Роковая реликвия

Глава 7

Следующее утро встретило сонную Аду разговором с баронессой в Большой гостиной. Промаявшись полночи бессонницей, она едва успела позавтракать. Сначала забыла проверить, открыто ли окно, и духота принесла мутный затяжной кошмар, от которого тяжело проснуться. Затем мешало заснуть шуршание в углу комнаты или за стеной. Наверняка мыши. Но почему они выбрали именно эту ночь, чтобы досадить ей?

Баронесса наоборот выглядела лучше, чем накануне, к ней вернулись живость и бодрое расположение духа. Вот что значит облегчить душу и избавиться от неудобных тайн покойного супруга.

— Я разбирала почту с соболезнованиями, — сообщила она, доверительно подавшись вперед. — Похороны в четверг. Думаю, на них придет много людей. Фрау фон Апфельгартен, не будет ли с моей стороны неучтивостью просьба о помощи?

Формулировка не предполагала отказа, и Ада кивнула.

— Я вас слушаю.

— Гризельда, моя дочь, должна была помочь, но задержалась. Завтра заявление прессе. — Баронесса замолчала ненадолго, а затем продолжила: — Не возьмете ли вы репортеров на себя, когда они прибудут? Я покажу, где их надо разместить и выделю вам пару слуг.

Поручение не выглядело сложным, поэтому Ада согласилась. Надо думать, газетчики привезут свое громоздкое оборудование и не ограничатся фотографиями баронессы и окрестностей замка. Наверняка попытаются сунуть нос еще куда-нибудь.

— Не беспокойтесь, — заверила ее вдова, услышав опасения. — Я выберу крепких слуг, они справятся с самыми назойливыми. Вам нужно будет только принять их и проводить. — Она снова замолчала, задумчиво рассматривая обои на стенах, которые видела бесчисленное количество раз. — Кстати, фрау фон Апфельгартен, ваш муж, инспектор, узнал что-нибудь об... украденной реликвии?

— Синьор Каппони проверит венец сегодня, — ответила Ада.

— Как было бы хорошо, окажись он настоящим, — вздохнула баронесса, поворачиваясь к Аде и чуть улыбаясь. — Возможно, унию удалось бы спасти.

— Ваш муж хотел бы этого?

Вдова поджала губы и покачала головой.

— Теперь я сомневаюсь, — сказала она, испытывающе глядя на Аду, словно стараясь понять, как много ей известно. — Уверена, что Лютера в ордене волновали только собственные интересы. Я понимаю, что толкнуло его на кражу. Но он ошибся, в итоге все закончилось плохо.

— Если бы мы знали будущее, то жизнь была бы гораздо проще, — заметила Ада.

Она хотела прибавить «однако менее привлекательна», но посчитала, что в случае барона Лютера это будет не к месту.

Посидев еще немного для приличия с баронессой и поговорив о погоде и фасонах траурных платьев, Ада ускользнула. Она беспокоилась о Йозефе.

На главной лестнице ей навстречу попался Гюнтер с каменным, ничего не выражающим, лицом и сжатыми бледными губами.

— Вы не видели баронессу? — спросил он, когда они уж почти разминулись.

— Она в Большой гостиной, — ответила Ада и с интересом посмотрела ему вслед.

Йозеф был у себя. Он сидел за письменным столом в одной рубашке и что-то писал. На стуле у стены кучей лежала одежда, предназначенная для стирки и сушки.

— Горничная не заходила к тебе? — удивилась Ада.

— Была с утра, но я забыл про одежду, — буркнул Йозеф, быстро строча что-то на бумаге.

— Костюмы князя Готфрида не бесконечны, — заметила Ада, присаживая на стул у кровати.

Пасынок отложил перо и повернулся к ней.

— Изольда вчера поговорила с ним, — прямо сказал он.

— И?.. — подтолкнула его Ада.

— Услышала, какая она плохая и неблагодарная дочь. А чего ты еще ожидала?

— Но не пригрозил отречься и выгнать из дома?

Пасынок уставился на нее, расширив глаза, а затем криво усмехнулся.

— Видимо, тебе весело, — с укором сказал он.

— Ни капли, — возразила Ада, немного покривив душой. — В семьях при разладах чего только не случается. А раз князь всего лишь обвинил дочь в неблагодарности, значит, со временем оттает.

— К ней, — буркнул Йозеф. — Не ко мне, когда узнает. Изольда еще и с Гюнтером поговорила. Теперь он и его мать будут смотреть на нее волками.

— Им неприятно, что для такой новости не выбрали время поудобнее, — возразила Ада. — Но, в конце концов, сообщать о разрыве помолвки всегда неудобно. Ты точно уверен, что не пожалеешь?

— Я вряд ли, — уверенно ответил Йозеф. — Что касается Изольды... она не хотела замуж за Гюнтера. Со мной или без меня свадьба бы не состоялась.

— Тогда остановимся пока на том, что есть, — окончательно сдалась Ада. — Кому ты так увлеченно пишешь?

— Друзьям по университету. Вряд ли у кого каникулы проходят столь увлекательно... Ай!

Йозеф схватился за ногу выше колена, и через мгновение там оказался белый кот. Он ловко прыгнул на стол, подцепил лапой бумагу, немного забуксировал, поднимая вихрь из письменных принадлежностей, молнией оказался на полу и метнулся в сторону окна, где и спрятался за тяжелой темно-желтой портьерой. Раздалось шуршание.

— Ворюга, — воскликнул Йозеф, подбирая упавшую на бок чернильницу и собирая листы с пола. — И как только опять пробрался? Хорошо хоть не письмо схватил. Все вверх дном. Спасу от него нет!

— Придется его полюбить, если любишь хозяйку, — иронично сказала Ада и замерла от пришедшей в голову мысли.

