Развод. Проблема для миллиардера

Глава 10

Водитель открывает перед нами дверцу черного автомобиля представительского класса. Раньше я такие видела только снаружи, но догадываюсь, что испытываемый в моменте внутренний трепет никак не связан с большими деньгами. Дело в другом.

Я четко осознаю, что этот тяжёлый день делит мою жизнь на «до» и «после». Груз ответственности, в первую очередь за дочку, колоссальный.

— Благодарю, — обращаюсь к молодому человеку, который помогает Ангелку забраться на сидение.

В ответ он кивает.

Сумку с вещами у меня забрали ещё в подъезде, как только мы с дочкой вышли из квартиры подруги. Нас уже ожидали двое мужчин с нечитаемыми выражениями лиц.

Я боюсь даже предположить, сколько здесь людей Даля. Многих из них я вижу только постфактум. Не зная, я бы на многих подумала — просто прохожие.

— Удобненько, — изрекает Ангелок, устраиваясь на светло-кремовом кожаном сидении.

Наши с Эдуардом Наумовичем взгляды встречаются, когда мы на мою дочь смотрим. Энергетика этого мужчины действует на меня особенным образом. Не сказать, что я его дико боюсь, как, например, мужа, но внутреннее оцепенение максимума своего достигает.

Он немного отодвигается к противоположной двери, позволяя Ангелине рассесться вольготнее.

Как только я полностью опускаюсь на сиденье, водитель дверь закрывает.

— У меня для тебя кое-что есть, — произносит значительно мягче, чем говорил со мной в подъезде.

Протягивает Ангелку коробочку, и она тут же взвизгивает.

Я не сразу понимаю, в чем дело.

— Мама, это питомец! — верещит так, что уши закладывает.

Да уж, от темы я далека, кроме Тамагочи ничего на ум не приходит.

— Ангелин, — произношу строго.

О главном она на радостях позабыла.

— Спасибо! — тут же исправляет оплошность.

Обернувшись в сторону Эдуарда, малышка дергается, по привычке желая его обнять. Так она всегда благодарит меня, папу и бабушку.

По напряженным детским плечам понимаю — растеряна.

В очередной раз меня накрывает странное чувство. Мы ведь её ни в чем не ограничиваем. Даже Андрей частенько баловал дочку, и всё равно она каждый раз реагирует так, что у меня появляется желание оправдаться и заверить, что у ребенка всё есть.

— Буду рад, если тебе понравится, — Эдуард улыбается, слегка приподняв один уголок губ. Мимолетно касается предплечья Ангелины, давая понять, что благодарность засчитана.

Испытываю неловкость. Не знаю, как себя нужно вести в подобных ситуациях. С одной стороны, я понимаю — нам с Ангелиной несказанно повезло, а с другой — неизвестность ещё пуще пугает.

Не думаю, что Эдуарду есть смысл причинять нам вред, но и носиться тоже повода нет. Не его уровень.

Нервничаю так, что почти что немею. Воздух в салоне, тот, что мне предназначается, становится густым и горячим.

Андрей накосячил так, что на несколько жизней хватит. А расплачиваться теперь за это кому?

Мне надо бы рассказать Эдуарду Наумовичу о том, что слышала в кабинете, но мне элементарно страшно. Представляю то количество вопросов, которое появится, а как на них ответить — даже не знаю.

Последнее время за пределы своей специализации я носа не высовывала. Андрей творил, что хотел.

— А куда мы едем? — с трудом выталкиваю из себя, когда машина трогается.

Эдуард переводит взгляд с Ангелины на меня и молчит некоторое время.

— На ваш выбор, Ксения. Можете остановиться или в моей квартире на Патриках, или в высотке на Котельнической набережной, в ней совсем недавно ремонт завершили. Но я думаю, ребенку благоприятнее всего в доме жить будет.

Он вроде бы дает выбор, но по факту — это иллюзия, решение уже принято им самим. Объяснить сложно, я просто чувствую — он из тех, кто привык принимать решения самостоятельно. Остальные безропотно им следуют.

— В Вашем доме… — проговариваю вслух, чтобы проще было мысль принять. — Мне бы не хотелось Вас обременять.

Ангелина обычная девочка. Все дети шумные.

— У нас был кое-какой уговор, — напоминает мне. — Я всё ещё жду, что Вы, Ксения, займетесь моим лечением. И будет гораздо удобнее, если находиться поблизости сможете. У меня не так много свободного времени.

— Я всё просмотрела. Как раз планировала с Вами связаться, — вру, от чего краснею стремительно. Очень хочется верить, что в приглушенном свете не видно моих алых щек. — Думаю, курс займет три — пять недель. Всё зависит от интенсивности лечения и, конечно, Ваших нагрузок.

Эдуард Наумович действительно весело усмехается. Впервые вижу его в настолько приподнятом настроении.

— С этим беда.

— Я так и поняла, — невольно улыбаюсь.

— Тогда решили — поживете пока у меня. За это время как раз решится вопрос с квартирой и клиникой.

От его тона у меня мурашки бегут.

Вскидываю голову, желая в глаза заглянуть.

— А что с ними будет? Что не так? — понимаю, что могу услышать в ответ.

— Переход права собственности. Мои юристы оформят все документы на Вас, Ксения.

Мне словно кол в спину вгоняют. Машинально равнее сажусь. Желаю скрыть напряжение, на деле же, наоборот, горю, открывая всем вокруг свое замешательство.

— А как же Андрей?

— Ксюш, — обращается ко мне деликатно, я бы даже сказала — снисходительно, — Вы уверены, что хотите поговорить о своем муже именно сейчас? — кивает в сторону Ангелины.

Она полностью поглощена новой игрушкой, крутит в руках то ли зайчонка, то ли котенка. Разрозненность чувств не дает сконцентрироваться, отсеивая все незначительные элементы.

— Нет. Нет, конечно, Вы правы, — смотрю на свои руки и понимаю — нещадно дрожат. Для человека моей специальности лишние эмоции — непозволительная роскошь. — Его посадят?

Вопрос не дает мне покоя.

И ещё тысяча подобных ему. Как Эдуард Наумович оказался у дома Веры так быстро? Как он и его люди вообще там оказались? Что теперь будет с клиникой и Андреем? Что он успел натворить? Понятно, что у меня к мужу очень много претензий, но припечатали его к полу явно не из-за того, что он распускал руки.

— Ксюш, знаете, я не всегда понимаю, зачем некоторые люди, в особенности женщины, берут на себя слишком многое. Зачем? У Вас проблем сейчас мало? — снова бросает взгляд на Ангелину. — Занимайтесь ребенком. Учитывая поведение Вашего мужа, Вы ему уже никак не поможете. Лучше подготовьте список всего необходимого для вас с дочкой. Хотя бы на первое время. Расскажете Тамаре, с чем девочка любит играть. Завтра для нее городок установят.

— Не стоит беспокоиться…

— Установка детского городка, и тем более его демонтаж, не является предметом обсуждения, достойным внимания. Ксения, можете выдохнуть.