Русские предания

Русалки

В Переславле-Залесском, в Пронске, в Рязани, в Туле и почти во всех местах великороссийских с самою большою подробностью рассказывают о русалках. В Вожской засеке близ Рязани, в борах Муромских, в лесах Переславль-Залесских, в засеках около Тулы вы встретите многих простолюдинов, которые расскажут вам, как и когда они видели русалок.

В Черном и Туровских лесах (около Сапожка и Ряжска) они водились целыми гнездами. Иной видел их на уединенном берегу реки, тот — возле озера, другой — когда они вечером качались на гибких древесных ветвях. В Черном лесу они имели у себя в услугах чертей, в Туровском они скакали на турах, и никакой князь не смел прикоснуться к тем турам. Все это говорят очевидцы: по их словам, русалки — все красавицы. Они дополнят вам, как русалки любят расчесывать свои длинные русые волосы самым белым, самым чистым гребнем из рыбьей кости, или как они, в иную пору, закатывают их назад и распускают по спине и плечам.

Русалка. Фрагмент деревянной резьбы

Нравственность русалок пользуется добрым мнением в нашем народе. Беда тому, кто, с нескромным любопытством, вздумал бы взглянуть на стыдливую красоту их: русалки непременно защекочут до смерти и утащат с собою в омут дерзкого несчастливца. Он вечно будет осужден караулить их кристальные чертоги. В этом отношении русалки наши такие же, что и германские, только наши белокурые, а у немцев — зеленоволосые.

Одна женщина про русалку рассказывала случай. Несколько лет у нее не рождались дети. Вот она, по совету старушки, стала служить молебны и ходить по монастырям, налагая на себя обеты, чтобы Господь послал ей ребенка. Наконец она родила сына. Но перед этим ей, как она передает, явился какой-то старичок и не велел ей пускать своего сына близко к воде. До пятнадцати лет мальчика этого всячески оберегали и не подпускали близко к воде. Но как-то раз он не утерпел и пошел вместе со своими товарищами искупаться на ближайшую реку. Только этот мальчик влез в реку, как из воды выскочила нагая женщина, по мнению крестьян — русалка, и, схватив его, скрылась с ним на дно реки. После этого три дня подряд эта русалка каждый раз в определенное время выскакивала из воды, держа на руках труп залившегося (утонувшего. — Ред.) мальчика. Вымоленный ребенок, по словам крестьян, — «дитенок, не дитенок; из него проку все равно не будет».

Русальная неделя

В русальную неделю (8-ю по Пасхе), а также в ночь под Ивана Купала (24 июня) русалки (малки) делаются опасными для человека. В это время они стараются очаровывать его и, защекотав, унести в свое водяное жилище. Во многих местах Воронежской губернии народ не купается в продолжение русальной недели, боясь сделаться жертвою русалок.

Если взять во внимание, что русские поселяне купаются не в купальнях, а в реках, что они не разбирают того, когда лучше купаться: с тощим или полным желудком, напившись ли холодного квасу, и часто купаются в поту, то весьма понятно, что многие утопали просто вследствие удара или страшных судорог, так как вода в это время года еще довольно холодна, и спасибо скажешь старикам-предкам, что они поселили в реках таких опасных красавиц, как русалки, потому что во многих местах Малороссии и Воронежской губернии народ боится во все дни русальной недели купаться в реках, под опасением быть жертвою русалок. Опасение так велико, что в Малороссии никто не осмеливается даже хлопать в ладоши на берегу реки или на реке.

В чистый четверг на Зеленой, или Троицкой, неделе, девушки и даже женщины, боясь прогневать русалок, чтобы они не испортили скотины, не работают, называя этот четверг велик день для русалок. Взрослые девушки в этот день плетут венки и бросают их в лесу русалкам, чтобы они добыли им суженых и ряженых, после чего тотчас убегают. По их мнению, в этих венках русалки рыскают по ржи.

В Белоруссии верят, что русалки бегают нагие, причем беспрестанно кривляются, так что видевший хоть одну из них сам будет всю жизнь кривляться.

Народное поверье допускает любовь между русалками и людьми, о чем существует много поэтических рассказов. Замечательна одна, повторяющаяся почти в каждом из них следующая мысль: русалка, защекотав мужчину, уносит его в свое жилище, где он оживает и делается ее мужем; окруженный невообразимою роскошью, он начинает там новую жизнь, непонятную для людей, живущих на земле. Пользуясь всевозможным довольством, этот человек ограничен только желанием — хоть на мгновение оставить водяное царство.

Когда же у русских наяд бывают свадьбы на воробьиные ночи, тогда на воде раздается смех и плеск.

Водяной

Дедушка Водяной. Художник В. Ткаченко.

Полное собрание этнографических трудов А. Е. Бурцева

Водяной живет в глубочайших ямах, в озерах или реках и над теми ямами вертит воду. Такие места называются чертовыми домовищами. Он живет домом, т. е. имеет семейство. Народ верит, что человек тонет не сам собой, нечаянно, а стащил его водяной. Говорят, что и тонут люди более там, где есть домовища. Водяной сначала утягивает человека в воду, а потом заверчивает до смерти. Иногда же всовывает в хворост, в верши, под камень, сдирает кожу, свертывает голову и т. п. В конце же всего, натешившись, водяной выбрасывает мертвого. Водяной играет, т. е. дурачится, более всего летом, в Ивановскую и Ильинскую недели. Доказывают, что случаи утопления чаще всего случаются в эти недели.

Несколько крестьян ловили однажды рыбу в реке. Когда наступила ночь, все легли спать в деревянном шалаше, а рыболовные снасти оставили снаружи. Вдруг слышат, что кто-то стучит в стену шалаша. Один из крестьян спросил: кто это и что ему надо. Тогда голос с улицы спрашивает: «Что вам, мужички: связать или развязать?» Крестьяне догадались, что это водяной хочет подшутить над ними, и не знали, что сказать ему на это. Стали между собой советоваться и решили ответить водяному: «связать». Когда рыбаки утром встали, то увидели, что все рыболовные снасти — сети и прочее, связаны крепкими узлами, так что распутать их не было никакой возможности. Посоветовались они между собой и решили оставить сети нераспутанными до следующего утра. Когда наступил ночь, крестьяне опять забрались спать в шалаш. Только они улеглись, слышат опять, что кто-то стучит в стенку шалаша и спрашивает: «Что вам, мужички: связать или развязать?» Крестьяне обрадовались, что водяной сам предлагает им развязать сети, и все в один голос ответили: «развязать». Когда на следующее утро они встали, то увидели, что все сети и бредни были распущены на тончайшие нитки. С тех пор ловить рыбу в этом месте крестьяне перестали, так как там шалит водяной.

В Олонецком крае, богатом до избытка озерами, разыгрался и разбушевался один водяной. Вздумает кто-нибудь в его озере искупаться, — он схватит за ногу и тащит к себе в глубь омута на самое дно. Здесь сам он привычно сидел целыми днями (наверх выходил лишь по ночам) и продумывал разные пакости и шалости.

