Развод. Проблема для миллиардера

Эпилог

Чуть больше года спустя…

Эдуард

— Эд, мой хороший… Пожалуйста…, — Ксюша с надеждой заглядывает мне в глаза. — Давай попробуем? Хотя бы сходим на консультацию к Ирине. Я ей про нас ничего не рассказывала. Только поинтересовалась, в чем заключается система лечения.

Начинает мне что-то объяснять. За последний год она неплохо меня поднатаскала по своим горячо любимым медицинским темам, но всё равно понимаю её через слово, отмечая для себя главное. Посещение врача. Сдача анализов. Повторный прием. Прохождение курса лечения. Возможное отцовство.

Если бы не щемящая нежность в глазах Ксюши, я бы и слушать не стал.

После нескольких наших с Полиной неудачных попыток стать родителями, я закрыл для себя этот вопрос. Мало кто любит вспоминать и тем более обсуждать свою мужскую несостоятельность.

К тому же с появлением в моей жизни Ксюши и Гели, потребность отпала сама собой. Они моя семья. И этого достаточно.

— Пожалуйста, — прижимает руки к груди. — Полная конфиденциальность. Я обещаю, никто не узнает. Уверена, у нас всё получится! Чувствую это каждой клеточкой своей души. Скажи «да»? Ради меня.

— Что ты ещё чувствуешь? — касаюсь пальцами её щеки.

Она расположилась на высокой подушке перед креслом, в котором сижу я. Обзор на нее открывается прекрасный.

Малышка выглядит восхитительно. Её глаза горят так, что можно ослепнуть.

Знаю отлично — она задалась целью подарить мне малыша. Только вот не хотелось бы её зря обнадеживать. Мы с ней обсуждали вопрос ещё до свадьбы, но последнее время её накрыло.

— М-м-м, — тянет прищуриваясь. — Например, что мы очень любим друг друга. И наша любовь так огромна, что точно возымеет материальную форму. Надо только попробовать, — снова её пробирающий до костей взгляд.

На всё готов, лишь бы она на меня смотрела всегда именно так.

Не успеваю ничего ответить, как её лицо светлеет, озаряясь белоснежной улыбкой.

Невероятно красивая девочка. Обратил внимание на её внешность при первой встрече, но тогда она была настолько уставшей, и даже вымученной, что было бы скотством не разобраться для начала с её проблемами.

А после она сама стала глобальной проблемой для меня. Любая внешность перестала иметь значение. Приятный бонус к её фантастическому внутреннему миру. Девочка, способная сделать меня лучше.

— Ты согласен! Я вижу по глазам, что согласен! — спешно перебирается ко мне на колени. Прижимаю хрупкое тело к себе. Целую в висок. — Спасибо тебе. Знаю, как для тебя это непросто, — опускает голову мне на плечо.

Хмурюсь.

Непросто, скорее, ей со мной.

Я готов на всё, лишь бы она улыбалась и была счастлива, но есть нюанс. Я не изменился. Всё такой же жесткий и давящий на окружающих человек. С ней стараюсь быть мягче. Выходит не всегда.

Ксюша смогла подстроиться, чем изрядно меня удивила. Мне казалось, сбежит в первый месяц после того, как мы начали вместе жить.

Даже в этом она оказалась особенной, проявив бескрайнее терпение.

— Тебе спасибо, любимая, — произношу негромко.

Ксюша всхлипывает.

Ну вот опять. Расстроил её.

Так уж вышло, что в любви ей я признаюсь нечасто. Можно по пальцам рук пересчитать. Когда делал предложение. В день свадьбы. Несколько раз под настроение.

Реагирует она каждый раз очень эмоционально, мило и трогательно.

— Я тебе благодарна. Эд, ты не представляешь, как я тебе благодарна…, — глажу её по голове, пропуская белокурые волосы сквозь пальцы. — Только рядом с тобой я поняла, как мне нравится быть слабой и беззащитной. Находясь рядом с сильным и достойным человеком, очень легко расслабиться и получать удовольствие от жизни.

Со мной совершенно точно никогда не случалось ничего лучше, чем Ксюша.

Ксения

Я так сильно волнуюсь, что с ума сойти можно!

Особенный день. Если у нас ничего не получится, я больше не заведу разговор на тему детей. Никогда. Не стану делать больно любимому человеку.

— Осторожно, малышка, — Эд придерживает меня под руку.

Москву замело. Ночью такая вьюга прошла, что, выглянув во двор утром, я не узнала клумбу, разбитую посреди подъездной дорожки. Снег завалил даже высокие кусты.

Словно в сказке.

Для меня в ближайшее время тоже сказка может случиться.

Если во всем мире и есть мужчина, достойный отцом стать, то это мой муж.