Кажется, она знает, как таинственная записка попала в камин князя Готфрида и что означали странные дырочки на ней. Это же кошачьи зубы и когти! Если Пушель польстился на простую почтовую бумагу, то уж золотое тиснение должно было привести его в полный восторг. Пролез ли он в комнату, где хранились куртки с охоты, или же нашел записку, которая выпала из кармана барона Иштвана? В любом случае, наигравшись, он оставил ее у князя Готфрида. И за это можно только поблагодарить Пушеля, каким бы ворюгой он не был. Настоящий помощник.

Ада зевнула и поймала себя на мысли, что очень хочет домой. И не на одну ночь, а надолго. Замок фон Шенхаузенов, даже будучи омраченным преступлениями, был очень красив и удобен. Множество слуг всегда к твоим услугам, а чтобы полюбоваться всеми интерьерами, не хватит и недели. Вокруг роскошный сад, чуть дальше поросшие изумрудной травой холмы и ручьи с реками. Однако дом есть дом. Пусть он и не столь величественен и богат.

Но то, насколько быстро она уедет из замка, зависит от того, как быстро Курт поймает убийцу и вора. Без мужа удовольствие от возвращения домой будет неполным.

Безуспешно попытавшись выманить Пушеля из угла комнаты Йозефа, Ада оставила пасынка дописывать письма и отправилась в библиотеку вернуть книгу. Там, в полной тишине, она походила вдоль стен и полок, ощупывая поверхности. Хотя понимала, что выхода из тайника здесь может и не быть. Просто сам ход находится где-то за стеноц. Начинается на третьем этаже рядом с мастерской баронессы и спускается до первого. Сделал ли основатель рода скрытые проходы для своих нужд или просто следовал традициям старинных семейств? Те часто выводили за пределы замка целые галереи подземных ходов на случаи войн, осад, религиозных преследований. Любопытно, не ведет ли здешний тайник куда-нибудь в ближайший деревенский паб?

Утомившись, Ада заметила развернутое к окну кресло с высокой мягкой спинкой и, взяв первую попавшуюся книгу, заняла его. Но читать не стала, а просто посмотрела в окно.

У нее были соображения, кто убил барона Лютера, она их высказала Курту, и он обнадежил, что запишет. Возможно, просто не желал огорчать ее. И правильно. В глубине души она подозревала князя Готфрида и одновременно очень не хотела, чтобы это оказался он. Но рассуждения Йозефа, что отец Изольды прикончил барона, потому что много выпил и рассердился, казались ей разумными. Найденная записка не очень вписывалась в эту историю. Но она могла и не иметь отношения к убийству.

«Венец Луки или подделку украли безобразный граф и венгерский пэр, — пробормотала Ада себе под нос. — Подсыпали снотворное Радеку, подкупили его слугу. Возможно, шантажист хотел не денег графа, а именно реликвию».

Смелая теория, особенно при отсутствии полной картины. Ведь Курт не успевал ей все рассказывать. Да и не имел права, если уж на то пошло. Узнай в жандармерии, что инспектор фон Апфельгартен советуется с женой по работе, устроили бы скандал, а то и штраф заставили заплатить.

Дверь скрипнула, Ада вздрогнула и еле удержала на коленях чудом не упавшую книгу и замерла. Неужели она успела задремать?

— Кажется, здесь никого нет, — сказал голос с акцентом. Луиджи Каппони. — Я хочу попросить тебя о помощи. Ведь мы еще на ты, верно?

— Магистр фон Меренберг постарался на славу. Но ты ничего не знал, я не злюсь.

— Уверен, ты хочешь найти виновного в смерти отца. Или хотя бы вашу роковую реликвию.

Значит, сардинец и Гюнтер. Следовало, конечно, кашлянуть и выдать свое присутствие, но нужный момент был упущен, и Ада продолжила сидеть в кресле, затаив дыхание. Как, однако, фройляйн Изольда сплотила свою армию поклонников! Знакомы совсем недолго, а уже так легко и свободно общаются. Или это новая мода среди аристократической молодежи?

— Полагаю, ты знаешь больше, — последовал ответ. — Инспектор вызывает тебя чаще других.

— Сегодня он попросил проверить обнаруженный в замке венец, — сказал Каппони. — Нет, нет, он не настоящий. Я почти уверен в этом.

— Почти? — недоверчиво спросил Гюнтер. Особо удивления он не высказал, наверное, уже знал о реликвии от матери.

— Уверен, — уже тверже произнес сардинец. — Поэтому инспектор не стал собирать всех и объявлять о находке. Странности есть, но я хорошо изучил венец по разным документам. К тому же кое-что понимаю в магических старинных артефактах. Это хорошая копия, но не более.

— Предположим, — неохотно отозвался Гюнтер. — Что ты хочешь от меня?

— Побывать на месте охотничьего лагеря. Думаю, настоящий венец там.

— Жандармы осмотрели каждую травинку, — возразил Гюнтер. — Кстати, они скоро прибудут и в замок. Я разрешил по просьбе матери. Надо скорее покончить с этим, она и так настрадалась.

— Они станут рыться в комнатах?

— Нет, — судя по тону, Гюнтер поморщился. — Обыщут общие помещения, у слуг посмотрят и возле дома.

— У жандармов нет того, что есть у меня, — горячо сказал Каппони. — Я попробую обнаружить реликвию своими методами. А, может, узнаю еще что-нибудь полезное.

— Дар? — спросил Гюнтер после короткого молчания.

Наверное, Луиджи Каппони кивнул, поскольку некоторое время Ада слышала только дыхание, сопение и неспешные шаги.

— Ладно, вреда не будет, — наконец произнес Гюнтер. — Да и прогуляться не повредит. После последних-то новостей. Поедем верхом. Ты захватил с собой костюм?

— Бриджи и сапоги найдутся, — ответил Каппони.

