Роковая реликвия

Глава 9

С самого утра в замке Шенхаузен чувствовалось напряжение. Словно легкий ветерок гулял туда-сюда, каждый раз принося с собой ощущение тревожной прохлады, заставлял зябко поводить плечами.

Все знали, что инспектор фон Апфельгартен скоро явится с венцом Луки и, возможно, сообщит, что убийца. Ада решила, что произойдет это самое позднее в одиннадцать, поскольку слышала, как Курт возился у себя в комнате, когда еще не было семи. Если только, конечно, не случится чего-нибудь неожиданного вроде побега очередного командора.

Сама Ада встала почти в девять, сказалась пасмурная погода. В столовой, когда она спустилась, сидели Йозеф, Изольда и Радек.

― Тетя Ада? ― удивился пасынок. ― Я думал, ты тоже решила завтракать в комнате.

― Тоже? ― удивилась она, поздоровавшись со всеми, и попросила у переставлявшего тарелки перед Радеком лакея принести ей кофе, хлеб, масло и джем. — Еще один скандал?

― Скорее ожидание новостей, ― пояснила Изольда, отпив из чашки. ― Папа себе места не находит. Я ушла одна, оставила с ним Этту, а он даже слова поперек не сказал. Вчера послал ее на почту в деревне отправить срочное письмо. А потом молился. Никогда не видела его таким.

Ада покосилась на Йозефа и наткнулась на ответный взгляд.

― Думаю, ничего страшного нас не ждет, ― улыбнулась Ада. ― Наоборот ― венец Луки вернется в орден.

― Говорят… ― начал Радек, кашлянул, повертел головой и продолжил, понизив голос. ― Говорят, что его украл покойный барон Лютер. Крайне неловко получается.

Неужели магистр решил поведать о прискорбном факте членам ордена? Впрочем, это его дело и право. Если только…

Она покосилась на Радека. Мог ли он пролезть в тайник и подслушать разговор магистра и Курта? Вполне. Непонятно только, как он нашел туда вход. Подсказал кто-то? Тот же Гюнтер, с которым они могли сдружиться, как и с Йозефом. Молодой Виткович был легок в общении и, видимо, умел нравиться людям. Недаром никто из командоров его не выдал, особенно после разноса, устроенного магистром.

― Даже если и так, барон получил подделку, ― тоже решила заговорить о неловком Ада. ― А настоящий венец остался в Богемии.

Радек неожиданно густо покраснел, и ей показалось, что в глубине его глаз мелькнул злой огонек. Он быстро опустил взгляд и тяжело вздохнул.

― Жаль, ― сказал он. ― С прадеда станется обвинить меня в своей неудаче.

Радек расстроенно пожал плечами и замолк, ковыряясь в тарелке с ветчиной.

― Мне кажется, у магистра фон Меренберга к нему будут вопросы, так что до вас дело может и не дойти, ― успокоила его Ада.

― К тому же завтра похороны. Ты ведь останешься? Какая-никакая, а передышка перед казнью, ― вторил ей Йозеф.

Изольда поморщилась, одним глотком допила кофе и сказала:

― Терпеть не могу похороны. Хорошо хоть сейчас лето. Не будет пронизывающего ветра, сырости и мерзлой земли.

Вероятно, бедняжка вспомнила, как провожала в последний путь мать.

― Надеюсь, ты не думаешь уехать и бросить меня скучать на кладбище.

Она посмотрела на Йозефа, и тот уверил ее, что ни в коем случае. Только придется позаботиться о подобающем костюме.

Ада с тоской напомнила себе, что у нее тоже нет с собой подходящего траурного платья, и придется ехать домой. А потом долго уговаривать себя вернуться. Поскольку к тому времени Курт разберется со всем, и дел в Шенхаузене у него больше не будет. Но и баронесса, и граф Пауль могут огорчиться, если Ада останется дома. А ей ни к чему портить с ними отношения, поскольку Йозеф собрался задержаться рядом с высшим обществом.

― У меня тоже нет костюма, ― сказал Радек. ― Я не знал, что моя поездка закончится так… ― он взмахнул рукой с ножом, ― трагично.

― А мы вообще собирались на ярмарку, ― поддакнул Йозеф. ― Пути господни неисповедимы, как говорится.

После завтрака молодежь отправилась в бильярдную, куда Изольда попросила камеристку принести кота. Ада нашла в библиотеке книгу по истории архитектуры, большую часть которой составляли картинки, чертежи и фотографии, и решила дождаться Курта в гостиной внизу.

К ее удивлению, там было пусто. Наверное, большинство обитателей дома действительно решили не выходить из комнат до последнего. Ада посчитала это глупым оттягиванием неизбежного и принялась листать страницы.

«А ведь среди них убийца, ― пронеслось у нее в голове. ― Каково ему сейчас?»

Скорее всего, он просто не верит, что его разоблачат. В краже виновны старик, стоящий одной ногой в могиле, и мертвый барон, поэтому дело с венцом останется внутри ордена. В газеты о нем, благодаря архиепископу, ничего не просочилось. Только графу Паулю придется повозиться с последствиями и наладить отношения с сардинцами. Убийца может надеяться, что орден не станет и его сор выносить из избы. Всю жизнь он принадлежал к высшему обществу, и до последнего будет верить, что это и сейчас его спасет.

«Вот только захочется ли остальным дальше иметь с ним дело. Баронессе и Гюнтеру точно нет», ― лениво подумала Ада, зевнула и уткнулась в книгу.

Она успела увлечься иллюстрациями, когда дверь скрипнула, и в гостиную зашел дворецкий.

― Мне велено передать фрау фон Апфельгартен, что ее ждут в бильярдной.

― Вы уверены? ― переспросила она. С чего бы вдруг Йозефу и компании приглашать тетушку? Снова не хватает игрока в карты?

― Совершенно, ― торжественно ответил дворецкий, почему-то улыбаясь.

Ада встала, поправила волосы, сунула книгу под мышку и пошла за Альбертом.

В бильярдной находилось куда больше народу, чем она ожидала. Кроме Йозефа и Изольды с Пушелем на коленях, сидящих в уголке на стульях, Радека, занявшего другой угол, там были Курт, граф Пауль фон Меренберг, Луиджи Каппони и Гюнтер. Все топтались вокруг сардинца, стоящего у столика, на котором находился какой-то предмет.

