Russian Mafia (СИ)

Глава 27 Трущобы

— Ты что натворил? — с изумлением спросил Захар, глядя на четыре трупа.

Когда началась замятня, пацаны вскочили с мест, но тут же замерли, видя, что Жеке лучше не мешать. Марина просто испуганно зажала рот руками, чтоб не закричать со страху, и присела за барную стойку. Впрочем, состояние Жекиной охраны было не лучше. Пацаны с удивлением и опаской смотрели на шефа.

— А что такое? — спокойно спросил Жека и бросил окровавленную розочку на мертвое тело, потом осмотрел руки. Правая ладонь точно вся в крови. Дерьмо… Жека вытер руку носовым платком и тоже бросил его поверх трупа.

— Зачем ты их… Убил? — растерянно спросил Захар.

— Смотри… — Жека по очереди стал подходить к каждому трупу и вытаскивать из карманов оружие. У всех были ножи. Здоровенные, горские, которыми горло человеку перерезать — как колбасы нашинковать. У полевого командира и того, что сломал себе шею, свалившись со стула, были пистолеты. ПМ. И по запасной обойме.

— Видишь? Эти черти аульные без оружия не ходят, нападают, как шакалы, всегда толпой, — показал Жека стволы и тут же сунул себе в карманы куртки. — С этими обезьянами не базары тереть надо, а мочить сразу в сортире! Наглухо валить сразу. Они только силу понимают. Я с такими чертями уже сталкивался, уж поверь мне… Они ж только повода ждали, чтоб наехать на вас, оттого и мужиков разогнали, и позапрещали музло. Они бы, не раздумывая, тебя завалили толпой и нассали на труп. Учись, студент, как делать надо! Всегда живой будешь!

— Так а сейчас-то что с этими делать? — Захар кивнул головой на лежащие трупы.

— Как что? — удивился Жека. — Избавиться от них. Ща я посмотрю, что там на улице, постою на шухере. Вы оттащите их в джип, потом отгоним тачло подальше и утопим вместе с машиной. В Майне. Я видел тут недалеко местечко хорошее на берегу. Можно, конечно, и сжечь, но это лишнее внимание. Дома я бы их на шлаковый отвал, а тачло толкнул кому-нибудь, чтоб бабло поднять. Здесь я не знаю, кому толкать, да и заморачиваться с этой мелочёвкой лень. Так что давайте, пацаны. По штуке марок каждому за труды. И Марине штуку, чтоб молчала и пол помыла. Ты ж будешь молчать, так ведь, Марин?

Жека весело посмотрел на барменшу, и она испуганно закивала головой. Было во взгляде Жеки нечто такое, что заставляло людей повиноваться, опасаясь, как бы ни было сильно хуже.

Жека взял ключи от джипа, лежащие на столе, вышел на улицу и внимательно огляделся. Поблизости околачивались двое алкашей, разглядывая припаркованные тачки. Это было палево!

— Бар закрыт, — веско сказал Жека. — Идите нахер отсюда.

— А ты кто такой, сучёныш? — злобно сказал один из алконавтов, но, увидев, как Жека достал финку и, поигрывая ей, пошёл к нему, заорал и с корефаном зашкерился среди домов. Больше никого не было — уже поздно, все спят… Жека открыл багажник джипа и прикинул вместимость. Просторно. Тут и пятерых засунуть можно…

— Вытаскивайте! Я на шухере постою! — Жека заглянул в бар и махнул рукой.

Пацаны осторожно, стараясь не испачкать костюмы в крови, стали по одному вытаскивать тела и складывать их в багажник джипа. Минут за пять управились. В доме напротив кое-где горел свет, и, наверное, могли быть те, кто видел весь процесс погрузки трупов. Но тут уже ничего не поделаешь. Жека обычно привык работать без свидетелей, тут же пришлось заняться мочиловом прямо посреди квартала.

— Ну чё, куда поедем, шеф? — спросил Олег, когда закончили.

— Поедем недалеко! — заверил Жека. — Много там в баре убираться, не смотрели?

— А ты как думаешь? — озабоченно спросил Иван, молчавший до этого и тихо офигевавший от происходящего. — На полу крови порядком. Но Марина моет.

— Спроси, если справится одна, езжай с нами! — велел Жека. — Если не справится, давай к ней в помощь. Закрывайте бар и всё оттирайте.