— Тогда встретимся у конюшен через полчаса.

Быстрые шаги, скрип двери, и все затихло. Ада снова задышала полной грудью, встала и размяла затекшие плечи. Не намерен ли Гюнтер побить сардинца или сбросить с лошади из мести? Ведь тот оказывал знаки внимания уже бывшей невесте.

Выждав некоторое время, она покинула библиотеку и направилась в кабинет, надеясь застать Курта. Но там было пусто, а пробегавший мимо лакей сообщил, что инспектор вышел встречать жандармов.

Ада действительно обнаружила мужа, когда тот объяснял трем молодым людям в форме, как спуститься на территорию слуг. Когда они, покивав, ушли, Курт повернулся, понял, что у нее что-то срочное, и поманил за собой к выходу.

― Луиджи Каппони и Гюнтер, ― сказала она, когда они остановились в передней у вешалки со шляпами. ― Они собрались на место убийства. Надеются обнаружить венец с помощью дара. Я случайно услышала.

― Дай угадаю, чья эта блестящая идея. Господина из Сардинии?

― Вдруг кто-то из них и в самом деле спрятал там реликвию, а сейчас хочет забрать? ― предположила Ада.

Курт промолчал. Она с тревогой следила за его лицом, по которому пробегали то сомнение, то глубокая задумчивость.

― Когда они туда собираются? ― спросил он.

― Еще не выехали, ― ответила Ада. ― Минут через пятнадцать. Что ты задумал?

Курт легко подтолкнул ее к двери.

― Опередим их. Возьмем паромобиль, на котором приехала поисковая группа. Остановимся неподалеку и посмотрим, что они будут делать.

― То есть я еду с тобой? ― обрадовалась Ада, выходя на улицу.

― Само собой. Заодно прокатимся.

― На мне домашние туфли.

Курт чуть улыбнулся и ответил:

― Тебе не придется много гулять по траве.

Снаружи вдоль стены медленно шел еще один жандарм с длинной палкой в руке. Курт окрикнул его.

― Я заберу паромобиль ненадолго. Если в доме закончат раньше, чем я вернусь, пусть присоединяются к вам.

Жандарм сделал знак рукой, что услышал, и вернулся к поискам.

― Как бы то ни было, ― сказал Курт, когда они разместились на жестковатых сиденьях, ― никто из подозреваемых не возвращался на место преступления. За теми, кто вздумал это сделать, необходимо присмотреть.

Он надел найденные на заднем сиденье запыленные гоглы, дернул рычаг, паромобиль послушно развернулся и бодро покатил со двора на дорогу, ведущую к воротам.

― Откуда ты знаешь, что не возвращались? ― спросила Ада, придерживая легкую шляпку, которая тоже не предназначалась для поездок. ― Граф Пауль мог, когда ехал из Санкт-Пельтена. Да и любой из них ночью.

― Умеешь ты утешить, ― засмеялся Курт. ― Только в темноте ехать верхом то еще удовольствие даже с фонарем. Двигатель паромобиля или отъезжающий экипаж кто-нибудь да услышал бы. А вот фон Меренберг мог, тут ты права.

Ада кинула взгляд назад, на быстро удаляющийся замок, заметила на заднем сиденье газету и взяла ее.

― «Похоронная ярмарка баронов фон Шенхаузенов. Что скажет вдова о таком решении?», ― прочитала она заголовок. ― Господи, да после такого люди разбегутся. Зря баронесса спросила у меня совета.

― Или, наоборот, отбоя от желающих не будет, ― сказал Курт, смотря вперед. ― Большинство любит скандальные происшествия, а тут еще убийство. И это пока кража каким-то чудом не выплыла на свет. Архиепископ постарался.

― И хорошо, иначе бы газетчики совсем с ума посходили, ― кивнула Ада. ― Они и без того так и лезли в замок. Один даже через вход для слуг чуть не проскользнул. Горничная, нашедшая записку, упоминала. Может, это тот, которого ты заметил в саду?

Курт посмотрел на нее и чуть нахмурился.

― Гюнтер тоже рассказывал, что стучали в парадную дверь и спрашивали барона Лютера. Не слишком ли много репортеров? Их старались не пускать на территорию замка.

― Кто это еще может быть?

― Хороший вопрос. Тот, кто связан с бароном Лютером? Кстати, ты не опознала тех, кого слышала ночью в гостиной?

Ада вздохнула.

― Увы, нет. Приглушенные голоса за закрытой дверью… И Пушель вмешался не вовремя. Кстати, насчет него.

Она рассказала Курту о своих открытиях о записке.

― Кот ― ценный свидетель, ― одобрительно заметил муж. ― Жаль, что он умеет только мурлыкать.

Ада бросила газету обратно на сиденье и внимательно вгляделась в дорогу позади. Не скачут ли за ними Луиджи Каппони и Гюнтер?

― Мне кажется, что одним из тех мужчин мог быть князь Готфрид, ― сказала она.

― Согласен, он торчит посреди расследования, как гвоздь, ― почему-то с сожалением произнес Курт. ― Пьяницы часто плохо спят. Он вполне мог бродить и в ночь охоты, и тогда по замку.

― Промах из арбалета это тоже объясняет, ― прибавила Ада. ― Но почему он напал на барона Лютера?

Курт коротко усмехнулся.

― Тот собирал компрометирующие сведения на всех командоров, магистра и нескольких духовных лиц в придачу. Не только князь Готфрид мог жаждать его смерти.

― Как интересно. Но не буду спрашивать, что ты вычитал. Мне еще некоторое время находиться среди этих людей.

― Мы можем посплетничать после расследования, ― с улыбкой заверил ее Курт. ― Хотя о графе Иоганне барон Лютер накопал то, что я и так знал. И еще кое-что. Поможет облегчить поиски.

― Безобразный граф хорошо хранит секреты?

