Роковая реликвия

Глава 1

Пронзительный голос торговца пирожками в разнос заглушил громкий гудок паровоза. Следом раздались шипение и лязг приходящих в движение колес.

― Стойте! Подождите! Задержите проклятый поезд!

― Смотрите, тетя Ада, кто-то еще опоздал, ― весело сказал Йозеф, высовываясь в окно.

― Отрадно слышать, что мы не одиноки, ― вздохнула Ада. ― Точнее, ты. Однако надо было взять извозчика или паромобиль. Ехать недолго.

― На поезде комфортнее, ― возразил Йозеф. ― Тем более для меня всегда держат место первого класса. О, она все же успела. Теперь тронемся.

Поезд еще раз дернулся и наконец-то медленно поехал, оставляя позади Западный Венский вокзал. С тихим шумом включилась вентиляция, прогоняя накопившуюся во время стоянки летнюю жару.

Йозеф со стуком опустил окно и сел напротив Ады, отодвинув брошенную рядом шляпу.

― Думаю сначала заехать в Айсбах, ― сообщил он. ― Не был дома аж с позапрошлого семестра. Потом присоединюсь к тебе и дяде Курту. Ярмарка все равно только через неделю.

Ада поморщилась. Ну, какой, к слову сказать, Курт ему дядя? Как и она тетя. Йозеф ― сын покойного мужа, ее пасынок. Нынешний муж ему скорее старший приятель.

― Люди приедут заранее. Все гостиницы, если они там есть, и наемные комнаты будут забиты, ― сказала она вслух, давно поняв, что поправлять Йозефа бесполезно. С тех пор, как он, тринадцать лет назад, с детской непосредственностью ткнул в невесту отца пальцем и спросил: «Что это за тетя?»

― Но ведь нам не нужна гостиница, верно? Разве эти бароны не выделят дяде Курту и его семье места в замке?

Ада посмотрела в его искренне удивленные голубые глаза и фыркнула.

― Конечно. И слуг предоставят, по три на каждого.

Йозеф невозможен! С тех пор, как Ада вышла замуж за инспектора жандармерии с аристократической фамилией, пасынок считал ее, по меньшей мере, баронессой. А ведь Курт всего-то младший брат барона, да еще и четвертый по счету. Возглавить охрану порядка на ярмарке ему поручили на работе. Он вовсе не ровня владельцам замка Шенхаузен.

Йозеф часто заморгал и, похоже, обиделся. Взял газету со столика, с шумом развернул ее и спрятался. Прошло минут пять, поезд размеренно качало на рельсах, Ада смотрела в окно на проплывающие мимо сады пригорода Вены.

― Думаю, лучше обойтись нашим домом, ― наконец сказала она.

Йозеф тряхнул газетой и возмущенно ответил:

― Шенхаузен в двадцати километрах от Санкт-Пельтена. Ярмарочных дня три. Мы будем таскаться туда-сюда, трясясь в наемных экипажах?

― Для молодого человека и будущего врача ты удивительно неповоротлив, ― укоризненно заметила Ада, решив не упоминать паросамокат или длительную пешую прогулку.

― Кстати, ― сказал Йозеф, выглядывая из-за газеты. ― Почему в детстве меня ни разу не водили на эту ярмарку? Я и тогда не любил лишние телодвижения?

Ада помедлила пару секунд.

― Ты был там два раза, ― ответила она. ― Первый раз еще до меня с отцом. А второй ― где-то через полгода после нашей свадьбы, тебе было лет десять.

― Да ну? Почему я этого не помню? ― окончательно высунулся из-за газеты Йозеф.

― Сначала ты до ужаса испугался фокусника, а затем получил кокосом с аттракциона в голову. Твой отец решил, что с тебя хватит развлечений.

Пасынок смотрел на нее, приоткрыв рот.

― Верно. Одной осенью я пошел в школу с опозданием. Так вот что это было. Ярмарка проклята, не иначе. Может, мне не стоит пробовать третий раз?

Он свернул газету, положил на край стола, и она упала куда-то между стеной и сиденьем. Оттуда раздалось тихое, но четкое мяуканье и шуршание.

― Ты слышал?

Ада огляделась, затем нагнулась и, подобрав юбку, осмотрела пол.

― Кошка? ― удивился Йозеф, соскальзывая с места и оказываясь на полу на коленях, забыв о новых светлых брюках. ― Откуда она здесь?

― Аккуратнее, твои… ― Ада ни о чем не забывала, но отругать пасынка не успела.

Тот через минуту распрямился, осторожно держа что-то на руках. Точнее, белоснежного короткошерстого кота. Он протестующе замяукал, когда Йозеф выхватил из его лап порядком скомканную газету, но не стал вырываться. Йозеф водрузил его на сиденье и нажал кнопку вызова проводника. Кот тут же начал вылизываться, презрительно, как только умеют его собратья, щуря на людей зеленые глаза.

Зашедший в купе проводник обрадованно всплеснул руками.

― Надо же, нашелся.

― Он чей-то? ― спросил Йозеф. ― Мы думали, забежал с улицы перед отправлением.

Ада так не считала. Слишком уж чистым выглядело животное и не боялось людей. Кстати, оно не было полностью белым, на хвосте и двух лапках виднелись рыжие пятнышки.

― Да куда там, ― покачал головой проводник, подходя к коту и с опаской подхватывая его под пузо. ― Я с ног сбился. Да и хозяйка тоже. Пойду, обрадую.