— Много кровищи там… — вернувшись, сказал Иван. — Ну чё, я остаюсь тогда?

— Оставайся! — сказал Жека и бросил ключи ему от бумера. — А… Да… Держи ключи от моей тачки. Позвоним тебе, заберёшь нас, откуда скажем. Если найдём телефон. Там место, прямо скажу, херовое…

А место, про которое говорил Жека, находилось как раз под мостом Flosserbrucke. Глубина, кажется, была порядочная, судя по бетонным плитам, косо спускающимся в воду. Ещё проезжая первый раз по мосту, заметил, что идеальное место, чтоб сбагрить тачло или труп. Набережная выглядела довольно запущенной, ограждений нет, приличного народа поблизости нет, да и в целом местность заброшенная и неблагополучная, что часто бывает у мостов в больших городах.

Заведя Форд, Жека выехал на улицу и направился через русский квартал, освещая фарами непритязательный пейзаж.

— Ты что, водил уже такую машину? — с удивлением спросил Олег. — Шустро у тебя получается таким динозавром управлять.

— Водил, — согласился Жека. — У меня в России такая была. Хорошая машина, жаль, что топить придется. Ездил хоть и недолго, но мне очень понравилась. По нашей Сибири в самый раз. Снег, грязь — похер. Сел и поехал. Мы со Светкой в чистых костюмчиках садились и ездили весной по приколу рысачить, когда снег только сошёл. По полям, по херовым дорогам прёт как танк. В болото даже как-то по капот заехали, и то как-то выбрались. Но у нас такая машина чисто по необходимости, а тут для понтов.

— Так давай себе оставим, раз тебе жалко, — предложил Колян. — Будем сами ездить.

— Не, брат, так нельзя! — не согласился Жека. — Во-первых, она с этими абреками связана, и её будут искать их кореша. А во-вторых, вдруг они сами у кого-то её подняли, а хозяев в расход. Не надо так никогда делать! Беду на себя накличешь! Деньги надо или тачки — заработаем! Не проблема. Паленые же тачки — только на продажу.

Русский квартал закончился, потом начались склады, и дорога через небольшую развязку свернула к порту. Доки, краны, огромные площадки, заставленные контейнерами. Отсюда немецкие автомобили и электроника начинали свой долгий путь сначала по реке, а потом по морю. Если была необходимость, перегружали в Гамбурге с паромов на морские суда и везли в Прибалтику и Скандинавию, и дальше, в Великобританию и Ирландию.

Жека опасался, что доки охраняются. Похоже, так и было, но незадолго до пункта охраны от дороги влево свернула небольшая, узкая, почти незаметная среди кустов, но хорошо накатанная прогулочная дорога. Но и на ней кое-где попадались лужи. Судя по всему, как раз и вела она на старую набережную, потому что мост был слева, совсем близко, за сотню метров. Жека свернул налево, и мощная машина, покачиваясь на колдобинах, поехала вперёд, выхватывая светом фар из темноты кусты и деревья. Почти над головой темнела громада моста с проезжающими автомобилями. На другом берегу реки огнями светилась противоположная часть города.

Через несколько десятков метров дорога вывела на тёмную набережную. И она была не пуста! То тут, то там в кустах валялись и сидели закинувшиеся дозой торчки, завёрнутые в какие-то убогие тряпки. Прямо под мостом, в паре десятков метров, было устроено настоящее лежбище из бомжей. Горели пара костров, вокруг которых сидело несколько человек.

— Тут не безлюдно! — оглядевшись, сказал Захар. — Свидетели будут, как мы машину топим.

— Да и хер на них! — решительно заявил Жека. — Выходите из тачла!

Поставив машину перпендикулярно набережной, Жека погасил фары и заглушил двигатель. Выйдя из «Форда» вслед за остальными, велел всем взяться и подналечь посильнее. Хоть джип и весил чуть не две с половиной тонны, но впятером толкнули его с набережной. Тяжёлая машина скатилась по крутым плитам вниз и медленно, с бульканьем, стала уходить под воду. Через пять минут уже ничего не говорило, что на набережной стоял джип.

Плохо одно — предстояло топать до ближайшего телефона-автомата или до бара, чтобы позвонить Ваньке. Уехали от русского квартала порядком, и тащиться обратно по ночному городу, да ещё по самым конченым закоулкам, не хотелось. А тут ещё эти торчки с бомжами…

Несколько человек были не оттопыренными и видели, как Жека с пацанами столкнули тачку в воду. Но справедливо рассудили, что не в своё дело встревать не стоит.