― Старается. Но получается плохо, раз кто-то тянет с него деньги.

Курт замолчал, резко затормозил и медленно поехал назад.

― Поворот пропустили, ― сказал он. ― Обогнем рощу с другой стороны и остановимся за густыми кустами.

― А если нас увидят?

― Вряд ли. Хотя я всегда могу их задержать за препятствие следствию.

― Барона и наследника иностранного маркиза? ― скептически спросила Ада.

― Комиссар угрожал разжаловать меня в дорожные смотрители, терять нечего, ― ответил Курт, поворачивая на неприметную дорожку. Паромобиль так затрясло на ухабах, что Ада стала опасаться за съеденный завтрак.

― Хорошо бы увидеть, как синьор Каппони будет применять свой дар, ― сказала она, чтобы отвлечься. ― Колдовство редкость в наши дни.

― Ждешь, что он будет танцевать и кричать непонятные слова?

― Я не настолько невежественна, ― с обидой ответила Ада. ― Сестра моего первого мужа имеет дар. У нее всегда были карты и хрустальный шар. Но она говорила, что это для людей. Они видят загадочные атрибуты и больше доверяют.

― С венцом Каппони справился без атрибутов, ― кивнул Курт, с трудом объезжая особо глубокие ямы. ― Водил по нему руками, иногда что-то шептал.

― Он уверен, что реликвия ненастоящая. Но следы колдовства нашел.

― Пока не знаю, как это объяснить, ― пожал плечами Курт. ― Разве что ювелир, который ее сделал, тоже с даром.

― Или заказчик потом нашел человека, который наложил чары. Для маскировки.

Курт посмотрел на нее, паромобиль вильнул, Ада охнула.

― Прости, ― повинился муж.

― Если граф Пауль прав, и подлинник остался в Богемии, то старый барон мог позаботиться о колдовстве. Добиться наибольшего сходства. Конечно, такое, как в древние времена, ему взять неоткуда.

― Решил, что и так сойдет.

― Бедный Радек, ― сказала Ада, искренне сочувствуя молодому человеку. ― Осознать, что прадед подставил тебя и не поморщился. Если вскоре мы услышим, что старый барон отправился в мир иной, я не удивлюсь.

― Не думаю, что Радек испытывает к нему теплые чувства, ― сказал Курт. ― Его дед и отец, как и он сам, жили во Франции долгое время.

― То есть он знает барона недолго?

― Вот именно. Приехали. Станем вон там.

Курт указал на заросли боярышника, медленно подъехал к ним, дернул рычаг, заглушил двигатель и сдвинул гоглы на край шляпы. На Аду тут же обрушилась тишина, наполненная только шелестом листьев и свистом птиц. Она вжалась в сиденье и прикрыла глаза.

― Давай останемся здесь, не будем возвращаться, ― мечтательно сказала она.

― Паромобиль казенный. Комиссар с радостью обвинит меня в краже, ― нарочито серьезно ответил Курт, открывая дверцу. ― Ты сиди. Я позову, когда их увижу.

Ждать пришлось недолго. Ада не успела как следует насладиться звуками природы, как муж помахал рукой. Она вышла из паромобиля, стараясь осторожнее ступать по неровной заросшей травой поверхности, и услышала ржание и фырканье лошади. Совсем рядом.

Ада остановилась рядом с Куртом и присела. Пункт наблюдения он выбрал прекрасный. Ряд боярышника, который рос перед ними, был не очень высоким, а вот тот, который возвышался чуть дальше, выглядел куда гуще. Он удачно заканчивался, так, что небольшая березовая роща и спешивающиеся там люди были, как на ладони.

― Жаль, что слышно плохо, ― разочарованно прошептал Курт.

Гюнтер и Луиджи Каппони о чем-то разговаривали, наверное, продолжая беседу, которую вели по дороге. Затем сардинец покивал и принялся ходить взад-вперед, рассматривая что-то на земле. Гюнтер ушел в сторону и занялся тем же самым.

― Надеюсь, они не дойдут до нас, ― сказала Ада.

Прошло немного времени, Луиджи Каппони остановился возле приметного трехствольного дерева и замер. Видимо, как раз возле него и произошло убийство. Здесь предположительно граф Иоганн назначил встречу барону Иштвану. Все же интересное совпадение.

Гюнтер ушел вперед и скоро скрылся из глаз. Сардинец продолжал изображать из себя святого Луку на картине. Ада зевнула.

― Увы, работа инспектора не столь захватывающа, как часто кажется со стороны, ― тихо сказал Курт, посмотрев на нее.

― И колдовство тоже, ― ответила она.

Луиджи Каппони присел на корточки, протянул руки и коснулся ими травы. Но скоро вздрогнул и посмотрел в сторону, куда ушел Гюнтер. Ада вытянула шею вслед за Куртом. Вскоре они увидели барона, рядом с которым шел, кто бы мог подумать, Радек Виткович.

Похоже, и Гюнтер, и сардинец были удивлены. Все трое сбились в кружок, о чем-то быстро и горячо заговорили. Радек явно старался что-то объяснить, видимо, свое появление здесь. До Ады долетали только отдельные слова.

― Наверное, тоже искал венец Луки, ― шепнула она в ухо Курта. ― Вот только на чем он сюда добрался? Не пешком же.

― Не одна ты любишь пешие прогулки, ― ответил муж, не поворачивая головы, внимательно следя за тем, что происходило среди берез.

― Или он пришел спрятать улики, ― добавила Ада, смотря на качающих головами Гюнтера и Каппони. Возможно, они тоже так считали.

Словно в ответ на нее слова Радек всплеснул руками, затем развел их в стороны. А Гюнтер подошел и, как заправский жандарм, провел ладонями вдоль его тела. Ничего не найдя, он выпрямился и переглянулся с Каппони. Тот пожал плечами.