Когда же они успели собраться? Ада смутно вспомнила, что она слышала какие-то звуки, когда листала книгу, но подумала, что это шумит молодежь.

― А вот и вы, дорогая фрау, ― повернулся к ней магистр. ― Проходите, присаживайтесь.

И подвинул ей кресло. Курт улыбнулся уголками губ, вид у него был довольный. Значит, все шло по плану. Вот только зачем она тут? Почему бильярдная? И где остальные? Означает ли это, что кто-то из отсутствующих и есть убийца?

― Рад сообщить, ― сказал Каппони, прокашлявшись, ― что артефакт является подлинным. Если нужно, готов подтвердить это письменно и на капитуле перед орденом. Герр инспектор, у меня нет слов, чтобы выразить благодарность.

Ада вытянула шею, стараясь разглядеть тот самый венец Луки, над пропажей которого муж столько ломал голову. Видно было плохо, но встать и подойти она не решилась. Посмотрит позже.

Граф Пауль протянул Курту руку, а когда тот пожал ее, церемонно поклонился, как в императорском дворце.

― Спасибо, ― коротко сказал он. ― Я не забуду этого.

― Бедный отец, ― с задумчивой грустью произнес Гюнтер. ― Венец Луки, несущий божественное чудо, стал его погибелью.

― Не знаю, утешит это вас или нет, ― посмотрел на него Курт, ― но барон Лютер погиб не столько из-за венца, сколько из-за крайне неудачного для него совпадения.

Гюнтер сдвинул брови и покачал головой.

― Но ведь в него стреляли из-за него, так ведь? ― спросил он.

― Я тоже так думал, ― ответил Курт. ― Поэтому долгое время шел по ложному следу. Присядьте, господа. У нас есть время.

― Вы чего-то ждете, герр инспектор? ― поинтересовался граф Пауль, отходя к ближайшему креслу. Венец он завернул в салфетку, на которой тот лежал, и оставил рядом. Будто опасался, что он снова исчезнет.

― О, да, ― ответил Курт. ― Последнюю улику.

― С вами приехали жандармы, верно? ― продолжил допытываться Каппони, он оперся спиной на край бильярдного стола. ― Чтобы продолжить обыск.

― И в чьей же комнате они сейчас? ― тревожно спросил Гюнтер, присевший на край кресла рядом с магистром. ― И что означает отсутствие здесь остальных командоров? То, что они невиновны?

Забавно, что Ада подумала наоборот. Ее тоже интересовало, что задумал Курт. Но в отличие от других участников она наблюдала за тем, как разворачивается действие, с искренним любопытством. Ей-то ничего не грозило.

― Я попросил графа фон Ауэршперга, князя фон унд цу Тешена и барона де Надашди собраться в Голубой гостиной и подождать меня там. В приятном обществе вдовствующей баронессы, ― ответил Курт.

― Но зачем? ― вырвалось у Йозефа. ― Простите.

Ада заметила, как он обменялся беспокойным взглядом с Изольдой. Фройляйн явно было не по себе. Наверное, волновалась за отца. Точнее о том, что могла узнать о нем. Получается, Курт буквально запер командоров и посадил баронессу присматривать за ними? Или наоборот обезопасил их?

― Надеюсь, я не пожалею о том, что дал разрешение на обыск, герр инспектор, ― шумно выдохнул Гюнтер, встал, потоптался на месте, затем снова сел.

― Уверяю вас, он проходит только в одной комнате, ― сказал Курт, который единственный остался стоять.

Ада никогда не видела мужа за работой и поразилась, насколько спокойным и собранным он выглядел. Ее взгляд упал на этажерку с цветами и статуэтками, а в голове вспыли слова Йозефа о громилах с дубинами. Выход из тайника! Не этим ли объяснялось их ожидание в бильярдной?

― Тогда расскажите, что случилось с моим отцом, ― попросил Гюнтер.

― Думаю, он давно задумался о венце Луки, ― сказал Курт, переводя взгляд с нового барона на остальных. ― Позаботиться о том, чтобы капитул, куда привезут реликвию, собрался у него в замке, было просто. Как и затем организовать небольшую охоту с ночевкой в той самой роще. Барон Лютер встретил Радека Витковича в Вене, будто бы заботясь о прибывшем издалека госте. На самом деле он изучил венец и сделал заказ копии ювелиру, с которым сговорился заранее. Конечно, получилось недешево. Но только за срочность. Барона Лютера не сильно заботило, насколько подделка будет похожа на оригинал. Он все равно планировал инсценировать ее кражу.

― Зачем? ― спросил Гюнтер. ― Что мешало забрать реликвию еще в Вене? Без лишних сложностей и затрат?

― Чтобы обезопасить себя, расширив круг подозреваемых, ― опередил Курта граф Пауль. ― Если бы реликвия исчезла в Вене, виновник был бы очевиден. А тут двойной подлог.

― И снова понятно, кто виноват, ― тихо сказал Радек. ― Он хотел подставить меня.

Гюнтер шумно засопел, намереваясь ответить, но магистр снова вмешался.

― Скорее сделать все, чтобы венец не искали в Шенхаузене. А если и искали, то у всех гостей. Не нашли и со временем бы смирились с потерей. Не считаю уместным сейчас спорить о том, что натворил Лютер. Поэтому пусть герр инспектор продолжит.

― Барон фон Шенхаузен знал, что в руинах прежнего замка есть тайный ход. Он довольно длинный. Вероятно, рыло и обустраивало его не одно поколение. Заканчивается как раз в березовой роще. В том месте, где стоял шатер герра Витковича.

― Так вот как он это сделал, ― воскликнул Луиджи Каппони. ― Невероятно и в то же время так просто. Почему никто об этом не подумал?

― Я подумал, ― улыбнулся ему Курт, ― когда перебирал способы зайти и выйти незамеченным. Для человека, не имеющего дар, само собой.

Со стороны сардинца послышался невнятный звук.

― Итак, чтобы вылезти прямо в шатре и забрать венец, ― продолжил Курт, ― нужно залезть в тайник в руинах. Это далеко от места охоты. К тому же кто-нибудь может заметить гуляющего ночью человека. Поэтому барон Лютер нанял людей, чтобы они прорыли небольшой коридор от основного хода. С одним из них вы разговаривали, Гюнтер, не так ли?

