Ребе едет в отпуск

Глава 45

— Пижама тебе идет больше, чем костюм, — мрачно буркнул Дэн. И правда, она не так мялась.

Донехью улыбнулся.

— Ага, она из особого материала: постираешь, повесишь на вешалку, и готово — как из магазина. Мне ее подарила дочь, когда я последний раз был в Штатах. Выпьешь?

Стедман покачал головой. Он молча сгорбился в кресле, сложив руки на коленях и уставившись в пол.

— Прости, что вытащил тебя из постели…

— Я не спал, я читал. Почему ты не сказал, что приедешь, когда звонил?

— Я не думал, что приеду, мы ужинали в «Гриле». Очень славные люди, неловко было их покидать: приятный вечер, хороший ужин, интересный разговор… Но как я мог продолжать приятную беседу, когда Рой — там? Поэтому я извинился и взял такси, вот и не позвонил.

— Все в порядке. Но здесь я бессилен.

Стедман поднял глаза.

— Почему? — Он знал, но хотел поговорить.

— Брось, Дэн. Раньше на него ничего не было. Дружил с арабом — ну и что? Многие американские студенты, да и еврейские, дружат с арабами. Был рядом в момент взрыва — но нашлось правдоподобное объяснение. Никаких скрытых или открытых действий полиция не предпринимала.

— Но они задержали его паспорт.

— Нет, это не так. То есть и ты, и я, и они сами знают, что задержали, но официально он просто утерян.

— Да.

— Но сейчас его поймали на переходе границы, — вздохнул Донехью. — Это преступление в любое время и в любой стране. В стране, где идет война, — это серьезное преступление. А если это переход на сторону противника, то очень серьезное.

— Но он не знал, что переходит границу! — вскричал Дэн.

— Это я тебе так сказал, — поправил Донехью. — Он сказал, что Абдул пригласил его в дом дяди на какой-то большой праздник. Вот они и поехали на север к дяде, а когда почти доехали, то пошли пешком, чтобы срезать. И Рой не очень четко объяснил, почему они вышли из машины: то ли кончился бензин, то ли Абдул угодил в канаву. Согласись, Дэн, все немного надуманно. Твой парень вообще должен быть в университете. А он бросает машину и идет через лес — черт побери, он же не мог не знать, что находится рядом с границей.

— А зачем ему это знать? Держу пари, он там никогда не был, а если за рулем сидел другой, Рой вообще мог заснуть.

— Хорошо, но он быстро прозрел, когда их окружили израильские солдаты. — Донехью склонил голову набок и подумал. — Странно, что их там оказалось так много.

— Думаешь, это ловушка?

— Может быть. Меня бы это не удивило. Во всяком случае, твой парень впервые проявил здравый смысл: остановился и поднял руки вверх. Араб попытался бежать и получил пулю.

— Убит?

— Нет, попали в ногу. Думаю, он им нужен для допроса.

— И конечно, он все свалит на Роя, — горько бросил Дэн.

— Не обязательно. Зачем это ему? Себе он не поможет, да и во всем быстро разберутся. Все это напоминает методы «Шин Бет». Вряд ли они слишком тревожатся за переход границы. Мне кажется, это исходит из Иерусалима, полагаю, они ищут связь со взрывами. А если в них обвинят твоего сына, это будет обвинение в убийстве. Мне жаль, Дэн, но не стоит преуменьшать тяжесть ситуации.

— Да, не стоит, — вяло протянул Дэн.

— Лучше нанять адвоката.

— Ни за что. Ты понимаешь, что это будет значить для Роя, даже если адвокат его вытащит? Араб — герой среди своих, даже евреи это понимают. Но американец, да еще еврей! Как ему жить дальше, представляешь? Нельзя, чтобы он предстал перед судом. Ты должен помочь.

— Не глупи, Дэн. Адвокат…

Стедман молча кивнул.

— Если будет хуже, я найму адвоката. Но сначала… я затем и пришел к тебе.

Донехью встал и налил себе выпить.

— Если это убийство, я ничего не смогу сделать. Даже сам посол не сможет. Нельзя обратиться в правительство суверенной страны и заявить: этот человек убил одного из граждан, но я хочу, чтобы его отпустили.

— Да, ты прав.

— Тогда…

— Слушай, ты можешь узнать, кто этим занимается в Иерусалиме?

— Думаю, смогу, — кивнул Донехью. — А зачем?

— Не знаю. Попробую увидеться с ним и убедить, а что еще?

— Я попробую.

Стедман поднялся и направился к двери.

— Дэн…

Стедман остановился.

— Ты уверен, что он невиновен?

Дэн поколебался.

— Не знаю. Я не хочу об этом думать. — Он повернулся, чтобы идти, затем опять остановился. — Понимаешь, я совсем не знаю своего сына.