Росомаха. Том 4

Глава 27

Утро встретило меня противным писком мобилета. Я потянулся, едва не скинув Алису с кровати. На экране высветилось: «Лёня-граф». Забавно, вчера вечером занёс номер и подписал именно так, сам не знаю почему.

— Слушаю, — хрипловато ответил я, прокашливаясь.

— Учитель, доброе утро! — голос у парня был бодрым до отвращения. — Я уже у главного входа. Стою, жду. Не торопитесь, я никуда не спешу.

— Лёнь, — я посмотрел на часы. Полседьмого. Мы договаривались на семь. — Ты издеваешься?

— Никак нет! — он, кажется, даже не понял подкола. — Просто привык вставать рано. Тренировки, знаете ли…

— Ладно, — я сел на кровати, прогоняя остатки сна. — Жди. Минут через двадцать — тридцать будем.

Сбросил вызов и потопал в душ. Василий уже суетился внизу, накрывая завтрак. Девчата, судя по голосам из гостиной, тоже проснулись и активно что-то обсуждали.

— Ваше благородие, — нянь встретил меня с подносом. — Граф Аурелиев уже прибыл. Я распорядился проводить его в малую гостиную, предложил чай. Он отказался, сказал, что подождёт на улице.

— На улице? — удивился я.

— Так точно. Стоит у крыльца, как часовой. Не шелохнётся.

Я хмыкнул. Парень явно хотел произвести впечатление. Что ж, старательность — качество похвальное.

Завтракал я быстро, девчата подтянулись уже на выходе. Арина выбрала дорожное платье неброского серого цвета, но с кружевами на вороте — явно готовилась производить впечатление на «простых крестьян». Лиля, наоборот, оделась попроще, но смотрелась естественно и мило.

— Твой граф уже приехал? — поинтересовалась Арина с намёком в голосе.

— Не мой граф, а наш гость, — поправил я. — И да, он с шести утра стоит у крыльца и ждёт.

— Ого, — уважительно протянула Лиля. — Серьёзный парень.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Пошли, а то заждался.

Леонид действительно стоял у крыльца. Не просто стоял, а замер в идеальной стойке «вольно», руки за спиной, взгляд прямой. При нашем появлении он чуть заметно улыбнулся и поклонился — сразу всем троим, никого не обделив вниманием.

— Доброе утро, — он выпрямился. — Рад вас видеть.

— Граф, — кивнул я. — Выспался хоть?

— Лучше не бывает, — отрапортовал он. — Готов к любым испытаниям.

— Ну-ну, — хмыкнула Алина, проходя мимо и окидывая его оценивающим взглядом. — Посмотрим, как вы запоёте после пары часов в телеге.

— В лимузине, — поправил я. — Арина, не пугай человека. Лёнь, это наши девушки, но ты уже знаком. А это, — я кивнул на подошедшего Василия, — мой названный дядька и правая рука. Василий, прошу любить и жаловать, граф Аурелиев, мой новый ученик.

Василий окинул парня цепким взглядом, от которого не укрылось ничего — от чистоты сапог до свежести дыхания.

— Граф, — он коротко поклонился. — Рад знакомству. Прошу в машину, нам предстоит дорога.

Лимузин плавно катил по тракту, оставляя позади утренний Краснодар. Девчата быстро утомились смотреть в окна и задремали, привалившись друг к другу. Леонид сидел напротив меня, выпрямившись как струна, и с любопытством поглядывал на проплывающие пейзажи.

— Расслабься, — посоветовал я. — Дорога долгая. До имения часа полтора, не меньше. Успеешь ещё всё рассмотреть.

— Не могу, учитель, — признался он. — Волнуюсь. Вчера, после тренировки, я полночи не спал — всё прокручивал в голове ваши приёмы. Как вы уходите от ударов, как ставите блоки… Это же не просто техника. Это что-то другое.

— Это опыт, — ответил я, глядя в окно. — Тысячи боёв, где от каждого движения зависит жизнь. Там некогда думать о красивых стойках. Там надо выживать.

— Расскажете? — осторожно спросил он. — Ну… откуда у вас такой опыт? Вы же молодой совсем. Даже младше меня.

Я усмехнулся. Хороший вопрос. И ответа на него у меня не было — такого, который можно рассказать постороннему.

— Скажем так, — я помолчал, подбирая слова. — У меня были очень хорошие учителя. И очень суровая школа. Подробности, извини, не для посторонних ушей.

Леонид понимающе кивнул и больше не спрашивал. Умный парень, схватывает на лету.

