Роковая реликвия

Глава 5

Ада подъехала к замку Шенхаузен, когда на часах было почти десять. Она собиралась приехать пораньше, но сначала пришлось зайти в магазин готовой одежды, а потом сделать крюк, поскольку поперек дороги рухнуло дерево. Видимо, его корни подмыл вчерашний дождь.

В удобном экипаже Ада развернула воскресную утреннюю газету и пробежала глазами по заголовкам и статьям. Ничего нового, кроме нескольких фотографий, которые ухитрились сделать особо пронырливые репортеры. На одной из них Гюнтер со злым лицом махал руками, на двух других он же уходил с матерью. В четвертой в кадр попали граф фон Меренберг и Изольда с котом на плече. Статья, занимающая первую полосу, все также перемывала кости жандармерии, которая никак не найдет преступника, и сокрушалась о судьбе Урожайной ярмарки.

Выйдя из кареты, Ада оставила саквояж подоспевшему лакею и, оглядев пустой двор, зашла в замок. Как странно. Здесь тоже было немноголюдно. В большой гостиной сидел Иштван де Надашди и неторопливо пил что-то из стакана, черкая карандашом в толстом блокноте, лежащем у него на коленях.

― Доброе утро, ― поздоровалась Ада. ― Куда все подевались?

Барон поднял голову, поприветствовал ее в ответ и, усмехнувшись, ответил:

― Сразу видно не слишком религиозного человека. Те, кто ушел на воскресную мессу, еще не вернулись.

― О, как глупо с моей стороны, ― посетовала Ада. ― А вы почему остались?

― Колено разболелось. Старая травма. Магистр разрешил пропустить мессу.

Но что-то в его тоне заставило Аду усомниться, что причина в колене. Скорее всего, Иштван де Надашди тоже не отличается религиозностью, только в Мечниках Христовых такое не приветствовалось.

― Кто еще в замке? ― спросила Ада, снимая шляпку.

― Ваш муж тоже на мессе. А вот герр Маннер должен быть или у себя, или где-нибудь с фройляйн Изольдой и Радеком Витковичем.

― Благодарю, ― отозвалась Ада.

Получается, Луиджи Каппони предпочел долг чувствам, оставив даму целым двум соперникам. Хотя насчет богемца Ада сомневалась. Ему явно было не до ухаживаний за девушками. Курт присоединился к большинству по какой-то важной причине. Месса — прекрасная возможность поговорить в непринужденной обстановке.

Ада зашла в чисто прибранную комнату, где уже стояли ее саквояж. Она вытащила три комплекта одежды для себя и повесила их в шкаф. Затем достала два мужских костюма и отправилась в комнату Йозефа. На стук не отвечали. Ада дернула ручку и хотела зайти, но голос пасынка окликнул ее со стороны коридора.

― Как хорошо, что ты здесь, ― с непонятным облегчением сказал Йозеф, распахивая перед ней дверь. ― Проходи же. Что это?

― Я решила, что тебе понадобится новая одежда, ― объяснила Ада, кладя костюмы на кровать. ― Ты совсем мало привез из Вены. Кстати, что на тебе надето?

― А. ― Йозеф осмотрел себя и подергал рукава добротного темно-синего сюртука. ― Почти в пору. Изольда одолжила. Это костюм ее отца.

Ада с изумлением посмотрела на него.

― Да ты что, как можно! ― воскликнула она, еле удержавшись, чтобы не всплеснуть руками, словно кухонная прислуга. ― Разгуливать в одежде его сиятельства! И фройляйн туда же. Не поверю, что она спросила у отца разрешения.

Йозеф проигнорировал ее упреки. Он повертел головой, будто опасаясь, что в комнате может быть кто-то еще, кроме них двоих, подошел к двери, открыл, высунулся наружу, затем закрыл и сел на кровать, подвинув вещи.

― Об этом и я хочу с тобой поговорить, тетя Ада, ― тихо сказал он и кивнул на стул. ― Присядь. Я всю ночь не спал, думал. Но решил, что тебе будет интересно. Может, и дяде Курту тоже. Или это все ерунда, и я преувеличиваю.

Ада опустилась на стул и расправила юбку.

― Что-то случилось? ― спросила она.

― Изольда прибьет меня за то, что сплетничаю, ― вздохнул Йозеф, ― но семья дороже всего.

Ада нетерпеливо цокнула языком, и пасынок продолжил уже по существу.

Оказалось, что вечером князь Готфрид фон унд цу Тешен то ли решил залить горе от потери друга-командора, то ли от скуки пуститься во все тяжкие. Он выпил все вино из графина в своей комнате, спустился в гостиную, выпил коньяк, что отыскал там, позвонил прислуге, чтобы принесли еще, потом еще и еще. Где-то к полуночи Изольда засобиралась спать, решила пожелать отцу спокойной ночи, не застала его в комнате, отправилась искать и нашла снаружи у входа для прислуги в неописуемом состоянии.