Недовольный тем, что прервали его туалет, кот снова замяукал и попытался вырваться, но проводник решительно вынес его из купе.

― Надо попросить еще газету, ― сказал Йозеф, поднимая то, что осталось от прежней. ― Пойду, догоню. Заодно пройдусь.

Ада с удивлением посмотрела за закрывшуюся за ним дверь купе. Они ехали не больше получаса, вряд ли пасынок мог засидеться. Что ему еще пришло в голову? Она подумала с минуту, затем пожала плечами и достала из саквояжа книгу.

Все выяснилось, когда они уже сходили на вокзале в Санкт-Пельтене. Йозеф выскочил первым и замахал рукой какой-то девушке с большой корзинкой в руках.

― Это Изольда, тетя Ада, ― представил ее пасынок. ― Как дальше не знаю, но она настояла, чтобы без церемоний. Фройляйн Изольда, это фрау фон Апфельгартен, моя мачеха. Мы тоже едем на ярмарку в Шенхаузене.

Ада не без удивления рассматривала новую знакомую Йозефа, которую он, вероятно, нашел в поезде. Стройная девушка с волосами цвета шоколада и серыми глазами. Довольно симпатичная, даже острый носик и слишком тонкие губы ее не портили. Ада привыкла, что многие современные молодые особы выглядят небрежно, особенно те, что учились в университете с Йозефом, но в этом случае небрежность была слишком показательной. Слишком короткая юбка, открывающая икры в тончайших чулках и туфлях на толстой подошве, слишком растрепанная прическа, точнее почти отсутствие таковой, кое-как приколотая к гульке на голове шляпка и яркая губная помада.

― Приятно познакомиться, ― сказала девушка высоким манерным голосом, в котором, однако, звучало дружелюбие.

Крышка корзинки зашевелилась, и оттуда показалась знакомая кошачья белая мордочка с зелеными глазами. Вот оно что! Но почему Йозеф решил, что хозяйка кота молода и симпатична? Проводник ничего не говорил о ее возрасте.

― Изольда приехала из Реца к отцу, ― зачем-то объяснил Йозеф, смотря на нее с таким искреннем восхищением, что Аде стало его жаль.

― Что ж. Надеюсь, путешествие не очень утомило фройляйн, ― улыбнулась Ада.

― Нисколько, ― беспечно отмахнулась Изольда. ― Только Пушель постоянно сбегает, воришка.

Ада подавила смешок. Что натворил кот, что заслужит такое обращение? Крал газеты?

― Он нам ничуть не помешал. На чем вы поедете? ― спросил Йозеф. ― Мы собираемся нанять паромобиль. Если он тут есть, конечно.

― Меня встречают здесь неподалеку, ― покачала головой Изольда, привычным движением запихивая голову кота в корзинку.

― Тогда до свидания? ― с надеждой произнес Йозеф.

― Посмотрим, ― небрежно махнула рукой Изольда, развернулась и скоро исчезла в толпе.

Ада не произнесла ни слова, пока они не расположились на жестких сиденьях старого паромобиля. Она собиралась осторожно расспросить, как Йозеф познакомился с девушкой, но тот не выдержал первым.

― Ты так неодобрительно молчишь, тетя Ада, что я чувствую себя преступником, ― заявил он. Нет, я не из-за Изольды настоял на поездке на поезде. Я увидел ее, когда она бежала за вагоном в Вене.

― Опоздавшая девушка, ― понимающе воскликнула Ада.

― Да, только... — Он замялся. — Я встречал ее раньше, зимой, на выставке какого-то модного художника. Мы с приятелем зашли туда случайно, и я разговорился с Изольдой. Так, о картинах, местных новостях, ничего серьезного. Затем выпили чай в кафе, хорошо провели время. Я пытался узнать о ней больше, но она только усмехнулась, попрощалась и пропала. А сегодня смотрю — за поездом бежит. Вот это совпадение. Еще заметил у нее в руках корзинку. И когда кот появился у нас в купе, понял, что она и есть хозяйка. Вышла на перрон размять ноги.

― Курт бы похвалил тебя за сообразительность. А вот я могу только поругать.

― Чем Изольда тебе не угодила?

― Как ты думаешь, почему она скрытничает? Представилась только именем?

Йозеф с шумом выдохнул.

― Ты слишком старомодна.

― И почему проводник лично искал кота пассажирки, да еще так угодливо отнес его вместо того, чтобы просто ее вызвать?

Йозеф чуть нахмурился.

― Пожалел?

― Она не производит впечатление дамы в беде, ― возразила Ада. ― Наоборот ― выглядит независимо и даже дерзко.

― Что ты хочешь сказать? ― сердито спросил пасынок, глядя на нее исподлобья.

― Ты ездишь первым классом в поездах двух железнодорожных компаний, потому что твой отец работал у них главным инженером. Проводник ищет кота дамы, потому что ее фамилия наверняка с приставкой.

― Твоя тоже, ― буркнул Йозеф.

― Не тот случай, ― улыбнулась Ада. ― Небрежная одежда Изольды не поношена и хорошо сшита, чулки слишком тонки, значит, дороги, а на корзинке затертый герб.

― Тогда с ней должна быть горничная или камеристка, ― привел последний аргумент Йозеф, грустнея на глазах.

На что Ада только развела руками и сказала:

― Теперь ты слишком старомоден. Молодые знатные дамы часто нарушают традиции. Как бы то ни было, она тебе не ровня, Йозеф.