Россомахино встретило нас запахом свежего дерева и дымом из труб. Леонид, едва машина остановилась, выскочил наружу и замер, разглядывая развернувшуюся панораму.

— Ничего себе, — выдохнул он. — Учитель, это… это же целый город!

— Деревня, — поправил я, выбираясь следом. — Пока деревня. Но да, растёт.

Новые улицы, новые дома, люди, снующие туда-сюда с инструментами и стройматериалами — всё это производило впечатление даже на меня, а уж на парня, привыкшего к столичной чопорности, и подавно.

— Ваше благородие! — Иван нёсся к нам от администрации, размахивая руками. — Вовремя вы! А я как раз хотел звонить!

— Что случилось? — насторожился я.

— Да ничего не случилось! — кузнец-голова запыхался, но улыбался во весь рот. — Всё хорошо! Просто похвастаться хочу! Пойдёмте, покажу!

Я представил Леонида Ивану, и мы двинулись в сторону новых построек. Граф вертел головой, впитывая каждую деталь.

— А это что за здание? — спросил он, кивая на длинный барак с множеством окон.

— Общинный дом, — пояснил Иван. — Для переселенцев, пока своё жильё не построят. Там сейчас восемь семей живёт. Две швеи, травница, кузнец безлошадный, ещё народ…

— Кузнец безлошадный? — не понял Леонид.

— Ну, без своего хозяйства, — махнул рукой Иван. — С инструментом пришёл, а лошади нет. Мы ему помогли, конечно. Теперь при деле.

— А это, — он кивнул на группу женщин, которые пололи грядки у длинной теплицы, — наши травницы. С утра до вечера работают, героические бабы. Уже столько насушили, что в амбаре не помещается. Пришлось второй сарай ставить.

Я слушал вполуха, больше наблюдая за Леонидом. Парень явно был впечатлён, но не просто как зевака — он запоминал, анализировал, задавал уточняющие вопросы. Хорошая черта.

Фабрика встретила нас гулом станков и запахом озона — магические установки работали на полную мощность. Леонид, впервые попавший в настоящий производственный цех, замер на пороге, раскрыв рот.

— Это… это же всё магией работает? — спросил он, разглядывая перегонные кубы и верстаки.

— В основном, — кивнул я. — Но люди тоже нужны. Без ручного труда никуда.

Мы прошли через цех первичной очистки, где девчата в фартуках мыли и скоблили какие-то шкуры. Леонид смущённо отводил глаза, когда очередная работница, заметив его, задорно подмигивала.

— У вас тут весело, — пробормотал он.

— Работа есть работа, — усмехнулся я. — А люди везде люди.

В артефакторной было тихо. Верстаки пустовали, только в углу горела одинокая лампа, и над ней склонился Олег. Он что-то выстукивал, паял, сверялся с чертежами и тихо ругался сквозь зубы.

— Олег, — окликнул я.

Изобретатель вздрогнул, поднял голову и расплылся в улыбке:

— Ваше благородие! А я как раз… тут такое… — он заметил Леонида и замолчал.

— Это свой, — успокоил я. — Граф Аурелиев, мой ученик. Лёня, это Олег Мармузов, наш гениальный инженер. Тот самый, про которого я рассказывал.

Леонид шагнул вперёд и протянул руку:

— Очень рад! Учитель говорил, что вы творите чудеса. Можно посмотреть?

Олег засмущался, но руку пожал крепко.

— Да какие чудеса… так, колдую потихоньку. Вот, с паучком вожусь, систему автоматического сбора яда довожу до ума.

Он отодвинулся, открывая обзор на свой стенд. Леонид подошёл ближе, разглядывая прозрачный ящик, где лениво перебирал лапками паучок, и сложную систему трубочек и клапанов.

— Невероятно, — выдохнул граф. — Вы сами это придумали?

— Ну… — Олег замялся, покосился на меня. — Вместе с вашим учителем. Идея его, реализация моя.

— Скромничает, — встрял я. — Ладно, Олег, у меня к тебе дело. Помнишь, я говорил про один материал? Уникальный. Точнее артефакт, и не из самых уникальных, но редкий.

Кулибин навострил уши.

— Держи вот это, — я выудил из пространственного кармана небольшой артефакт — усилитель заклинаний, один из тех, что наваял на досуге. — Поэкспериментируй. Тут магия огня, должно быть интересно.

— Учитель, — Леонид подошёл следом. — Что это было? Я ничего не понял.

— Потом объясню, — пообещал я. — Когда-нибудь. Если заслужишь.

Он кивнул, принимая правила игры.