Он вздрогнул от неожиданности. Ада вместе с ним.

― Я… Я ничего не знал, клянусь, ― Гюнтер смутился под всеобщими взглядами. ― Но он болтался вокруг замка, пытался проникнуть в дом, потом к слугам. Я решил узнать, что ему нужно. Услышав, для чего его нанимал отец, я испугался. Дал ему деньги и приказал убираться.

― И промолчали, ― прибавил Курт. ― Хотя я вас не виню, ― остановил он покрасневшего и пытающего еще что-то сказать Гюнтера. ― Вы скорбели, были сбиты с толку. А я, в конце концов, сам добрался до этого землекопа.

Невероятно, на что может пойти человек, чтобы получить желаемое! Лютер фон Шенхаузен составил настолько хитрый и трудоемкий план, что Ада вместо того, чтобы осудить его за кражу, готова была восхититься. Теперь она искренне жалела барона. Приложить столько усилий, достигнуть цели и умереть.

― Как бы то ни было, ― заговорил граф Пауль, ― Лютер не знал, что старался зря. Венец, который он забрал в Вене, не был настоящим. Его бы ждало горькое разочарование.

― Увы, все так, ― кивнул Курт. ― Другой человек настолько сильно дорожил реликвией, что спрятал ее.

― Я прошу прощения за моего прадеда, хоть это слабое утешение, ― скрипнул стулом Радек. Вид у него был сконфуженный. ― Клянусь, что не был с ним в сговоре.

Заявление было встречено вежливым молчанием. Лицо магистра говорило о том, что Витковичи лишились если не места в ордене, то звания Хранителей реликвий и традиций точно.

― Однако и Карела Витковича ждал неприятный сюрприз, ― сказал Курт. ― Венец Луки слишком сильное искушение для людей. Словно проклятые сокровища из оперы. Старый барон отдал реликвию на хранение, как ему казалось, надежному человеку. А тот с ней сбежал.

― Тот самый повар? — поднял брови граф Пауль.

— Тот самый, — кивнул Курт. — С вами связался епископ Виммер, полагаю?

— Что еще за повар? — спросил Каппони.

— Герр Черны. Долгие годы работал у барона Карела. Он и получил венец на хранение. Однако он был не просто поваром, но и родственником старой горничной, отправленной бароном на заслуженную пенсию. Одно время она приводила в порядок библиотеку замка, узнала много интересного. В том числе то, что знаменитая реликвия, оберегаемая бароном, наделена чудесными свойствами. Горничная устояла перед искушением, а вот герр Черны, с которым она поделилась знанием, нет. Когда ему в руки попал венец Луки, он, недолго думая, надел его под колпак и не снимал даже когда спал.

— Чего же он хотел? — спросил Каппони, когда Курт сделал паузу.

Ада слушала историю повара, как сказку. Исполняющий желания предмет — кто бы отказался? Даже у знатного и богатого Лютера не вышло, что уж говорить о простом поваре.

— Разбогатеть, бросить работу, построить свой дом и жить в удовольствие, — подтвердил ее мысли Курт.

— И у него получилось? — спросила Изольда.

— При нем нашли ассигнации и золото, — ответил Курт. — Что-то он выиграл в лотерею, что-то нашел в обвалившейся стене дома, который снимал. Случайности, ведущие к исполнению желания. Именно о таком я подумал, когда приказал поискать в замке барона или окрестностях что-то необычное. Внезапно разбогатевший повар, жена которого обновляла гардероб и присматривала дом, бросался в глаза. Все происходящее вскружило ему голову, и он сбежал, воспользовавшись отсутствием барона.

Ада заметила, как граф Пауль с опаской покосился на венец, лежащий рядом. Похоже, раньше он не воспринимал всерьез легенды о нем.

— Потрясающе, — воскликнул Луиджи Каппони. Его глаза горели неподдельным восхищением. — Я редко встречал подобные образцы древнего искусства. И как удачно, что получилось провести эксперимент. Граф фон Меренберг, я сделаю все возможное, чтобы уговорить отца и магистра возобновить переговоры. Если, конечно... — Он обвел взглядом всех присутствующих, — если вы еще не передумали.

— Думаю, мы поговорим об этом позже, — сухо отозвался магистр. Он не разделял бурного восторга археолога.

— Боюсь представить, что бы сказал отец, узнав, что его смерть ускорила унию, — нервно засмеялся Гюнтер. — А барон Виткович, где бы он ни был, проклял и тот день, когда решил утаить венец, и тот, когда отдал его повару. — Он хохотнул еще раз, а потом спрятал лицо в ладонях. — Извините.

Луиджи Каппони подошел к столику, на котором стоял графин с водой, налил немного в стакан и протянул его Гюнтеру.

Йозеф шептался с Изольдой, она вскинула голову, чтобы о чем-то спросить, но ей помешал стук в стене. Этажерка знакомо отъехала в сторону, и из тайника появился человек в форме. Он почтительно поклонился всем сразу и по очереди и, подойдя к Курту, вручил ему большой сверток. Судя по всему, это был или длинный сюртук, или куртка темно-зеленого цвета. Затем жандарм получил тихое распоряжение, вытянулся и вышел. На этот раз через дверь.

Курт жестом фокусника развернул одежду и вытащил из нее какой-то предмет, завернутый в тонкую бумагу. Еще один венец Луки? Ада прищурилась. Круглый. Значит, нашлись все три.

— Что это? — приподнялся с места магистр.

— Охотничья куртка без одной пуговицы и подделка, которую барон Лютер унес из шатра герра Витковича.

— Где вы их нашли? — спросил Гюнтер, отставляя пустой стакан.

— Их унес убийца? — вышел вперед Каппони.

Ада поняла, зачем Курту понадобилась бильярдная. Выход из тайного хода позволял проводившему обыск жандарму покинуть одну из гостевых комнат на втором этаже, минуя Голубую гостиную. Значит, убийца находился там.

— Барон Лютер забрал венец, — заговорил Курт, словно не услышав вопросов, — выбрался через прорытое ответвление от основного подземного хода в стороне от лагеря. Как раз рядом с деревом с тремя стволами. И там в него выстрелили.

— Кто? — одновременно спросили несколько голосов.

— Наемник, который ждал другого человека.

