Роман с подонком

Глава 8 — Наследник и филологиня

Просыпаюсь до рассвета

Ян спит на животе, свесив с кровати руку...

У него на спине тату, крылья на лопатках, уходящие на трицепсы. Не ангельские. Драконьи...

Я постараюсь не забывать, что не ангельские. Потому что иногда Ян подкупает...

Дед сказал на рыбалку пойдут.

Достаю из печи тёплую ряженку. Наливаю себе в пиалу. И сразу же Яну. Засыпаю ягодой. Со своей выхожу завтракать на крыльцо.

Солнце встаёт, птицы начинают щебетать. Дед уже возится с удочками.

— Доброе утро, дед!

— Доброе... буди архаровца. Весь клёв проспит.

Возвращаюсь в дом, не зная, как подступиться к парню.

— Ян... - зову негромко. — Ян! Вставай.

Ноль реакции.

— Ян... - кладу несмело руку на теплое плечо.

Слегка толкаю.

— Ян, проснись.

С раздражением дергает плечом, отворачивается, что-то невнятное пробубнив.

— Ян, ты на рыбалку с дедом идёшь! Вставай.

Поморщившись, закрывает ухо ладонью.

Ну вот...

Делаю деду с собой бутерброд, выношу в контейнере вместе с чёрствым хлебом для приманки.

— Дед, — кричу ему с крыльца. — Он не просыпается. Наверное, плохо спал.

— Да всю ночь, ёрзал! Воды плесни на него.

— Не надо, дед... Пусть уж спит.

— Опять крутиться будет целый день подле юбки? — недовольно.

— А я сейчас дела все сделаю, да в деревню поеду. Мне надо задания отправить. А потом и ты придёшь.

— Ладно... - машет рукой дед. — Толку с него все равно как с козла молока. Работу ему хоть какую дай, если соизволит до обеда подняться.

Какую работу-то? — пытаюсь что-нибудь придумать.

Накрываю ему завтрак. К ряженке добавляю хлеб с маслом, домашнюю копченую колбасу, сыр, зелень. Орехи, залитые медом.

С сомнением смотрю на скромный стол, вспоминая как нас кормили у Аксёновых. Кормили так, что и не съешь всего. Только попробуешь. А большую часть еды убирали со стола едва тронутой. И... выкидывали. Что привело меня тогда в шок. Маленькую меня впечатляли больше всего десерты! Очень были красивые. И совершенно было невозможно понять из чего они. Запомнила только суфле из манго. А Ян обычно съедал одну ложку и отставлял от себя. С Лаурой мы маленькие так и не увиделись, она уезжала с бабушкой в Европу. А Татьяна... старшая сестра Яна, не родная, вообще не притрагивалась к сладкому. И была уже взрослая, очень красивая и о-о-очень злая. Ещё злее, ядовитее и насмешливее, чем Ян. Она меня презирала и ненавидела. А при взрослых мило улыбалась и даже вела беседы, все время стараясь тонко выставить меня глупой. Акцентировала каждый раз внимание, что я не умею пользоваться приборами. И "сочувственно" громко подсказывала, чтобы все обратили внимание на каждый мой промах. Светлана Александровна научила меня потом пользоваться ими. До сих пор помню!

Но от Татьяны все равно не было так обидно, как от Яна. Ещё помню Максима. Он иногда появлялся у Аксёновых. Смотрел на Татьяну как на божество. А меня не видел в упор. Были ещё какие-то дети...

Поправляю скатерть.

В общем, у нас всё очень просто, без церемоний и деликатесов. Ян привык по-другому. Но ничего изысканного готовить я не умею.

Вздрагиваю от громкого стука в окно.

Кто это?

Выбегаю на крылечко.

— Утро доброе, Аглая.

Владимир. Фирсов. Медведь.

— Доброе утро... - настороженно отвечаю я, спускаясь с крыльца. Стою перед ним, за частоколом, сложив руки на груди. И сжимая полотенце.