Пасынок надулся, отвернулся к окну и молчал всю дорогу.

Когда паромобиль остановился возле здания жандармерии, уже вечерело и жара немного спала.

― Как странно, ― сказала Ада, разглядывая знакомые ворота. ― Курт никогда не опаздывает. Зайдем внутрь и спросим, где он.

Йозеф кивнул и засунул руки в карманы. Вероятно, все еще злился.

Сонный дежурный за тусклым стеклом, как только Ада представилась, тут же оживился и сообщил, что инспектор фон Апфельгартен не может встретить супругу и ее спутника, но велел позвонить вот по этому номеру.

Сжимая в руках мятую бумажку, Ада слушала длинные гудки в трубке, сопение дежурного и вздохи Йозефа. Наконец, раздался щелчок, и вежливый голос сказал:

― Замок Шенхаузен.

Изумленная Ада чуть не выронила трубку. Но быстро взяла себя в руки и твердым уверенным голосом попросила пригласить инспектора фон Апфельгартена. Казалось, прошла еще вечность, когда она наконец-то услышала голос мужа. Поговорив с ним, Ада положила трубку на рычаг и повернулась к нетерпеливо смотрящему на нее Йозефу.

― Не знаю, как насчет слуг, но замок нам, похоже, обеспечен, ― сказала она. ― А вот ярмарка под вопросом. Барона Лютера фон Шенхаузена убили.

― И вроде ценную реликвию сперли, ― прибавил дежурный, когда они направились к выходу. ― Венец этого, как его, Луки. — Он испуганно замолк. —Только я вам ничего не говорил.

― Мы что ― поедем прямо сейчас? ― спросил Йозеф.

― О, нет, утром, ― отозвалась Ада, которая на самом деле с удовольствием увидела бы мужа уже этим вечером, потому что за две недели в Вене успела сильно соскучиться. ― Переночуем у нас дома, как и планировали.

Замок Шенхаузен, как и небольшая деревенька с таким названием, занимали несколько холмов, по которым петляла узкая дорога. Само жилище баронов стояло на пологом склоне самого широкого холма, который постепенно спускался в долину. Именно она много лет служила местом для Урожайной ярмарки, как ее называли местные жители.

Паромобиль, везший Аду и Йозефа, миновал несколько ферм с пасшимися там козами и коровами, обогнул небольшую березовую рощицу, не без труда взобрался на последний холм, резво спустился и плавно заехал на следующий. Через какое-то время показались распахнутые кованые ворота с гербами, и, наконец, паромобиль остановился возле бело-розового замка.

Впрочем, решила Ада, выходя и разминая затекшие ноги, скорее трехэтажного особняка в старинном стиле, чем замка. Не сравнить с замками старой знати в тех же провинциях Мерен или Богемии. До последней Ада, правда, еще не доехала, однако хорошо помнила рисунки и фотографии, которые показывал первый супруг, университетский преподаватель исторических наук. Бедняга. Его жизнь унесла пневмония всего через два года после их с Адой свадьбы.

Жилище баронов Шенхаузен насчитывало лет сто-сто пятьдесят, не больше. Оно старательно изображало средневековую крепость, но в его облике виднелась тяга к комфорту. Стены были выкрашены в нежный розовато-бежевый цвет, по углам красовались островерхие башенки-эркеры, больше похожие на изящные футляры для часов, чем на дозорные вышки. Окна, обрамленные резными наличниками, казались слишком большими и частыми для настоящего старинного замка.

― Больше напоминает банкиров, чем баронов, ― хмыкнул Йозеф, словно прочитав мысли Ады.

Главный вход украшала широкая каменная дорожка, ведущая к дубовой двери с массивной бронзовой ручкой. По бокам красовались аккуратные клумбы с аккуратно подстриженными кустами самшита.

― Возможно, это новый дом, ― пожала плечами Ада, наблюдая, как водитель неловко вытаскивает багаж. ― Родовое гнездо могло прийти в негодность или сгореть.

― Или барон получил титул недавно, а его отец или дед торговали овощами на рынке, ― продолжал веселиться Йозеф. ― О, а вот и дядя Курт.

Из-за бежевого-розового угла действительно показался муж и, улыбаясь, быстро пошел к ним, на ходу приглаживая волосы. Шляпу он держал в руках. За ним семенила невысокая полная женщина в старомодной шляпке с развевающейся на ветру откинутой вуалью.

― Ада, Йозеф. Хорошо добрались? ― спросил Курт после того, как взял Аду за руки и чмокнул в щеку.

― Терпимо, ― отозвалась она, вспоминая тряску и противно шипящий двигатель.

Кстати, шофер справился с багажом и теперь топтался на месте, явно чего-то ожидая.

― Мы уже заплатили ему, ― шепнула Ада, скосив глаза.

Курт с досадой прищелкнул языком и потянулся к карману сюртука. Когда получивший выпрошенные чаевые жадный шофер убрался, Ада посмотрела на подошедшую женщину в шляпе с вуалью. Темно-зеленое платье слишком плотно облегало ее фигуру.

― Позволь представить баронессу фон Шенхаузен, ― спохватился Курт. ― Баронесса, это фрау фон Апфельгартен и герр Маннер.

Так это супруга, то есть теперь уже вдова, хозяина замка.

― Приятно познакомиться, ― произнесла женщина приятным низким голосом.