Такого ответа никто не ожидал, в комнате повисла тягостная тишина.

— Те трое наверху, — медленно проговорил Гюнтер, вставая с кресла. — Их рук дело?

Ада услышала, как тихо охнула Изольда.

— Прежде, чем ответить, — сказал Курт, поочередно смотря то на него, то на графа Пауля, — должен спросить вас как барона фон Шенхаузена и сына покойного и вас как магистра ордена. Желаете ли вы полной огласки и суда? Или же за то, чтобы замять дело?

Ада сомневалась в том, что убийцу получится скрыть. Не для того Курт устраивал хитрое разделение подозреваемых и тщательно обыскивал комнаты.

— Меня можете не спрашивать, — мрачно сказал Гюнтер, сжимая кулаки. — Я хочу, чтобы убийца отца ответил по закону. Даже ценой громкого скандала.

Граф Пауль потер переносицу, будто у него сильно болела голова, и молча кивнул, соглашаясь с Гюнтером.

— Хорошо. — Курт потянулся к кнопке звонка и нажал ее.

Дворецкий появился сразу. Наверняка, ждал рядом наготове.

— Пригласите господ из Голубой гостиной в Большую.

— Мы все идем туда? — уточнил долго молчавший Радек.

— Вряд ли я могу это запретить, — сказал Курт и кинул быстрый взгляд в сторону, где сидела Изольда. Значит, все-таки?..

— Пожалуй, я подожду здесь, — произнес Йозеф.

— Нет! — резко крикнула Изольда, потревоженный Пушель мяукнул, и она прибавила тише: — Пожалуйста, идем со мной.

Ада поймала грустный и одновременно жалостливый взгляд Каппони, устремленный на девушку. Заметив, что за ним наблюдают, сардинец отвернулся.

— А я останусь. — Он взял кий и воинственно помахал им. — Вы же мне потом расскажете?

Гюнтер, уже в дверях, рассеянно оглянулся и кивнул.

— Я составлю тебе компанию, — вздохнул Радек. — Не хочу сегодня больше расстраиваться.

Он проводил глазами магистра и Курта, которые забрал настоящий и поддельный венцы Луки с собой.

— Надо же какая штука, — донеслось до Ады его бормотание.

Она вышла из бильярдной последней, сомневаясь, имеет ли право присутствовать при аресте. В том, что он произойдет, она была уверена. Но кто из них? Не могли же целых три командора быть в заговоре!

«Постою в уголке, — решила она, спеша за процессией. — Вдруг понадобится успокаивать баронессу, а затем Изольду. Йозеф может растеряться».

Женщина, которая проводила время в обществе убийцы или убийц своего мужа, теперь сидела в кресле у окна Большой гостиной, выпрямив спину. На коленях лежало знакомое яркое желто-оранжевое вязание. Подбородок чуть задран, обычно прозрачные и ясные серо-голубые глаза холодно сощурены. Настоящий судья, выносящий приговор, только мантии не хватает.

Три командора расположились в разных сторонах комнаты, будто не хотели ни видеть, ни слышать друг друга.

Ада пристроилась на маленькой табуретке у стены рядом с дверью. Отсюда она хорошо видела и слышала, что происходит.

— Мы можем, наконец, идти? — спросил граф фон Ауэршперг, обращаясь к Курту.

Гюнтер подошел к матери, что-то тихо сказал ей и сел рядом. Похоже, в семье воцарился мир.

— Разве вам не интересно, кто убил барона Лютера? — ответил Курт, водружая свернутую куртку и упакованный венец рядом с Адой. — Ведь...

Его прервал дворецкий, который сунулся в дверь и протянул небольшую бумажку.

— Прошу прощения. Только что позвонили из жандармерии, герр инспектор, срочно просили записать и передать.

— Спасибо, Альберт, — сказал он, прочитал, и по его лицу Ада поняла, что он старается скрыть удивление.

Спрятав бумагу в карман сюртука, Курт посмотрел на графа фон Ауэршперга, и сказал, словно продолжая разговор:

— Впрочем, вам, может, и не интересно. Вы и так знаете почти все.

Безобразный граф побледнел, икнул, затем побагровел и вскочил на ноги.

— На что вы намекаете? — брызжа слюной, прокричал он.

Сидевшие далеко друг от друга барон де Надашди и князь Готфрид с явной опаской переглянулись.

— Разве убийцу еще не нашли? — спросил венгерский пэр. — Мы считали, что...

Он замолчал, рассматривая всех, кто пришел позже. Значит, обе разделенные группы думали, что преступник среди других. Теперь одну из них ожидает сюрприз.

— Простите, что ввел вас в заблуждение, — неискренне извинился Курт. — Я ждал результатов обыска.

Три человека застыли и затихли, как по команде. Затем князь Готфрид отвернулся и стал смотреть в окно, будто полностью потерял интерес к происходящему.

— Хотите что-нибудь сказать? — спросил Курт, скользя взглядом по их лицам. — Настоятельно вам рекомендую.

Аде показалось, что баронесса сильно побледнела и сейчас опадет в кресле. Но она только подалась вперед, не желая упустить ни слова. А вот Изольда сморщилась, в уголках подкрашенных глаз заблестели слезы. Подрагивающие руки гладили развалившегося на коленях Пушеля. Йозеф беспокойно заерзал на месте.

— Лучше последуйте совету инспектора, — угрюмо произнес граф Пауль. — И я постараюсь помочь.

Большую гостиную наполнила звенящая тишина. О стекло забилась заблудившаяся муха.

— Что ж, — прервал затянувшееся молчание Курт. — Тогда я скажу за вас.

Он подвинул к себе стул, развернул его и оперся на спинку. Если до записки, переданной Альбертом, вид у него был спокойный, то теперь в нем явственно просматривалась угроза. Что же за вести он получил?

— Барон Лютер фон Шенхаузен был по ошибке застрелен человеком, которого наняли убить другого, — тихо сказал Курт, но его все услышали. — По несчастливой случайности он вышел с венцом из подземного хода как раз в то время и в том месте, где должен был находиться барон Иштван де Надашди. Ему назначил встречу граф фон Ауэршперг в записке.

Венгр вскинул глаза, но вместо удивления в них плескалось уничтожающее презрение.

— Чушь! — воскликнул безобразный граф. — Я не писал ее!