― На нем тоже домашние туфли, ― сказал Курт.

Троица еще немного поговорила, уже в более мирных тонах. Затем сардинец снова отошел в сторону и сел на землю. Гюнтер и Радек отошли к лошадям.

Прошло, наверное, не меньше получаса. Ноги Ады затекли, и она, неловко развернувшись, подвернул каблук. Прощайте, милые туфельки. Хорошо бы еще юбку не пришлось укорачивать, а обойтись только чисткой.

Наконец, Луиджи Каппони закончил, встал на ноги и позвал Гюнтера и Радека. Они еще немного поговорили, затем всадники расселись по коням и двинулись вперед. Радек Виткович пошел за ними.

― Так они будут в замке нескоро, ― сказала Ада, с облегчением поднимаясь на ноги.

― Кто-нибудь возьмет его в седло, ― ответил Курт, тоже поднимаясь.

― Зря мы за ними поехали. Ничего нового не узнали.

― Ну, не совсем так… ― загадочно усмехнулся Курт и посмотрел себе под ноги, будто что-то искал. ― Жаль, дождь смыл все следы. Мы так были уверены, что барона Лютера застрелил кто-то, пришедший из лагеря, что даже не подумали поискать здесь. А ведь отсюда великолепная видимость, даже ночью. Особенно если ясная погода и близко к полнолунию.

― Убийца прятался за боярышником? ― уточнила Ада.

― Это бы объяснило пару деталей, ― кивнул Курт.

― Не обязательно быть пьяницей, чтобы промахнуться?

― Верно. ― Курт протянул ей руку, она оперлась и похромала к паромобилю. ― Причем промахнуться во всех смыслах.

Ада знала, что когда муж говорит таким загадочным и полу рассеянным тоном, то добиваться ясности бесполезно. Скорее всего, он и сам пока не знает всего. Только выстраивает в голове новую теорию.

Обратную тряску по ухабам Ада перенесла гораздо лучше, хотя Курт ехал с большей скоростью, стараясь успеть в замок раньше всадников.

Паромобиль затормозил у парадного входа, и к нему подбежал жандарм.

― Герр инспектор, докладываю, ― сказал он. ― С помещениями для слуг скоро закончим. Пока не нашли ничего подозрительного.

― Понятно, ― ответил Курт и посмотрел на Аду. ― Подожди немного. Я раздам инструкции и провожу тебя до комнаты.

― Я могу оторвать второй каблук или снять туфли, ― возразила она. ― Не хочу отвлекать тебя.

― Боюсь, в Шенхаузене так не ходят, ― улыбнулся муж.

Ада смотрела, как он отвел жандарма в сторону, похлопал себя по карманам, достал бумагу и принялся что-то на ней показывать.

Что же он понял там, возле места преступления? Теперь главный подозреваемый не князь Готфрид, а Радек Виткович? Недаром он ухитрился тайком улизнуть из замка. Но если стрелял он, то почему с другой стороны от лагеря? Вынес из шатра венец, пошел прятать, заметил Лютера, в панике прицелился и попал в живот вместо головы? А что же в этом случае там делал барон? В свою очередь увидел выходящего из шатра Радека и пошел за ним? Нет, не сходится. Тогда бы он подошел с другой стороны. Сквозь шиповник не стал бы продираться даже князь Готфрид с пьяных глаз.

― Знаешь, с запиской венгерскому пэру что-то не так, ― сказала она, когда они с Куртом поднимались по лестнице. ― Барон Лютер почему-то оказался на том месте, на каком должен был быть барон Иштван. И где, в конце концов, арбалет?

― Ты задаешь хорошие вопросы, ― сказал Курт. ― Надеюсь, на них скоро найдутся и ответы. Останешься пока в замке?

― Да, ― тяжело вздохнула Ада. ― Баронесса возложила на меня почетную обязанность — сопроводить завтрашних репортеров. Теперь я точно уверена, что инициатива наказуема. А перед тем, как дать совет, лучше трижды подумать.

Муж рассмеялся и распахнул перед ней дверь комнаты.

― Справишься дальше?

― Да. Хотя домашние туфли у меня только одни.

― Чувствую себя виноватым, ― покаянно произнес Курт. ― Но я исправлюсь, обещаю. Если не успею к обеду, скажи, что меня вызвали в жандармерию.

― Ты куда-то уезжаешь?

― Возможно, придется, ― уклончиво ответил Курт.

Он сжал ее руку и ушел. Ада сняла туфли, внимательно их осмотрела и со вздохом разочарования бросила в угол. Они были безнадежно испорчены. Затем она присела на кровать, зевнула и решила прилечь ненадолго. Прикрыв глаза, она вспоминала Гюнтера и Луиджи Каппони среди берез, затем Радека Витковича, святого Луку и ангела на картине и не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Проснулась она, когда тени на полу удлинились, а солнце ушло на другую сторону дома. Ада удивленно села на кровати и обнаружила, что стрелки на больших напольных часах уже близятся к шести. Она проспала обед! Но почему ее не разбудили?

Ада кое-как привела себя в порядок, для этого пришлось переодеться, сунула ноги в кожаные туфли и вышла. Дошла до ванной, затем заглянула в комнаты Курта и Йозефа, но никого там не застала.

Ада спустилась в Большую гостиную, намереваясь позвонить оттуда и попросить чай с печеньем, поскольку начала чувствовать голод. Но не успела устроиться на одном из кресел, как появился граф Пауль а за ним, как по команде, Гюнтер, Иштван де Надашди и Радек Виткович.

— Фрау фон Апфельгартен, — сказал магистр, прервав разговор. — Как вы себя чувствуете? Ваш муж сообщил, что вы прилегли.

Чувствовала Ада себя неловко. Значит, Курт попросил ее не будить и не звать к обеду?