После фабрики мы отправились во двор особняка. Леонид горел желанием продолжить тренировку, и я не стал отказывать. Тем более что Бродислав, завидев нас, присоединился — ему было интересно посмотреть на нового парня.

— Ну, граф, покажи, чему научился, — прогудел брат, беря учебный меч.

Леонид сглотнул, но вышел в центр круга. Бродислав — это не я. Я хотя бы не стремился покалечить ученика. А брат… брат был суров.

— Нападай, — коротко бросил он.

Леонид атаковал. Сразу, без раскачки, используя те приёмы, что я показывал вчера. Бродислав легко ушёл, но в глазах мелькнуло удивление — парень действительно быстро учился.

— Неплохо, — признал брат, отражая серию ударов. — Но медленно.

Он перешёл в контратаку. Леонид едва успевал закрываться, а пара ударов всё же достигла цели — несильно, но ощутимо. Граф морщился, но не отступал.

— Держи спину! — крикнул я. — Не прогибайся!

— Ноги шире ставь! — добавил Бродислав, отправляя парня в лёгкий полёт.

Леонид поднялся, отряхнулся и снова встал в стойку. Глаза горели, дыхание сбилось, но он не сдавался.

— Упорный, — хмыкнул брат, бросая меч. — Ладно, хватит на сегодня. А то девчата с крыльца наблюдают, волнуются небось.

Я обернулся. Арина и Лиля действительно сидели на крыльце, делая вид, что пьют чай, но взгляды были прикованы к нашей импровизированной арене. Алина даже не скрывала интереса.

— Иди, умойся, — я хлопнул Леонида по плечу. — Вечером продолжим.

Вечер собрал всех за большим столом в столовой особняка. Василий расстарался — стол ломился от яств, частью привычных, частью изнаночных. Бродислав притащил бутылку какого-то выдержанного вина, девчата сияли, Леонид, отмывшийся и переодевшийся, выглядел почти своим.

— Ну, граф, — поднял бокал Бродислав, — рассказывай столичные сплетни. Что там в верхах говорят?

Леонид оживился:

— Ой, много чего. Самое интересное — князь Мышкин снова пытается продавить закон об обязательной регистрации всех артефактов пятого уровня и выше. Думаете, у него получится?

— Вряд ли, — хмыкнул я. — Слишком многие не захотят светить свои богатства. А кто не захочет — тот и не засветит. Найдут способы.

— Вот и отец так говорит, — кивнул Леонид. — А ещё… вы слышали про историю с графиней Скунсовой? Ту, что в академии преподаёт?

Я насторожился:

— А что с ней?

— Поговаривают, что её видели в компании каких-то странных личностей. Вроде как на тайные собрания ходит. Но это слухи, конечно. Бабка она древняя, ей по статусу положено интриговать.

— Скунсова, — задумчиво повторил я. — Интересно.

Разговор перетёк на другие темы. Девчаты обсуждали моду, Леонид делился впечатлениями от фабрики, Бродислав жаловался на сложности с логистикой.

— А эти макры, — гудел брат. — Ну почему они такие дорогие? Мы ж свою зарядную станцию построить хотим, на второй изнанке, но там эта рыбина… Кстати, брат, голова того осетра всё ещё в сейфе лежит. Надо бы что-то решать. Мясо-то портится?

— Должно не портиться, — ответил я. — Олег говорил, что оно само по себе консервируется. Но проверить не мешает. Завтра созвонимся с тем стариком-торговцем, который просил. Пусть приступает к обработке за долю свою.

— Ага, — довольно кивнул Бродислав. — И цену набить повыше, ежели в оборот выпустим.

После ужина все разошлись. Я задержался на крыльце, глядя на звёзды. Деревня затихала, только редкие огоньки в окнах и далёкий лай собак напоминали, что жизнь не остановилась.

Рядом неслышно появилась Алиса-человек.

— Устал? — спросила она, прижимаясь к плечу.

— Есть немного, — признался я. — Но хорошо. Спокойно как-то. Давно такого не было.

— Зато теперь есть, — она улыбнулась. — Пользуйся.

Мы помолчали. Где-то в небе пролетела птица, и откуда-то издалека донёсся едва уловимый звук — то ли ветер, то ли… нет, показалось.

— Алиса, — вдруг спросил я. — А ты веришь, что всё это надолго? Ну, тишина, покой, развитие?

— Не знаю, — честно ответила она. — Но пока есть — надо ценить.

Я кивнул. И тут в кармане зазвонил мобилет, звонил Юрий. Я ответил мгновенно:

— Слушаю.