— Писали, — спокойно, но твердо возразил Курт. — И заплатили наемнику за убийство. Ведь капитул в замке Шенхаузен — прекрасная возможность. Барон де Надашди редко покидает Будапешт. Ваш наемник точно следовал указаниям. Он ждал человека у приметного дерева с тремя стволами. И когда тот появился, выстрелил. Но в самый последний момент понял, что ошибся. Этот человек был старше. Рука дрогнула. Болт вместо того, чтобы попасть в голову, угодил в живот. Барон Лютер упал, а наемник в панике скрылся.

— Я отказываюсь слушать эту чепуху, — заявил граф Иоганн и поднялся на ноги.

— Сядьте, — тоном, не терпящим возражений, приказал ему магистр. — Вам придется и выслушать, и ответить перед законом.

— У вас нет доказательств, — прохрипел безобразный граф, вернувшись в кресло и дернув воротник. По лбу скатилась капля пота.

— Есть имя наемника, его поимка — вопрос времени. В жандармерию доставили анонимное письмо с признанием.

— Но... — глаза графа Иоганна забегали и остановились на князе Готфриде. — Ты!

Тот даже не повернул голову в его сторону. Так вот что отправила камеристка Изольды на деревенской почте по просьбе князя! Признание.

— Я не пойду один к палачу, — продолжил фон Ауэршперг, вжавшись в кресло и тяжело дыша. — Готфрид фон унд цу Тешен тоже участвовал в заговоре против барона Иштвана. Мы вдвоем придумали это. Он дал деньги для наемника.

— Боже, папа, но зачем? — раздался отчаянный возглас Изольды. Она покачала головой и прибавила непонятное: — Я тоже виновата, не досмотрела...

— Князь Готфрид, может, и состоял в сговоре, — сказал Курт, с сочувствием взглянув на девушку, — но вряд ли понимал, что именно вы задумали. На словах хотели избавиться от барона, который был слишком близок к магистру и намеревался стать следующим. Может, вы даже уверяли князя, что хотите просто напугать, а не убивать. Но на самом деле замышляли избавиться от человека, который узнал вашу тайну и заставил заплатить за молчание.

— Раскопали все-таки, — насмешливо протянул Иштван де Надашди, но Аде показалось, что он боится. На фоне темно-синего, почти черного, пиджака, расшитого серебристыми нитями, его лицо походило на мраморное. Как у древних статуй.

— Шантаж? — словно не веря своим ушам, спросил граф Пауль. — И вы опустились до такого?

— Барон де Надашди нашел легкий способ покрыть убытки от пристрастия к карточным играм, — пояснил Курт и повернулся туда, где сидели Йозеф и Изольда. — Герр Маннер, пасынок моей супруги, случайно навел меня на ложный след. Он посчитал, что князь Готфрид алкоголик. Однако я не нашел подтверждения этому. Зато обнаружил, что другой командор ордена страдал зависимостью. Не от шнапса, а от азартных игр.

Де Надашди усмехнулся в усы, словно услышал нелепую шутку.

— Дело зашло так далеко, что пострадала собственность ордена, вверенная барону Иштвану. Боюсь, ваш торговый флот скоро пойдет с молотка, граф фон Меренберг. Денег графа фон Ауэршперга не хватит, чтобы спасти его.

— Мерзавец! — крикнул безобразный граф в сторону венгра. — Потакал своим низменным страстишкам! Заставил меня платить за них! Еще и флот потерял!

— Не только барон потакал, как вы выразились, страстишкам, — сказал ему Курт. — Платили вы не за него, а собственные ошибки.

Иоганн Фон Ауэршперг открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба.

— Хороши командоры Мечников Христовых, — устало произнес магистр, проводя по лицу рукой. — Один растратил доверенные деньги и пытался вернуть их шантажом. Другой заказал его убийство. Из-за них погиб барон Лютер, тоже не образец добродетели. Кого-то еще удивляет мое стремление к объединению орденов?

— Я прошу прощения, что разочаровал вас, — заговорил князь Готфрид, оторвавшись от созерцания окна. — Я не хотел ничьей смерти. На меня словно нашло какое-то помутнение. После убийства я находился в настоящем аду, поняв, что натворил. Вчера написал и отправил письмо в жандармерию, не смог больше жить с этим. Мне очень жаль Лютера. Простите, Гюнтер, Руперта... Я не буду сопротивляться аресту. Готов понести наказание.

— Ох, папа. Ну, почему ты не рассказал мне? — прошептала Изольда, теперь слезы уже катились по ее щекам, краска на глазах размазалась. Пушель трогательно терся головой о ее локоть, словно утешая.

В тишине раздался еще один всхлип. Баронесса прижала руку с платком к носу.

— С тех пор, как из рук покойного достали оторванную пуговицу, — снова заговорил Курт, — сцена убийства у меня никак не складывалась. Зачем тому, кто стрелял, подходить к жертве так близко? Убедиться, что он умер? Но это случилось не сразу, как подсказывали врачи. Затем я понял, что стрелял наемник, который тут же скрылся. И все еще больше запуталось.

— То есть отец умер не от выстрела? — резко спросил Гюнтер. — Был кто-то еще?

— Вы правы, — кивнул Курт. — Был кто-то еще. Тот, кто на самом деле пришел на встречу, а не остался в шатре, как утверждал. Тот, кто единственный постарался скрыть сильное изумление, когда увидел записку. Ведь он точно знал, где ей полагалось быть. Он положил ее в карман куртки, которую затем спрятал. Чего он не мог предугадать, так это вороватого кота, охотника за шуршащими предметами. Так ведь, барон де Надашди?

— Что? — тупо спросил он, широко раскрыв глаза.

Переход от игрока, шантажиста и неудавшейся жертвы к убийце случился слишком быстро. Не хотела бы Ада быть на его месте.

— Но как же... — начал безобразный граф и захлопнул рот.

— Барон немного опоздал, — с холодной улыбкой посмотрел на него Курт. — Буквально на несколько секунд. Но этого хватило, чтобы болт из арбалета угодил в другого человека. — Он перевел взгляд на Иштвана де Надашди. — Вы не погнались за наемником и подошли к барону Лютеру, чтобы помочь. Но что увидели в его руках? Венец Луки. Реликвию, которая должна была принести новое начало в орден. Вы не меньше магистра ждали унии, и были фанатично преданы Мечникам Христовым. Буквально за мгновения на вас обрушилось понимание. Один из командоров послал к вам убийцу, а другой перечеркнул ожидания и покусился на то, во что вы верили.