У реки было довольно прохладно, дул ветерок, с неба чуть сыпало снежной крупой — начало декабря как-никак. Жека, поёжившись, огляделся в поисках короткого пути вверх, на мост, где был шанс поймать такси, да и вообще выйти к цивилизованным местам, однако прямого пути не было. Везде рос густой кустарник с деревьями, склон был крутой. В темноте карабкаться замучаешься. Оставался один путь домой. Тот, которым приехали.

— Ну что, братва, придётся нам тем же путём идти назад, что и приехали, — заявил Жека, вытащил из кармана пистолет и отдал Олегу. — Держи. Твой будет. Палёную волыну стрёмно с собой таскать, на ней жмуры могут висеть, но иного выхода нет. Вдруг в передрягу встрянем.

Олег покрутил в руке пистолет, проверил, что стоит на предохранителе, и сунул его во внутренний карман куртки. Жека осмотрел охранников — в пиджаках, чистых туфлях. Пришлось, не переодевшись, во всё это встревать. А сейчас ещё и тащиться по грязи и лужам хрен знает куда. На машине казалось, ехать близко, но в темноте, да ещё по грязи, по трущобам и промышленной зоне, путь казался долгим. Впрочем, чего горевать… Надо идти.

Освещение всё-таки какое-никакое было — город же. На мосту светились яркие прожекторы. От недалёкого порта тоже доходил свет мощных светильников. Если внимательно смотреть под ноги, пройти можно, да и глаза вскоре привыкли. Через 10 минут вышли к докам. Территория их огорожена, и въезд на неё через шлагбаум, сейчас закрытый. У шлагбаума будка охраны приличных размеров со светящимися окнами.

— Может, там телефон есть? — предположил Захар. — Давайте отсюда Ваньку вызвоним.

— Идея, конечно, на все сто, — усмехнулся Жека. — Если этот «Форд» мусора найдут, поднимут со дна реки, первым делом этих хмырей со сторожки будут спрашивать, видели они кого или нет. И тут они спалятся и вспомнят, как к ним четверо рыл заходили машину вызвать. Братан… Это прямая дорога в тюрягу! Наше дело — скрытно отсюда выйти, чтоб никто не запалил. Так что почапали дальше!

Дорога полого поднималась вверх к складской промышленной зоне. Однако здесь не было ни баров, ни ресторанов, откуда можно позвонить, а склады в это время не работали. Широкое шоссе со складскими зданиями по сторонам выглядело абсолютно пустым, лишь яркие светильники освещали мокрый асфальт и разноцветные строения. Если посмотреть направо, дорога вела на многоуровневую транспортную развязку перед мостом, по которой часто проезжали машины в разных направлениях. Делать там нечего — таким образом, наоборот, всё дальше удалялись бы от своего района. Долго пришлось блуждать в той стороне, пока не вышли бы к более-менее обитаемой местности.

Налево дорога шла туда, куда нужно, но идти пришлось бы относительно долго и через совсем уж неблагополучные окраинные кварталы, территорию турок и негров. Где-то здесь и находился ночной клуб, в котором недавно неплохо оттянулись, перевернув местного дона Корлеоне.

Неспешно пошли в нужном направлении. Постепенно улица перестала быть промышленной. Несколько раз сделав петли, она вывела к жилому кварталу, состоящему из старых жилых пятиэтажек-семиэтажек. Похоже, здесь жили выходцы из Африки, судя по тому, что, несмотря на достаточно позднее время, у подъездов домов стояли по одному, по двое негров, одетых почти одинаково — в широких спортивных штанах, кроссовках и спортивных куртках. На головах у них были бейсболки или банданы. Или и то, и другое. Видя проходящих четверых белых, они презрительно смотрели на них и плевали под ноги, что-то крича то ли на зулусском, то ли на суахили, то ли хрен поймёшь на каком. Но наезжать опасались — по виду четверо уверенных крепких парней были не местными немцами, и накостылять могли только так.

Здесь тоже не было ни баров, ни ресторанов, а телефоны-автоматы были распотрошены уличными вандалами. Позвонить и здесь оказалось неоткуда.