― Примите наши искренние соболезнования, ― сказала Ада. ― Такая утрата.

Йозеф буркнул что-то невнятное, но явно с сочувствующими нотками.

― Благодарю. Все так ужасно, ― продолжала баронесса ровным тоном, глаза ее были сухи. ― Непонятно, как быть с ярмаркой, у нас почти все готово. Думаю, инспектор разберется с тем, кто это сделал. А пока позвольте показать вам комнаты.

― Надеюсь, мы вас не стесним, ― сказала Ада.

― Нисколько. Второй этаж для гостей занят, зато у нас есть прекрасная пристройка. Там довольно холодно зимой, но летом просто замечательно. Оставьте багаж, его принесут.

Ада встревоженно глянула на Курта, но тот жестом показал идти за баронессой. Она без умолку болтала о пустяках всю дорогу, начиная от погоды и заканчивая тем, сколько еще нужно нанять человек на ярмарку. Приходилось соглашаться и кивать. Йозеф шел чуть позади и молчал.

Путь пролегал по длинным коридорам, устланными мягкими ковровыми дорожками, которые сменялись лестничными площадками. Поднявшись по ступеням, они оказались на втором этаже, свернули налево, прошли сквозь длинный и узкий коридор, миновали арку и остановились в квадратном холле.

― Вот, фрау фон Апфельгартен, герр Маннер, ― сказала баронесса, ― здесь четыре комнаты. Они одинаковые, выбирайте любые. За пятой дверью небольшая гостиная, мы зовем ее Крайней. Рядом ванная комната. Надеюсь, вам будет удобно. Обед в четыре часа.

― Благодарю, госпожа баронесса, ― наклонила голову Ада, а потом посмотрела прямо в глаза вдове. ― Если я смогу чем-то помочь, вы только скажите. Я глубоко сочувствую вашей утрате.

Она моргнула, и серо-голубые глаза чуть увлажнились.

― Спасибо, ― сказала она, губы дрогнули в кривой улыбке.

― Каково, а? ― присвистнул Йозеф, когда баронесса ушла. ― Думаю, у нее еще шок. Ведь барона убили вчера ночью, да?

― Вроде бы, ― откликнулась Ада, подходя к ближайшей двери и открывая ее. ― Курт расскажет больше. Распакую багаж и поищу его.

― Если удастся поговорить, ― возразил Йозеф, дергая соседнюю дверь. ― Наверняка у него хлопот полон рот. А хозяйка всерьез решила устроить ярмарку вместо похорон? О, выглядит неплохо!

Последнее наверняка относилось к комнате. Ада осмотрела свою и нашла ее уютной, несмотря на старую, местами облупившуюся и потрескавшуюся мебель и большую безвкусную картину с пасторальным пейзажем на стене. Зато на всех поверхностях ― ни пылинки, большое окно выходило на грушевый сад, а постельное белье было чистым и свежим. Горничные тут работали на совесть.

Умывшись и переодевшись, Ада вышла на поиски Курта. Ей казалось, она хорошо запомнила дорогу из пристройки, где находились комнаты, однако пару раз свернула не туда, и пришлось возвращаться. Когда она вертелась на лестнице, на помощь пришел пожилой хорошо одетый господин с длинными седыми усами и великолепной осанкой. Наверное, один из гостей.

― Здесь нетрудно заблудиться, ― сказал он, предлагая руку. ― Позвольте я провожу вас, фрау…

― Фон Апфельгартен, ― улыбнулась Ада.

― Граф фон Меренберг к вашим услугам.

Казалось, он еле удержался, чтобы не щелкнуть каблуками.

― Полагаю, вы супруга инспектора? ― продолжил он, пока они спускались по лестнице.

― Да. Жаль, что и его, и меня привело в этот прекрасный замок несчастье, ― ответила Ада, покривив душой насчет замка.

― Не то слово, ― помрачнев, откликнулся граф. ― Мы возлагаем большие надежды на вашего мужа. Меня уверили, что он лучший в своем деле. Необходимо выяснить, кто посмел совершить двойное преступление. Иначе, боюсь, нас ждут большие неприятности.

Двойное? Ах, да, украли еще какую-то реликвию. Вероятно, очень ценную. Но в остальном… О чем говорит фон Меренберг? Что за «мы»? Ада очень хотела расспросить его, но постеснялась. Хватало и того, что она шествует по замку барона под руку с графом.

Они дошли до большого холла, за которым начиналась прихожая, и провожатый, поклонившись, оставил Аду и пошел по своим делам. Приятный господин, наверняка бывший военный. Сколько же ему лет? Не меньше семидесяти, но как держится.

С этими мыслями Ада вышла из замка и неуверенно огляделась. От нее мало толку. Следовало отыскать дворецкого или кого-то из слуг и попросить найти Курта. Но не успела она юркнуть обратно, как раздался шум приближающегося паромобиля. Прищурившись, Ада ждала, пока тот подъедет, и не заметила, как к ней подошел мужчина.

― Кого еще несет? ― пробормотал он и тут же спохватился. ― Простите. Вы ведь фрау фон Апфельгартен, верно?

Ада ответила утвердительно, разглядывая собеседника. Среднего роста, коренастый, седые волосы, небрежно схваченные лентой на затылке, но молодое лицо с крупным породистым носом и прозрачными серо-голубыми глазами. Она видела похожие совсем недавно.

