Развод. Проблема для миллиардера

Глава 11

Эдуард

— Если Вы согласны с планом лечения, то начать можем сегодня.

Ксения подталкивает в мою сторону распечатки назначения, которое подготовила для меня. В них прописано всё, вплоть до побочных эффектов того или иного препарата.

— В печатном виде, потому что мой почерк Вы можете не понять, — смущенно отводит глаза.

Оставляю бумаги лежать на столе, сам же откидываюсь на спинку кресла и смотрю на нее внимательно.

Она меня удивляет. Я уже и забыл, что такие люди бывают. Чистые. Простые. Неиспорченные.

Понятно, что перегрызать глотки друг другу способны не все, да и не всегда это нужно, но быть в наше время совершенно неискушенным — слишком большая роскошь. Раздавят и не заметят.

Собственно, что и сделал её муженек.

Вмешался в такую липкую грязь, что едва за собой не утащил всю семью. Мозгов у мужика явно немного. Большое бабло никто никому просто так не заплатит.

Он об этом не думал, когда соглашался через свою клинику поддельные справочки делать, сомнительных девиц штопать и, самое главное, — участвовать в незаконном обороте запрещенных веществ.

Последнее вообще край. Я бы мог удивиться, почему специальные службы до сих пор им не заинтересовались. Но ответ на поверхности.

Миром правят деньги.

И поэтому таким девушкам, как Ксения, приходится терпеть издевательства всяких козлов.

Скверное дело.

Можно сколько угодно удивляться тому, что я не могу просто пройти мимо её беды, тем не менее мне не всё равно, как сложится её жизнь и жизнь её дочки.

Цепляет.

Ежедневно приходится вывозить столько проблем, что задача устранения её мужа является вопросом одного звонка и пары часов специально обученных людей.

Главная загвоздка в другом.

Сама Ксения. Хочет ли она так кардинально решать вопрос со своим благоверным.

Еще пару десятков лет назад с этим было сложнее. Расстрелы, подрывы авто, серьезные яды. Современные методы куда эстетичнее.

Оторвался тромб. Сердце остановилось. Инсульт. Никто даже не догадается, но что-то мне подсказывает — она одна из тех, кому сложно смириться с подобным. Будет себя винить и страдать, мол, оставила ребенка без отца.

У меня есть свое мнение на этот счет, и всё же речь сейчас не обо мне.

— Ксения, я Вам доверяю. Мало что в этом смыслю.

Мельком ознакомившись с её «предложением», понял — меня всё устраивает. Девчонка не разводит театральщины, что мне в ней ещё больше нравится.

— И всё-таки, пожалуйста, посмотрите внимательнее, — что-то её беспокоит. Прячет руки под стол.

Уверен, пальцы себе сейчас заламывает.

Смотрю на нее, взглядом призывая продолжить.

Сразу внимает.

— Понимаете, мне так будет спокойнее. На работе я слышала, как Андрей разговаривал с кем-то… Они Вас обсуждали, — буквально выталкивает из себя. Её страх ощущаю. В этом плане моё чутье никогда меня не подводит, да и знаю, какое обычно впечатление на людей произвожу. — Я не совсем поняла, кто это был, но этот человек приказал мужу Вас, так скажем, залечить, чтобы Вы на какое-то время отошли от дел.

Какие же наивные твари.

Утвердительно качаю головой, изображая полную заинтересованность в диалоге.

Ничего нового.

Меня многие боятся. В ком-то страх пробуждает уважение, а в ком-то… Желание устранить.

Таких самонадеянных идиотов за последние тридцать пять лет было так много, что я перестал реагировать.

Зато Ксюша в очередной раз производит приятное впечатление. Моя реакция на неё — огромная редкость. Я бы сказал, из области невероятного.

В ней огромный потенциал, который она тратила зря, находясь рядом с мужем.

— Я так понимаю, Вы ни у кого из специалистов нашей клиники больше не наблюдаетесь, — усмехается нервно. Сама всё понимает. — Поэтому мне бы не хотелось, чтобы в случае чего подозрения пали на меня. Я уверена, что лечение Вам поможет, но всё же. Хочется всячески обезопасить и себя, и Вас.