Служанка, которая задержалась на кухне, сказала, что его сиятельство давно уже тут сидит, и была несказанно рада, что может закончить уборку и уйти, раз уж госпожа здесь. Изольда хотела увести отца, но тот отказывался и требовал еще выпить. Скорее всего, сам идти он уже не мог. Изольда не знала, как быть, поэтому обратилась за помощью к Йозефу.

― Почему к тебе? ― спросила Ада.

― А почему нет? ― обиделся Йозеф. ― Она опасалась, что князь поднимет шум и устроит скандал. Не хотела, чтобы его видели в таком состоянии.

Ада хотела сказать, что тот же Луиджи Каппони подошел бы для таких целей гораздо лучше, но решила не огорчать пасынка.

Йозеф уже лег спать, но быстро оделся и спустился вниз за Изольдой. Князь к тому времени перебрался на кухню, где уже никого не было. Он сидел за столом, опустив голову на руки, и нес какую-то чушь. О том, что зря сюда приехал, что будь проклята уния, венец Луки и вообще его командорство. Завтра же он пойдет к магистру и попросит освободить от звания. На замечания Изольды, что звание наследственное, и надо сначала посоветоваться с ее старшим братом, князь заявил, что пусть все катится к черту, он не намерен больше в этом участвовать. Изольда с помощью Йозефа пыталась поднять отца и увести, но тот внезапно попросил кофе. Пришлось разжигать печь и варить.

Глотнув кофе, князь принялся рассуждать о том, кто из остальных гостей мог украсть венец, обвиняя всех по порядку. Досталось и Луиджи Каппони, который наверняка был в сговоре с кем-нибудь. Например, со старым Витковичем или его правнуком. Когда дело дошло до Иштвана де Надашди, князь припомнил, что тот ухаживал за Изольдой и принялся поносить его, на чем свет стоит. Мол, переиграл он его, обвел вокруг пальца. А потом еще и грязно выругался, совершенно неподобающе своему положению.

Изольда и Йозеф с огромным трудом утихомирили его и увели наконец-то с кухни. Князь еле перебирал заплетающимися ногами, поэтому добирались до его комнаты они очень долго. У дверей Йозеф оставил отца и дочь, поскольку она уверяла, что сама дальше справится.

― Ну, что ты об этом думаешь?

― У его сиятельства сдали нервы, что же еще, ― сказала Ада. ― Хотя Курт говорил, что на допросе он вел себя довольно спокойно.

― Мне показалось, что князь… ― Йозеф запустил руки в волосы и взлохматил затылок, ― как бы сказать… глуповат что ли.

― Он много выпил, ― заметила Ада. ― И не исключено, что делает так нередко.

Пасынок уставился на нее и нахмурился.

― Я немного поболтала по дороге с магистром. По его словам, князь Готфрид не выезжает на орденские собрания или капитулы без сопровождения кого-нибудь из детей. Его жена умерла трагически. Возможно, он нашел утешение в вине, шнапсе или чем-нибудь покрепче.

― Если так, то бедная Изольда. Жить с этим, ― вздохнул Йозеф и покачал головой. ― Думаешь, в ордене знают и закрывают глаза?

― Сложно сказать. Мне показалось, что магистр считает сопровождение странным капризом князя. И излишней опекой над уже взрослыми детьми. Об алкоголе не говорил. Но я не та, с кем он бы стал обсуждать подобные вещи.

― Знатная семья и такие напасти, ― как-то очень серьезно сказал Йозеф, чем удивил Аду. Неужели его чувства к Изольде глубже простого увлечения? Он даже не возмутился сватовством де Надашди к Изольде.

― А когда ты успел умыкнуть костюм? ― спросила Ада, чтобы немного подбодрить его.

― Изольда утром принесла. Наверное, заметила, что мой гардероб иссяк и решила поблагодарить за помощь. А я в ответ тебе все рассказал, ― снова помрачнел Йозеф.

― Не волнуйся, от меня секрет князя узнает разве что Курт. А от него точно не пойдет дальше. Тем более это вроде как связано со следствием.

— Вот именно, что вроде как, — буркнул Йозеф.

— Если князь Готфрид выпил перед сном в ночь убийства, неудивительно, что он ничего не видел и не слышал, — как могла, успокоила расстроенного пасынка Ада.

— Или принял для храбрости и пошел стрелять в барона Лютера, — криво усмехнулся тот.

— Тебе не угодишь. Тогда бы он не попал.

— Так он и не попал, — кивнул Йозеф. — Вместо головы угодил в живот. — Он задумчиво свел брови. — Но почему не добил барона, а подошел к нему поговорить? Хотя если он был в таком же состоянии, что сегодня ночью, то ничего удивительного.

