Ребе едет в отпуск

Глава 48

Субботним утром Марти Дрекслер и Берт Рэймонд не случайно завернули в гости к Дойчам: они знали, что ребе в синагоге, и хотели повидать его жену.

Та вышла открыть дверь.

— О, мистер Рэймонд и мистер Дрекслер! Ребе сейчас в синагоге.

— Да, мы так и думали. — Рэймонд выглядел разочарованным, но не уходил.

Наступила неловкая пауза, и чтобы ее заполнить, миссис Дойч спросила:

— Не хотите зайти? Что-то важное? — Она посторонилась. — Я как раз пью кофе, хотите присоединиться?

— Будем очень рады, миссис Дойч, — ответил Марти.

Она пригласила к столу и принесла чашки. Гости уселись и стали пить кофе и болтать, но от второй чашки отказались. Марти объяснил:

— Хороший кофе, но мне хватит одной чашки. Мы хотели увидеть ребе и спросить, согласен ли он на наше предложение. Он вам рассказывал?

— Да, упоминал, — спокойно ответила она.

— Думаю, вы заинтересованы не меньше него. Хотите остаться здесь, миссис Дойч? — спросил Рэймонд.

— Решение принимает Хьюго. — Она убрала чашки. — Вы ведь понимаете, мистер Рэймонд?

— Конечно, — кивнул Марти, — у нас в доме я принимаю решения, но жена дает мне советы. Думаю, так во всех семьях. И у вас, должно быть, ребе слушает и решает согласно вашим словам.

— Ну, в общем, да…

— То есть если вам эта идея не нравится и вы думаете, что ребе слишком стар, чтобы браться за новую работу, или же просто хотите вернуться во Флориду, тогда мы ломимся в открытую дверь, и чем раньше это станет ясно, тем быстрее можно будет строить новые планы.

— Лично мне здесь нравится, и Хьюго тоже. А слишком ли он стар — это решать вам и вашему совету. Я знаю, муж не считает себя старым, и я тоже его таким не считаю. Что до возвращения во Флориду, об этом он думает в последнюю очередь.

— Вот если бы вы сыграли на нашей стороне…

— Но я скажу вам, что его беспокоит, — продолжала она. — В самом ли деле здесь есть работа?

— Понимаю, — горячо согласился Рэймонд, — я объяснял ребе, что мы просим его остаться, так как работа есть.

— Послушайте, миссис Дойч, — порывисто вмешался Марти. — Позвольте, я все объясню. Когда ребе Смолл взял отпуск — именно взял, потому что его никто не предлагал, — работа буквально валялась на дороге. Если бы это произошло у меня в конторе, я бы нашел замену, прежде чем такой человек успел достать бутылку виски из стола. И я не считаю это жестоким: я поступаю справедливо. Я не против предоставить другому человеку возможность работы, так же как делаю это для себя. Но мои коллеги из правления считают, что с раввинами все иначе. Поэтому мы нанимаем временную замену, а именно — вашего мужа, а Смолл пока три месяца отдыхает. Но за это время от него не пришло ни весточки, ни слова, ни даже строчки: «Скоро увидимся». Я уж не говорю о том, что он мог бы прислать письмо с просьбой рассказать, что здесь творится. И теперь я начинаю думать о других людях, которые могли бы выполнять его работу.

— Вы ему написали?

— Нет, и если бы кто в правлении предложил это сделать, я бы встал во весь рост и закричал, что считаю унизительным для нас писать ему и умолять рассказать о своих планах.

— И вдобавок, миссис Дойч, — вставил Рэймонд, — пара наших людей была в Израиле, они встречались с ребе Смоллом и поняли так, что — хочу быть справедливым, — он не собирается возвращаться и даже хочет сменить профессию.

— Должна сказать, нам тоже кажется странным, что ребе Смолл нам не написал, — заметила миссис Дойч.

— А мне все ясно! — воскликнул Марти. — Лично я считаю, что ребе Смолл определенно сошел с дистанции.

— Ну, Марти… — урезонил его Рэймонд.

— Слушай, Берт, это не только мое мнение. Я опросил ребят из правления, и большая часть признались, что если выбирать между ребе Смоллом и ребе Дойчем, то выбрали бы ребе Дойча, даже если пришлось бы за это повоевать. Он тот, кто нам нужен. Он нужен синагоге. И я скажу вам, миссис Дойч: Берт думает так же, но он юрист и не может ничего сказать без всяких «по причине того, что» и «принимая во внимание». Короче говоря, место вакантно, и ваш муж может его получить, если захочет; но он не должен просто сидеть и ждать, когда оно на него свалится. Надо действовать.

— Боюсь, что не понимаю.

— Прекрасно понимаете. Он должен показать, что хочет это место. Идеально чистых сделок не бывает, всегда есть какие-то мелкие хитрости. Такова жизнь. В данном случае я не вижу особых проблем. Но ребе Дойч должен действовать, иначе, когда ребе Смолл вернется, найдутся люди, которые скажут: «Нам больше нравится ребе Дойч, однако ребе Смолл человек молодой, у него семья, и все такое прочее». И пожалуйста — вот вам война, ваш муж получит свою порцию грязи.

Миссис Дойч кивнула.

— Да, я понимаю.

— Так мы договорились, миссис Дойч?

— Ну, как я сказала, решение за Хьюго, но попробую с ним поговорить.

— Это то, чего мы хотим, — Марти поднялся, коллега последовал его примеру. — Если я встречу ребе Дойча, то не скажу, что мы были здесь.

— Да, это правильно, — кивнула она. — Я ему тоже ничего не скажу.

— Пусть думает, что это исходит от вас.

Она улыбнулась.

— Так будет лучше.

Когда они сели в машину, Берт спросил:

— Думаешь, у нее получится?

— Дело в шляпе, — хихикнул Марти. — Я не философ и не психолог, но в своей работе часто использовал мнение супруга или супруги, когда приходили за кредитом, и всегда мог определить, кто держит поводья. Поверь мне, в этой семье поводья у миссис Дойч.