— Спасибо, я в порядке, — сказала она. — Разболелась голова. А инспектор он...

— Уехал, — предвосхитил ее вопрос граф Пауль.

— Скорее умчался, — прибавил Гюнтер, почему-то саркастически усмехнувшись.

— В погоню, — кивнул Иштван де Надашди.

Ада с изумлением оглядела всех присутствующих.

— Что происходит? — спросила она. — Пока я отдыхала, раскрыли дело? Чай и пару пирожных, пожалуйста. Или печенье.

Последнее относилось к заглянувшему в гостиную лакею.

— Принесите и мне чашку, — попросил магистр, присаживаясь.

— И мне. Наш дорогой граф Иоганн сбежал, — сообщил Гюнтер, тоже опускаясь в кресло.

— Он утверждал, что ему срочно нужно домой, — прибавил Радек Виткович, который топтался возле стены с бра в виде лошадиных голов.

— И вы поверили, — бросил Иштван де Надашди, подвигая себе ближайший стул.

— А вы не думали, что так оно и есть? — чуть приподнял брови граф фон Меренберг, осматривая каждого по очереди.

Ада не думала. Особенно после того, как Курт прижал безобразного графа с шантажом. Может, он не вор и убийца, но скрывает что-то серьезное.

— Я тоже хочу вернуться в Богемию, — сказал Радек Виткович. — Но считаю своим долгом остаться хотя бы до похорон. Не говоря уж о содействии жандармерии в поисках реликвии. Простите, — смешался он, видимо, поймав взгляд Гюнтера. Весьма недобрый взгляд. Снова говорили о важности расследования кражи и забывали об убийстве его отца.

— Прискорбно, что граф Иоганн пренебрег правилами приличия перед родными покойного барона и ослушался моего приказа как магистра ордена, — сказал граф фон Меренберг. — Но обвинять его в убийстве пока преждевременно.

Гюнтер раздраженно цокнул и отвернулся.

— Скорее, дело в той записке, — возразила Ада.

— Какой записке? — посмотрел на нее магистр.

— Разве барон де Надашди не рассказал вам? — удивилась она.

Или венгерский пэр, не родись он в знатной семье, мог бы блистать на театральных подмостках, или ему действительно было все равно. Он расправил манжет очередного роскошного сюртука и спокойно ответил:

— Ах да, совсем забыл. Но, право же, пустяк и недоразумение.

Затем, словно делая всем одолжение, в двух словах поведал о найденной записке.

— Надо бы проведать князя Готфрида, — нарочито задумчиво произнес Гюнтер после короткого молчания. — Вдруг у него тоже дома срочные дела.

Граф Пауль кинул на него неодобрительный взгляд.

— Я уверена, что записка в камине его сиятельства оказалась благодаря Пушелю, коту, — встала Ада на защиту князя. — Он любит шуршащие бумажки. А на той были следы когтей и зубов.

Ох, Йозеф! С тебя причитается за сохранение благопристойного облика возможного тестя.

— И вы не помните, потеряли ли вы ее или нет? — обратился к барону Иштвану магистр. — Право же, не замечал раньше за вами такой небрежности.

— Откуда я мог знать, что это окажется важным? — теперь в голосе де Надашди наконец-то послышались эмоции, в первую очередь раздражение. — Граф Иоганн сильно надоел мне за последнее время, прошу прощения за прямоту. Теперь что инспектор, что вы вменяете мне то, что я не отнесся с должным почтением ни к нему, ни к его бумаге.

— Жаль, что не отнеслись, — тихо пробормотал Радек Виткович, все еще стоя, как приклеенный, у стены. — Могли бы заметить вора, а то и убийцу.

— Я отказываюсь продолжать разговор в таком тоне, — ледяным голосом произнес де Надашди, уничтожающе смотря на Радека. — Граф Иоганн сбежал, а обвиняют меня.

— Никто вас не обвиняет, барон Иштван, — нахмурился граф Пауль. — Молодой Виткович резок из-за волнения. Ему еще держать ответ перед прадедом.

Радек сложил руки на груди и, кажется, сдержал усмешку. Хотя Аде могло показаться. Гюнтер подался вперед, задумчиво поглаживая гладко выбритый подбородок.

— Кстати, после обеда инспектора вызвали к телефону, — сказал он. — Звонок издалека. Вроде бы из Богемии. Уж не барон ли Карел решил лично выяснить, что у нас происходит?

— Граф фон Ауэршперг, затем прадед... — медленно произнес Радек.

— Думаю, это совпадение, — поспешила вставить Ада, пока не договорились до того, что безобразный граф по заданию барона Витковича украл венец и теперь едет с ним в Богемию. Очень не хотелось еще одного скандала. Тем более горничная внесла в гостиную поднос с чаем и печеньем.

Пока граф Пауль разливал чай, все молчали. Ада успела сжевать половину порции печенья, когда Радек извинился и вышел.

— На его месте я бы все бросил и вернулся во Францию, — тихо сказал Гюнтер, провожая его взглядом. — Старик не даст ему жизни.

— Он продал имущество, когда появилась перспектива титула, — сообщил магистр и сделал глоток. — Ему некуда возвращаться.

— Опрометчиво, — заметил Иштван де Надашди, приглаживая усы. — Всегда следует иметь пути отступления.

— Один венец уже нашли, — все также тихо сказал Гюнтер, обращаясь к магистру. — Может статься, что скоро и очередь второго. Вы возобновите переговоры с сардинским орденом? Луиджи Каппони не против доставить письмо.

— Дело не в том, чего хочу я, уважаемые командоры и дорогая фрау фон Апфельгартен, — ответил фон Меренберг. — А в том, что с нами будет, если венец и убийцу так и не найдут.