Аде история с оторванной пуговицей и раньше казалась слишком театральной. Недаром Йозефа осенило, когда он увидел сценку, разыгрываемую клоунами. А теперь она была уверена, что все было совсем не так, как представляли себе и Курт, и пасынок. Что-то тут не сходилось. Начиная от попадания в живот и заканчивая задушевной беседой убийцы и жертвы.

— Не думаю, что князь Готфрид убил барона, — покачала головой Ада. — Зачем? У него нет мотива.

И сразу же подумала, что сын одного помолвлен с дочерью другого. Если кто-то решил отказаться от брачной сделки, то дело могло закончиться ссорой.

— Ты просто меня утешаешь, — тоскливо ответил Йозеф.

— В любом случае, он не крал венец.

— Дядя Курт не уверен, что кража повлекла за собой убийство. Они вообще могут быть не связаны.

На это Ада не нашла возражений.

— Чем думаешь заняться сегодня? —спросила она, чтобы отвлечь Йозефа от мрачных мыслей.

— Зайду в библиотеку. Обещал дяде Курту поискать книгу о венце. Потом посмотрим.

— Только не слишком усердствуй. А то жандармерии придется выплачивать нам с тобой жалование.

В ожидании мужа с мессы Ада тоже наведалась в библиотеку и нашла на первый взгляд неплохой роман автора прошлого века. Она удобно устроилась с ним на диванчике в Голубой гостиной, в главном крыле замка на втором этаже.

Здесь было гораздо уютнее, чем в мрачноватом обширном пространстве внизу. Пол застилали мягкие бежевые с голубым дорожки, стены украшали обои в тех же тонах с птицами. На двух маленьких столиках у кресел стояли свежие букеты. Из открытого балкона, выходящего в сад, доносился теплый ветерок, аромат цветов и трав и тихое жужжание пчел.

Погруженная в оказавшуюся интересной книгу и убаюканная приятными мирными звуками Ада не сразу услышала шум голосов и шаги. Она подняла голову, только когда в гостиную зашел Курт и остановился, осматриваясь.

— Тихий и приятный уголок ты выбрала, — сказал он, улыбаясь, но улыбка быстро превратилась в гримасу усталости. — Очень удачно. Внизу разворачиваются боевые действия.

— Боже, еще что-то случилось? — встрепенулась Ада, прислушиваясь. Голоса становились громче.

— Еще? — недоуменно моргнул Курт.

— Ничего серьезного, подождет, — махнула она рукой. — Сюда кто-то идет. Точнее, даже бежит.

Курт обернулся на дверь, а затем подошел к Аде и протянул руку.

— Идем, — сказал он. — Спустимся по лестнице для прислуги.

— Да что происходит? Вы же были на мессе, вполне благочестивом мероприятии.

Она взяла его за руку, и они быстро вышли из гостиной, но опоздали. Прямо на них несся граф фон Меренберг, проявляя недюжинную для своего крайне почтенного возраста прыть. От него не отставали граф фон Ауэршперг, барон де Надашди, Гюнтер и князь Готфрид. Где-то сзади маячил Радек Виткович, явно колеблясь, стоит ли ему подходить ближе.

Курт ловко втащил Аду обратно в гостиную. Граф Пауль тоже зашел внутрь и остановился посередине, не собираясь больше бежать. Да и некуда, разве что прыгнуть с балкона. Скоро в небольшое помещение набились остальные, но никто не спешил занимать кресла.

— И когда вы собирались поставить нас перед фактом? — тяжело дыша, спросил фон Ауэршперг.

— Вы понимаете, какой это позор? — вопрошал князь Готфрид, вытирая платком вспотевшее лицо. Вид у него после вчерашних возлияний был несколько помятый.

— А ведь отец считал, что вы уважаете его! — возмущенно выкрикнул Гюнтер и шмыгнул покрасневшим носом. Ада еще не видела его таким злым.

— Почему вы не обсудили все с нами? Мы бы нашли решение, — воскликнул де Надашди, растерявший часть лоска. Из аккуратной прически выбились пряди, а усы встопорщились.

Радек Виткович не зашел с остальными. Наверное, остался подслушивать в коридоре.

— Да какое решение? — сердито произнес фон Ауэршперг, его лицо покраснело. — Уважаемый магистр нас всех ни во что не ставит. Уния! Восстановление исторического единства! Какое там! Вы просто искали нам замену, прикрываясь благовидным предлогом.

— Успокойтесь, граф Иоганн, — на удивление спокойно ответил граф Пауль, — иначе вас хватит удар. Тем более здесь герр инспектор с супругой.

Ада заметила, как Курт и магистр обменялись взглядами, а которых читалось понимание.

— Не думаю, что теперь стоит из-за этого беспокоиться, — просипел князь Готфрид и закашлялся.

— Тем более появился новый мотив для убийства отца, — поддакнул Гюнтер и посмотрел в сторону Ады, жмущейся к гобелену. — Записывайте, герр инспектор. Барона Лютера фон Шенхаузена застрелили потому, что он узнал тайну магистра ордена. Кто? Это уже ваша работа выяснить.