Жил он, как и все его голые и мокрые родичи, целой семьей, которая у водяного была очень большая, а потому он, как полагали, больше всех товарищей своих и нуждался в свежих мертвых телах. Стал окрестный народ побаиваться из того озера воду брать и подходить близко к нему даже днем. Думали-гадали, как избавиться, и ничего не изобрели. Однако нашелся один мудрый человек из стариков-отшельников, живших в лесной келейке неподалеку. Он и подал добрый совет: «Надо, говорит, иконы поднять, на том берегу Николе Угоднику помолиться, водосвятный молебен заказать и той святой водой побрызгать в озерную воду с кропила». Послушались мужики: зазвонили и запели. Впереди понесли церковный фонарь и побежали мальчишки, а сзади потянулся длинный хвост из баб и рядом с ними поплелись старики с клюками. Поднялся бурный ветер, всколыхнулось тихое озеро, помутилась вода, — и всем стало понятно, что собрался водяной хозяин вон выходить. А куда ему бежать? Если на восход солнца, в реку Шокшу (путь недальний — всего версты две), то как ему быть с водой, которая непременно потечет за ним следом, как ее поднять: на пути стоит гора, крутая и высокая? Кинуться ему на север в Оренженское озеро — так опять надо промывать насквозь или совсем взрывать гору: водяной черт, как домосед и малобывалый, перескакивать через горы не умеет, не выучился. Думал он пуститься в Гончинское озеро по соседству, так оттуда именно теперь и народ валит, и иконы несут, и ладаном чадят, и крест на солнышке играет, сверкая лучами: страшно ему и взглянуть в ту сторону. Если, думает он, пуститься с размаху и во всю силу на реку Оять (к югу), — до нее всего девять верст, — так опять же и туда дорога идет по возвышенности: сидя на речной колоде, тут не перегребешь. Думал-думал водяной, хлопал голыми руками по голым бедрам (все это слышали) и пустился в реку Шокшу. И что этот черт понаделал! Он плывет, а за ним из озера вода помчалась, как птица полетела, по стоячим лесам и зыбучим болотам, с шумом и треском (сделался исток из озера в реку Шокшу). Плывет себе водяной тихо и молча, и вдруг услышали все молельщики окрик: «Зыбку забыл, зыбку забыл!» И в самом деле, все увидели с одной стороны озера небольшой продолговатый островок (его до сих пор зовут «зыбкой водяного»). Пробираясь вдаль по реке Шокше, водяной зацепился за остров, сорвал его с места, тащил за собой около пяти верст и успел сбросить с ноги лишь посередине реки. Сам ринулся дальше, но куда — неизвестно. Полагают, что этот водяной ушел в Ладожское озеро, где всем водяным чертям жить просторно повсюду и неповадно только в двух местах — около святых островов Коневецкого и Валаамского. Тот остров, что стащил водяной со старого места, и сейчас не смыт, и всякий его покажет в шести верстах от Виницкого погоста, а в память о реке Шокше его зовут Шокшоостровом. С уходом того водяного стал его прежний притон всем доступен. Несмотря на большую глубину озера, до сих пор в нем никто еще не утонул и назвали это озеро Крестным (Крестозером) и ручей тот, проведенный водяной силой, — Крестным.

Одному мельнику сильно везло: он водяному душу на срок продал, и все ему с той поры удавалось. Воду ли где остановить, поломалось ли у кого что на мельнице, все, бывало, к нему. Он по этой части знахарь был. Изошел срок, приходит к нему водяной за душой.

— Давай душу.

И мешок кожаный принес.

— Полезай.

— Да я не умею. Покажи мне!

Водяной сдуру и влез в мешок. Мельник, не будь глуп, гайтаном шейным его сверху и завязал да перекрестил. Так водяной и остался в мешке.

Один парень купался, да и нырнул. Как нырнул, так и угодил прямо в дверь и очутился в палатах водяного. Тот его у себя задержал, говорит:

— Живи здесь!

Ну, парню уйти некуда — он и стал у него жить. Водяной его пряниками, сластями кормил. Заскучал парень, стал проситься домой на побывку. Водяной говорит:

— Хорошо, только поцелуй у меня коленку.

(Значит, если бы он ее поцеловал, так вернулся бы непременно назад.) Парень, не будь глуп, взял и начертил ногтем на руке крест, да заместо коленки-то к нему и приложился. Как только поцеловал, схватил его кто-то за ноги и выбросил из воды прямо к его избе. Вернулся он домой: жена рада, все в удивлении. Пропадал он три года, а ему это за три дня показалось. Он все рассказал; позвали попа. Стал поп над ним Псалтырь читать, отчитывать его. Только стал отчитывать, приподнялся у избы угол и полетела у парня вся нечисть изо рта: стал он жить как ни в чем не бывало. А поцелуй он коленку, у водяного быть бы ему опять под водой.

Леший

Во всей России, или, лучше сказать, по всей России, вы найдете живые предания о леших. Наши непроходимые леса наполнены ими. Это законные и стародавние их обитатели. Вот они: то ниже травы, то вдруг выше самых высоких деревьев. Прислушайтесь к этому звонкому отголоску; это крик лешего в глубине лесной чащи: он верно проказит над каким-нибудь боязливым путником. Его видали не раз, как он на козьих своих ногах с козлиною бородкою мелькает между деревьев. Берегитесь: смотрите пристальней на дорогу: леший как раз обойдет вас.

«Я вижу, что меня леший обвел». Художник В. Малышев.

Полное собрание этнографических трудов А. Е. Бурцева

Кто знает славянский бесконечный лес в Новоспасском уезде: он не так далеко от Старой Рязани: не бывал ли кто там по соседству в селе Городном или в деревне Лупежах; там, говорят, еще раздольнее лешим; там есть из них царьки с золотыми рожками, там видали их в больших проказах!

Вот бедный крестьянин с половиною бороды: ему защипал ее леший! Вот сваха-старушка: она шла по лесу под хмельком, и леший всю выкрасил ее тиною! Вот богатого мужика корова: шут сломал ее, как дитя игрушку, — корова свернута в кольце, ее хвост запутан на ее же рожках! — Беда! Беда, — гулять без молитвы по славянскому лесу!

Леший называется еще лесным, лесовиком, лешаком и полевиком. Леший — хозяин лесов. Он живет в лесной трущобе и непроходимой чаще. Раздается по лесу эхо, т. е. отдается голос на голос, — значит, откликается леший. Народ верит, что если человек сбился с известного пути, то, значит, его обвел леший; он будто бы затмевает память. Леший похож на человека. Он показывается иногда выше леса. Обманув человека, леший хлопает в ладоши и громко хохочет. Говорят, что заплутавшего в лесу человека зверь не тронет, потому что его охраняет леший, которому захотелось пошутить. Чтобы избавиться от блужданий, заплутавший должен вывернуть свое платье и надеть его наизнанку.

Леший — злой. Он садится в сани к проезжающим, особенно к пьяным ямщикам, правит лошадьми и завозит туда, откуда трудно выбраться. Что леший гонит зверей — и теперь в то веруют. Так, если появляется много рыщущих волков, значит, волк идет на войну, а леший потешается.

Крестьянин, желающий снискать милость лешего, должен в ночь перед Ивановым днем отправиться в лес и, найдя осину, срубить ее так, чтобы она вершиною упала на восточную сторону; на пне срубленной осины, встав лицом на восток, он должен нагнуться и, глядя между ног, говорить: «Дядя леший, покажись не серым волком, не черным вороном, не елью жаровою; покажись таким, каков я!»

Как леший с водяным раздружился

В одном лесу глухое озеро было. В озере водяной жил, а в лесу — леший, и жили они дружно, с уговором друг друга не трогать. Леший выходил к озеру с водяным разговаривать.

Вдруг лиха беда попутала: раз вышел из лесу медведь и давай из озера воду пить. Сом увидел да в рыло ему и вцепился. Медведь вытащил сома на берег, загрыз его и сам помер.

С той поры леший раздружился с водяным и перевел лес выше в гору, а озеро в степи осталось.

Раз охотник шел лесом, и привели его собаки к норе, а в нору-то эту леший девицу затащил. Вот он подошел к норе и кричит (охотник-то):

— Кто там?

— Человек.

— Какой человек?

— Такой же, как ты.

— Вылезай сюда!

— Нельзя, — говорит, — мне: я вся ободранная. Кинь одежу, я вылезу.

Охотник кинул в нору свою одежу, девка и вышла из норы (лешего в то время в норе не было).

Леший проигранных крыс целое стадо гнал, и подгоняет к кабаку (а лешие на крыс и зайцев играют в карты, все равно как мы на деньги). Подогнал и кричит целовальнику:

— Отпирай, подай вина!

Тот сначала не дал, потому что поздняя ночь была (они ночью перегоняют). Леший взял, приподнял кабак за угол, кричит:

— Давай четверть водки.

Тот испугался, поставил ему. Леший одним духом выпил и деньги отдал. Кабак опять как надо поставил и погнал крыс дальше.

Нашенские мужики не одного лешего в лесу видели, когда в ночное ездили. Он месячные ночи больно любит. Сидит старик старый на пеньке, лапти поковыривает, да на месяц поглядывает. Как месяц за тучку забежит, темно ему; он поднимет голову-то, да глухо так:

— Свети, светило, — говорит.

Нес, да не донес

Шел мужик из своего села в другое село, и пришлось ему идти лесом. А дело было к ночи. Вот идет он, да и видит: бежит хромоногий козленок. Подошел к нему мужик и думает: верно, этот козленок заплутал; дай-ка возьму его с собою. Взял козленка, взвалил на плечи и потащил. Легок был козленок, но чем дальше тащил его мужик, тем он делался тяжелее, так что тащить его сил не стало. «Что за напасть такая? — думает он, — козел что-то больно тяжелым стал, дай-ка я его брошу». Стал сбрасывать, а козел не сходит. Он и оробел. Взял мужик и перекрестился, и в ту же минуту козел соскочил с плеч, да и бросился в лес, по которому прошел ужасный свист, и послышался крик ему: «Ты нес, да не донес!» «Это был не козел, должно быть, а леший!» — проговорил мужик, крестясь, да и пустился бежать назад.