Иштван де Надашди превратился в истукан, вцепившись в подлокотники кресла скрюченными пальцами, украшенными перстнями. Казалось, он перестал даже дышать.

— Врач жандармерии, как и герр Маннер, будущий бакалавр медицины, сошлись во мнениях, что барон Лютер умер не сразу, — безжалостно продолжил Курт. — Но почему он не позвал на помощь? Не использовал свой небольшой шанс на выживание? Разъяренный предательством своих идеалов барон де Надашди помешал этому. Думаю, он в сердцах ударил барона Лютера, тот потерял сознание и со временем истек кровью. Убийца забрал венец и вернулся в шатер. Снял куртку, которая, как он полагал, могла быть запачкана кровью, завернул в нее реликвию. А когда приехал в замок, то просто спрятал их у себя в комнате. Он знал, что рощу вокруг лагеря обыщут, часть замка тоже. А вот до личных помещений дело не дойдет.

— Я не убийца, — процедил барон Иштван, с трудом разлепляя губы. — Грехи графа Иоганна и барона Лютера довели до этого. Их и судите.

— В вашей комнате нашли куртку с оторванной пуговицей, — сказал Курт. — Уверен, это та, которую мы достали из кулака покойного. И копию венца Луки.

— Ну и что? — зло блеснул глазами венгерский пэр. — Граф Иоганн ненавидит меня. Он подложил эти вещи.

— Ты совсем страх потерял! Проклятый хлыщ! — взревел безобразный граф, подскочил, но тут же упал обратно в кресло. Лицо его заливал пот, губы тряслись, — Дайте воды, мне дурно.

Никто не шелохнулся. Подавать воду пришлось Курту, который на секунду опередил Аду. Каким бы человеком ни был граф и чтобы он ни натворил, если он умрет прямо здесь от удара, никому лучше не станет.

— Это прискорбно, но он прав, герр инспектор, — сказал граф Пауль. — Вы не может знать, кто надевал эту куртку. Я слышал об отпечатках пальцев. Но с венца их наверняка стерли.

Ада покосилась на реликвию. Вот зачем ее завернули в бумагу. Есть надежда, что там есть следы того, что его держал в руках тот, кто не должен был.

— Есть еще кое-что, — ответил Курт, возвращаясь на место. — Посмотрите на барона де Надашди. На его роскошную одежду. Какая-то выглядит более вычурной, какая-то менее. Но вся она оставляет следы напыления нитей. Горничные заметили при чистке. Я увидел это, когда барон встал со стула в кабинете после допроса. Спинка была покрыта мелкой серебристой пылью. Похожая есть на куртке с оторванной пуговицей изнутри. Думаю, не составит труда определить, откуда она. Отпечатки с последнего найденного венца мы тоже снимем. Но, думаю, куртки будет достаточно, чтобы дело передали в суд.

— Попался, — с трудом, но злорадно прохрипел граф Иоганн, вертя в руках пустой стакан.

— Кто бы говорил, — укоризненно сказал магистр. — Вы стоите друг друга.

Иштван де Надашди медленно провел ладонью по расшитому рукаву пиджака, затем поднес ее к глазам и что-то растер между пальцев.

— Какая глупость, — пробормотал он. — Напыление, пуговица и кот. — Он поднял взгляд на Курта. — Я пытался избавиться от пристрастия к картам. Старался не играть. Ходил к специалистам по нервным болезням. Даже нашел носителя дара. Но разве можно так просто убрать то, что въелось в душу и разрушало ее день ото дня? А со смертью Лютера от нее ничего не осталось. Впрочем, — блеснул он глазами в сторону графа Иоганна, — некоторые ее лишились давным-давно. И раз уж меня перед казнью ожидают скандал и позор, я не буду молчать.

Безобразный граф прорычал что-то невразумительное. Видимо, на большее у него не осталось сил.

— Вы сможете идти? — посмотрел на него Курт.

— Вы обманули меня, — сказал граф, с трудом поднимаясь с кресла. — Притворились, будто мне ничего не угрожает.

— Я же не мог допустить, чтобы вы снова сбежали, — пожал плечами Курт, подошел к двери и стукнул в нее два раза. На пороге тут же выросли четыре жандарма. — Барон Иштван де Надашди и граф Иоганн фон Ауэршперг, вы задержаны по подозрению в убийстве барона Лютера фон Шенхаузена. А также в причастности к краже и шантажу. Вас отвезут в жандармерию Санкт-Пельтена, куда вы сможете вызвать адвокатов. Проследуйте, пожалуйста, на выход.

Когда изрыгающего проклятия графа Иоганна и бледного молчаливого барона Иштвана увели и унесли сюртук с завернутым в бумагу фальшивым венцом, Большая гостиная на некоторое время застыла, словно муха в янтаре.

Курт задумчиво побарабанил пальцами по спинке стула. Ада очень хотела встать и размять затекшие ноги, но не хотела делать это первой.

— А что будет со мной? — прервал молчание князь Готфрид.

— Вас ввели в заблуждение, за это не отправляют в тюрьму. Граф фон Ауэршперг опасался затевать убийство в одиночку, ему требовался соучастник. — Курт помолчал. — Впредь я бы советовал вам быть осторожнее.

— Спасибо, — прошептала Изольда, но Ада ее услышала.

Кот спрыгнул на пол, потянулся, выпуская когти, широко и с удовольствием зевнул. Люди, словно разбуженные, зашевелились и заговорили.

— Герр Пушель, несомненно, заслужил гусиную печенку к обеду, — сказал Йозеф.

— Кстати, магистр фон Меренберг, — обратился к нему Курт. — Не пройдете со мной и супругой в бильярдную?

— Еще что-то? — устало спросил он, потирая виски. — Ощущение, что на мои плечи упала каменная глыба.

— Небольшая формальность, — утешил его Курт.

— Что с ними будет? — Гюнтер поднялся на ноги и помог встать баронессе.

— Надеюсь, что отрубят головы, — резко ответила она. — Отвратительные люди. И они сидели со мной за одним столом, спали в моем доме.

