Росомаха. Том 4

Глава 29

Утро понедельника встретило меня серым небом и мелким, противным дождём. Василий, встречавший нас на крыльце академического особняка, успел раскрыть зонт ровно за секунду до того, как я вышел из лимузина.

— Спасибо, нянь, — кивнул я, принимая у него же портфель с книгами. Девчата уже выпорхнули следом, укрываясь под вторым зонтом, который услужливо держал водитель.

— Ваше благородие, — Василий понизил голос, пока девушки отряхивались в прихожей, — граф Аурелиев… он как? Не подвёл?

— Не подвёл, — я усмехнулся. — Даже Бродислав его похвалил. Правда, после этого отправил отжиматься до седьмого пота, но похвалил.

Василий довольно кивнул и скрылся в доме — накрывать завтрак. А я оглянулся на лимузин, где, посапывая, всё ещё сидел Леонид. Парень вырубился ещё на подъезде и проспал всю дорогу. Первая вылазка на изнанку вымотала его сильнее, чем он показывал.

— Лёнь, — я открыл дверцу. — Приехали.

Он вздрогнул, моргнул, пытаясь сфокусироваться.

— Учитель? Я… простите, я не хотел…

— Ничего страшного, — я хлопнул его по плечу. — Иди умойся, позавтракаем. У нас сегодня занятия.

Он выбрался из машины, всё ещё немного сонный, но уже собранный. Хороший парень. Настойчивый. Из таких и получаются настоящие бойцы.

За завтраком Арина вертелась, поглядывая на Леонида, который клевал носом в тарелку.

— Скажи, граф, — не выдержала она. — А на изнанке правда страшно? Или вы, мужчины, всё преувеличиваете?

Леонид поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Опыт, что ли.

— Страшно, баронесса, — сказал он спокойно. — Но не так, как я думал. Учитель сказал: используй страх. Бойся — и просчитывай. Бойся — и учись. Бойся — и побеждай.

Арина перевела взгляд на меня, и в нём была уже не насмешка, а что-то другое. Уважение? Не уверен.

Лиля молча пододвинула Леониду чашку с крепким чаем. Тот благодарно кивнул.

Первым делом я отправился к Юрию. Оставил вещи в особняке и, пока девчата разбирали сумки, вышел под дождь. Зонт Василий сунул мне в руки почти насильно, но я не возражал.

Учитель жил в отдельном флигеле при академии — там селили преподавателей, у кого не было своих домов в городе. Дверь мне открыл сам, в халате и с кружкой кофе.

— А, герой, — он отошёл в сторону, пропуская меня. — Проходи. Рассказывай, как отдохнул.

— Не отдыхал, — я прошёл в кабинет, уставленный книгами и свитками. На столе, среди прочего хлама, лежали чертежи. Те самые, с амулетом. — А вы, я смотрю, работали всё время.

— А что мне ещё делать? — Юрий плюхнулся в кресло, кивнул на стул напротив. — Садись.

Я сел. Учитель молчал, разглядывая меня поверх кружки. Наконец, поставил её на стол и сказал:

— Я проверил всех известных уничтожителей. Живых, — он загнул пальцы, — четверо. Я, ты, один старик в Сибири… и одна дама в Европе.

— Дама?

— Очень влиятельная. Очень старая. И очень странная, — Юрий поморщился. — Её имя тебе ни о чём не скажет, да я и не буду его называть. Пока. Но… она давно не появлялась на публике. Говорят, ушла в затворничество. А тут — амулет, созданный на жертвенной магии, с нитями ключников, которые так любит использовать наша братия, и которая нам недоступна по умолчанию…

— Вы думаете, это она?

— Не знаю, — он развёл руками. — Прямых доказательств нет. И вряд ли появятся — такие, как мы, умеют заметать следы. Но… будь осторожен. Очень осторожен.

— Я всегда осторожен, — машинально ответил я.

Юрий усмехнулся:

— Конечно. Особенно когда лезешь в пасть к червю или уносишь с собой амулет-бомбу.

Я промолчал. Он вздохнул и потянулся к свиткам.

— Есть и хорошая новость. Я нашёл способ отслеживать подобные заклинания. По остаточному следу магии ключников. Если атака повторится — я смогу определить источник. Точнее, направление.

— А она повторится?

— Обязательно, — он посмотрел мне в глаза. — Ты им нужен. Живым. Это и хорошо, и плохо.

От Юрия я пошёл на урок алхимии. Алевтина Павловна встретила меня на пороге своей лаборатории с подозрением, от которого не укрылась бы и сотня каменных ящеров.

— Ты чего такой хмурый? — спросила она, прищурившись. — Опять влип?

— Отдыхал, — уклончиво ответил я. — Всё хорошо.

— Ну-ну, — она не поверила, но допытываться не стала. — Ладно, проходи. Сегодня у нас тема для тебя особенная.

Она подвела меня к столу, где уже были разложены травы, порошки и несколько пузырьков с мутной жидкостью.