— Перестаньте, Гюнтер, — укоризненно сказал фон Меренберг.

— Но ведь вы обнадежили его, — не унимался новый барон. — Обещали сделать преемником.

— Это он вам так сказал? — поднял брови магистр. — Уверяю, я ничего подобного не обещал ни Лютеру, ни кому-либо еще.

— Теперь понятно, почему, — нервно хохотнул фон Ауэршперг. — Мы вас не то чтобы устраивали. Гораздо меньше чужаков с Сардинии. Не отец ли этого хлыща Каппони должен был стать нашим магистром?

— Граф Иоганн, — укоризненно сказал де Надашди. — Предлагаю успокоиться, присесть и обсудить ситуацию.

Однако, несмотря на призывы к миру, руки венгерского пэра подрагивали.

— К черту вашу дипломатию, барон Иштван, — дернул головой князь Готфрид и тут же сморщился и коснулся рукой виска. — Я перестаю что-то понимать. Как за карточным столом с шулерами, право же...

— Да все пострадали, но моя семья больше, — прервал Гюнтер будущего тестя. — Отец погиб в результате всех этих интриг.

— Кто стал причиной смерти барона Лютера, выяснит герр инспектор, — по-прежнему спокойно сказал магистр. Вот что значит многолетний опыт! — Что касается моего решения насчет преемника — надо ли мне сейчас объяснять, с чем оно связано? Или и так понятно?

Граф фон Ауэршперг издал булькающий звук и захлебнулся им, Гюнтер замер с открытым ртом, князь Готфрид шлепнул по стоящему рядом столику ладонью и оперся на него, склонив голову, возможно, его мутило. Де Надашди побледнел, дошел до ближайшего кресла и сел. Вероятно, нарушив орденский этикет.

— Я не стану спрашивать, кому из вас, командоров, пришло в голову подслушать мой разговор с инспектором, — продолжал магистр, каждым словом припечатывая орденских подчиненных. — И мало того — насплетничать всем, будто лакей или горничная. Разозлившее вас решение с исчезновением венца Луки утратило актуальность. Но даже это не остановило болтуна. У Гюнтера горе, его я могу понять. На его месте трудно освободиться от подозрений. Остальные же сильно разочаровали меня. Впрочем, не в первый раз. Если кто-то хочет обсудить создавшееся положение, прошу подать заявку на капитул. Не раньше, чем пройдут похороны барона Лютера.

В наступившей тишине, которую снова заполнили умиротворяющие звуки с улицы, граф Пауль фон Меренберг развернулся и, по-военному чеканя шаг, покинул гостиную.

Не успела Ада глубоко вздохнуть и выдохнуть, поскольку почти не дышала, пока вокруг полыхал пожар, как в гостиную зашла баронесса. Среди мужчин она выглядела маленькой и хрупкой. Элегантное темно-серое платье стройнило и очень ей шло.

— Гюнтер, — сказала она обычным голосом, будто ничего не произошло, — звонила Гризельда. Она не очень хорошо себя чувствует, приедет только на похороны. Хочу с тобой посоветоваться насчет речи для журналистов. Я думаю назначить объявление о ярмарке на вторник.

— Конечно, мама.

Гюнтер одернул сюртук, с вызовом огляделся и последовал за баронессой.

— Так, — сказал де Надашди, поднимая голову и возводя глаза к потолку.

Граф фон Ауэршперг раздраженно прищелкнул языком и тоже устремился к выходу. Князь Готфрид угрюмо смотрел ему вслед и кривился так, будто у него болели зубы.

— Прекрасное завершение мессы, благочестие во всей красе, — сказал де Надашди и посмотрел на Аду и Курта, словно извиняясь.

— Не вовремя кощунствуете, Иштван, — огрызнулся князь.

— Бросьте, Готфрид, — устало махнул рукой венгр, растеряв изящество жеста. — Идемте. Пока герр инспектор не начал задавать вопросы.

Как только они вышли, Курт выглянул в коридор и закрыл дверь. Ада опустилась на диванчик рядом с забытой книгой, и муж присел рядом.

— Ты как?

— Как будто магистр мне задал взбучку, а не им, — призналась Ада. — О каком разговоре он упоминал?

Она выслушала, как Курт вечером нашел в библиотеке графа фон Меренберга, как они поговорили, и как услышали чьи-то шаги.

— И никого вокруг... — задумчиво сказала Ада. — Курт, мы же в замке, пусть и не слишком старом. А что, если человек прятался в тайнике? Библиотека подходящее место для скрытого входа или выхода.

— Я тоже так подумал, — кивнул Курт. — При магистре упоминать не стал, да он и сам наверняка догадался. До мессы я успел проверить часть стен, но пока безуспешно. К тому же его еще надо как-то открыть. Баронесса и Гюнтер не станут выдавать секреты дома.