— Возможно, — кивнул Курт. — Какое-то время уйдет на сбор и оформление доказательств, затем дело передадут в суд. Обвиняемые имеют титулы, поэтому могут подать прошение императору. Но не думаю, что это поможет.

— Благодарю вас, герр инспектор, — с достоинством наклонила голову вдова. — Вы и фрау фон Апфельгартен очень помогли нам.

— С вашего позволения, мы уедем после обеда, — сказал Курт.

— Но вернетесь завтра к церемонии?

— Конечно.

Ада бы предпочла, чтобы он ответил «нет» и сослался на срочные дела. Однако со сдержанной улыбкой поблагодарила баронессу за гостеприимство и поспешила за мужем и графом Паулем.

Луиджи Каппони сидел за столиком и раскладывал карты, наверное, пасьянс. Радек Виткович скучающе смотрел в окно, опершись на стену.

— Уже все? — оживился он при виде вошедших. — Кого арестовали?

— Барона де Надашди и графа фон Ауэршперга, — мрачно сказал магистр.

На лице сардинца, забывшего о картах, проступило сильное изумление.

— Невероятно! Но как?

— Об этом немного позже, — покачал головой граф Пауль. — Герр инспектор хочет сообщить что-то еще.

— Я обещал вам разговор с бароном Карелом Витковичем, — почти торжественно произнес Курт и вытянул руку, указывая на Радека. — Можете начать прямо сейчас. Он перед вами.

Луиджи Каппони вертел головой, стараясь осозгать, что происходит. Магистр тоже выглядел сбитым с толку. А вот Ада неожиданно поняла. Недаром ее смущала порой резкая перемена в выражении лица и глаз молодого гостя из Богемии. Как и то, что он свободно гулял по тайнику, словно сам проектировал его. Юному Радеку, никогда не бывавшему в Шенхаузене, такое вряд ли по силам. А вот старому барону Карелу вполне.

К ее удивлению, он не стал разыгрывать недоумение или отпираться. Выпрямился и спросил ровным голосом:

— Что меня выдало?

— Будь я проклят, если знаю, — буркнул магистр, смотря на него, как на приведение. — Но теперь я понимаю, почему Радек так похож на Карела в молодости. Помнится, я думал об этом, когда впервые увидел тебя в этом… обличии.

— Младший внук Карела Витковича умер во Франции, не оставив потомства, — сообщил Курт, чуть улыбнувшись. — И еще немного мелочей. Старику трудно достоверно сыграть молодого. Даже актерам требуются длительные тренировки.

— Подождите-ка, — вмешался Луиджи Каппони, подходя к ним. — Так вот как ты... вы попали в березовую рощу, когда мы приехали туда с Гюнтером. Вы знали про оба тайника!

— Знал о том, который здесь, о втором догадался. Прогулялся по нему и вышел как раз на месте, где стоял мой шатер, — усмехнулся барон Виткович. — Прости, Пауль, я рассказал командорам об услышанном разговоре между тобой и инспектором.

— Зачем? — на лице магистра явственно читалось, что он готов задушить богемского гостя и еле сдерживается. — Почему к тебе вернулась молодость, я не стану спрашивать. Теперь это очевидно.

— Мне стало скучно, — с обезоруживающей беспечностью развел руками барон. — Хотел, чтобы все поскорее закончилось. Я кинул пару фраз графу Иоганну, а он донес до остальных. Согласитесь, скандал в Голубой гостиной вышел роскошный.

Луиджи Каппони медленно обошел его по кругу, пристально рассматривая.

— Сколько времени вы носили венец? — спросил он тоном, каким обычно разговаривают врачи с пациентами.

— Лет пять, но не постоянно. Возникли бы вопросы.

— Они есть у меня, — в голосе магистра послышалась откровенная злость. Нет, почти ярость. Так он не разговаривал даже с задержанными командорами. — И главный из них — какого дьявола ты творишь? Простите, фрау фон Апфельгартен. Я забылся.

Ада готова была извинить, даже если бы граф Пауль выругался, как пьяный сапожник, или стукнул старого приятеля по голове вазой или тяжелым кием. Настолько странно и пугающе смотреть в молодое лицо и знать, что под ним скрывается почти столетний старик.

— Признаю за тобой полное право меня ненавидеть, — с абсолютным отсутствием раскаяния в голосе сказал барон Виткович. — Жаль, что я потерял венец, и теперь он отправится в Сардинию. Проклятый повар, настоящая крыса.

Магистр прищурился, пожевал губами, но промолчал. Возможно, сдержал замечание, что барон не меньшая крыса в истории с реликвией. Он не хранил и почитал ее, а пользовался, чтобы затем попытаться присвоить.

— Вы действительно думали, что легко обманете капитул и синьора Каппони поддельным венцом? — спросил Курт.

— Надеялся, — ответил барон Виткович, ― на то, что дар эксперта из сардинского ордена невелик. Он определит, что реликвия волшебная, и на этом все. Отдал за иллюзию столько же денег, сколько за подделку. Но смерть Лютера огорчила меня. Его дед был моим близким другом. А вот кража фальшивого венца оказалась на руку. Только я не мог понять, как это получилось у вора. Поэтому сначала пообщался с родственником инспектора, затем с экспертом. Ты вызвал у меня подозрения, — посмотрел он на Каппони, — Из-за дара. В конце концов, погуляв по тайнику в замке, я решил проверить руины. И план Лютера стал ясен, но делиться этим я ни с кем не собирался. После похорон я вернулся бы в Богемию. Если бы не... Ну, право же! Вы все на меня смотрите, будто я восстал из мертвых.

— Так оно и есть, — сказал Каппони. — Возможно, если бы не венец, вы бы уже скончались от старости. Магистр фон Меренберг!

— Да?

— Я попрошу отца собрать капитул. Реликвия слишком могущественна. Если вы не передумайте ее передавать, за что я не буду вас винить, необходимо решить вопрос хранения. Чтобы не получилось, как в этот раз.

Карел Виткович только поднял глаза к потолку.

— Мудрое решение, — кивнул граф Пауль. — Я тоже соберу капитул. Два моих командора ждут суда, а Хранитель традиций и реликвий потерял доверие.

— Ты лишишь меня звания? — спросил барон. — Как Карела или как его правнука Радека?