― Гюнтер фон Шенхаузен, ― сказал мужчина, развеяв сомнения. ― Видимо, новый барон. ― И он сделал широкий жест рукой, словно очерчивая теперь уже свои владения. ― Но я хотел бы знать…

Ада не успела высказать уже вертевшиеся на языке соболезнования. Паромобиль резко затормозил, подняв облако пыли, и из него выскочил еще один молодой человек. Не обращая внимания на Аду и барона, он кинулся помогать шоферу разгружать багаж, состоящий из двух увесистых на вид чемоданов. Закончив с этим, он расплатился и наконец-то повернулся.

Наверное, ровесник Гюнтера, или помладше, около тридцати, решила Ада, только выше ростом, стройнее и с тщательно зачесанными назад темными волосами. С приятного смуглого лица смотрели неожиданно яркие зеленые глаза. Смотрели с беспокойством.

― Доброе утро, господа, ― с легким акцентом сказал он и отвесил короткий поклон. ― Меня зовут Луиджи Каппони. Я прибыл по приглашению…

― Ах, да, ― не очень вежливо прервал его Гюнтер. ― Эксперт из Сардинии. Мы ждали вас вчера.

Гость, казалось, не заметил неучтивости встречающего, только судорожно сглотнул.

― Прошу прощения, син… герр…

― Фон Шенхаузен. Сын покойного барона.

Луиджи Каппони замер с открытым ртом, но быстро пришел в себя.

― Господи, какое несчастье, ― быстро произнес он. ― Я и не знал… Как же так… Видите ли, герр фон Шенхаузен, дирижабль, на котором я должен был лететь, сломался. Поэтому пришлось сесть на другой. Надеюсь, я не безнадежно опоздал.

Гюнтер зачем-то посмотрел на Аду, будто ожидая от нее подтверждения случившегося с дирижаблем, а затем снова уставился на Луиджи Каппони, словно размышляя, что с ним делать. Похоже, сын покойного не отличался сообразительностью.

― Думаю, нет, герр Каппони. Благодарю за сочувствие. ― Он почесал затылок, еще больше взлохматив его. ― Я позову слуг, они отнесут ваш багаж в… А, проклятие, комнату же отдали инспектору. Надо найти маму.

Ада увидела, как глаза Луиджи Каппони забегали.

― Инспектор? ― переспросил он, и акцент стал сильнее. ― Полиция?

― Инспектор жандармерии фон Апфельгартен, ― сказал Гюнтер и показал на Аду. ― Вот, позвольте представить его супругу.

― Но… ― сквозь любезную улыбку Луиджи Каппони виднелась скрытая паника. ― Зачем?

― Он ищет убийцу отца и вора, ― вздохнул Гюнтер.

Теперь паника стала явной, смуглая кожа гостя побледнела, казалось, он сейчас упадет в обморок.

― Вам плохо, синьор Каппони? ― спросила Ада.

― Ничего, ― выдавил тот, вытирая лоб. ― Я… устал. Мне нужно отдохнуть с дороги.

― Да-да, я сейчас найду маму, и вас проводят в комнату, ― засуетился Гюнтер. ― Проходите же, присядете в гостиной.

Он толкнул дверь, выкрикивая какого-то Альберта, вероятно, дворецкого. Луиджи Каппони семенил за ним.

― Вы не знаете, где я могу найти инспектора? ― быстро спросила Ада, тоже заходя внутрь.

― А… Он, наверное, в кабинете отца. Мы устроили там что-то вроде… допросной, ― ответил он, с неудовольствием выговорив последнее слово.

Ада хотела спросить, где находится кабинет, но Гюнтер уже быстро тащил Каппони в Большую гостиную, а бежать за ними было неловко. Ада почувствовала раздражение. Ей нужен провожатый по этому запутанному замку!

К счастью, ей снова повезло. Не успела она протоптаться в холле и пяти минут, как слева, уже из другой двери показались баронесса и Курт. Видимо, на ее лице отразилось такое облегчение, что муж усмехнулся.

Оказалось, он действительно был в кабинете покойного барона и беседовал с его женой. Она выглядела расстроенной и вытирала глаза платочком. На рассказ Ады о новом госте отреагировала куда энергичнее, чем ее сын. К ней вернулась словоохотливость.

― Вы не против, герр инспектор, переехать ближе к супруге? А в вашей нынешней комнате мы поселим гостя из Сардинии. Надо же, как неудачно получилось с перелетом.

― Я бы сказал, неудачно вдвойне, ― раздался скрипучий голос, и в холле появился еще один человек с крупной бородавкой на носу, пожилой и чуть сгорбленный. Не чета графу фон Меренбергу, хоть и примерно одного с ним возраста.

Ада не удивилась, что новый гость тоже оказался графом, Иоганном фон Ауэршпергом, прибывшим из владений где-то в Штирии.

― Венец похищен, барон Лютер убит… Простите, баронесса, ― сказал он, но в голосе промелькнуло мрачное удовлетворение. ― Унии конец, и никакой сардинский эксперт тут уже не поможет.

― Барона, увы, не вернешь, ― спокойно согласился Курт, в то время, как у Ады, заболела голова от непонимания происходящего. ― Но венец Луки найти в моих силах. Как и поймать убийцу.

И без того некрасивое лицо графа фон Ауэршперга сморщилось, будто он проглотил лимон целиком.