Ада хотела заверить его, что обязательно найдут, но не решилась. Курт ведь не всесилен. С реликвией, на ее взгляд, было немного проще. В конце концов, если получить разрешение на обыск всего замка, а особенно личных комнат хозяев и гостей, то рано или поздно она отыщется. Даже если в придачу придется перевернуть вверх дном и замок барона Витковича. Но тот, кто стрелял в барона Лютера, спрятался гораздо хитрее.

— Понимаю, что вы хотите сказать, — отвел глаза Гюнтер. — Всю оставшуюся жизнь мы будем подозревать друг друга.

Иштван де Надашди невесело хмыкнул.

— Разве мы еще не начали?

Пить чай в такой компании становилось невесело. Ада положила недоеденное печенье на блюдце. Знал ли Курт, что безобразный граф покинет Шенхаузен? Или ему пришлось отложить текущие дела и гнаться за сбежавшим подозреваемым?

— Прошу меня простить, я поищу своего пасынка, — сказала Ада, поднимаясь с кресла.

— Скорее всего, он в бильярдной с Изольдой и Луиджи, — спокойно подсказал Гюнтер. — Они хотели сыграть в вист, но камеристка не умеет, так что их всего трое. Желающих больше не нашлось. Жаль, что вы больше не играете, барон Иштван. Обобрали бы их до нитки.

Венгерский пэр тяжело вздохнул и, к удивлению Ады, на его щеках выступили красные пятна.

— Что ж, если они еще не передумали, я к ним присоединюсь, — сказала Ада и поспешила выйти.

Она не очень любила карты, однако разговоры о всеобщих подозрениях и обсуждения орденских дел навевали на нее тоску.

В бильярдной играла тихая, чтобы не тревожить траур в доме, музыка из стоящего в углу граммофона. Изольда, совершенно очаровательная в черном кружевном платье с коротким рукавом, и Луиджи Каппони суетились вокруг стола, а Йозеф почему-то показывал камеристке фигуры из танца. Может, у нее это получалось лучше, чем вист?

— Тетя Ада, — воскликнул пасынок. — Проходи. Есть новости?

Изольда и сардинец с кием в руках выпрямились и тоже заинтересованно посмотрели на нее. Камеристка Этта с улыбкой отошла назад, присела на стул, обмахиваясь веером, который до этого висел у нее на запястье.

— Новости? — переспросила растерянная всеобщим вниманием Ада. — Ах, вы должно быть о графе фон Ауэршперге. Увы, моего мужа нет в замке, и я также ничего не знаю, как и вы.

— Побег разве не признание вины? — произнес Каппони, снова склоняясь над столом и тщательно прицеливаясь по шару.

— Смотря в чем, — сказал Йозеф, присаживаясь рядом с камеристкой и беря стакан с темным напитком со столика.

Ада нашла себе место на стуле с другой стороны от высокого окна.

— В данной ситуации, боюсь, проступки равносильны, — ответил Каппони, загоняя шар в лузу. — Убийство тяжкое преступление. Но и кража повлечет за собой довольно неприятные последствия.

— Вы жестоки, Луиджи, — отсалютовал ему стаканом Йозеф. Тот только фыркнул в ответ. То ли на замечание, то ли пока не привык, что представитель среднего класса сидит с ним в бильярдной и обращается по имени.

— И как бы граф Иоганн пролез в шатер Радека? — осведомилась Изольда, нацеливаясь на шар.

— Никак, — пожал плечами он. — Граф в это время стрелял в барона.

— Зачем? — в один голос спросили Ада и Йозеф.

— А вот это, — веско сказал Каппони, поднимая палец, — дело герра инспектора. Выяснить, как и почему.

Аде очень захотелось поддеть распустившего перья перед фройляйн сардинца, что он тоже не нашел венец Луки, хотя был уверен в своих силах.

— Граф вряд ли успел далеко уехать, — заметил Йозеф. — Дядя Курт быстро его догонит. Кстати, хорошо если это будет именно он. Тогда граф вернется сюда, а не в камеру.

— Вряд ли Курт объявит его в розыск, — сказала Ада. — Поднимется огромный скандал.

— Он так или иначе поднимется, когда все раскроется, — возразила Изольда, стараясь попасть по шару. Но он от нее ускользал.

Камеристка кашлянула, будто хотела обратить на себя внимание.

— Что такое, Этта?

— Простите, ваше сиятельство, господа, только инспектор уехал не за господином графом, — неуверенно начала она. — Один из лакеев слышал, как он говорил по телефону. Пришли срочные вести из Богемии. Вроде там тоже кто-то сбежал. Причем с чем-то ценным.

Ада переглянулась с Йозефом, Изольда с Каппони, затем они все посмотрели друг на друга.

— Барон Виткович? — пробормотал сардинец. — Но он очень стар.

— Вряд ли он бежал пешком, — невпопад сказал Йозеф.

— Этта, откуда ты узнала? — спросила у камеристки изумленная Изольда.

— Ходила за молоком на кухню, — чуть покраснела та.

— А больше ничего не слышала? — заинтересованно повернулся к ней Йозеф.

Камеристка растерялась, но почти сразу же ответила:

— На кухне болтают о пустяках. Сегодня у них жандармы что-то искали. Разве что... Помощница кухарки вчера утверждала, будто барон фон Шенхаузен разговаривал в саду с каким-то человеком. А ранее он заходил через вход для слуг, спрашивал про покойного барона. Все подумали, что это репортер. Но ведь... Нынешний барон не любит их и не стал бы беседовать. Верно?

Она посмотрела на Изольду, словно ища подтверждения. Та кивнула.

— Баронесса ждет завтра людей из газеты, чтобы сделать заявление, — сказала Ада. — Может, это один из них?

Но сама сомневалась. Зачем кому-то заранее приезжать в замок, если можно договориться по телефону, и уж тем более ломиться через задний вход? Хотя слуги могли ошибиться, и с Гюнтером встречался другой человек.