Не представляю, как я без него раньше жила?

На последней конференции я случайно встретилась со своей давней знакомой. Мы разговорились, и она между делом начала рассказывать о своей работе — инновационные методы лечения проблем репродуктивной системы.

Пусть я буду странной, но я поняла — это знак.

Когда Эд рассказал об имеющихся у него проблемах со здоровьем, я не придала значения. У меня есть Ангелочек, и я так сильно хотела быть с ним, что всё остальное казалось неважным, но ровно до того момента, пока я не узнала его лучше.

— Сидели бы сейчас дома у камина, — беззлобно ворчит. Нервничает, хоть и вида старается не подавать. — Вот, слышишь? Сосны со мною согласны, — комментирует глухой скрип старых деревьев, растущих на территории клиники.

«Боже, пожалуйста, пусть у нас всё получится», — прошу мысленно и прокручиваю большим пальцем «грандиозный сюрприз», всегда хранящийся на безымянном.

Мы ведь даже не встречались толком тогда. Как он решился? Как мне так могло повезти? Как я согласилась так с ходу?

Через полтора часа мне приходится спуститься с неба на землю.

— Ксюш, вам я точно не помощница, — Ира крепче сжимает в руке конвексный датчик УЗИ.

Слезы мгновенно накатывают, перевожу взгляд с её лица на выпуклую поверхность устройства, которое она по-прежнему к моему животу прижимает.

Я старалась себя убедить, что жизнь не закончится, если у нас ничего не получится. Но не ожидала получить отказ так быстро. Мы ведь даже не попробовали!

Смесь злости и разочарования такая, словно волны бьют меня об острые пороги реальности. Почему так? Значит, от Андрея я когда-то смогла забеременеть, а сейчас нет?! Быть такого не может!

Дочка — самое дорогое, что есть в моей жизни. Но её отца я и на сотую долю так сильно не любила, как люблю Эда. Он самый лучший…

Отчего такая несправедливость? Так не должно быть!

— Давай мы всё же попробуем, — прошу её настойчиво.

Ира усмехается.

— Ксюш, ты меня не поняла, — сияя лукавой улыбкой, она разворачивает монитор так, чтобы мне было видно экран. И пока я рассматриваю на нем маленькую и уже такую важную фасолинку, продолжает. — Звать счастливого будущего отца, или проревешься до его появления?

Не могу поверить. У меня сердце стучать перестало от шока. От понимания того, насколько я счастлива, мозг поплыл. А может, это гормоны?

— Как ты могла не заметить? — Ира с меня уже открыто смеется.

— Цикл стабилен, — выдавливаю из себя.

Мне в голову не приходило тест делать. Никаких изменений. Первые полгода я частенько проверяла «обстановку», пока Эд не поймал меня «на горячем». Он мне тогда ничего не сказал, но я уловила печаль в его взгляде и не стала больше мучить нас обоих.

— Как будто ты не знаешь о разнообразии клинических случаев. Минус тебе, Ксения Александровна.

— Ни токсикоза, ни слабости, ни… Позовешь моего мужа? — осознаю, что меня сейчас разорвет, если не поделюсь с ним.

С ума сойти можно! Меня так трясет, что в кушетку пальцами левой руки цепляюсь.

Боже…

— Глубже дыши, сейчас приведу.

Ира выходит из кабинета.

Прикрываю глаза, сжимаю ладонью нижнюю часть лица, стараясь не издавать жалобных всхлипов.

Не хватало ещё напугать Эда. Он сейчас как раз кровь должен сдавать.

Касаюсь губами ободка кольца. В тот день, когда он делал мне предложение, я ещё не представляла, насколько счастливой стану.

Невероятно…

— С тобой всё в порядке? — спрашивает мой Даль с порога.

Выглядит очень взволнованным. Непривычное для него состояние.

Он привык всё и всегда контролировать. Держать руку на пульсе. Решать глобальные и не очень проблемы.

Мой муж может всё. Глядя в его глаза, вижу миллионы пролетающих в его голове мыслей. Он ищет причину моего слезливого состояния и уже решает её в своей голове сотнями тысяч разных способов.

— Да-да, всё хорошо. Я хочу, чтобы ты со мной побыл. Тебе нужно кое-что увидеть.

Он смотрит на меня вопросительно, дескать, ты опять собралась заумные речи вести на своем непонятном языке?

Вообще-то, он притворяется и во многом уже сам разбирается не хуже меня.

— Проходи, — поторапливаю его.

Важное признание уже кончик языка прижигает, мне не терпится ему сообщить.

В два шага преодолев разделяющее нас расстояние, становится рядом.

Подвигаюсь, освобождая для него место на краю кушетки. Эд без слов понимает намек.