― Магистр больше желает вновь обрести венец, чем избавить нас от того, чтобы подозревать друг друга, ― проскрипел он. ― А кто я такой, чтобы противиться его воле? Хотя я уверен, что вор и убийца ― один и тот же человек.

― Или вы снова что-то не поделили, и кто-то из вас прикончил моего мужа, ― с неожиданной злостью сказала баронесса.

На это граф успел только открыть рот, но хозяйка замка уже звала слуг, чтобы те занялись вещами Курта и Луиджи Каппони. Обескураженный граф скоро удалился, бормоча себе что-то под нос.

― Ты всех видела? ― тихо спросил Курт, касаясь талии Ады и разворачивая ее в сторону двери, откуда они до того вышли с баронессой.

― Всех? ― переспросила Ада, растирая рукой висок. ― Два старика, красивый и безобразный, рассеянный седой сын покойного и нервный сардинец. Но я не понимаю, что за собрание аристократии со всех уголков страны. Не ради же ярмарки они явились.

― Значит, осталось двое, то есть трое, ― не утешил ее Курт. ― Сейчас я должен допросить барона де Надашди. Обещаю, что до обеда больше никого. А после, надеюсь, мы поговорим.

― Да уж хотелось бы, ― буркнула Ада, наслаждаясь несмотря ни на что обществом мужа. ― Де Надашди? Венгр?

― Непростой венгр, целый пэр из Будапешта, ― усмехнулся Курт. ― На вечер я оставил князя из-под Реца и совсем уж по сравнению с нынешним обществом мелочь ― парнишку из Богемии, который привез венец.

― Вот как. Тогда я ожидаю занятной истории. Но пока мне нужен провожатый по замку. Я боюсь заблудиться.

― А где Йозеф?

― Если бы я знала, ― пожала плечами Ада. ― Не исключено, что просто спит. Всю дорогу жаловался, что мы рано встали.

― Попрошу баронессу выделить тебе кого-нибудь из горничных. Заодно послушаешь местные сплетни.

Ада подумала, что все в замке уже знают, что она жена инспектора, и вряд ли будут откровенничать. Но в одиночку она точно заплутает. Для начала надо запомнить, где кабинет для допросов, и путь от своей комнаты до холла внизу. Хорошо, что Курт будет ночевать рядом, особенно если расследование затянется. А что-то в настроениях, витающих в воздухе замка, подсказывало, что так и будет.

Когда Ада вместе с Куртом подошла к массивной двери кабинета, там уже топтался средних лет мужчина в модном двубортном сюртуке глубокого серого цвета с золотистой окантовкой вдоль полы и зауженных рукавов. Вроде бы похожий приобрел император или эрцгерцог. Ада помнила фотографии в газете.

На бледном высокомерном лице щеголя красовались пышные усы пшеничного цвета, а светлые волосы были зачесаны чуть на бок и покрыты воском. Он вежливо, но молча поклонился Аде и открыл дверь, будто приглашая инспектора пройти в кабинет первым. Видимо, тот самый венгерский пэр. Наверняка блеснувшая цепочка от часов была усыпана бриллиантами. Пока все аристократы, по какой бы причине они ни собрались в Шенхаузене, делились на модников и небрежно одетых.

Еще немного постояв у кабинета, Ада отправилась на поиски бальной залы, чтобы полюбоваться на картины и новую люстру. По словам Курта, эти достопримечательности замка стоили того, чтобы не них взглянуть.

Неожиданно тут же обнаружился Йозеф, который вовсе не спал, в компании с еще одним молодым человеком.

― Тетя Ада, ― воскликнул пасынок, когда она приблизилась. ― А я тебя потерял. Познакомься с герром Витковичем, то есть Радеком, и посмотри на это полотно. Радек, это моя мачеха. Фрау фон Апфельгартен.

Новый приятель Йозефа вежливо улыбнулся и наклонил голову. Русые волосы, стянутые в хвост, широко расставленные светло-карие глаза, вздернутый нос, усыпанный веснушками. Ничего примечательного и уж тем более аристократического. Кто же он? Уж не дворецкий или эконом. Хотя с Йозефа станется.

― Великолепно, да? ― продолжал Йозеф, указывая на картину. ― А какая детализация.

Пасынок никогда не разбирался в живописи, однако хорошую работу оценить мог. Да и здесь сложно было не восхититься. Вроде бы обычная сцена охоты, какими увешаны большинство галерей. Но что лица людей, что морды собак и других животных художник изобразил с такой достоверностью, что они напоминали новейшие фотографии. Если их раскрасить, конечно.

Больше всего Аду поразил кабан. Не похожий на свина-переростка, какого часто увидишь в подобных сюжетах, а настоящий, яростный зверь. Художник не скрыл ни щетину, вставшую дыбом на могучей спине, ни пену у мелких клыков, ни умную, почти человеческую ярость в крошечном глазу-бусинке. Все полотно дышало не приглаженным романтизмом, а почти осязаемой правдой момента, выхваченного из жизни и застывшего на холсте. Казалось, если постоять рядом подольше, то можно услышать яростный лай, тяжелое дыхание охотников и даже тревожный шепот леса.

― Поразительно, ― сказал Ада и огляделась в поисках других картин. В огромной зале их было не меньше десятка.

― Тут есть даже сюжет о том самом Луке. ― Йозеф махнул рукой куда-то в сторону угла. ― Но Радеку сейчас не очень приятно на него смотреть.

― От чего же? ― рассеянно пробормотала Ада, взгляд которой уже притянул яркий натюрморт.

