на глазах колдующего мага. Надо дорабатывать штуковину.

Себя бы тоже недурно доработать. Когда от близости дамы, пусть и привлекательное, холодное шпионское сердце начинает вибрировать в такт служебному амулету — это дурной признак. Тем более, на вторжение Бывшей и ее ярость, сердце точно так же отзывается. Нехорошо. Сердце — крайне нужный орган организма, тут, конечно, не Старый мир, и, сердечные приступы большая редкость, но не хватало еще…. Нужно у Дока какую-нибудь сердечную настойку попросить, для профилактики.

Да, тот денек выдался на редкость смутным. Но, против предчувствий, не привнесшим немедленных крупных проблем. Ква так и подмывало поверить, что «показалось, все же возраст, причудилось от усталости», но самообман — худший из шпионских грехов.

А так все шло прилично и относительно по плану. Если не считать неизбежных рутинных проблем.

Погода благоприятствовала флотилии, корабли шли на запад, но на «Вороне» чудил руль. Сами по себе поломки не были чем-то удивительным — корабль есть корабль, океан есть океан, тут вечная борьба и ежедневные труды команды. Но…

…в трюме было темновато, хотя лампа была отличной, ящик все равно таил слишком резкие тени, рассмотреть содержимое сложно.

Ква вынул еще одну скобу, провел пальцем по кованому ребру:

— Значит, они все такие?

— Да я как догадался, их уже сто раз общупал, — прошептал Оловв. — Очень похожи. Вот очень. Не отличить. Но металл иной. Они же в мастерской сразу предлагали — втрое дешевле и без закалки. Но я-то подумал, рисковать не будем. Вы поддержали. Да вы же, господин Рудна, тот разговор хорошо помните.

— Без церемоний давай. Не тот случай. Да это шмондец какой-то. Как нас могли облапошить? Мы же сами проверяли. Хотя…

— Какое «хотя»⁈ Я сам следил, вот этими вот глазами! Хорошая была сталь. И парни в кузне на совесть работали. А здесь скобы иные. Это же магия какая-то. Слушай, так вообще не бывает, — застонал корабельный плотник. — Я же все думал «да как крепеж руля так быстро стереться мог⁈». А оно вон что — подменыши. Проклятье на «Вороне» лежит, точно проклятье. Никогда не думал что скажу, у меня в роду особо суеверных моряков не было. Но вот же оно, вот!

— Ты не спеши. Проклятье может и проклятье, но они разные бывают, — Ква вернул дерьмовую деталь в ящик, придвинул лампу ближе. — Ничего не замечаешь?

— Ты про ящик? Я проверял. Тот же — вот клеймо выжжено, сучок рядом.

— Сучок… сучки тут со всех сторон, древесина такая, поди их точно запомни. Ты на кокосовые лохмы посмотри.

Плотник запустил пятерню в кокосовое волокно:

— И чего? Малость суховаты, но при тряске смягчают. Да они только для перевозки и нужны были, тут-то что уж…

— А в мастерской какие были? — напомнил Ква. — Помнишь, как говорили «свежие, оно и хорошо, с жирцой ореха, ржавь отгонит». И какова вероятность, что волокно в плаванье этак заметно подсохнет?

— С чего бы ему сохнуть… — Оловв осекся.

Собеседники одновременно задрали головы, глядя на слепящее пятно трюмного люка. Нет, не было там никого. Без свидетелей разговор.

— Получается, и вправду подменили, без магии, — прошептал плотник. — Но это же чушь. Уплачено уже было. А сделали такие же, дополнительно, только дерьмовые. Ну чушь же, а⁈

— Скорей, не «чушь», а «злой умысел». На который серебра не пожалели, — Ква оглядел груды трюмного, тщательно закрепленного груза, и пристроился задом на подходящий ящик поудобнее. — Давай-ка мозгой пораскинем. Вот у нас «Ворон», идет, руль чудит, мы малость коллег задерживаем, но идем. Океана перед нами еще много, скоб тоже запасец еще есть. Так когда нам с рулем петелька на рее светит?

— Сложно сказать. Скобы же по-разному срок работы выдерживают. Тут считать нужно.

— Так давай посчитаем. Время-то есть, все равно мы уже обосрались, — отставной шпион достал блокнот.

Считал Оловв недурно, Ква его самую чуточку опередил. Сравнили — разница получилась в пять дней, что нормально.

— Слушай, а ты не такой… бездельно купеческий. В морском деле не особо и тонешь, — похвалил плотник. — Похитрей чем кажешься, а?

— Вообще во мне хитрости немеренно, иной раз сам себя со скуки дурю, — проворчал Ква. — Но вот наш злодей, похоже, малость обсчитался. Мы даже с этим запасом железок скорее дойдем, чем не дойдем. Учитывая, что нам могут помочь с других кораблей — точно дойдем. И тут напрашивается вопрос — зачем вообще мудрить было?

— Верно, в чем цель-то? — признал очевидную непонятность подмены крепежа весьма неглупый плотник. — Даже пусть по его — по-злодейски пойдет — останемся без руля посреди океана, да и флотилия нас бросит. В чем ему — самому злодею — выгода? Этак он и сам вместе с нами подохнуть сподобиться.

— Это, если он — или они — наши хорошие скобы сдуру за борт выкинули. Что вряд ли. Тут явно не наспех гадили, — заметил Ква. — Может, иная цель была-то?

— Да какая? И главное — кто? — Оловв перешел уж совсем на самый тихий шепот. — Думаешь, с орехами было связано? Я-то покойника Том-Тома не очень хорошо знал. Но ведь там тоже вышла сплошная глупая непонятность. И тут что-то схожее.

— Будем думать. Неспешно и усидчиво. Ты вот повспоминай: как вышло что скобы в трюм сунули, а не тебе в мастерскую?

— Тесно там у меня.

— Это понятно. Но не особо они громоздкие — скобы. Полагаю, это не ты их в трюм отправил.

— Верно. Я их точно хотел поближе пристроить. Все ж столько с ними провозился в Скара. А как же оно вышло? Кто-то распорядился, да. Но вспомнить сложновато.

— Не спеши, подумай, — Ква глотнул воды, передал кувшин плотнику. — Ох хитро тут все подстраивают. Даже интересно разобраться.

— А разберешься? Похоже, верно говорят, что ты соглядатай оттудова, — плотник неопределенно указал кувшином куда-то вверх.

— Я что — скрывал? — удивился бывший шпион. — Сразу же объявил: меня король приставил, чтоб все было верно и законно.

— Гм, да, объявил. Но как-то глуповато то выглядело, — Оловв в сомнениях покрутил головой. — Сейчас-то оно как-то иначе мне увиделось. Но подозреньев только больше стало.

— Верно. Бдительность надо утроить. Всяческое может приключиться. И давай прикинем, где можно наши хорошие скобы поискать. Они где-то здесь. Но весь корабль перерыть нам будет сложно. Явно не в ящиках скобы припрятаны.

— Поразмыслю. Ты это… имей в виду, что про вас с красоткой Фоксси слухи ходят. Оно, может, и пустое…

— Как пустое⁈ Неужто в моем мужском обаянии сомнения у кого-то остаются? Слухи, это хорошо, без них вообще скучища, не все ж нам о проклятущих скобах думать, — Ква подмигнул надежным стеклянным глазом.

Так и шли через океан. В трудах, подозреньях, с редкими подмигиваниями судьбе…