— Зелья, маскирующие магический след, — она ткнула узловатым пальцем в рецепт. — Выпил — и тебя не найти ни детекторами, ни по крови. Полезная штука, если кто-то охотится.

Я насторожился:

— Вы знаете?

— Я старая, — усмехнулась она. — И не глупая. У тебя враги, парень. Это видно. И если они охотятся через магию, то это зелье может спасти тебе жизнь.

Она не ждала ответа — начала объяснять пропорции, последовательность, тонкости. Я слушал, запоминал, стараясь не думать о том, зачем мне это может понадобиться.

Практика заняла три попытки. Первая — кашица, которая даже не засветилась. Вторая — зелье получилось, но слабое, едва различимое в магическом зрении. Третья…

Жидкость в колбе засветилась ровным серебристым светом, потом погасла, став прозрачной, как вода.

— Хорошо, — Алевтина Павловна взяла колбу, поднесла к глазам. — Очень хорошо. У тебя талант, парень. Если переживёшь свои приключения — станешь великим алхимиком.

— Если? — уточнил я.

— Если, — она поставила колбу на стол и посмотрела на меня серьёзно. — Талантливые часто не доживают. Слишком много желающих их использовать.

После занятий я вспомнил про Светлану. Юрий намекал на её день рождения ещё тогда, перед отъездом, а я так и не поздравил. Не то чтобы забыл — просто времени не было. Но теперь, когда всё устаканилось, нужно было исправить упущение.

Я зашёл в артефакторную лавку при академии — небольшое помещение, где студенты и преподаватели торговали своими изделиями. Выбор был приличный: амулеты защиты, кольца с простенькими заклинаниями, пара неплохих жезлов. Но всё это было либо слишком дорогим и показным, либо слишком дешёвым, чтобы дарить женщине, которая спасла мне жизнь.

Я уже собрался уходить, когда на пороге столкнулся с Алевтиной Павловной.

— Что ищешь? — спросила она, окинув взглядом витрины.

— Подарок. Светлане. Я пропустил её день рождения.

Старушка усмехнулась:

— И ничего не нашёл?

— Не то, — признался я.

Она помолчала, потом кивнула на дверь:

— Идём. У меня кое-что есть.

Мы прошли в её кладовую — тесную комнатушку, заставленную сундуками и коробками. Алевтина Павловна долго рылась в одном из них, бормоча себе под нос, и наконец достала небольшую бархатную шкатулку.

— Вот, — она открыла крышку.

Внутри лежал амулет — засушенный цветок в прозрачной капле, оправленной в серебро. Лепестки его отливали золотом, даже в полумраке кладовой.

— Что это? — спросил я.

— «Память сердца», — она погладила каплю пальцем. — Цветёт раз в сто лет на нулевой изнанке, в местах, где пролилась кровь влюблённых. Если подарить его женщине, она всегда будет чувствовать, что её любят. Даже на расстоянии.

Я уставился на неё:

— Разве такое возможно?

— Магия, милый, — она усмехнулась. — Не всё в ней — про огонь и молнии. Амулет слабый, но редкий. Светлана оценит. Она девушка чувствительная, несмотря на свою броню.

— Сколько? — я потянулся к карману.

— Нисколько, — отрезала она. — Я не торгую памятью.

— Но…

— Замолчи, — она сунула шкатулку мне в руки. — Скажешь, что нашёл в лавке. Заплатил сколько-то. И не спорь со старухой.

Я хотел возразить, но она смотрела так, что язык не поворачивался. Пришлось поклониться и убрать подарок в пространственный карман.

Светлану я нашёл в преподавательской гостиной. Она сидела в кресле у окна, разбирая какие-то бумаги, и выглядела уставшей. Но, увидев меня, улыбнулась:

— Андрей! А я слышала, ты в имение ездил. Как отдохнул?

— Спасибо, хорошо, — я подошёл ближе, чувствуя неловкость. — Я… я хотел извиниться. Пропустил ваш день рождения. И поблагодарить. За всё.

Она удивлённо подняла бровь:

— Ты не обязан…

— Знаю, — я достал шкатулку и протянул ей. — Это… мне сказали, что вы оцените.

Она открыла крышку, и я увидел, как изменилось её лицо. Усталость ушла, глаза стали влажными, а руки дрогнули.

— «Память сердца», — прошептала она. — Откуда… ты не мог это найти. Я видела такой только в музее.

— Повезло, — я пожал плечами. — И извините, что не поздравил вовремя.

Она смотрела на амулет, потом на меня. Надела его на шею — капля с цветком легла на грудь и мягко загорелась тёплым золотым светом.

— Спасибо, Андрей, — она порывисто обняла меня, и я не стал отстраняться. — Это… очень ценный подарок. Не только своей редкостью.

Я не знал, что ответить, и просто стоял, чувствуя, как она дрожит. Короткая, тёплая сцена, которую я запомню надолго.