— Андрей, — голос учителя был странным. Не напряжённым, но каким-то… озадаченным. — Я тут с амулетом разобрался подробнее. И с нитями ключников. Есть разговор. Не срочно, но серьёзно. Завтра сможешь подъехать?

— Завтра мы ещё здесь, — ответил я. — В понедельник вернусь в академию.

— Добро, — он помолчал. — И ещё… ты там поосторожнее. Не знаю почему, но у меня предчувствие нехорошее. Береги себя.

— Храни Росс, — отозвался я. — И ты берегись.

Я сбросил вызов. Алиса вопросительно смотрела на меня.

— Всё хорошо, — успокоил я. — Просто учитель волнуется.

Но в груди уже поселился холодок. Предчувствие? Или просто нервы после всего, что случилось? Я обнял Алису покрепче и постарался выкинуть лишние мысли из головы.

Завтра будет новый день. И, как всегда, скучно не будет.

Будуар утопал в полумраке. Горели лишь редкие свечи, расставленные так хитро, что их свет выхватывал из темноты то кусочек позолоченной рамы, то край шёлкового покрывала, то изящный профиль женщины, замершей у туалетного столика.

Госпожа сегодня была не в духе. Это чувствовалось по тому, как медленно она водила гребнем по длинным волосам, как застыли её плечи, как неестественно прямо держалась спина.

Дарья вползла на четвереньках, как учили. Лбом коснулась паркета, замерла, позволяя себя разглядывать. Она знала, что выглядит хорошо — ради сегодняшнего доклада её мыли, чистили, одели в лучшее из скромных одеяний послушниц. Волосы блестели, кожа сияла, глаза горели преданностью.

— Госпожа, — выдохнула она, не поднимая головы. — Задание выполнено.

В комнате повисла тишина. Дарья слышала, как потрескивает свеча, как где-то далеко скребётся мышь, как бьётся её собственное сердце — слишком громко, слишком часто.

— Рассказывай, — голос Госпожи звучал ровно, без эмоций.

— Я сделала всё, как вы велели, — зачастила Дарья, стараясь, чтобы слова звучали уверенно. — Выследила его утром, когда он шёл на занятия. Дождалась момента, когда рядом не было других магов — только девки, его самки, они не в счёт. Разорвала амулет и направила заклинание. Оно вошло в него. Я видела!

— Ты видела? — переспросила Госпожа, и в голосе её что-то дрогнуло.

— Да, госпожа! — Дарья рискнула поднять голову, но тут же снова уткнулась лбом в пол. — Светящийся след полетел к нему, оно коснулось его груди и… и исчезло. Растворилось. Я подождала ещё немного, но ничего не произошло. Он просто стоял, потом упал, потом вскочил и побежал. Я решила, что так и должно быть, что заклинание уже внутри и…

— Молчи.

Одно слово — и Дарья захлебнулась воздухом, замерла, боясь дышать.

Госпожа поднялась. Шёлк халата скользнул по изящному телу, свечи дрогнули от движения воздуха. Она подошла к окну, раздвинула тяжёлую портьеру, впуская в комнату серебристый свет луны.

— Ты думаешь, я не чувствую свои нити? — спросила она тихо, не оборачиваясь. — Дитя, я вплетала их в эту дрянь три дня. Тридцать жизней, тридцать душ, тридцать сердец, бившихся в унисон, когда я забирала их силу. Я знаю каждую ниточку этого заклинания. Я чувствую их за тысячу вёрст.

Она резко обернулась.

— Их нет.

Дарья вжалась в пол, чувствуя, как по спине побежал холодный пот.

— Этого не может быть, госпожа! Я сама видела! Оно вошло в него, я клянусь!

— Ты клянёшься? — Госпожа шагнула ближе. Её босые ступни бесшумно ступали по паркету, но каждый шаг отдавался в голове Дарьи барабанным боем. — Чем ты клянёшься, глупая? Своей жизнью? Она и так принадлежит мне. Своей душой? Она тоже моя.

— Госпожа, прошу…

— Молчать.

Госпожа остановилась в трёх шагах. Теперь Дарья видела её лицо — прекрасное, холодное, с глазами, в которых плескалась тьма.

— Я не чувствую нитей, — повторила она медленно, с расстановкой. — Заклинание не работает. Тридцать жизней потрачены впустую. Тридцать лучших послушниц! А ты приползаешь и говоришь мне, что всё хорошо?

— Госпожа, я не знаю, как это произошло! — Дарья зарыдала, размазывая слёзы по паркету. — Я сделала всё, как вы велели! Может, он… может, он как-то защищён? Может, у него артефакт?

