Роман с подонком

Глава 10 — Скорбями и болезнями

Целый день маюсь от безделья один. Дед с Аглаей в соседней деревне.

От скуки мету как не в себя все, что приготовила Аглая. Скоро дедовский фольклор "метнись кабанчиком" обретёт реальный смысл. Тренажерки тут нет...

А кроме как есть, и философски смотреть на дымки над крышами, делать тут больше нехер.

Но чтобы философски пялиться на пастораль нужны хотя бы сигареты.

А их нет.

Лениво отжимаюсь на крыльце. Потом кормлю пробегающую мимо собаку остатком бутерброда.

Дрова, что ли поколоть...

Выдергиваю топор из колоды. Так, кажется, этот пень называют... Взвешиваю топор в руке. И в этот раз, стараясь следовать инструкции, колю непослушные чурки. Так, кажется, их называют...

Зачем я выучил все эти страшные слова?? Увлекаюсь процессом. Гора дров растёт...

Думаю об Аглае. Надеюсь, она не собирается скромничать с моей картой? Так как это, как оказалось, единственный способ сейчас сделать хоть какой-то жест с моей стороны.

Без возможности что-то делать для девушки чувствую себя пиздец как ущербно! Словно я дух бестелесный. Можно, конечно, сделать приятно и телом. Но... нельзя.

Светлана Александровна мне яйц... гланды вырвет. Не смотря на то, что женщина воспитанная и интеллигентная. А потому, карта...

Надо было Мартини с оливками заказать. Текилки с лимоном. Шоколада хорошего. Протупил...

А может и хорошо. Вряд ли под градусом я удержусь от такой конфеты как Аглая. Накосячу что-нибудь...

Стирая пот со лба, ищу глазами воду. Фляга с питьевой в доме и предбаннике. Дед вчера заставил с колодца носить. Тот ещё я вам скажу фитнес!

Ощущаю какой-то дискомфорт. Словно взгляд в спину. Неприятный...

Оборачиваюсь. Встречаюсь глазами с немолодым мужиком. С невнятной бородкой. Коричневые брюки и жилетка.

— Вам кого? — не очень дружелюбно уточняю я.

— Хозяев.

— Я за хозяев.

— А где же Аглая?

И Аглая он произносит так по особенному... сально что ли... смакуя...

Да вы, блять, издеваетесь? — размахнувшись, врубаю топор в колоду.

Сколько вас тут??

Медом вам тут намазали, что ли?! Ровесниц себе ищите!

— Или — дед, — поспешно добавляет он.

— А кто спрашивает?

— Отец Василий! — недовольно.

Замечаю на его груди массивный крест.

А! Дед что-то такое вчера говорил про него, обзывал "Опиум для народа". Дед — старый коммунист. Не любит этого всего... И Веру, мать Аглаи, не одобрял в её монастырских порывах. Не отпустил, короче, в монастырь, пока дочь не вырастет. И правильно!

Сейчас этого отца Василия особо не любит, за то, что он Аглаю обхаживает.

— Надо бы знать, молодой человек. Что ж Вы на службу не жалуете, раз уж в наших краях появились. Или — не верующий? — прищуривается с осуждением.

— Что-то передать деду?

— Аглае передай. Что в пятницу наши трудницы будут на благотворительность детям вязать. Настоятельница её ждет.

— Ок.

Не уходит. Недовольно изучает меня взглядом.

— А ты кто будешь Крапивиным? Родственник что ли?

Крапивины? А я ведь их фамилию первый раз слышу. Крапивина, значит.

А родственником я уже был. Внесём новизны! И ложечку дёгтя для местных ухажеров.

— Жених.

— Кто?!

— Жених, — развожу руками. — За Аглаей приехал.

— Брешешь. Не спрашивала Аглая благословения. Да и не получит.

— Почему? — ухмыляюсь.

— Городской ты, распущенный. Вон весь забит бесовскими рисунками. Креста не носишь! Не бывать этому.

— Почему это я не верующий? Я крещенный... - прищуриваюсь, поднимаю руку, показывая на предплечье выбитый крест. — И даже на исповедь гоняю к отцу Сергию из мужского монастыря. Из вашей, наверняка, епархии.

Верующий из меня конечно так себе... Но бабушка нас раньше за шкирку таскала. Отец Сергий нормальный тип. Только по делу навешивал. Без излишнего пристрастия и драматизма. Да и мы сильно не откровенничали, чтобы психику хорошему человеку не ломать.

— Отцу Сергию?

— Настоятель.

— Без тебя знаю.

— Вот спрошу у него при случае, правильно ли это, что батюшка к девчонке лично бегает.

— По делу я! — недовольно. — Сюда по дороге зашёл. По просьбе матушки-настоятельницы.

— А шли куда?

Куда тут ходить то можно?

— Не твоего ума дело! Старуху причащать, — тут же оправдывается он.

— Какую именно? — улыбаюсь. — Где живёт? Как зовут?

— Храни тебя Господь, бесстыдника... - сплевывает он.

— Спасибо за благословение!

— Ты бы не позорил Аглаю, грех до свадьбы в доме невесты жить. Приходи ко мне, найду тебе, где комнату снять.

— Поздно... - скорбно качаю головой. — Нагрешили уже.

Вы у меня все от девчонки отколитесь!

— Тьфу, нехристь. Сбил девчонку с толку!

Развожу покаянно руками.

— Любовь все прощает!

Раньше мама так говорила. А потом... перестала.

Отец Василий уходит.

— Буду молиться за вразумление скорбями и болезнями... - бормочет там что-то.

Нет, ну нормальный человек?

Ладно, к Сергию поедем, он все на свой лад перемолит! — забывая, что выдумал тему с женихом, на автомате решаю я. — Кажется мне, что чин у него в верхах повыше...

Скидываю промокшую от пота одежду и захожу в баню.

Когда света нет, помыться можно только здесь, душ не работает.

Вода прохладная. А хочется горячей.

И как эту шайтан-машину раскочегарить?

Вспоминаю, как делала Аглая.

Закидываю дрова, щепки. Разжигаю.

Дымит немного...

Но и у Аглаи сначала дымит. А потом дым исчезает. Закрываю двери и ложусь на деревянный полог, накрывая бедра полотенцем.

Закрываю глаза. Подожду пока нагреется...