— Тем более если подслушивал кто-то из них, — кивнула Ада. — Хотя я думаю, что это молодой Радек. Топтался в коридоре перед скандалом.

Курт качнул головой.

— Обычное любопытство. Будет что рассказать старику Витковичу после возвращения в Богемию. Тот, кто был внутри хода, или хозяин замка, или близкий знакомый, кто давно и часто здесь бывает.

— А если он нашел его случайно?

— Это менее вероятно, а я в работе начинаю с того, что более, — объяснил Курт.

— Убедил, — согласилась Ада. — Однако так ли важен тайник? Убийство и кража произошли не в замке.

— Это хорошее место, чтобы спрятать там венец или куртку с оторванной пуговицей.

Действительно. Она как-то об этом не подумала.

— Тогда в интересах Гюнтера показать тебе все тайники в замке.

— О да, он будет счастлив, — иронично усмехнулся Курт. — Особенно если вместе с матерью избавился от барона.

— Йозеф считает, что это князь Готфрид.

Ада рассказала о ночном происшествии, стараясь не касаться страданий пасынка. Заодно она напомнила мужу о разговоре между двумя неизвестными, который услышала предыдущей ночью. Похоже, в темноте замок хранил не менее интересные секреты, чем днем.

Курт с тихим стоном откинулся на спинку дивана и потянулся, расправляя спину и плечи.

— Беда нынешнего дела, — сказал он, — в том, что я не могу определиться с приоритетом версий. Убили Лютера из-за унии или других разборок в ордене, или же имел место личный мотив. И как только я нахожу подтверждение одному, как тут же сваливаются доказательства насчет другого. В итоге я как тот осел, который не может выбрать кучку сена.

— Ну что ты, какой осел, — успокоила его Ада, касаясь руки и прислоняясь к плечу, молясь про себя, чтобы никто не вздумал вломиться в гостиную. — Скорее лев или тигр, который не знает, в кого вонзить зубы первым.

Курт тихо рассмеялся, наклонился и поцеловал ее в щеку, затем легко коснулся губ.

— Я собираюсь растерзать Каппони, — тихо сообщил он. — Магистр оказался удачливее меня, нашел журнал учета орденских книг. Оказывается, в западном ордене хранится множество старых экземпляров со времен раскола. Бог знает, что журнал делает в Шенхаузене, когда должен быть у барона Витковича в Богемии.

— Хочешь сказать, кто-то из здешних хозяев утащил его? — встрепенулась Ада.

— Или взял с согласия Витковича, — ответил Курт и, обернувшись, отстранился. Мимо гостиной кто-то прошел. ― Что ж, короткий приятный отдых закончен. Надо работать дальше. Чем ты думаешь заняться?

― Раз уж не получилось спокойно почитать, продолжу-ка я исследовать замок, ― решила Ада, вставая вслед за мужем и расправляя юбку.

― Только не заблудись и вернись к обеду, ― улыбнулся Курт.

― Ты всегда можешь подкинуть господам командорам повод для скандала, и я найду их по топоту и крикам, ― фыркнула Ада.

За обедом вряд ли соберется столь многочисленное общество, как было ранее. Теперь все злы на магистра и друг друга. Затягивающееся расследование только подбрасывает дров в костер взаимных подозрений. А стремление баронессы совместить траур и ярмарку еще и подливает масла.

Для начала Ада решила переодеться в не очень чистые блузу и юбку темных цветов, которые она не успела отдать горничной. Раз уж Курт занят синьором Каппони и проверяет версию с убийством по личным мотивам, то она займется тайником.

Запасшись парой свечей и коробкой спичек, которые сложила в небольшую поясную сумку, Ада отправилась искать дворецкого. Альберта, кажется. Он помогал Курту и не откажется кое-что подсказать и ей.

― Планы замка? ― удивленно спросил дворецкий, перекладывая поднос с кувшином и стаканом в другую руку. ― Наверняка где-то есть, фрау фон Апфельгартен. Если вам угодно, я спрошу у эконома. Только зайду на кухню.

― Может, я пойду с вами?

― О, нет, что вы, ― покачал головой Альберт. ― Вы гостья господ. Вам нельзя толпиться со слугами.

Пришлось Аде остаться в коридоре, ведущем в прихожую, и терпеливо ждать, надеясь, что никто не пройдет мимо и не спросит, что она тут делает.

Но в замке было очень тихо. Непривычно после громкой сцены, устроенной командорами. Видимо, все сидят у себя и остывают. Или разбрелись кто куда.

Альберт вернулся через двадцать минут и принес свернутый вчетверо большой пожелтевший лист бумаги.

― Все, что удалось найти быстро. Вы уверены, что хотите пойти одна, фрау фон Апфельгартен? Это старые чертежи, как бы не со времен строительства. Может, дать вам лакея или горничную в сопровождение?

― Не стоит никого отвлекать от работы ради моего каприза, ― успокоила его Ада, разворачивая бумагу и кидая беглый взгляд на пока непонятные линии. ― Я разберусь.