Еще немного расспросив Этту и поспорив, вся компания, с подачи запутавшейся в размышлениях Ады, решила все же сыграть пару партий в вист, а затем поужинать. Камеристку Изольда отправила готовить платье на завтра.

Они успели раздать карты и сделать первые ставки, когда из-за стены, возле которой стояла этажерка с фарфоровыми статуэтками и искусственными цветами, раздался стук. Ада вздрогнула и опустила руку с картами.

— Вы слышали? — спросил Йозеф.

За стуком последовал еще один, а потом этажерка отошла от стены, как волшебная дверь в сказке про таинственную пещеру. В образовавшемся проеме появилась фигура с фонарем в руках.

— Вот черт подери! — выругался Каппони, прибавил еще пару слов и уронил карты на стол.

Все вскочили на ноги. Ада решала, следует ли бежать, когда фигура заговорила.

— Прошу прощения, господа, я сержант Нойманн, жандармерия Санк-Пельтена. Действую по поручению инспектора фон Апфельгартена.

Он сделал шаг вперед, и стало видно, что на нем действительно надета форма жандарма.

— Это он вас научил так пугать людей? — с явным облегчением возмутился Каппони и прибавил, обращаясь к Изольде: — Простите.

— Ничего страшного, — перевела дух та и снова села на стул. — Я не расклеюсь от пары ругательств.

— Полагаю, тайник найден, — сказала Ада, оставляя свои карты и подходя к сержанту Нойманну.

— Почему у вас такой вид, будто вы бежали по холмам от самого Санкт-Пельтена? — спросил Йозеф, внимательно рассматривая жандарма.

— Дан приказ не вдаваться в подробности, — отчеканил сержант, снимая фуражку и засовывая ее под мышку. — Теперь я должен вернуться в Санкт-Пельтен, составить отчет и ждать распоряжений. Еще раз прошу прощения, что побеспокоил.

— Да как же так? — воскликнул Йозеф. — Скажите хотя бы, вы нашли что-нибудь?

— Не могу, — упрямо ответил сержант, направляясь к двери. Ада тем временем придержала закрывающийся проход в стене.

— Я сомневаюсь, что инспектор фон Апфельгартен предполагал, что вы свалитесь нам на голову, — прищурился Йозеф. — Наверняка вы должны были покинуть замок, не привлекая внимания.

Сержант Нойманн остановился. Его оттопыренные уши покраснели, он засопел.

— Так эта... ошибся немного, — сказал он. — С этими тайными ходами разве разберешься сразу? Но там ничего нет. Ни одежды, ни ценных вещей. А теперь я пойду, господа.

И сержант Нойманн выскочил за дверь прежде, чем Йозеф успел открыть рот.

— Вот жук, — с досадой произнес он. — Тетя Ада, что ты делаешь?

Ада держала кусок стены с этажеркой, заглядывая в темноту, из которой доносился прохладный ветерок и немного затхлый запах. Так бывает в домах, где давно никто не живет.

— Наверное, здесь только выход, — разочарованно сказала она, внимательно рассматривая поверхности в поисках неприметного рычага или кнопки.

— Вход обычно один, — пожала плечами Изольда, усаживаясь на стул у окна. — Хотя у нас в замке их два. Предки были чересчур боязливыми.

Ада отпустила стену, и она с мягким стуком закрылась.

— Полагаю, здесь он на третьем этаже, — сказала она.

— Теперь можно спросить у Гюнтера, если интересно. Ведь ясно, что он и баронесса ничего не прятали в тайнике, — заявила Изольда, протягивая бокал Йозефу. — У нас еще остался коктейль?

Пасынок посмотрел на почти пустой графин и кивнул.

— Как раз на одну порцию.

Луиджи Каппони сел за стол и принялся собирать карты.

— Я никогда не думал, что Гюнтер и баронесса имеют отношение ко всему этому, — сказал он. — Хотя слышал, что в убийстве принято обвинять родственников.

— Мне больше интересно, откуда на самом деле пришел этот жандарм, — ушел от неприятной темы Йозеф, протягивая стакан Изольде, за что удостоился внимательного взгляда Каппони. — Ведь не мог он так вспотеть, прогулявшись с третьего этажа на первый?

— Возможно, он проверял не один тайник, — задумчиво сказала Ада, вспоминая, что развалины замка прежних владельцев земли находятся не так далеко.

— Скорее измерял, насколько быстро можно добежать от березовой рощи до замка, — не менее задумчиво предположил Каппони.

— То есть мы снова вернулись к родственникам, — иронично приподняла брови Изольда.

Ада представила бегущих изо всех сил Гюнтера или баронессу. Ночью, напрямик, минуя дороги, пряча арбалет и венец под полой широкого темного плаща. Чтобы следующим утром встретить гостей с охоты и жандармов и изобразить перед ними ужас и скорбь.

— Тетя Ада? — позвал ее Йозеф. — Почему у тебя такое лицо?

— Слишком живое воображение, — отозвалась она.

— Понимаю, — пробормотал Каппони, постукивая пачкой карт по столу. Неужели тоже представил?

Йозеф с размаху сел на стул и закинул ногу на ногу.

— Занятная штука, ― заявил он, смотря на этажерку. ― С какой целью выход из тайника сделали именно в бильярдной?

― Что здесь такого? ― пожала плечами Изольда. ― У нас один из выходов в бальной зале.

― А то, ― живо повернулся к ней Йозеф, ― что тут наверняка играют или играли на большие ставки. В случае, если кто-то отказывается платить, очень удобно спрятать в тайнике пару громил с дубинками, чтобы они показались в нужный момент.

― Йозеф, ― укоризненно сказала Ада.

Изольда сначала замерла, затем прыснула и рассмеялась. Каппони цокнул языком и демонстративно возвел глаза к потолку.