Роман с подонком

Глава 21 — Деревня

У раскидистого дерева спорим с Аглаей.

— В смысле — здесь подожди?! Я с тобой иду.

— Да ты что? Светлана Александровна...

— Хватит! — перебиваю ее. — Я и сам могу решить. Очень сомневаюсь, что серые ориентировки разослали по таким ебен... таким глухим местам. Это бред.

— Давай, позвоним! — ищет номер мамы.

Вытаскиваю телефон из ее рук.

Ну не могут жители глубинки знать об ориентировках фейсов. Этих ориентировок тысячи! И именно мою прислали сюда и каждому дали внимательно изучить? Дичь. В конце концов, я даже не обвиняемый!

— Просто, доверься мне.

— Меня Светлана Александровна наругает! — сокрушается как ребёнок.

Угораю над ней.

— А ты прямо такая послушная девочка и все ей расскажешь? — дергаю с вызовом бровями.

— Расскажу!

— И про нас?.. — прищуриваюсь.

Щеки розовеют.

— Нельзя?.. — растерянно.

— Нельзя.

Хватаю за руку, тяну к себе.

— Нельзя, потому что твоя невеста всё еще тебе невеста?! — уворачивается от моих губ. — Тогда, мы очень непорядочно себя ведем.

— Забудь об этом. Это мои проблемы.

Снова уворачивается. И так смотрит на меня, что под ногами рушится почва. И я сейчас отлечу на такую дистанцию, что...

Нет, ты посмотри какая!

А я ни разу в жизни перед женщинами не оправдывался. И сейчас слова встают колом в горле. Я не умею.

Аглая, глядя мимо меня, вдруг, с отвращением морщится.

Меня прошивает от ее этого отвращения. "Почва" ускоренно рушится, образуя между нами физически ощутимый провал.

Так, стоп! Хер с ним.

— Мы с моей невестой малознакомые люди! — оправдываюсь поспешно. — И встречаемся только на семейных мероприятиях. У неё своя жизнь, у меня своя. Поверь мне, она не умрёт от горя, если... между нами ничего не сложится.

— Ты сообщишь ей, что... - настроженно.

— Обязательно.

Но не сразу. Нужно как-то это всё бескровно разрулить, договориться, переиграть.

— Почему, тогда, нельзя? — наивно пытает меня.

— Потому что, это моя мама. И я сам хочу ее ставить в известность о таких вещах. Желательно, наедине.

— Да... Это, конечно, правильно, — соглашается Аглая. — Я бы тоже деду хотела сказать сама...

— Стоп! Стоп-стоп... - разворачиваюсь к ней. — Деду мы вообще ничего не скажем, — шепчу ей в губы.

— Почему?.. — доверчиво шепчет в ответ.

— Я боюсь, что он тебя тогда со мной не отпустит. Убедить его я не смогу, а воевать с ним я не хочу. Это... "непорядочно", — использую ее термин, — в наших "весовых". Ну и мы же не хотим, чтобы он переживал за тебя? Это я знаю, что я тебя не обижу, а он — нет.

— Мм... ладно, — растерянно соглашается.

Мне не нравится ее нерешительность. Аглая от меня не пищит от восторга. А я привык, чтобы пищали! И иногда я из-за этого напрягаясь.

Но каждый раз, переварив, убеждаю себя, что это потому, что я здесь как дельфин на дереве. А вот когда она нырнет со мной в океан, то есть, в город, то... будет пищать как положено! Ну или хотя бы смотреть на меня глазами полными восторга, как на Макса с Соней.

— Ты хочешь со мной уехать? — заглядываю ей в глаза.

Сердце болезненно стучит. На самом деле я хочу у нее спрашивать другое — "Ты любишь меня?". Но это так глупо...

— Хочу... - беззвучно.

В деревне редкие, проходящие мимо люди смотрят на меня так, словно я голый. И по нескольку раз оглядываются. Некоторые подозрительно здороваются с Аглаей.

— Плохая была идея, — вздыхает она.

— А что вообще происходит?

Смотрю недовольно в глаза очередному проходящему мимо мужику.

— Они видят, что ты чужой. У нас так не одеваются. Да и в лицо здесь все друг друга знают. Тут, может, тысяча жителей всего... Чужие — редкость.

— Ясно.

Центр деревни — обветшалый клуб, с выцвевшими совдеповскими лозунгами, несколько столов с крышами, которые Аглая называет Ярмаркой и старенькая междугородняя остановка. С торца клуба вывеска "Мини-маркет". С другого торца "Почта".

— Н-да... - вдыхаю я. — Что-то как-то невесело здесь.

— Кто может, уезжают...

Местный минимаркет здесь тоже из прошлого века. Причём, я в этом веке и не жил никогда. Я его только в фильмах суровых режиссёров видел.