― Так венец же украли, ― укоризненно напомнил Йозеф.

Ада уставилась на него, затем посмотрела на поникшего Радека и внезапно поняла. Курт говорил о каком-то парнишке, привезшим реликвию из Богемии! Надо думать, это он и есть.

― Ужасное происшествие, сочувствую вам, ― высказала она очередное соболезнование. ― Убийство, конечно, еще хуже, но, я так понимаю, вы в некотором роде отвечали за венец, герр Виткович.

Вроде бы она верно запомнила фамилию.

― Мой прадед-барон поручил мне ответственное задание, а я провалил его, ― грустно ответил Радек. ― Он снова будет угрожать лишить меня наследства.

― Представь, тетя Ада, ― предвосхитил ее расспросы Йозеф, ― барону Витковичу девяносто восемь лет. Настоящий долгожитель!

Вот оно что. Не дворецкий и не эконом, а дальний потомок старого богемского аристократа, который никак не хочет умирать и освобождать титул. Наверняка, успел пережить всех детей и внуков. Но зачем понадобилось привозить реликвию? Передать местному приходу или кому-то из фон Шенхаузенов?

― Плохо так говорить, но многие предпочли бы, чтобы деду досталось здоровья чуть поменьше, ― поморщился Радек. ― Мой отец скончался в позапрошлом году во Франции. Мы там жили, до того, как пришла весть, что наша линия ― единственные наследники.

Ада выдержала скорбную паузу и, кашлянув, уверенно произнесла:

― Мой муж найдет венец, можете не сомневаться. Он ведь представляет больше религиозную ценность, чем денежную?

Радек почему-то замялся, а Йозеф сделал большие глаза и качнул головой. Ясно. Тему лучше не поднимать. Но, похоже, не все чисто с этой реликвией. Курт вытянет из богемского гостя гораздо больше.

― Предлагаю выйти в сад. Здесь же есть сад? ― нарочито бодро сказал Йозеф.

― Конечно, ― отозвался Радек. ― С прекрасными яблонями и клумбами.

― Вы идите, а я поднимусь в комнату, ― улыбнулась Ада.

Уходя, Радек кинул на нее непонятный взгляд, разительно отличающийся от того, как он смотрел раньше. Словно хотел что-то понять или оценить. Слишком острый и проницательный взгляд для такого молодого человека.

Дождавшись, пока они уйдут, она все же подошла к картине с венцом. Знавшая Святое писание лишь в рамках старшей школы для девочек, Ада тем не менее поняла, что юноша в древних доспехах на переднем плане и есть Лука. Художнику удалось передать позу усталости и отчаяния, на смену которым вот-вот придет надежда. Будущий святой сидел на обломке скалы, его шлем с плюмажем лежал в пыли у ног, а руки, сжимавшие рукоять меча, были больше похожи на руки уставшего пахаря, чем воина. Напротив Луки парил ангел в легких светлых одеждах, струящихся за ним, словно там, за рамой, дул легкий ветерок. Он протягивал к юноше руки, держа над его головой тонкий обруч, украшенный зелеными камнями. Малахит? Или изумруды? И насколько этот нарисованный венец отражал вид настоящего?

Ада чуть наклонила голову, всматриваясь в фигуры. Ангел, несмотря на нежный свет, охватывающий его, не излучал всепрощающего умиротворения, как многие его собратья у большинства художников. В его тонких, напряженных пальцах, держащих венец, ощущалась стремительность и сила. А взгляд больших, чуть раскосых глаз был не утешающим, а пронзительным и требовательным, словно он бросал вызов человеку, призывая подняться и вновь идти в бой. Этот взгляд падал не на зрителя картины, а прямо на Луку, связывая их в едином порыве.

Ада с трудом оторвалась от полотна, с интересом взглянула на подпись художника и хотела перейти к следующей картине, но поняла, что скоро наступил время обеда. Пора переодеваться. Только бы найти свою комнату без приключений.

Подходящее платье, а точнее блуза с юбкой, нашлись не сразу. Ада настолько разволновалась после звонка Курту и новости об убийстве, что забыла перебрать чемодан и только добавила туда пару легких платьев и лишнюю смену белья. Осознание, что она едет уже не на праздничное мероприятие, а в гости к семье в трауре, пришло уже по пути в замок. Впрочем, Йозеф вообще остался при том багаже, который привез из Вены. И если Ада в крайнем случае сможет доехать до дома за подходящим туалетом, то костюмы Курта пасынку будут велики.

Теперь же слишком яркий и жизнерадостный наряд за обедом мог вызвать непонимание. А ей очень не хотелось испортить отношения со здешним обществом. Это могло отразиться на работе Курта, на которого наверняка уже начали давить сверху. В итоге Ада остановилась на коричневой блузе и темно-зеленой юбке. Сочетание цветов как нельзя лучше подходило для праздника Урожая, они были скорее приглушенными, чем яркими. А ведь она не хотела брать эту блузку, думая, что она слишком мрачная.

Дорогу в столовую она узнала у Курта только на словах, поэтому шла осторожно, останавливаясь в раздумьях перед каждым поворотом, аркой или лестницей. Так и опоздать недолго. Как бы сейчас пригодился очередной граф или барон, хорошо знакомый с замком.

Но вместо знатного провожатого, к изумлению Ады, ей попался белый кот. Он, держа что-то в зубах, быстро бежал вверх по лестнице, по которой она спускалась.