Эхо

Когда кто кричит в лесу или на берегу реки, то эхо обыкновенно повторяет слова его. Суеверные люди утверждают, что это отзывается леший, имея намерение заманить в свое жилище того человека, который кричит или играет на каком-нибудь музыкальном инструменте.

Десной дух

Один старик жал в поле хлеб. В лесу, недалеко от него, был лесной дух и смотрел на старика, как тот жнет. Потом подошел он к старику и спрашивает: «Как тебе, старик, не жарко?» — «Не жарко. У меня, видишь, голова-то стрижена». — «Остриги-ка и меня». — «Давай остригу. Садись на сноп». Лесной дух сел на сноп. Старик взял серп и давай захватывать и рвать у лесного духа волосы; так и рвет, так и рвет вместе с кожей! А лесной дух ревет благим матом, да и говорит старику: «Ты, старик, стригал до меня кого-нибудь?» — «Стригал». — «Так живы были они?» — «Были». Нелегко, видно, стриженье досталось лесному.

Шапка-невидимка

Шапка-невидимка добывается следующим образом: надо найти цветок «адамову головку», который расцветает около Иванова дня, и положить его в церкви под престол, чтобы он пролежал там сорок дней. Затем, когда его вынут, он получает такую чудодейственную силу, что если держать его в руке, то будешь видеть дьявола, чертей, леших, словом, — всю отпадшую силу. Тогда можно сорвать с лешего шапку, надеть на себя и станешь так же невидим, как и леший. В этой шапке можно делать что угодно, никто не увидит и не узнает. Перед смертью надо бросить шапку в реку, чтобы черти взяли ее обратно.

Полевой

Одна белозерская вдова рассказывает у колодца соседке:

— Жила я у Алены на Горке. Пропали коровы, — я и пошла их искать. Вдруг такой ветер хватил с поля, что Господи, Боже мой! Оглянулась я, — вижу: стоит кто-то в белом, да так и дует, да так и дует, да еще и присвистнет. Я и про коров забыла, и скорее домой, а Алена мне и сказывает:

— Коли в белом видела — значит, полевой это.

У орловских и новгородских знающих людей, наоборот, этот дух, приставленный охранять хлебные поля, имеет тело черное, как земля; глаза у него разноцветные; вместо волос голова покрыта длинной зеленой травой; шапки и одежды нет никакой.

— На свете их много (толкуют там): на каждую деревню дадено по четыре полевика.

Это и понятно, потому что в черноземных местах полей много, и мудрено одному полевику поспевать повсюду. Зато лесные жители, менее прозорливые, но не менее трусливые, видели «полевых» очень редко, хотя часто слышали их голос. Те же, кто видел, уверяли, что полевик являлся им в виде уродливого, маленького человечка, обладающего способностью говорить…

С полевиком особенно часто можно встретиться у межевых ям. Спать, например, в таких местах совсем нельзя, потому что детки полевиков, межевички и луговики, бегают по межам и ловят птиц родителям в пищу. Если же они найдут здесь лежащего человека, то наваливаются на него и душат.

Как все нечистые духи, полевики — взяточники, гордецы и капризники. И с этими свойствами их крестьяне вынуждены считаться. Так, например, орловские землепашцы раз в году, под Духов день, идут глухой ночью куда-нибудь подальше от проезжей дороги и от деревни, к какому-нибудь рву и несут пару яиц и краденого у добрых соседей старого и безголосого петуха, — несут в дар полевику, и притом так, чтобы никто не видел, иначе полевик рассердится и истребит в поле весь хлеб.

У полевиков, в отличие от прочей нечисти, любимое время — полдень, когда избранным счастливцам удается его видеть наяву. Впрочем, очевидцы эти больше хвастают, чем объясняют, больше путают, чем говорят правду. Так что, в конце концов, внешний облик полевика, как и его характер, выясняются очень мало, и во всей народной мифологии это едва ли не самый смутный образ. Известно только, что полевик зол и что подчас он любит сыграть с человеком недобрую шутку.

В Зарайском уезде, например, со слов крестьян, записана такая бывальщина:

«Сговорили мы замуж сестру свою Анну за ловецкого крестьянина Родиона Курова. Вот на свадьбе-то, как водится, подвыпили порядком, а потом сваты в ночное время поехали в свое село Ловцы, что находится от нас недалеко. Вот сваты-то ехали-ехали, да вдруг и вздумал над ними пошутить полевик, — попадали в речку обе подводы с лошадьми. Кое-как лошадей и одну телегу выручили и уехали домой, а иные и пешком пошли. Когда же домой явились, то сватьи, матери-то жениховой, и не нашли. Кинулись к речке, где оставили телегу, подняли ее, а под телегой-то и нашли сватью совсем окоченелою».

Баба-Яга

Бабы-Яги нет на земле Русской; но предания о Бабе-Яге почти бессмертны в устах целого русского народа. Она знакома в Петербурге почти так же, как и в Москве; ее знают в Сибири и в Одессе; о ней говорят даже и в Аваче, — словом, эта Баба-Яга — что-то очень знакомое всякому русскому человеку!

Жизнь Бабы-Яги — сказка. Баба-Яга — идеал, миф, вздор. Но попробуйте уверить какого хотите русского простолюдина, что Бабы-Яги не было на свете, никто не поверит! Вам не покажут подлинного места, где живет еще Баба-Яга; ее все боятся, все ужасаются; она легко может встретить вас и там и сям — она страшное, уродливое чудовище.

Вот что о ней же повествуют и сказки, дошедшие к нам из не-постигнутой древности: «Баба-Яга, костяная нога, говорят они: в ступе едет, пестом погоняет, след помелом заметает. Следовательно, никому невозможно и знать о том, где проезжала эта баба, — ее след заметается помелом, ее следу как не бывало: в этом-то и была одна из ее таинственностей.

Ягайя-Баба — это миф, это сказка! Где, как и когда найдем мы быт ее? Укажи, смельчак! Кого или что разумеешь ты под этой Бабою-Ягойеи! У нас ее нет, на земле русской; она — не славянка!

И говорю я тоже: эта Ягайя-Баба — миф: она — сказка, она — рюрик! Не жила она: нет этой бабы и в рядах славянок. Глубока та древность, из которой вышла она к нам, на святую Русскую землю! Ай да Баба-Яга!

Но вот о ней предание, которое так или сяк, а сохранилось на русском люду, почитай везде, почитай всюду единогласно:

Ягайя-Баба не цвела цветочком, не росла молодою молодушкой, она—вечная старушка, и старушка — пугало, проказница, какой другой не скоро найдешь! И если ты русский, то познакомься с нею ближе: она приветлива, она услужлива. И вот, всякий из наших молодцов, по крайней мере, из сказочных, не выходил от Яги-Бабы без толку: Ягайя-Баба всех наводила на путь, всем указывала дорожку к невестам! — Вот такая была Яга-Баба. Найди же теперь другую бабу такую же!

Баба-Яга. Художник И. Я. Билибин

Полвека назад, или, может быть, больше, простой русский народ еще очень верил тому, что ее всякий найдет в лесах дремучих, непроходимых, соединяющих русскую землю с какими-то чудными, неведомыми Царствами, или словом: с подсолнечными Королевствами и тридесятыми Государствами. Там он, наш народ русский, мастерски отыскивал бабину избушку, простую, тесную, в которой хозяйка леживала, растянувшись из угла в угол. Сказывали, что ее нос упирался в потолок и проч. Старушонка была очень несмазливая…

Самой странной архитектуры была ее избушка, она страивалась на курьих ножках и, как будто рассерженный индейский петух на гуменном току, повертывалась то туда, то сюда. Вертелась она, будто топотала на одном месте. В наше время никакой архитектор такой избушки не построит. Эти избушки делывались без планов, и главное — без смет.

Кружение избушки, без доброго, вестимого словечка, никогда не прекращалось: этот лесной индейский петух токовал вечно, и чтоб остановить его, то должно было сказать непременно: стань ты к лесу задом, а ко мне передом, и вот тут избушка тотчас останавливалась, и желающий тотчас входил в эту избушку.

При встрече нежданного гостя Баба-Яга, пробормотав себе под нос что-то свое, для нее необходимое, всегда принимала гостя приветливо, а особенно русских; их она узнавала по какому-то духу, может быть, по отважности, по той славе, которая так давно твердит, что только русскому всякое море по колено. А другой кто ж пойдет к Бабе-Ягойе?..