Сказать оказалось легче, чем исполнить. Чертежи действительно оказались не совсем точны, поскольку некоторые части замка, например, крыло, в котором жила Ада, пристроили позже. Но тайный ход должен быть заложен в план изначально.

Она прошла весь первый этаж, не спускаясь на территорию слуг, заглянула в библиотеку, в которой обнаружила дремлющего в кресле графа фон Ауэршперга с книгой на коленях. Миновала кабинет, в котором наверняка уже работал Курт. Затем поднялась на второй этаж, где находились комнаты хозяина и его семьи. Пошла в противоположное крыло, как раз с той самой уютной Голубой гостиной и комнатами для гостей. Одна дверь была приоткрыта, из нее доносилась музыка и знакомый женский голос. Изольда. Судя по интонациям, она с кем-то спорила. Ада поспешила пройти мимо.

Постепенно она освоилась с планом и даже нашла нужную лестницу со второго раза. Очертания помещений первого и второго этажа не наводили на мысли о лишнем пространстве. Но метки на чертеже, написанные давным-давно, уже стерлись. Да и сама Ада не настолько умна, чтобы так просто вычислить в уме площадь и найти расхождение.

Замок Шенхаузен не был настолько старым, чтобы привлечь любителей истории. Однако и тут попадались интересные вещи. Например, массивные мечи на стене галереи, ведущей в бальную залу, картины, пара доспехов, стоящих у лестницы, даже не ржавых, а вполне прилично выглядящих. На стенах красовались гобелены с искусно вытканными сценами из повседневной жизни.

Третий этаж встретил Аду более старыми дорожками на полу и тусклыми канделябрами вдоль стен. Видимо, современное освещение сюда или не провели, или его было недостаточно. Кое-где в углах в свете редких солнечных лучей поблескивала паутина. Ада увидела, что двери некоторых комнаты неплотно прикрыты, заглянула туда, но не нашла ничего интересного. В основном, или пустующие спальни для гостей попроще, или склады для старой мебели и прочих вещей. Некоторые образчики вызвали бы интересн у Ады, не будь ее голова занята другим.

Свернув за угол, она поднялась по небольшой лесенке вверх и очутилась в квадратном коридорчике, напоминающем прихожую, который заканчивался открытой дверью. За ней оказалось широкое светлое помещение с множеством окон. Потолок уходил вверх, образуя конус. Наверняка одна из башенок, которые снаружи видно издалека. «Похоже на мастерскую», ― решила Ада, рассматривая гончарный круг, ящички с глиной, небольшую печь для обжига, баночки с красками, кисти и множество набросков на бумаге, сложенной на отдельном столе.

На полках, занимающих одну из стен, стояли уже готовые изделия: тарелки, вазы, кружки, горшки для цветов. Ада подошла ближе и осторожно взяла в руки круглое блюдо с райской птицей. В цветовой гамме скользило что-то знакомое. «Как красиво, ― подумала она, любуясь рисунком, и провела по нему пальцами, чтобы ощутить приятную неровность. ― Интересно, у кого из семьи фон Шенхаузенов такой талант?»

Словно в ответ откуда-то сбоку раздался шум, затем приоткрылась незаметная дверца в стене, и появилась баронесса. Она вышла, наклонив голову, и не сразу заметила Аду. Пришлось кашлянуть, чтобы привлечь внимание. Хозяйка замка замерла, прижимая ко рту и носу платочек и глядя на неожиданную гостью красными, явно заплаканными глазами.

― Простите… баронесса… Руперта, ― сказала Ада, отходя от полок. ― Я осматривала замок и нашла ваши замечательные работы. Я ведь не ошиблась в авторстве?

― Да, это мое увлечение. ― Она спрятала платок и выпрямилась. ― Все делаю своими руками. Мой покойный отец шутил, что родись я в другой семье и мужчиной, стала бы прекрасным гончаром или художником. Но судьба распорядилась иначе.

В голосе, который до этого звучал ровно и почти равнодушно, послышались нотки гордости и сожаления.

― Не имеет значения, кто вы, если создаете такие замечательные вещи, ― мягко сказала Ада.

― Именно так я себя утешаю, ― чуть улыбнулась баронесса, хотя в глазах застыла тревога. ― У меня своя лавка на ярмарке. Посуда раскупается очень быстро, и люди оставляют заказы.

― Я обязательно загляну, ― сказала Ада и кивнула на полки. ― Не возражаете, если я еще посмотрю?

― Конечно, ― кивнула баронесса, ― сколько угодно. А я уже закончила на сегодня. Поэтому с вашего разрешения я пойду.

На пороге она помедлила, чуть оглянувшись. Постояла так немного, а затем вышла. Она плакала, скорбя по мужу, или же случилось что-то еще? Не хотела ли она рассказать о чем-то уже не такой посторонней фрау фон Апфельгартен, когда остановилась?