― Глазам своим не верю, ― побормотала она, останавливаясь. ― Ты ведь Пушель? Или как там тебя… И что ты на этот раз украл?..

Больше всего добыча походила на скомканную бумагу с золотым тиснением. Ада присмотрелась к коту и убедилась в том, что права. Две лапки и кончик хвоста были украшены рыжими пятнышками. Вот так сюрприз! Неужели и хозяйка тоже здесь?

Пушель, не замедляя бега, ловко обогнул Аду и ускорился, заметив, что она подалась в его сторону.

― Не отберу я твою ценную находку, ― пробормотала она и продолжила путь.

В столовой, которая выглядела немногим меньше бальной залы, собралось по ощущениям больше народа, чем проживало и гостило в замке. Возможно, от того, что все говорили одновременно, помещение больше походило на растревоженный улей, чем место для приема пищи. Ада с облегчением оперлась на руку встретившего ее Курта и опустилась на выдвинутый подоспевшим Йозефом стул. Муж сел рядом.

Похоже, все были в сборе. Во главе стола стоял пустующий стул с высокой резной спинкой. Видимо, новый барон счел пока неуместным занимать место главы семейства и скромно притулился рядом с матерью. Выглядел он менее рассеянным и небрежным, чем утром. Слева от баронессы сидел прямой и величественный граф фон Меренберг. А напротив, словно карикатура на него, разместился безобразный фон Ауэршперг. Щеголь де Надашди высокомерно щурил глаза на пустующий стул слева. Теперь на венгре красовался короткий коричневый сюртук, не менее роскошный, чем предыдущий.

Ада мельком окинула взглядом уже не бледного и трясущегося Луиджи Каппони, улыбающегося Радека Витковича и остановилась на незнакомом мужчине. Пожалуй, одних лет с Куртом, но лихорадочный румянец на щеках и яркие губы делали его моложе.

― Князь Готфрид фон унд цу Тешен, ― шепнул муж, вероятно, увидев ее замешательство. ― Я потом тебя представлю.

― А он не откажется есть со мной за одним столом без этого? ― как можно тише спросила Ада, которая считала, что привыкла к куче знати вокруг. Но последняя фамилия все же заставила чувствовать себя лишней.

Когда подали первое блюдо, она вдруг вспомнила, что Курт говорил о князе из Реца. И, надо же какое совпадение, оттуда же ехала та девушка в поезде. С белым котом. Не успела Ада связать эти ниточки воедино, как раздался голос баронессы.

― Князь Готфрид, ваша дочь хорошо себя чувствует? Если она захочет, я пошлю ей обед в комнату.

― Благодарю, ― отозвался тот таким тоном, будто разговор бы ему неприятен. ― Она устала с дороги. Но к ужину обязательно выйдет.

― Как бы не так, ― услышала Ада слишком громкий шепот нового барона фон Шенхаузена. ― Милая Изольда нас всех просто презирает.

― Гюнтер, ― громко и укоризненно оборвала его мать и повернулась к князю. ― Прошу простить моего сына. Он скучал по невесте и немного обижен, что не может ее увидеть.

Откуда-то сбоку раздался смешок, но смельчак быстро замаскировал его под кашель. Кажется, граф фон Ауэршперг.

Ада глянула на Курта, тот только поднял брови. А вот Йозеф заметно побледнел. Не хуже сардинца несколько часов назад. Кажется, до пасынка дошло, о чьей дочери, да еще и невесте, он посмел мечтать и, мало того, надеяться на дальнейшие встречи.

Она так поздно приехала, хотя говорила, что ее должны встретить. Решила еще раз ускользнуть от традиций и прогуляться в одиночку?

― И почему ты всегда права? ― услышала Ада сдавленный шепот Йозефа, когда унесли вторые блюда.

― Жизненный опыт, дорогой, ― ответила она, пожимая плечами.

Хотя, видя тоску в глазах Йозефа, немного пожалела, что не ошиблась.

― А вдруг это не она? ― с надеждой шепнул он, косясь в сторону князя Готфрида, будто опасаясь, что тот услышит.

― Увы, я видела кота, ― также тихо отозвалась Ада.

― Какого кота? ― слишком громко спросил Курт, похоже, не разобравший, о чем они говорят.

― Белого. Он пробежал мимо меня.

― Это кот Изольды, ― тут же сказал князь Готфрид. ― Вечно сбегает и ворует.

― Обратите на него внимание, герр инспектор, ― хохотнул Гюнтер. ― Возможно, на его совести пропажа венца Луки.

Синьор Каппони подавился, наверное, не сразу уловив смысла шутки, кто-то сдавленно хмыкнул, а граф фон Меренберг насупился.

― Увы, я не смогу допросить кота, а тем более арестовать, ― примирительно улыбнулся Курт.

― Я говорил ей взять котенка из лучшего питомника, а она притащила беспородного бродягу из прихода. Наш священник привечает животных, ― сказал князь Готфрид и вытер салфеткой губы.

― Британская кошка от родителей-чемпионов моей дочери ободрала и испортила дорогую мебель. Так что раз на раз не приходится, ― отозвалась баронесса.

Разговор перекинулся на домашних животных, их породы, повадки и стал более оживленным и доброжелательным. Поданная еда была восхитительна, однако Ада с трудом дождалась конца обеда. Ей не терпелось провести время с мужем и наконец-то понять, что происходит в замке.