И в вопросах, и в ответах Бабы-Яги всегда крылось какое-то таинство, наметки, и потому-то она, увидевши русского человека, обыкновенно приговаривала: доселева Русского духу и слухом не слыхивано, и видом не видывано, а нынеча Русский дух в очъю совершается! Как ей не знать было русских! Но видно, что все русские в самом деле к ней приходили издалека, и поэтому видно, что наша Баба-Ягайя живала неспроста; а иначе как же бы ей угадывать русских только по оному духу? Тут глубокая, непостижимая древность, тут Индия, тут Монголия, тут самая темная даль нашей незапамятной бытности, до наших древнейших переселений из Азии в Европу! Баба-Яга — строчка из той нашей истории, которую уже никто из нас прочесть не умеет. Говорю опять: ай да Баба-Яга!

Русский простолюдин иногда еще боится Бабы-Яги: он, по какой-то наследственной привычке, стращает ею свое дитя, и — упрямец-дитя покоряется страшному, Бабою-Ягою тот же простолюдин в запальчивости величает свою сердитую половину и каждую злую бабу, а эти, и всякие русские бабы, в свою очередь, охотно еще слушают всякую сказку и почти уверены, что бывали когда-то, да и есть еще такие царевичи, которые и в настоящее время, в их невестимых странствиях: то волею, то неволею, а натыкаются на Ягойю. Верят добрые люди и тому, что каждый простосердечный до Ягойи-Бабы может быть доступным.

Стало быть, она — существо кроткое, когда она так любит простосердечных, так почему же она — пугало для детей? Зачем же она их таскает? — До детей добрых ей нет дела; но дети упрямые, непослушные, которые бегут на улицу, без спроса у родителей, все ее жертва! Заметим про себя, что улица и в песне, и в сказке русской — большой свет наших простолюдинов. Так зачем же туда ходить детям без спроса?..

Баба-Яга, по свидетельству наших сказочных преданий, не одна на белом свету. У нее есть сестры; вы пришли к ней, и она вас провожает от одной сестры до другой, всякой путь ей известен так же, как собственные уголки ее избушки. Притом, вообще все Бабы-Ёги очень хорошо читают в будущем, они вам все будущее выложат гладко, начистоту!.. Это сивиллы.

Не знаю, была ли которая из наших сивилл в законном супружестве, и не знаю, какой бы охотник на них женился; но одна сказка передает нам, что была Яга-Баба, у которой было три дочери, и эти-то дочери, страшно и подумать: помогали ей приготовлять в пищу детей и простосердечных^. По этой самой сказке и слепой увидит, что Бабы-Ёги не все-то были услужливы и доброхотны, и потому-то нет мудреного в том, что наши крестьяне так свободно стращают Бабою-Ягою детей своих. Но, может быть, Ягайя замужняя, Ягайя с дочерьми только и была одна — две, три много; может быть, людоедка и питалась людьми только для того, что по числу своего семейства не могла себя прокормить тем, чем бы насытилась одна. Притом, почему бы у нас не быть и собственно людоедкам? Однажды у нас на злодейку Ягайю нашелся простак, который не дался на жаркое и — сам накормил Бабу-Ягайю ее же дочерьми. Этого простака звали Филюшкой. С той поры уже нигде не говорится и никто не говорит о людоедстве Бабы-Яги.

Ягайя-Баба живала над трубежами около наших Переславлей, или Переяславлей… — А теперь, смотрите, где не жила она: и во Владимире, и в Калуге, и в Рязани, и в Туле, и в Ярославле; ни там, ни сям никакое дитя не выбежит на улицу, коли пригрозят ему: нишни, нишни, тебя унесет злодейка Ягайя-Баба\ Дело кончено: ребенок ни вон из избы!

Что вы ни говорите, а все это предание и — предание глубокое, собственно русское, но не растолкованное в наших летописях, как и многое. Это предание затащено к нам на север издалека. В других странах Европы нет такой Яги-Бабы, какая живет еще у нас в наших бабушкиных сказках.

Полкан

Полкан на одной точке с Ягою-Бабою. Это не предание, но еще более сказка, чем Баба-Яга; ту почти видят, та еще где-то живет; а Полкан истреблен на лице земли русской. У нас каждый крестьянин, не запинаясь, назовет вам рослого и здорового человека богатырем Полканом; древний Полкан — весьма короткий знакомец всякому из наших простолюдинов, и всякой из них вам расскажет, что богатырь Полкан не человек и не конь, но какая-то смесь и того и другого! Его подлинник живал в Греции и прибыл к нам из Калабрии вместе с Бовою Королевичем на одном и том же судне. Однако этих чудес наши крестьяне не знают и понимают Полкана так же, как своих сивок, бурок, вещих каурок, с которыми Полкан, будучи и сам почти конем, не имел никаких нужд!

Сивка-Бурка, вешая Каурка

Она живет в устах русского народа, по словам сказки; но сказка, как говорят у нас, иногда ряд делу, зернышко самого дела, орешек, который не всякого зуб разгрызает. Со всем тем, прочим, наши знают Сивку-Бурку, она вестима как нашему старому, так и нашему малому!

В Великой России думают, что этого коня кто-то бережет, кто-то пасет еще где-то в степях, в раздольях, в лугах, вечно цветущих лазоревыми цветами, вечно покрытых шелковою травою. То же гадают, или еще лучше малороссияне, белорусы и другие славяне.

И мы, и все они всего удобнее отыскиваем Сивку-Бурку через посредство магических слов, всегда действительных на дело, когда их произносят в полночь на могиле или посреди чистого поля. Тут скажите только: Сивка-Бурка, вещая Каурка, стань передо мною, как лист перед травою. И вот в то же мановение полуночный ветер разнесет все слова ваши куда надобно, и вы уже слышите, как бежит к вам конь, как без крыльев к вам летит непостижимая Сивка-Бурка, вы почувствуете, как из ее ноздрей пышет полымя, а из ее ушей дым валит столбом. Скорее готовьтесь влезть в одно из ушей этого коня; но спешите тотчас же вылезть из другого уха, и вот вы будете такой молодец, о котором не расскажет вам никакая сказка, которого не опишет никакое перо!..

Русская сказка ничего не говорит о крылатости своих заповедных Сивок-Бурок; но все они, как мы знаем, летуньи и без крыльев: они и без способностей пегасовских полетят с вами, конечно, пониже облака ходячего, но зато гораздо выше леса стоячего. Смотрите, как ваш конь застилает хвостом своим реки широкие, держитесь крепче: малые реки, горы, долы он перепрыгивает.

Сивку-Бурку нынче никто уже не видит. Но русский добрый молодец все еще дышит думою-надежею когда-то повстречаться с этим конем молодецким: он где-то ищет его, как-то все думает быть Иваном-царевичем, богатырем, и ему кажется, что всякой добрый сиво-буро, или буро-сивый конь тем или сем, а похож на привычную его Сивку-Бурку. Она у нас важнее греческого Пегаса: тот возил только на Парнас, а эта — на всякое молодецкое дело!

Про змея

К одной женщине-вдове летал змей, будучи в нее влюблен. Когда эта вдова вышла замуж, то к ней, по старой привычке, прилетел змей, но она говорит ему: «Я тебя теперь не пущу, я замужем, и ко мне никому нельзя приходить, так как муж мой очень строгий». — «Пусти», — просится змей. «Нет, не пущу», — отвечает ему вдова. Так повторялось три ночи подряд. Наконец, прилетает змей к этой женщине и говорит: «Пусти, иначе плохо тебе будет». — «Нет, не пущу», — отвечает женщина.

Тут змей рассыпался в искры, ударившись о землю, и осветил собою весь двор. Женщина эта как заохала, как заохала от какой-то непонятной муки, и с этого времени уже не переставала охать. Сколько ее не возили лечить, ничего не помогло. Через год в этих же самых муках она и померла.

Огненный змей. Художник Чуев.