Ада немного полюбовалась узорами на посуде. Яркие и жизнерадостные, они никак не вязались с печальной облаченной в траур баронессой. Затем решила посмотреть, куда ведет дверца в стене. Наверняка, это уборная. Так оно и оказалось. На плане и мастерская, и уборная были на месте, вот только…

― Комната длиннее… ― пробормотала Ада и торопливо прошлась вдоль стен.

Палочек на чертеже, обозначающих окна, было ровно пять, как и в комнате. Но на плане стена, идущая сразу за последним окном, выглядела иначе. Ада повертела бумаги, присматриваясь, а после поспешила к ближайшей лестнице, чтобы выйти на улицу и посмотреть на эту часть замка снаружи.

Ада проигнорировала наставления дворецкого и проскользнула через вход для слуг на кухне. Так было быстрее. Она мило улыбнулась растерянной поварихе и горничным с лакеями и попросила сделать вид, что она здесь не проходила. Судя по запаху, на обед будет цыпленок с травами.

Внутренний двор был завален досками и бочками, Ада осторожно пробралась между ними, вышла через кирпичную арку, повернула в нужную сторону и остановилась.

За углом, прислонившись плечами к стене, друг напротив друга стояли Йозеф и Изольда и, судя по всему, разговаривали. Пока разговаривали, решила Ада. Их лица были гораздо ближе, чем позволяли любые приличия. И когда только фройляйн успела выскочить из замка? Тоже через кухню?

Пройти мимо незаметно уже не получилось. Вежливо обогнуть тоже. Йозеф вскинул взгляд, и нежное выражение на его лице сменилось сначала на досадное, затем испуганное, а после на облегченное.

— Тетя Ада? Что ты тут?.. — Йозеф замолк, видимо, поняв, как нелепо сейчас звучит этот вопрос.

Изольда развернулась спиной к стене, скрестила на груди руки и глянула на нарушительницу милой встречи с вызовом. Она-то точно не собиралась краснеть, извиняться или сбегать.

На языке Ады вертелась тысяча ответов, в том числе строгих замечаний, нравоучений и лекций. Но она выдохнула и спокойно ответила:

— Думаю взглянуть на стену на третьем этаже. Рядом с мастерской баронессы. Если хотите, можете пойти со мной.

— Чтобы быть под присмотром, да? — криво усмехнулся Йозеф и посмотрел на Изольду.

— Там нет ничего интересного, — произнесла она, отрываясь от стены.

— Смотря с чем сравнивать, — возразила Ада и тряхнула рукой с бумагами.

Через минуту они втроем, задрав головы, смотрели на пять окон, в которых отражалось послеполуденное солнце.

— Ты и правда, считаешь, что это тайник? — спросил Йозеф.

— Скорее всего, — ответила Ада, опуская глаза в план. — Он примерно на одном уровне с библиотекой.

Ответом ей стали два недоуменных взгляда.

— Вы слышали сегодняшний скандал?

Йозеф и Изольда кивнули.

— Причиной стало то, что кто-то пролез в тайный ход и подслушал разговор инспектора с графом фон Меренбергом.

— Папа вне себя, хотел взять ружье и застрелить кого-нибудь, — сказала Изольда. — Хорошо, что я уговорила его прилечь, он заснул.

Наверняка перед этим глотнув вина или шнапса спокойствия ради, подумала Ада, но промолчала.

— Даже не знаю, как рассказать ему об отмене помолвки, — продолжила Изольда, вызвав у Ады возглас удивления. Хотя судя по лицу Йозефа, он тоже слышал это в первый раз, он приоткрыл рот, а щеки раскраснелись.

— Думаю, стоит сначала поговорить с Гюнтером, — как ни в чем ни бывало сказала Изольда, словно не замечая реакции собеседников. — Может, он составит мне компанию, чтобы смягчить удар. Бедный папа, на него столько свалилось.

— А если он все же возьмет ружье, то кого застрелит? — чуть дрожащим голосом спросил Йозеф. — Меня или синьора Луиджи? А, может, Радека или этого чертова щеголя-венгра?

Аде захотелось исчезнутькуда-нибудь, чтобы не быть свидетелем столь странного разговора. Она сосредоточенно повертела в руках бумаги и только открыла рот, чтобы вернуться к теме тайника, но Изольда успела первой.

— Ты же знаешь, что никого из них, — ответила она, расширив глаза и подняв брови, впрочем, скорее иронично, чем всерьез. — Может, и застрелит, но по другой причине.

— Нет, не знаю, — сказал Йозеф, и его плечи чуть поникли.

Изольда быстрым и нервным движением поправила волосы.

— Ушам своим не верю, — с раздражением произнесла она. — Пока все было неопределенно, ты из кожи вон лез. Но как только я решила прояснить, ты сразу в кусты?

— Я... нет... это не то... ты не понимаешь... — начал Йозеф, но Ада уже потеряла терпение.