Он вглядывается в монитор, а я в него самого взглядом впиваюсь.

Чудо. Он сейчас увидит самое настоящее чудо!

Мне хочется сесть рядом и обнять его, но приходится лежать, чтобы он мог насладиться зрелищем.

Затаив дыхание, тянусь ладонью поближе к нему.

Его взгляд прикован к экрану, но каким-то магическим образом он чувствует и обхватывает мои пальцы своими.

Ира приступает к работе.

Впитываю в себя каждую эмоцию Эда. Недолго он хмурится, после чего распахивает свои глаза шире. Не произносит и звука.

Изумительное ощущение — считывать осознание на его лице. Ни с чем не сравнимый момент. Ради таких стоит жить.

Ни я, ни Ира ему не мешаем. Не комментируем. Молчим.

Через несколько десятков секунд он поворачивается ко мне.

— Это то, о чем я подумал?

Мне кажется, или его голос изменился?

Перестаю сдерживаться. Часто-часто киваю и плачу.

Какая же я дура! Не было никаких изменений? Как я могла не заметить постоянную сырость?

Он крепче сжимает мои пальцы. Слишком крепко, сейчас это уместно.

— Я вас могу оставить, или хотите сердечко послушать?

Кажется, Ира попала в тот узкий круг лиц, кто сумел удивить моего мужа. Он, конечно же, выбирает второй вариант.

— Шесть — семь недель. Всё отлично, — сообщает, перед тем как приступить к главному.

Гулкие учащенные удары вызывают спазм в горле. Нельзя быть счастливее, чем я в этот момент. Больше уже некуда. Сердце обливается нежностью, когда я смотрю на любимые, так хорошо мне известные широкие плечи.

Я могу проявлять слабость сколько угодно. И плакать, и смеяться, и доводить его до исступления. У Эдуарда такой вольности нет. Он все держит в себе. Поначалу я обижалась, хотела, чтобы он со мной всем делился, а потом поняла, что так быть не может.

Он не тот человек.

Вот и сейчас он не позволяет себе лишних эмоций. Наедине да, но не перед Ирой.

Мы не меняемся по щелчку пальцев, зачастую вообще не меняемся.

Мне по-прежнему страшно, если я слышу крики, пусть даже не имеющие никакого ко мне отношения. Невольно в памяти всплывают моменты из прошлого. Да, я боюсь. Но если Эд рядом, этот страх улетучивается так же быстро, как и зарождается.

Моя вера в него безгранична. Если мне понадобится помощь, он всегда защитит. От всего.

Как только Ира нас оставляет наедине, он ловко перетаскивает меня к себе на колени.

— Гель. У меня живот в геле. Я твою рубашку испачкала, — шепчу ему в шею. Родной запах даже сейчас успокаивает.

Меня потряхивает. Он крепче к себе прижимает, не обращая внимания на мои слова.

— Спасибо тебе, моя маленькая, — целует в макушку. — Спасибо за то, что сделала меня самым счастливым.

Год спустя…

Ангелина

— Павел Эдуардович, сегодня ты мой!

Сейчас ещё рано. Мама и папа спят. А братик расплакался.

Он вообще очень часто плачет, особенно по ночам. Хочет, чтобы мама носила его на ручках.

Сначала я на него очень злилась и обижалась. Он забирал себе всё-всё мамино время. А теперь он подрос и уже не кажется мне таким вредным.

Услышав мой голос, Паша затихает. Открывает глазки пошире и смотрит по сторонам. Заметив меня, улыбается и тянет свои маленькие ручки к моему лицу.

Наклоняюсь вперед, опираясь ладонями о бортик его кроватки.

Он такой маленький, хоть и подрос с того дня, когда мы с папой привезли их домой.

Схватив меня за подбородок, Паша радуется и кряхтит.

«Он вкусно пахнет, — думаю принюхиваясь. — Не зря мама его подолгу купает».

— Можешь трогать меня, но веди себя тихо.

Он хлопает глазками и шире беззубый рот открывает.

Смешной.

— Геля, ты здесь, — в детскую папа заходит.

Мы вели себя тихо, неужели их разбудили? Это всё Паша.

Братик переключает все внимание на папу.

Теперь к нему тянет руки и ногами бьет по матрасу. Какой непостоянный.

— Парень, немного нужно потерпеть. Сначала девочки.

Брат затихает. Так просто?

Пожелав мне доброго утра, папа предлагает забраться ему на спину.

— Гель, только крепко держись. Хорошо?

Соглашаюсь и обхватываю его руками за шею.

Спустя минуту мы втроем идем на кухню. Держусь крепко, вися на нем как обезьянка.

— Мама пока поспит, а мы с вами завтрак отыщем.