Полное собрание этнографических трудов А. Е. Бурцева

Один крестьянин ушел, по обыкновению, весною на заработки. Недели через три приходит к его жене письмо, что он умер. Баба сначала много плакала и горевала, а потом перестала голосить и стала очень весела и разговорчива. Свекровь стала ее спрашивать, отчего это она так весела? Но она ей ничего не сказала. Между тем в это время все соседи стали замечать, что ночью над ее домом спускался огненный змей, рассыпался мелкими искрами и исчезал в трубе. Об этом происшествии одна из соседок рассказала свекрови овдовевшей молодки. Стала свекровь опять приставать к молодке и расспрашивать, с чего это она делается все веселее? Наконец, та открылась ей, что она потому так весела, что ее муж не умер и ходит к ней по ночам и даже приносит гостинцы. Свекровь разубеждала ее и рассказывала о том, что соседи все видят, как над их домом пролетает и рассыпается огненный змей. Молодка очень испугалась и, наконец, поверила, что к ней ходит не ее муж, а огненный дух в наказание за то, что она слишком тосковала о муже. Она обратилась за помощью к знахарке, и та посоветовала сделать так: как только наступит ночь и время ему прийти, она должна сесть на пороге клети, где спала, и чесать голову гребнем, а в фартук насыпать конопли и есть ее. Молодка так и сделала. Как только наступила ночь, она села на пороге клети и стала чесать голову и есть коноплю. Наступила полночь, вдруг она видит, что по двору к ней идет ее муж, злой, пасмурный. Подходит он к ней и спрашивает, что это она делает? Молодка отвечает: «разве не видишь, что делаю; чешу голову и ем коноплю». От этих ее слов он пришел в страшную ярость: схватил ее за косы и начал бить; потом вышел на двор, ударился о землю, отчего из него посыпались огненные искры, и исчез. На второй день молодку едва живую нашла свекровь, но с тех пор «муж» ходить к ней перестал.

Змей рассыпался

Раз над одной избой, где вдова жила да о муже горевала, змей рассыпался. Вошел, как был муж при жизни, — с ружьем и зайца в руках принес. Та обрадовалась. Стали они жить: только все она сомневается, муж ли это: заставляла его креститься. Он крестится, крестится, да так скоро, что не уследишь. Святцы давала читать, он читает. Только вместо «Богородица» читает «Чудородица», а вместо «Иисус Христос» — «Сус Христос». Догадалась она, что неладно, пошла к попу. Поп молитву дал — и пропал змей, и не стал больше летать.

В селе Никольское у бабы от змея сын родился, черный с копытами и глаза без век, навыкате. Мужики думали-думали, да и убили его, а после в землю зарыли.

Когда змей летает, его остановить можно, только сказать:

— Тпру!

Тут его обо всем спрашивать можно, и он правду скажет; а когда отпустить надо, то следует рубашку от ворота вниз разорвать на себе, а иначе не улетит и будет все говорить:

— Отпусти! Отпусти!

Кто этого не знает, того замает змей.

Кощей Бессмертный

Кощей Бессмертный играет ту же роль похитителя красавиц и скупого хранителя сокровищ, что и Змей; оба они равно враждебны сказочным героям и свободно заменяют друг друга, так что в одной и той же сказке в одном варианте действующим лицом выводится Змей, а в другом — Кощей.

В старославянских памятниках слово «кощь» попадается исключительно в значении сухой, тощий, худой телом и, очевидно, состоит в ближайшем родстве со словом «кость». Глагол же «окостенеть» употребляется в смысле «застыть», «оцепенеть», «сделаться твердым», как кость или камень, от сильного холода.

До сих пор именем Кощея называют старых скряг, иссохших от скупости и дрожащих над затаенным сокровищем. Народная сказка приписывает ему и обладание гуслями-самогудами, которые так искусно играют, что всякий невольно заслушивается их до смерти — метафора песни, какую заводят суровые осенние вихри, погружающие в долгий сон и оцепенение всю природу…

Стариннное русское «кощуны творить» означает совершать действия, присущие колдунам и дьяволу (кощунствовать). Демон зимы в народных преданиях нередко представляется старым колдуном, волею которого сказочные герои и героини, вместе с их царствами, подвергаются злому очарованию или заклятию. Подобно поедучим змеям, Кощей чует «запах русского духа», и в заговорах доныне произносится заклинание против Кощея-ядуна…

Кощей Бессмертный. Художник И. Я. Билибин

Смерть Кощея сокрыта далеко: на море на океане, на острове на Буяне есть зеленый дуб, под тем дубом зарыт железный сундук, в том сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо, в том яйце игла, а на конце той иглы Кощеева смерть. Стоит только добыть это яйцо и сжать его в руке, как тотчас же Кощей начинает чувствовать страшную боль; стоит только сломать иглу, и Кощей мгновенно умирает.

Откуда произошли черти

О происхождении чертей среди народа рассказывается так. Давным-давно, когда еще земля не была сотворена Богом, однажды главному вождю ангельских полчищ пришла мысль завладеть престолом Бога. Бог, страшно разгневавшись на бунтовщиков, двинул на них все громы небесные и сам вышел к ним навстречу с малой частью, оставшихся верных ему, ангелов. Бунтовщики обратились в поголовное бегство. Три дня и три ночи Бог гнался за бегущими полчищами, но вот полчища остановились. Впереди зияла страшная бездна. «Отец наш, не губи нас, своих детей, — взмолились вожди, — мы каемся пред тобой. Мы принуждены были и ослеплены своим вождем, возьми его, отец». Но разгневанный Бог не простил их, а повелел им быть демонами, а вождю их — сатаной. Затем ударил он полчища с удвоенною силою и столкнул их в зияющую бездну.

В бездне павшие ангелы основали свое царство — ад, в котором живут и поныне.

Черти, или бесы

По мнению народа, численность демонов в несколько раз превышает численность ангелов. Существует поверье, что большая часть чертей женаты на утопленницах и удавленницах и что у них рождаются, так же как и у людей, свои дети.

Существует поверье, что черти соединяются со всеми женщинами, допустившими себя до полного распутства. От такого союза дети рождаются странными, хотя и несколько похожими на человеческих детей. Некоторые уверяют, что такие дети рождаются в шерсти. Дьявол является таким женщинам в виде дородного мужчины.

Столб пыли, поднимаемый вихрем, производится чертом во время бесовской свадьбы. Нож, шило, топор и прочие острые орудия, кинутые в середину этого столба, падают, покрытые кровью черта или ведьмы.

Существует также поверье, что черти похищают у людей их детей до крещения и подменивают их своими детьми.

Черти, живущие в аду, по понятиям крестьян, выполняют тысячи всевозможных работ: одни подвозят к печи дрова, другие — кипятят воду в котлах, третьи — расправляются с новоприбывшими в ад трешниками. На землю черти являются, по распоряжению сатаны, исключительно для искушения людей. Черти при этом принимают большей частью вид какого-нибудь животного.

Из земли выскочило стадо чертей. Художник Л. Альбрехт.

Полное собрание этнографических трудов А. Е. Бурцева

Дьявол любит принимать вид черной кошки и черной собаки. Поэтому крестьяне предпочитают держать в своих домах животных какого-нибудь другого цвета, лучше рыжего или белого.

В непокрытый сосуд с водой входит дьявол, как входит и в рот зевающего, если он его не перекрестит.

По существующему поверью, бес скрывается в человеке, если тот не перекрестился во время грома. Произносить слово «черт» очень популярно у крестьян, оно встречается почти во всех народных выражениях: «пошел к черту», «черт бы тебя побрал», «чертов сын» и пр. Посылать ребенка к черту есть великий грех, но на самом деле ребенок зачастую в сердцах посылается к черту. Существует поверье, что дьявол похищает такого ребенка.

На перекрестках черти собираются и играют в бабки или бьются на кулачках, любят также собираться на колокольнях, а в жаркую пору забираются под густые, нависшие ветви больших елей, где темно и прохладно. В городах черти собираются на чердаках и часто поднимают беготню и драку, и если войдут с огнем, то они обращаются в кошек и разбегаются. Чтобы разогнать чертей, надо их «изматюкать» (обругать по-матерному); черти вообще не любят и боятся такого рода ругательств.

Старые и молодые черти

Старые черти живут у моря. Если кто из людей захочет перейти в их веру, тот должен ехать к «окияну-морю». Там его черти заставят молиться, и если кто, помолившись, поклонится в землю и будет ничком (ниц) лежать, того черти награждают деньгами и заставляют его и других людей подгонять под свою веру; а если кто, помолившись, да на небо поглядит, то черти тотчас разорвут его на части.

«Крестьянин неожиданно увидел трех бесенков…» Художник В. Малышев. Полное собрание этнографических трудов А. Е. Бурцева

Молодые черти живут больше «у речек». Эти черти, по мнению крестьян, обернувшись змеями, летают к девкам на вечеринки и, превратившись там в молодцев, влюбляются в них и живут с ними. Про это одна женщина передает такой случай. К одной вдове, которая собрала у себя на посиделки несколько девиц, заявились пять молодых парней и начали угощать всех присутствующих сластями. В это время у одной девицы выпало из рук веретено. Нагнувшись его поднять, она с ужасом заметила, что у всех молодцев видны хвосты, а на месте сапог — лошадиные копыта. Попросившись пить, она взяла кружку, приглашая и своих товарок пойти с нею в сени попить воды, но те отказались. Выйдя в сени, эта девица побежала в деревню возвестить об этом. Пока она созывала людей и прибежала опять к вдове, где были ее подруги, все находящиеся там были задушены. А тех молодцев с хвостами и лошадиными копытами не было и следа.