Пару минут мы с ней обсуждаем назначение и то, что она услышала у двери в кабинет её мужа.

Картинка происходящего складывается в моей голове яснее. Я и так знал, кто меня хотел отправить на долгий покой, теперь понимаю, каким образом планы собирались осуществить.

Ну что же… Нужно будет приказать парням ещё раз пересмотреть видео с камер наблюдения клиники. Людей из чьего окружения на них нужно искать, они уже и сами знают.

— Мне нужно в офис. После обеда вернусь, и можем начать, — произношу, поднимаясь на ноги.

Надо сказать, появление Ксении меня взбодрило и без какого-либо лечения.

За всей суетой последних дней боль в спине не так ощущается.

— Эдуард Наумович, я хотела с Вами ещё кое-что обсудить.

Оборачиваюсь.

Смотрит на меня, а в глазах растерянность, приправленная печалью.

— С тобой. Мы можем на «ты» перейти. Эдуарда будет достаточно.

Помнится, я ей это уже предлагал.

Кивает, но по степени её нервозности нетрудно догадаться — информация не закрепилась.

— Андрей… Что с ним будет теперь? Его посадят? И когда мы с дочкой сможем вернуться домой?

Существенен в моем понимании только последний вопрос. Не хотелось бы рисковать их безопасностью, особенно маленькой девочкой. Ребенок не виноват, что отцу не хватило ума заработать нормально, не подставляя под угрозу её жизнь.

— Пока ситуация не будет полностью прозрачной, ты с дочкой будешь в моем доме находиться. Это понятно?

Ксения кивает.

— Сроков озвучить не могу. Пока что только примерно представляю, сколько всего твой муж на себя навесил. Дело не во мне и моих желаниях, — честно, я бы его уже закопал где-нибудь. Конечно же, не лично. — Те люди, с которыми он тесно связан, сейчас всячески будут стараться его заткнуть. Понимаешь, как это проще всего сделать?

— Ангелина, — выдыхает обреченно.

Конечно, они ведь не знают, что папаша у нас отмороженный.

— А после, когда всё решится по вашей… Твоей части?

— Тебе будет нужно уйти от мужа, — произношу резко.

От понимания, в каком аду ей с ребенком пришлось жить, меня кроет безудержной злостью. Есть темы, на которых я с трудом себя контролирую. Эта одна из них. Пресловутую выдержку как ветром сносит.

— Я не могу, — голос Ксении звучит приглушенно.

Напоминаю себе — всё решаемо.

С ранних лет я привык добиваться желаемого, и её ответ меня лишь раззадоривает.

Я бы уже мог ей сказать, что никакого «долго» с её мужем не будет. Однако мне интересно понять, что творится в её голове.

— Хорошо. С тобой всё понятно — заботиться о собственной безопасности ты не желаешь. Быть может, тогда о ребенке подумаешь? Кем она вырастет, живя с отцом-тираном?

Вздрогнув, она замирает. Следом закрывает лицо руками, чем снова открывает обзор на оставшиеся на запястьях следы.

Не тороплю её, давая время в чувства прийти.

Иду на кухню, чтобы воды ей принести.

Вернувшись в свой кабинет, нахожу её сидящей в кресле. Спина идеально ровная. Плечи напряжены.

Могу её успокоить, сказать, что решу вопросы и с клиникой, и с мужем, но в этом случае толку не будет. Необходимо понимание в её голове. Она сама должна понять, как ей и дочке жить будет лучше, без привязки к собственным страхам.

Ставлю стакан на рабочий стол. Сам не него бедром опираюсь, скрестив руки на груди.

— Ксюш, ответь мне всего на один вопрос. Ты всё ещё хочешь жить с ним? Именно твои желания. Рассматриваем вариант, при котором он руки больше не распускает. Под себя мочится от одной мысли, что тебя обидел. Такое легко организовать.