Она вклинилась между готовыми поссориться молодыми людьми и примирительно подняла руки.

— Вы забыли, что старая тетушка все еще с вами. И переведет слова дорогого пасынка на человеческий язык. Фройляйн Изольда, — Ада повернулась к ней, — вы дочь князя, имеете право на обращение «ваше сиятельство», привыкли к определенному образу жизни и отношению. Йозеф хочет сказать, что если вы выберете его в качестве спутника жизни, то это будет нелегко. Сначала придется пойти против родных, затем против общества. После таких испытаний вы можете пожалеть о своем решении. И считаю долгом прибавить от себя: вы знакомы недолго. Поэтому не стоит торопиться.

— Тетя Ада, — попытался остановить ее изрядно покрасневший Йозеф.

— Вы считаете, что я не понимаю? — с вызовом спросила Изольда, задрав подбородок. — Я пережила более страшную вещь, чем общественное порицание, боролась с ее последствиями очень долго. К тому же я всего лишь дочь, а не сын. Но любимая дочь. Отец рассердится, но со временем остынет. наши друзья и знакомые и без того считают меня странной.

Она повернулась к совершенно потерянному Йозефу и криво улыбнулась.

— А насчет того, сколько мы знакомы... Мы не собираемся прыгать с места в карьер, верно? Я разорву помолвку, а ты сможешь долго и нудно ухаживать за мной. Как это принято в моем обществе. За это время закончишь университет и устроишься.

На словах план фройляйн Изольды звучал разумно. Девушка оказалась гораздо умнее, чем казалось. Но Ада все равно с материнским беспокойством смотрела на то красневшего, то бледневшего Йозефа. Хватит ли у него сил? Может, это тот самый случай, когда придется задействовать семью Курта?

— Полагаю, ждать, пока все уляжется, вы не хотите, — скорее подтвердила, чем спросила, Ада.

— Помолвка с Гюнтером держалась на решении наших отцов, — фыркнула Изольда. — Мы с ним скорее друзья. А баронесса Руперта только рада от меня избавиться.

— Осталось мне избавиться от синьора Луиджи, который будет счастлив, что ты освободилась, — буркнул Йозеф.

Изольда с явным облегчением рассмеялась. Видимо, все же боялась, что новый будущий жених испугается и откажется. Что ж. Если он ей действительно дорог, пусть попробуют. В конце концов, они молоды, времени у них много.

Ада вернулась в замок через кухню, оставив счастливых влюбленных наслаждаться обществом друг друга. В коридоре, ведущему к лестнице наверх, ей попалась спешащая куда-то горничная с ведром, наполненном золой доверху. Когда она почтительно посторонилась, чтобы пропустить гостью, то неловко оступилась, и на пол вывалилось немного содержимого ведра.

― Простите, госпожа, ― заохала горничная, симпатичная женщина лет тридцати. ― Я сейчас принесу метлу и все уберу.

Ада ободряюще улыбнулась, показывая, что ничего страшного не произошло, взгляд зацепился за белеющий комок среди черной кучки. В свете тусклых ламп что-то блеснуло.

― Это еще что? ― воскликнула Ада, наклоняясь.

Горничная остановилась и замотала головой.

― Не знаю, госпожа. Наверное, в камине лежало.

Ада аккуратно развернула исписанную бумагу с золотым тиснением, обугленную по краям, и пробежала глазами по неровным строчкам.

― В чьем камине? ― посмотрела она на горничную.

― Его сиятельства князя, ― не задумываясь, ответила она. ― Вчера было сыро, и приказали развести огонь.

― Только в одном камине? Больше никто не просил?

Горничная моргнула и сдула с лица выпавшую из чепчика прядь темных волос.

― Нет, ― сказала она. ― Госпожа баронесса тоже страдает от сырости. Но у нее есть эта штука… паровой обогреватель. Покойный господин из Пруссии привез. Бедняга.

Ада свернула бумагу, спрятала в рукаве блузы и спросила:

― А как так вышло, что камин чистили после полудня? Разве не положено с утра?

Горничная снова заохала и махнула рукой.

― Герти, бестолковая девчонка, съела недельную рыбу. Кухарка хотела ее выбросить. Но тут как раз притащился тот тип. Ребята, лакеи, стали его выгонять. Вот Герти и ухватила рыбу. Думала, вкусная.

― Какой тип?

― Ох, да этот… репортер, наверное. Господам и гостям покоя не дают. Не получилось с передней, так они с заднего входа полезли. Каково? А утром Герти как раз дочищала камин, когда плохо стало. Оставила ведро в комнате, а вспомнила только сейчас. Вот и пришлось бежать, пока его сиятельство не заметил. Хорошо, что обошлось.

Ада подумала, что у его сиятельства теперь хлопот полон рот, и ему точно не до небрежности прислуги. Она распрощалась с суетливой горничной и отправилась искать Курта. Его должна заинтересовать каминная находка.