Чертовы коровы

В Кадниковском уезде рассказывают, что на Новый год черт выгоняет коров пастись к устью какой-нибудь речки, и если обойти это место с иконой, то черт хотя и выскочит, и коровы разбегутся, но двух-трех все-таки можно успеть захватить. Коровы эти какие-то «хватанные» или «проклятые».

Черт и козел

Бог человека по своему образу и подобию создал, и черт тоже захотел сделать: написал и вдунул свой дух. Выскочил козел рогатый— черт его испугался и попятился от козла. С тех пор он и боится его. Вот почему в конюшнях козла держат и на коноводных тоже, где бывало пар до ста лошадей, всегда козла держали. Он — чертов двойник.

Как черт ангелом стал

У чертей старшие есть и младшие. Первые приказания отдают, а вторые исполняют. Вот раз чертенку дали приказ пакость какую-то сделать, а он не исполнил. Ну, ему сейчас под железные прутья должно воротиться. Испугался он и давай Бога молить:

— Господи, коли ты меня от железных прутьев избавишь, никогда пакостничать не буду.

Бог его и не оставил: спрятал чертенка в церкви, под плащаницу. Черти его и не могли найти, бросили искать. Стал после этого черт ангелом, и возрадовались и на небе, и на земле.

Нечистая сила

Один мужик шел поздно вечером с крестин порядочно захмелевший. Вдруг навстречу ему является его приятель, ушедший несколько недель тому назад на заработки. Приятели решили обмыть водочкой свою встречу. Пошли они на ближайший постоялый двор. Дорогою мужик вытаскивает свою табакерку и начинает нюхать табак. «О, какая же у тебя дрянная табакерка?» — говорит ему приехавший товарищ.

Тут он вытаскивает золотой рог с табаком и показывает мужику. «А давай, если так, поменяемся», — просит мужик. «Давай», — соглашается товарищ. Вот подошли они к постоялому двору. Так как время было позднее и едва ли с улицы можно было достучаться к хозяевам, товарищ и советует мужику: «Лезь под ворота, чего думаешь?» «А ну-ка, Господи благослови!» — говорит мужик и хочет лезть под ворота. Но тут вместо ворот постоялого двора он увидел себя на худом мосту, который был устроен на глубокой речке для пешеходов. Приехавший товарищ научил лезть этого мужика в щель, и он бы мог утопиться. Опомнившись от испуга, мужик бросился скорее бежать домой. У него и хмель из головы вышел. Дома он вспомнил про рог, который выменял у своего товарища. Полез за ним в карман и вытащил лошадиную, почти свежую, кость.

Однажды один мужик ехал домой на санях. Вдруг ему на пути является священник в полном облачении. Поравнявшись с мужиком, священник попросил его, чтобы он его подвез до села. Мужик согласился. Когда они подъехали к тому месту, где дорога шла по страшной крутизне над пропастью, священник этот, сойдя с лошади, начал, как бы пугая мужика, стаскивать сани в пропасть. «Батька, не балуйся, а то не только лошади, но и мы с тобой головы поломаем, если только, не дай Бог, свалимся», — говорит мужик. Священник после этих слов приутих. Когда подъехали к самому опасному месту, поп этот не утерпел и опять начал стаскивать сани в пропасть. «Господи Иисусе Христе! Да что ж ты, батька, делаешь!» — кричит мужик и, размахнувшись изо всей силы, бьет попа по голове. Но вместо головы попа мужик так ловко угодил по обгоревшему пню, который появился на его месте, что заорал от боли. Между тем попа и след простыл, а пень, который мужик счел за попа, покатился в пропасть, и оттуда вслед за ним слышался какой-то пронзительный хохот. Тут только мужик и догадался, что с ним был не настоящий священник, а черт в образе его.

Одна крестьянка шла мимо старой полуразвалившейся церкви. Вдруг ей из-под крыльца послышался детский плач. Она бросилась к крыльцу, но, к своему удивлению, ничего не могла отыскать. Придя домой, она рассказала обо всем случившемся мужу. В другой раз, проходя мимо той же церкви, она встретила своего, как будто, мужа, который приказал ей идти за собою. Долго они ходили по полям, а потом этот муж ее мнимый как пихнет ее в ров, говоря: «Это будет тебе наука, в другой раз не будешь рассказывать, как плачут под церковью дети». Когда эта женщина опомнилась от страха, то, кое-как выбравшись изо рва, она только на пятый день добралась до дома. По рассказам этой женщины, она была отведена за семьдесят с липшим верст от дома лесовиком, который ей представился в образе ее мужа.

Как церковь ушла

Старые люди сказывают, что из Василя Сурского церковь ушла за Волгу, с попом и семью прихожанами, и встала там, в уреме, в таком месте, которое каждый год водой заливает. Редким людям удавалось ее видеть, а звон многие слышали. Раз один мещанин (жена у него была, дети) переплыл за Волгу и забрался в болота, незнакомые глухие места. Глядь, — церковь стоит. Что, — думает, — за чудо? Не слышно, чтобы тут церковь была, и зачем она в такой глуши и болоте. Подошел. Вышел поп и люди с ним. Приглашают его здесь остаться. Он и не прочь бы: понравилось, да свалил на жену. Коли, — говорит, — жена отпустит, приду.

Пошел домой, а дорогой на деревьях зарубки рубил. Пришел и рассказывает жене. — Что ж ты, — говорит она, — не пошел? Мы бы как-нибудь обошлись, а тебе, может, денег бы дали за это. Ступай! Он пошел. Искал, искал, плутал, плутал, так и не нашел, будто и церкви никакой не было на том месте. Когда в той церкви хоть один из семерых умирает, другой на его место тотчас…

Шел раз мужик ночью и видит: церковь стоит, освещена, и в церкви служба идет, а у попа и причта лица какие-то неподходящие. Нечисто что-то, — думает себе. Стал мужик к дверям пятиться задом. А это были нечистые. Увидели они мужика, погнались за ним из церкви. Глядят нечистые, — из церкви назад ни одного следа нет, а только в церковь. Поискали, поискали, да и бросили.

Одного покойника, по какому-то случаю, на ночь в церкви оставили. Церковь отперта была; вот и забрался в нее вор. Подошел он к иконе и хотел ризу обдирать; вдруг мертвец из гроба поднялся, взял вора за плечи, отвел от иконы и опять лег. Вор испугался. Прошло мало ли, много ли времени, он — опять к иконе. Мертвец опять встал и еще раз отвел. Так до трех раз. Под конец вор пошел к попу и во всем покаялся.

В былые годы, если мать ребенка засыпала, ее вместе с мужем на ночь в церкви ставили, епитимью накладывали. Поп мелом круг обводил, запирал церковь, а утром, на свету, выпускал. Вот раз поставили двоих, мужа с женой. Поп ушел. Нечистые всячески старались достать их: крючками закидывали. Ну, не могут, потому что — за кругом стоят. В одну ночь и придумали нечистые. Сделали на дворе светлый день. Муж с женой обрадовались, что рассветало; вдруг слышат, — дверь отпирается, и поп кличет их:

— Что же вы нейдете? Выходите!

Они вышли из круга, опять стояла ночь, и растащили их нечистые.

Что защищает от нечистой силы

Орудиями против нечистой силы у крестьян служат:

Кресты ставят в избах, над окнами, над дверями, воротами, на разных местах: на могилах, около дорог, при въездах, по краям улиц, на пожнях, на высоких берегах и проч. Крест на гайтане носят жители на шеях, начиная с детства до смерти; такое распятие на груди иногда называется чертогоном. Крестом ограждают себя в разных случаях: при порыве ветра, при произношении слова черт, при испуге и т. п.

Иконы вносят в дом и обносят вокруг деревень, чтобы отогнать злых духов. Священники окропляют водою в домах и на улицах тоже для этого.

Звон (звук) колоколов. Заслышав звон церковных колоколов, дьявол бежит прочь от человека. Замечают еще, что если выйти из дома, войти в него, закончить что-либо в самое начало звона — есть предвестие добра.

Талисманы, Они зашиваются в тряпках, в мешочках, пришиваемых на один гайтан с крестом; талисманы даются родителями детям тогда еще, когда бывает первое возложение креста на шею ребенка. Талисманы эти будто бы ограждают от всякой порчи здоровье человека, с которой непременно связано участие нечистой силы.