Я в недоумении брожу взглядом по полкам, понимая, что во-первых, здесь все несъедобно, а то, что есть не предполагается, такая отстойная "Маньчжурия", что стрёмно даже в руки брать.

Аглая здоровается с продавцом, просит записать на них с дедом в долг несколько покупок. Так как не взяла с собой деньги.

Грузная женщина достаёт потертую тетрадь и от руки пишет в неё "Крапивины — 1230р." А потом дату. Аглая расписывается.

— До конца месяца занеси.

— Конечно... - кивает Аглая.

Кручу в пальцах карту, глядя на сигареты. Я такие марки даже в глаза не видел. Но табак он и есть табак, да? Попросить у Аглаи как-то язык не поворачивается. Расплачусь картой — родители меня порешат, даже если это не выстрелит. Просто за несознательность.

Блять...

— Так! А у вас можно по куару расплатиться? Или на счёт вам перевести?

— На счёт — можно, — достаёт картонку с криво написанным от руки номером.

Сюр!

— Минуту.

Выхожу с этой картонкой, звоню не Максу, а его Мелании.

— Привет, узнала?

— Оу! Конечно!

— Давай без имён, хорошо? — усмехаюсь я.

— Поняла. М-м-мужа позвать?

— Нет. Привет передать. Как он?

— Хорошо. Его самого первого отпустили. Как ты?

— У меня хорошо все. Скоро вернусь, как утихнет.

— Почти всех уже отпустили.

— Лан, мне нужны деньги. Картой не могу платить.

— Сколько? Куда?

— Ну пусть будет сотка. Номер сейчас скину.

Возвращаюсь в магазин. Продавщица упирается, что деньги не обналичивает, и отказывается мне отдать разницу налом. Возмущаясь, что у неё такой выручки "сроду не бывает". На карту Аглаи тоже отказывается переводить, боясь какого-то мошенничества, окотором пишут в сетях. И никак ее не убедить!

— Берите товаром!

— Да что тут брать-то?! — закатываю глаза. — Аглая, тебе что-нибудь ещё нужно?

— Мм... А на сколько?

— Сто штук.

Закашливается, распахивая глаза. Испуганно пожимает плечами.

— Ладно, короче, — забираю блок сигарет и по баночке колы из холодоса. — Открывайте свою тетрадку и пишите кредитный счёт Крапивиным на остатки суммы.

Прихватываю дешевенькие оливки, пару шоколадок, чипсы, пломбир.

Я это все вообще-то не ем. Но больше реально нечего!

Скидываю все в пакет.

Открываю для Аглаи дверь. Вручаю ей мороженое.

Кусая губы, молча выходит. Лицо горит.

— Что-то не так?

— Она сейчас Николаю Семёновичу позвонит.

— Кто это?

— Участковый.

— Аа... А зачем она ему позвонит? Вроде бы не украли ничего. Наоборот.

— Здесь такие деньги это... что-то сродни "ограбил банк".

— Сотка?! Пф... Я в день иногда больше трачу.

— Ян... - с осуждением.

— Ладно, ладно... Ну позвонит и что?

— Не знаю. Пойдём быстрее домой.

Облизываю периодически ее мороженое. Не потому что хочу его. А потому что хочу ее рот...

Но далеко отойти мы не успеваем. Сзади слышен звук мотоцикла. Мент?

Я же тебя закопаю, идиот, одним звонком!

Разворачиваемся.

Аглая сжимает мою руку, пытаясь сделать шаг вперёд и встать между мной и подъезжающим ментом.

— Вот что ты сейчас делаешь? — дергаю за руку назад.

— Я его попрошу... - шепчет.

— Ну сейчас, ага!

Мент глушит движок.

— Ну вот и свиделись! — довольно. — Тут уж моя территория. Все по закону. Документики предъявите.

— Нет у меня с собой, — зло ухмыляюсь я.

— Проедемте в участок. Задерживаю до выяснения личности. Или желаете сопротивляться? — отстегивает вальяжно кнопку кобуры.

— Неа... не желаем. Но на это я не сяду, — киваю на его "велосипед".

— А чо так?

— Боюсь, развалится. Техосмотр предъявите. Иначе, это покушение на мою ценную жизнь.

— Слышь... - достаёт ствол. — Ты попутал, пацан? Вперед! Я тебя ногами до участка провожу. А будешь выебываться всажу в задницу резину. Все по закону!

Отдаю Аглае пакет.

— Иди домой. Я приду позже.

— Вперед! — кивает мне на дорогу в другом направлении. — Прогуляемся.

— Николай Семёнович! — догоняет нас Аглая. — Отпустите его пожалуйста… Я вас очень прошу.

— А что мне за это будет? — сально.

— Иди домой! — рычу в ярости на Аглаю.

Еще не хватало, чтобы она перед этим быдлом унижалась.

— Иди. Домой.

Чуть спокойнее повторяю я.

— Не надо меня спасать. Поняла?

Испуганно кивает.

Здесь я и сам умею…