— Артефакт? — Госпожа вдруг улыбнулась. Страшной, хищной улыбкой. — Какая наивная девочка. Ты думаешь, я не учла артефакты? Моё заклинание пробивает любую защиту, кроме… кроме…

Она замолчала, и в этом молчании Дарья услышала свой приговор.

— Кроме того, чего не должно существовать, — закончила Госпожа шёпотом. — Кроме тех, кто видит. Кто может уйти. Кто может… уничтожить.

Она повернулась к кровати, где под одеялом угадывалось тело фаворитки.

— Дорогая, ты слышишь? Наш мальчик оказался уничтожителем. Настоящим. Таким же, как я. Редчайший дар, редчайшая кровь. И теперь я хочу его ещё сильнее.

— Госпожа… — фаворитка приподнялась, и луна осветила её испуганное лицо.

— Не бойся, — отмахнулась Госпожа. — Ты мне ещё нужна. А вот она…

Она снова посмотрела на Дарью. Та лежала, сотрясаясь в рыданиях, и даже не пыталась бежать. Знала, что бесполезно.

— Тридцать жизней, — задумчиво произнесла Госпожа. — Ты представляешь, сколько времени я потратила на их отбор? Красивые, молодые, чистые. Каждая — жемчужина. И все ушли в песок.

Она подошла к туалетному столику, взяла в руки небольшой флакон с тёмной жидкостью, повертела, поставила на место.

— Я не злая, — сказала она вдруг. — Я просто… справедливая. Ты провалила задание. Ты лишила меня тридцати душ и амулета, который я могла бы использовать. Ты должна ответить.

— Госпожа! — Дарья подняла голову, в отчаянии протягивая руки. — Дайте мне ещё шанс! Я всё исправлю! Я убью его сама, своими руками, я принесу вам его сердце, я…

— Его сердце, — перебила Госпожа, и голос её дрогнул. — Его сердце мне нужно живым, глупая. Он нужен с бьющимся сердцем, с работающим мозгом, с этим его даром. Мне нужен он сам, а не его труп.

Она вздохнула, словно устала от этого разговора.

— Ладно. Иди сюда.

Дарья, не веря своему счастью, поползла вперёд, на коленях, протягивая руки к хозяйке.

— Я всё сделаю, госпожа! Всё, что скажете! Я самая преданная, самая…

Она не договорила.

Госпожа даже не шевельнулась. Просто посмотрела — и тело Дарьи дёрнулось, выгнулось дугой, замерло и рухнуло на пол, не долетев каких-то двух шагов до заветной цели.

— Самая глупая, — закончила за неё Госпожа.

Она подошла к телу, носком туфельки перевернула лицом вверх. Красивая девочка. Даже мёртвая — красивая. Такие всегда были её любимыми.

— Уберите это, — бросила она в пространство.

Из тени выступили две фигуры в серых балахонах. Бесшумно подхватили тело, бесшумно исчезли. Только лёгкий сквозняк на мгновение колыхнул пламя свечей.

Госпожа вернулась к кровати, опустилась на шёлк, прикрыла глаза.

— Уничтожитель, — прошептала она. — Мальчик мой, как же ты удачно подвернулся. Как же я хочу тебя заполучить.

— Что будем делать? — тихо спросила фаворитка, прижимаясь к её плечу.

— Готовить следующий подарок, — Госпожа улыбнулась, не открывая глаз. — Этот не сработал — сделаем другой. Более сильный. Более изощрённый. И на этот раз я не буду полагаться на таких вот… исполнительниц.

Она помолчала.

— Распорядись, чтобы завтра ко мне привели аналитиков. Всех. И артефакторов тоже. Я хочу знать о Росомахине всё. Каждую мелочь, каждую деталь. Где спит, что ест, с кем разговаривает, о чём думает.

— Будет сделано, госпожа.

— И ещё, — Госпожа открыла глаза, и в них плясали отблески свечей. — Подготовь новый алтарь. На сто душ. Если мы хотим взять уничтожителя — нам нужно нечто особенное.

Фаворитка вздрогнула, но кивнула.

— Я всё передаю, госпожа.

— Умница, — Госпожа погладила её по голове, как собачку. — Ты у меня одна умница. Не то что эти… одноразовые.

Она откинулась на подушки, глядя в потолок, где танцевали тени.

— Тридцать жизней, — прошептала она. — Ничего. На следующее уйдёт сто. А если понадобится — и тысяча. Я получу тебя, мальчик. Я тебя получу.