Пояс. Он считается и теперь священным предметом и талисманом против нечистой силы и не снимается ни днем, ни ночью, исключая тех случаев, когда нужно идти мыться в баню. Говорят, что еще лучше носить около живота, вместо тесемчатого пояса, вязаные сеточки, так как из ниток их вывязываемы, бывают, молитвы.

Головня и теперь, по верованию жителей, имеет силу против дьявола. Ее носят по полям перед севом хлебов. Головней очерчиваются при гаданиях на расстанях (место, где сходятся или расходятся ветви дорог), — черти не могут перейти черты круга.

Пастушья палка и теперь имеет то значение, что, если перебросить ее через скотину, она не будет уходить от дома далеко, куда уводит леший.

Пение петуха. Если петух запоет ранее полуночи, т. е. ранее обыкновенного, то, значит, он видит дьявола и пением своим прогоняет его.

Ладан

Запаху ладана приписывают силу отгонять духов. Вследствие этого и курят ладан в известные дни, случаи и праздники, нося куряпщеся кадила по всем комнатам и в сени.

Домовой

Домового считают духом добрым и называют хозяином дома, а также хозяином как над человеком, так и над скотом. Кроме того, домового называют «батюшко домовой». Домовой ходит по всему дому, а местопребыванием предпочитает подполье. Но народному убеждению, если он любит всю семью, то она будет жить богато и счастливо, а если же нет, то будет носить какую-то тяготу и не будет зажиточна. Если полюбит двор и скотину, то в доме будет большой приплод скота и он будет всегда здоров и сыт. Если же нет, то не будет приплода на дворе, скот будет постоянно нездоров и часто станет околевать. По народному названию это значит: «ускотье». Если же не полюбит одну скотину, то отгоняет ее от корма и даже валяет с ног, всячески ее мучит, иногда до смерти.

Ходит поверье, что домовой одного дома, победивши домового другого дома, уносит корм в свой дом. Так у одного мужичка стало пропадать сено, и он об этом сказал соседу. Тот на это ответил, что надо узнать, не домовой ли другого дома уносит сено, и научил мужика, как это сделать. Мужик встал ночью с уздой в руках в тайное место и стал дожидаться прихода домового за сеном. Действительно, пришел небольшого роста человек и стал накладывать в вожжи сено. Тогда мужик выскочил из засады и с матерными словами стал хлестать уздечкой домового, который сейчас же исчез. С тех пор сено не стало пропадать.

Древнерусские деревянные домовые

Домовой, как говорит народ, может принимать разные виды. По народному понятию, он есть в каждом доме. Для того чтобы было счастье хозяевам и скотине, при переходе в новый дом существует обычай зазывать домового с собой. Кланяются на место, где был старый дом до трех раз и при каждом поклоне говорят: «Батюшко домовой, пойдем со мной, я в новый дом, и ты со мной». А когда вся семья разделится на две, то вновь выделившийся хозяин зазывает из старого дома в свой новый дом своего домового. Придет на двор, на то место, где стояла скотина, которая ему дана в надел, берет эту скотину и кланяется тому месту до трех раз и при каждом поклоне говорит: «Батюшко домовой мой, иди со мной, ваш — оставайся здесь».

Иногда домового зовут «соседко». Он живет в подполье. Когда никого нет дома, он ходит на печь погреться. Если полюбит домовой хозяина, то у того дом — полная чаша. Домовой все приберет, все уладит: расчешет бороду у хозяина, волосы на голове; ночью гладит хозяина по голове и остерегает его скотину; заплетает гривы у лошадей в плетни, мост и чистит лошадей, а также поит и кормит. Ну а худо тому хозяину, которого не полюбит «соседко». Тогда ходит по ночам душить или же таскать из бороды или из головы волосы. Скотина на дворе хилеет, а не то и совсем пропадает. Тогда хозяин или хозяйка ходят ночью по чужим домам и хлевам, отворив двери, кланяются во все углы и говорят: «Соседушко, соседушко, кормилец ты наш, пойдем в хлев», или другое какое-нибудь строение.

Когда приведут на двор вновь купленную скотину, то во все четыре угла двора кланяются и при каждом поклоне говорят: «Батюшко домовой. Прими мою скотинку (называют: если лошадь — «лошадушку», а если корова — «коровушку»), пои, корми, люби и жалуй». Случается, домовой приходит ночью к спящему человеку и наваливается на грудь, так что тяжело становится дышать. Это — к перемене жизни человека. Смелые люди в это время его спрашивают: «К худу или к добру?» И домовой отвечает то или другое. Это случается перед большим несчастьем или счастьем и перед смертью членов семьи. Иногда домовой стонет в подполье и его спрашивают: «К худу или к добру?» Если к худу, то он тяжело простонет, а если к счастью, то стонать перестанет. Кроме того, случается, что после смерти людей он в подполье еще ревет ребяческим плачем.

Нежить

Есть и особого рода нечистая сила, вселяющаяся в дома, называемая нежить (злой дух). Народ думает, что черти всего более обретаются в пустых, нежилых домах, особенно в тех, в которых случались несчастные случаи, например: убийство, повесившиеся; говорят, что в них пугает.

Жители также думают, что плотники имеют некий секрет в постройке дома, т. е. могут построить дом и к худу, если им захочется. Так, чтобы закласть дом на чью-нибудь голову, т. е. чтобы кто-нибудь умер из хозяев нового дома, стоит плотнику только поставить кверху комлем то дерево, которое считается в основании дома главным.

Замечают, что если в доме нередко бывают покойники, тот дом несчастный, в нем пребывает нежить', хозяйнушко не любит в нем живущих людей. В таком доме опасаются жить. Если по ночам что-нибудь постукивает на чердаке, то думают, что в доме завозилась нежить. Это же означает, что домовой выгоняет жильца из дома, что уже нет больше жиры.

Купчиха и домовой. Художник Б. М. Кустодиев

Когда появится в доме много крыс и мышей, квартирант не уживается долго в нем. Это тоже означает, что напущенная домовым тварь выживает жильцов.

Нежилая изба

Двое поспорили между собой. Один говорит, что переночует лучше в нежилой избе, чем на кладбище. Другой говорит, что он скорее согласится переночевать на кладбище. Решили переночевать — один на кладбище, другой в нежилой избе. Который парень переночевал на кладбище, встал рано утром и пошел к товарищу к нежилой избе звать его. Пришел рано и зовет товарища. А из избы ему отвечают: «Погоди, еще грудь его не изрезана». Вслед за тем слышит опять голос, который говорит, что из него кишки еще не вытасканы.

Кладбище представляется не таким страшным, как заброшенная изба. В заброшенных избах живут какие-то колдуны-людоеды.

В ночь на Крещение девушки ушли погадать к вдове и засиделись у нес до полуночи. Во дворе, близ конюшни, стояла заброшенная изба. В деревне огней уже не было. Девушкам вдруг стало слышно, что по-луразвалившаяся печь издает какие-то замогильные звуки. Испугались они и побежали к вдове сказать ей об этом. В ту же минуту та двери заперла с молитвой и перекрестила их и окна. Когда она перекрещивала окна, то в одно из них увидела, что из нежилой избы тащится раскаленная докрасна печь, так что от нее сыплются искры. Подошла печь к двери, но крестная сила в избу ее не пустила.

Девушки поспорили между собой о том, что в нежилую избу никто не пойдет. Одна выискалась и говорит, что в нежилой избе напечет даже целую пудовку (пудовка — хлебная мера, около одного пуда ржи) олашпиков. Взяла муки, воды, масла, квашенку-пудовку и утащила на салазках. Напекла олашков уже чуть не пудовку, и вот выходит из подполья чертовка и спрашивает: «Как зовут тебя, девушка?» — «Сама», — отвечает девушка. Чертовка опять уходит в подполье. Через некоторое время чертовка выходит и просит олашков. Девушка не дает, говорит, что олашков еще не напекла. Чертовка опять уходит. Третий раз приходит она и просит олашков. Она уже напекла олашков и топит масло. Когда четвертый раз вышла чертовка и стала просить олашков, девушка сказала, что она поставила квашенку с олашками на сапки. Чертовка ушла. Девушка натопила масла и приготовилась встречать чертовку. Когда чертовка стала вылезать из подполья, она плеснула ей в рожу горячим маслом, и чертовка, заревевши, залеза обратно в подполье. Чертенята спрашивают ее: «Кто тебя?» «Кто? Сама», — отвечает чертовка. «Если сама, не реви», — говорят чертенята.

Девушка тем временем поставила квашенку на сапки и ушла домой.