— Обоих, — пообещал магистр. — Быстрая якобы смерть и передача титула не помогут. Еще одна пакость с твоей стороны, и я не только исключу тебя из ордена, но и обращусь в отдел колдовских преступлений. В Богемии его упразднили, но имперский остался. Скандал, после сегодняшнего, как ты понимаешь, меня не остановит. А теперь прошу простить, господа, оставлю вас. Могу я забрать венец, герр инспектор?

— Конечно, он собственность ордена.

Когда магистр выходил из кабинета, барон Виткович проводил реликвию, зажатую в его руке, жадным взглядом, наполненным сожалением. Тяжело, наверное, расставаться с мечтами о вечной жизни.

Ада кашлянула и решилась задать вопрос, который ее интересовал больше чудесных и одновременно опасных свойств реликвии:

— Как вам удавалось скрывать все? Замок полон слуг. Да и визиты знакомых предполагают общение.

— Не так сложно, как кажется. Большинство тех, кто меня знал, умерли от старости или болезней, — охотно объяснил барон Виткович. — Лет пятнадцать я уже слыву затворником среди местного общества. Поэтому никто не удивлялся, что я все реже принимаю гостей. Дети покинули меня еще до того, как я стал возвращать молодость. А с внучками можно и по телефону поговорить. Что касается слуг, тут было труднее. Но приглушенный свет, немного грима, объемный халат и колпак сделали свое дело. Конечно же, когда появился Радек, они не задались вопросом, почему ни разу не видели нас двоих одновременно. Им даже в голову не могло прийти, в чем тут дело.

— Такое чувство, что для тебя... вас это веселая игра, — заметил Каппони.

— Предлагаю остаться на «ты», раз уж мы теперь почти ровесники, — предложил барон. — Да, признаюсь, давно так не развлекался. Старость, господа, неприятна, некрасива и скучна.

— Несомненно, однако это естественный порядок вещей, — сказал Курт, смотря на Карела Витковича снисходительно, как на расшалившегося ребенка. — И он нам дан не просто так.

Тот только фыркнул, нисколько не убежденный.

— К тому же нам неизвестны все свойства артефакта, то есть венца Луки, — добавил Каппони. — В некоторых старинных волшебных вещах, кроме полезных сюрпризов, скрыты еще и неприятные. Поэтому я бы на твоем месте не жалел о потере реликвии. Кто знает, чем бы пришлось расплачиваться.

— Я постараюсь. Что мне еще остается? — с сожалением вздохнул барон Виткович.

Но Ада почему-то была уверена, что он уже размышляет над тем, как бы уговорить Луиджи Каппони и магистра западного ордена не хоронить венец Луки за множеством замков, а выдавать его, например, на время нуждающимся или сдавать в аренду. Но для начала ему придется умилостивить графа Пауля.

«Еще немного, и я начну понимать старого, точнее, уже молодого, хитреца и сочувствовать ему, — пронеслось у нее в голове. — А потом сама захочу повернуть жизнь вспять».

Когда Ада и Курт покинули бильярдную и направились к лестнице на второй этаж, позади скрипнула дверь и раздался громкий женский голос.

— Почему меня никто не встречает? — громогласно спросил он. — Где мама? Что вообще здесь происходит?

Ада повернулась и увидела женщину лет тридцати пяти с властными чертами лица, будто выточенными из камня. На ней было надето широкое свободное черное платье и маленький модный цилиндр с легкой вуалью. Одна рука лежала на объемном животе, другая держала несессер. Рядом стояла бледная и худая, как жердь, молодая девушка. Вероятно, камеристка или горничная.

Прежде чем Ада или Курт смогли что-то ответить, из гостиной вышел Гюнтер. Сначала он остановился, как вкопанный, а затем заулыбался, будто у него разболелись зубы, но он очень хочет это скрыть.

— Гризельда, дорогая, добро пожаловать. Мы ждали тебя завтра утром.

— Ты, как всегда, все перепутал. Утром будет Михаэль и дети, а я решила поддержать маму. В газетах пишут такие гадости. — Он покачала головой. — Проводи меня в комнату, хочу прилечь. Багаж у двери.

Ада и Курт, не сговариваясь, поспешили вверх по лестнице. Почти бегом преодолели длинный второй этаж, затем коридор, ведущий в пристройку, и остановились только у дверей, переводя дух.

— Ты заметил, какой у Гюнтера затравленный взгляд? — спросила Ада. — Наверное, он забыл, что ее нужно устроить, и комната не готова. Представляю, что его теперь ждет.

— Вот мы и узрели ту самую Гризельду, любимую дочь барона Лютера, — усмехнулся Курт. — За обедом нас все равно представят, хотим мы этого или нет.

— Может, извинимся и уедем раньше?

— Тогда нас представят завтра на похоронах.

Ада вздохнула и решила, что оттягивать неизбежное глупо.

Вечер они встретили уже дома в Санкт-Пельтене. Точнее, только Йозеф и Ада, Курт умчался в жандармерию по звонку комиссара. Похоже, что безобразный граф, что венгерский пэр еще доставят много хлопот.

— Не уверен, что так уж хочу попасть на ярмарку, — пожаловался пасынок, с аппетитом жуя блинчики с грушей. — Но Изольда меня не поддержит.

— Ты просто полон неприятных впечатлений, — сказала Ада. — Кстати, я так и не спросила Курта. Что не так с князем Готфридом? Почему он не ездит по гостям без сопровождения?

Йозеф помолчал прежде, чем ответить.

— Ты бы знала, как мне стыдно, что я заподозрил его в пьянстве. Еще тебя и дядю Курта ввел в заблуждение.

— Я тоже постаралась, — не стала лукавить Ада. — Неверно поняла магистра.

— На самом деле князь, — продолжил Йозеф, — как бы мягче выразиться, глуповат. И многие этим пользуются. То деньги выманят, то в карты обманут. Теперь вот на преступный сговор подбили. Изольда говорит, с возрастом все стало усугубляться. Я думаю, это или ранее старческое слабоумие, или результат близкородственных браков.

— Вот оно как. Оборотная сторона родовитости. И ты хочешь продолжить ухаживания?

Йозеф с обидой взглянул на нее.

— Я Изольде точно не родственник, — сказал он. — Ты же вышла за дядю Курта.

На последнее замечание Аде ответить было нечего. И она воздала должное блинчикам с грушей и ароматному чаю.