— Вот, видишь, сам пришёл, — усмехается. — С "моими" же ты отказываешься общаться. Приглашения игноришь...

За его спиной стоит квадроцикл.

— А мне не о чем с ними общаться.

— Дело у меня к тебе. Посмотри мой гелик. Звучит он хреново. Мне далеко ехать. Боюсь, по дороге встать на ремонт.

Гелик у него уже старенький.

— Мои — никто в тачках не шарит. А до ближайшего сервиса километров двести. А ты, говорят, любой трактор разобрать-собрать можешь. Поехали?

— Нет... - качаю головой. — Никуда я с вами не пойду.

— Аглая... - снисходительно. — Я тебе слово даю Фирсова, что никто, включая меня, пальцем тебя не тронет. Денег заплачу сколько скажешь. Реально помощь нужна.

— Я вам не доверяю.

— Ты людей спроси, нарушал ли хоть раз Фирсов свое слово. И каждый тебе скажет — нет.

Мне, конечно, чисто по человечески очень хочется помочь...

И я мнусь, хмурясь.

— Гелик на ходу? — раздается сзади голос Яна.

Боже, ну что ты опять на глаза лезешь людям?! Просила же Светлана Александровна!..

— А это у нас кто? — удивившись, ухмыляется Фирсов.

— Брат... - выдыхаю я.

— Брат?..

— Брат, брат... - валяжно спускается с крыльца Ян.

— Ну раз брат... поезжай с сестрой, — достаёт сигарету Фирсов.

Прикуривает. Встряхивая рукой с ролексами.

Когда-то говорят, он был влиятельным человеком. А сейчас в удалении живёт. Гораздо скромнее. Но все ещё с охраной.

— Тесновато на квадре будет втроём.

Ян поправляет лямку, упавшую с моего плеча, поднимая на место.

— Боишься? — усмехается Фирсов.

— А ты?

— Я?!

— Ну да. Кто меня знает, может за мной такие силы стоят, с которыми считаться придётся, — пятерней расчесывает шевелюру. — Приедут, выжгут нахер всех, кто наследника обидел.

На руке у него тоже часы. Я понятия не имею какие. Но Фирсов оценивающе ловит взглядом часы, подвеску.

— Представишься?

Ян открывает рот, явно намереваясь.

Незаметно толкаю его в бок локтем сбивая с этой идеи.

Вот дурак!

— Иван, — в последнее мгновение чуть изменяет имя, протягивая Фирсову руку.

— Владимир, — жмёт тот. — Иван... а дальше?

Снова пихаю в бок.

— Иван, пока что, просто Иван. Если гелик на ходу, подгоняй сюда. Аглая поможет, чем сможет. А на вашу территорию я её не отпускаю.

Отстраняет меня от забора себе за спину.

— Серьёзный ты пацан. Наглый! — с насмешкой.

— Разбаловали... - нахально улыбается.

— Ладно. Пригонят сейчас мои пацаны тачку. А за сестрой... в оба смотри. Хорошая девочка.

Уезжает.

Луплю от души Яна полотенцем.

— Ты чего?! Тебе мама что сказала??

— А я непослушный! — подмигивает мне дерзко.

— А если тебя найдут??

— Ты же меня спрячешь, да? — прикусив губу, тянет к себе за пальцы.

Выдергиваю, растерянно переминаясь с ноги на ногу.

— Завтракать иди, рыбак.

— Ах, черт... ну пиздец теперь, дед меня загнобит, да?

— Фиаско, — поправляю его.

— Чо?

— Фиаско, теперь. Выражайся, пожалуйста, цензурно.

— Нахуа?

— Потому что я попросила.

— Окей... - закатывает глаза.

— От деда получишь, это факт.

— Это фиаско! А мне нравится, слушай... А как будет "херня", например, на твоем наречии?

Вот гад!

— Абсурд, чушь, чепуха!

Смеётся, сверкая белоснежными зубами.

— А-а-а если... - видимо вспоминает ещё маты.

— Б! Завтракать иди.

— Слушаю и повинуюсь, моя филологиня!