Однако не успели пройти пары метров, как сзади раздался грубый окрик. Жека и пацаны обернулись. Позади стояло человек двадцать негров. Главарем у них здоровенный жирный боров ростом с Жеку, а весом раза в два больше. Шкаф был одет в спортивную форму, а на голове высокая спортивная шапка. Остальные одеты так же, у некоторых на головах капюшоны, из-под которых на черных лицах блестят белки глаз. У жирного негра и его корефанов в руках были биты, которыми они играли, вращая в воздухе или постукивая о ладонь.

— Вы на территории великого Момо из банды ночных улиц! Слышите, белые твари? — высоким голосом рискнул жирный. Несмотря на громадные рост и вес, голос его оказался на удивление высоким. Чуть не девичьим. Кастрат, что ли?

— Хера се… — удивился Жека. — У него чё, яйца отрезали что ли?

— Что ты там квакаешь, белая мразь? — таким же фальцетом пропищал негр. — Я изнасилую тебя, твою сестру и твою поганую мать, болеющую СПИДом и сифилисом! Я пробью тебе и твоим дохлякам жопы кольями! Я…

Негр не успел сказать, что бы он сделал ещё, потому что Жека достал из кармана волыну и выстрелил негру в рожу. Расстояние было приличным — пара десятков метров, и точно прицелиться не было времени, стрелял с ходу и в полутьме. В лобешник мог бы и не попасть, поэтому целил в середину лица. Можно было, конечно, попасть в тело — но там такой слой жира, что непонятно, прошла бы его пуля или нет. Плюс ещё плотная одежда. Всё-таки Макаров… Не сказать, что сильное оружие.

Выстрел в рожу попал в цель — пуля ударила в глазницу и пробила мозг. Кастрат пискнул и завалился на бок. Бодрые злые негры, только что прыгавшие, как обезьяны, и размахивающие битами, как-то резко погрустнели и бросились в разные стороны, и Жека успел завалить ещё парочку, прежде чем они разбежались кто куда, по подъездам и подворотням.

— Всё! Валим отсюда! — сказал Жека своим. — А то и эти с волынами появятся.У их наркодилеров и главной банды по-любому они есть. Это так… Шелуха для мелкого наезда, чтоб встречать чужаков.

— Откуда ты всё знаешь? — удивился Захар. — Мы тут пару лет живём уже, и то их обычаи не знаем. Слухи идут разве что это плохой район, куда даже полиция не приезжает.

— Во всём мире так устроено, братан! — объяснил Жека. — Возьми наш город. Я жил на рабочем приблатнённом районе. На нём было два больших авторитета — Сахар и Макар. Макар район не топтал, у него свои дела по городу были. Жил тихо и ровно, как настоящий авторитет. Но в любой момент мог выставить пару десятков вооруженных огнестрелом бойцов. Сахар считался покруче, был смотрящим по городу. Это настоящая мафия, брат, с корифанами во власти, мусорах и гэбне. Он большими делами ворочал. Ниже стояли рядовые пацаны. После армии, после зоны. Их авторитеты привлекали для всякой херни — рожу несговорчивому комерсу начистить, машину сжечь или ещё что. Мелкие банды, короче, шестёрки. У них свои боссы были, в основную бригаду они не входили. А ещё ниже дворовая пацанва была, типа вот этих нигров, которые дрались район на район, мелкой хернёй промышляли, чужих с района отгоняли. У них огнестрельного оружия тоже не было. Дрались арматурой, цепями, кастетами. Весело было, короче…

— И ты во всём этом жил? — не поверил Захар. — Это что за город такой? Как Сицилия какая-то…

— Обычный сибирский промышленный город, — усмехнулся Жека. — В России полно таких.

— А какое место во всём этом было у тебя? — не унимался Захар. — Ты говоришь, авторитетом ты не был. На мелкого шестерку тоже не похож.

— Я просто правильный пацан, — объяснил Жека. — Зону я не топтал — бог миловал. Но авторитет у меня был. Потому что… ты знаешь, почему. И у меня было шестеро корифанов, точно таких же, как я. Они стоили целой группировки в пару-тройку десятков человек. Поэтому нас уважали, кто нас знал, и на нашу поляну и в наши дела не лезли лишний раз.

Естественно, Захар понял, почему Жеку уважали — для него пришить любого, кто станет у него на пути, было как воды попить…