После встречи со Светланой я пошёл в столовую. Девчата уже заняли наш столик, и к ним никто не подсаживался — после истории с Леонидом желающих стало заметно меньше.

— Ты чего такой довольный? — спросила Арина, когда я сел.

— Подарок сделал, — уклончиво ответил я. — Хороший.

Она хотела спросить ещё, но Лиля тронула её за руку. Взгляд у девушки был серьёзный.

— Андрей, — начала она. — Мы хотим сказать.

— Мы заметили, — подхватила Арина. — Ты изменился после выходных. Раньше вечно куда-то рвался, а теперь… более взрослый, что ли.

— Спокойный, — добавила Лиля. — Это хорошо. Но мы переживали. Когда ты пропал тогда, в академии, с той девушкой… Мы не знали, что думать.

— Всё хорошо, — я взял их за руки. — Враги не дремлют, но я справлюсь. Обещаю.

Арина вдруг сжала мою ладонь:

— Андрей, если тебе нужна помощь — скажи. Мы не только невесты, мы… твои люди. Твоя семья.

Лиля кивнула. Я посмотрел на них и понял, что они говорят серьёзно.

— Спасибо, — я поцеловал каждую в щёку. — Я запомню.

Вечером мы с Леонидом встретились на малой арене. Парень пришёл с новым мечом — лёгким, идеально сбалансированным.

— Подарок отца, — объяснил он, заметив мой взгляд. — Сказал, если уж я решил учиться у самого Росомахина, то должен выглядеть достойно.

— Хороший меч, — я взял его, взвесил на руке. — Но в бою важен не меч, а тот, кто им владеет. Показывай, чему научился.

Мы начали с простого — повторение приёмов, которые я показывал в прошлый раз. Леонид старался, но ошибался: слишком резко атаковал, забывал о защите, раз за разом оставлял открытым корпус.

— Стоп, — я опустил меч. — Ты боишься.

Он замер.

— Боюсь, — выдохнул. — Не того, что меня убьют. А того, что подведу. Вас. Команду. Себя.

— Страх — это нормально, — я положил руку ему на плечо. — Главное, чтобы он не парализовал. Используй его. Бойся — и просчитывай. Бойся — и учись. Бойся — и побеждай.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел понимание.

— Попробуем ещё раз, учитель.

— Попробуем.

В этот раз он атаковал иначе. Не пытался победить — он пытался выжить. Блоки, уходы, контратаки только тогда, когда был уверен. Я ускорялся, заставлял его думать быстрее, и он справлялся.

— Неплохо, — я остановил бой. — Ещё пара месяцев, и ты сможешь выходить на изнанку без прикрытия.

— Спасибо, учитель.

Ночью меня разбудил голос Алиски. Она появилась в моей голове не сразу — сначала были обрывки мыслей, потом уже чёткая речь.

— Пап, — она звучала устало, но озабоченно. — Я говорила с матушкой.

— И? — я сел на кровати, прогоняя сон.

— Та, кто охотится на тебя… она не просто маг. Она древняя. Очень древняя. И она уже пыталась подчинить себе уничтожителей раньше.

— Раньше?

— Один сдался. Стал её слугой. Другой — погиб. Ты — третий.

Я замер.

— И что мне делать?

— Расти, — она вздохнула. — Становись сильнее. И найди союзников. Один ты не справишься.

— Алиска…

— Я спать, — она уже засыпала, голос становился тише. — Береги себя, пап. Пожалуйста.

Она исчезла, оставив меня с тревожными мыслями.

Утром вторника я сидел в кабинете, разбирая бумаги, когда зазвонил мобилет. Бродислав.

— Слушай, — голос брата был напряжённым. — На фабрику приходила странная женщина. Сказала, хочет сделать крупный заказ. Очень крупный. Но условия странные — требует личной встречи с тобой.

— И?

— Я отказал. Но она оставила записку. — Он помолчал. — Читаю: «Передайте барону Росомахину, что я знаю, кто жёг его деревню. Пусть приедет в Краснодар, в гостиницу „Центральная“, завтра в полдень. Один».

Я сжал трубку.

— Проверили?

— Послал людей. В гостинице она не зарегистрирована. Но комнату сняла, заплатила наличными. — Он выдохнул. — Что делать, брат?

Я думал. Слишком похоже на ловушку. Слишком очевидно. И всё же…

— Я приеду, — сказал я. — Не один, конечно. Но приеду. Готовь людей.

— Будет сделано.

Я сидел в своей комнате, глядя на записку. Почерк женский, изящный, с завитушками. Слова Юрия: «Она не отступится». Слова Алиски: «Один ты не справишься».

Достал из пространственного кармана медное кольцо с нитями ключников. Нити мерно пульсировали золотым светом — Алиска очистила их, а я так и не решился использовать.

— Завтра я узнаю, кто ты, — тихо сказал я, глядя на записку. — И почему охотишься на меня.