Банник

Несмотря на то что «баня парит, баня правит, баня все исправит», она издревле признается нечистым местом, а после полуночи считается даже опасным и страшным: не всякий решается туда заглянуть, и каждый готов ожидать какой-нибудь неприятности, какой-нибудь случайной и неожиданной встречи. Такая встреча может произойти с тем нечистым духом, который под именем банника (баенника) поселяется во всякой бане за каменкой, всего же чаще под полкой, на которой обычно парятся. Всему русскому люду известен он за злого недоброхота. «Нет злее банника, да нет его добрее», — говорят под Белозерском; но здесь же твердо верят в его всегдашнюю готовность вредить.

Верят, что банник всегда моется после всех, обыкновенно разделяющихся на три очереди, а потому четвертой перемены или четвертого пара все боятся: «он» накинется, — станет бросаться горячими камнями из каменки, плескаться кипятком; если не убежишь умеючи, т. е. задом наперед, он может совсем зашпарить. Этот час дух считает своим и позволяет мыться только чертям: для людей же банная пора полагается около пяти — семи часов пополудни.

После трех перемен посетителей в бане моются черти, лешие, овинники и сами банники. Если кто-нибудь в это время пойдет париться в баню, то живым оттуда не выйдет: черти его задушат, а людям покажется, что тот человек угорел или запарился. Это поверье о четвертой, роковой банной «смене» распространено на Руси повсеместно.

Заискивают расположение банника тем, что приносят ему угощение из куска ржаного хлеба, круто посыпанного крупной солью. А чтобы навсегда отнять у него силу и охоту вредить, ему приносят в дар черную курицу. Когда выстроят, после пожара, новую баню, то такую курицу, не ощипывая перьев, душат (а не режут) и в таком виде закапывают в землю под порогом бани, стараясь подгадать время под чистый четверг. Закопавши курицу, уходят из бани задом и все время отвешивают поклоны на баню бессменному и сердитому жильцу ее. Банник стремится владеть баней нераздельно и недоволен всяким, покусившимся на его права, хотя бы и временно. Зная про это, редкий путник, застигнутый ночью, решится искать здесь приюта, кроме разве сибирских бродяг и беглых, которым, как известно, все на свете нипочем…

Как-то, запоздавши в дороге, забрался мужик, перед праздником, в свою баню после полуночного часа. Но, раздеваясь, второпях вместе с рубахой прихватил с шеи крест, а когда полез на полку париться, то никак не мог оттуда слезть подобру-поздорову. Веники так сами собой и бьют по бокам. Кое-как, однако, слез, сунулся в дверь, а она так притворена, что и не отдерешь. А веники все свое делают — хлещут. Спохватилась баба, что долго нет мужа, стала в оконце звать, — не откликается, начала ломиться в дверь — не поддается. Вызвонила она ревом соседей. Эти пришли помогать: рубили дверь топором — только искры летят, а щепок нет. Пришла на выручку бабка-знахарка, окропила дверь святой водой, прочла свою молитву и отворила. Мужик лежал без памяти; насилу оттерли его снегом.

Банник. Художник В. Малышев.

Полное собрание этнографических трудов А. Е. Бурцева

Опытные люди отвращают злые наветы своих банников тем вниманием, какое оказывают им всякий раз при выходе из бани. Всегда в кадушках оставляют немного воды и хоть маленький кусочек мыла; веники же никогда не уносят в избу. Вот почему зачастую рассказывают, как, проходя ночью мимо бани, слышали, с каким озорством и усердием хлещутся там черти и при этом жужжат, словно разговаривают, но без слов. Один прохожий осмелился и закричал: «Поприбавьте пару!» — и вдруг все затихло, а у него самого мороз пробежал по телу и волосы встали дыбом…

Банник старается быть невидимым, хотя некоторые и уверяют, что видели его и что он старик, как и все духи, ему сродные: недаром же они прожили на белом свете и в русском мире такое неисчислимое количество лет.

Дело было о Святках. В один вечер все девки собрались на вечеринку, а ребята-то к ним не пришли. Ну, девкам-то и стало без ребят невесело. Одна девка и говорит своим подругам: «Девки, пойдемте-ка слушать к бане, что нам банник скажет». Вздумали да две девки и пошли. Пришли к бане; одна и говорит: «Дева, давай-ка сунь руку в окно: банник-то насадит тебе золотых колец на руку». — «А ну-ка, дева, давай ты сначала сунь, а потом и я». Та и сунула. А башшк-то и говорит: «Вот и попалась мне». Руку-то и схватил. Схватил да колец-то насадил железных — лишь сковал в одно место все пальцы на окне-то ей, нельзя и разжать их. Ну вот, кое-как руку-то она выдернула из окна, да обе и побежали домой. Вот те и золотые кольца. Прибежали домой, да и говорят: «Вот, девушки, смотрите-ка, мы ходили слушать к бане-то, а банник-то каких колец насадил вместо золотых-то — железных; вот, говорит, у меня и руку сковал. Как же я теперь буду жить-то с такой рукой? Ой, девушки, девушки, банник-то какой срамной, мохнатый, — рука-то вся какая большая да мохнатая».

В Кадниковском уезде есть поверье, что тот, кто желает быть невидимым, тот во время Христовской заутрени должен прийти в баню и найти там банника, который в это время обыкновенно спит, снять с него шапку и бежать с нею, как можно скорее, в церковь. Если успеешь добежать до церкви, прежде чем банник проснется, то будешь обладать шапкой-невидимкой, иначе банник догонит и убьет.

Про бани

Одна девка бесстрашная в баню пошла.

— Я, — говорит, — в ней рубаху сошью и назад вернусь.

Пришла в баню, углей с собою взяла, а то ведь не видать ничего. Сидит и раздувает их. А полуночное время. Начала вскоре рубаху сметывать, смотрит, а в корчаге уголья маленькие чертенята раздувают и около нее бегают. Она шьет себе, а они уже кругом обступили и гвоздики в подол вколачивают. Вот она и начала помаленьку с себя рубаху спускать с сарафаном, спустила да в сшитой рубахе и выскочила из бани. Утром вошла в баню, а там от сарафана одни клочья.

Один бесстрашный тоже в баню пошел, да долго оттуда и не идет. Пошли к дверям звать его, а его не пускают. Стали в дверь стучать, а ему только больнее от этого. Зовут его, а он и говорит:

— Вот, мне сейчас гроб делают.

И слышат снаружи, что в бане пилят стругают и топором стучат. Он кричит:

— Вот теперь заколачивают!

И слышат, как гвозди вбивают. Утром вошли, а он — мертвый, в гробу, посреди бани.

Говорят, что, если кому охота увидеть черта в бане, нужно зайти в нее в ночное время и, заступив одною ногою за порог, скинуть с шеи крест и положить его под пяту ноги.

Овинник

Увидеть овинника (гуменника) можно лишь во время Светлой заутрени Христова дня: глаза у него горят калеными угольями, как у кошки, а сам он похож на огромного кота величиной с дворовую собаку, — весь черный и лохматый. Овинник умеет лаять по-собачьи и, когда удается напакостить мужикам, хлопает в ладоши и хохочет не хуже лешего. Он смотрит за порядками кладки снопов, наблюдает за временем и сроками, когда и как затоплять овин, не позволяет делать это под большие праздники, особенно на Воздвиженьев день и Покров, когда, как известно, все овины бывают «именинниками» и, по старинным деревенским законам, должны отдыхать (с первого Спаса их готовят). Топить овины в заветные дни гуменник не позволяет: и на добрый случай — пихнет у костра в бок так, что едва соберешь дыхание; на худой конец разгневается так, что закинет уголь между колосниками и даст всему овину сгореть. Не позволяет он также сушить хлеба во время сильных ветров и безжалостно больно за это наказывает.

Гуменник хотя и считается домовым духом, но самым злым из всех: его трудно ублажить-усмирить, если он рассердится и в сердцах залютует. Тогда на овин рукой махни: ни кресты по всем углам, ни молитвы, ни икона Богоматери Неопалимой Купины не помогут, и хоть шубу выворачивай мехом наружу и стереги гумна с кочергой в руках на Агафона-гуменника (22 августа). Ходят слухи, что в иных местах (например, в Костромской губ.) овинника удается задабривать в его именинные дни. С этой целью приносят пироги и петуха: петуху на пороге отрубают голову и кровью кропят по всем углам, а пирог оставляют в подлазе.

В Брянских лесных местах (в Орловской губ.) рассказывают такой случай, который произошел с бабой, захотевшей в Чистый понедельник в риге лен трепать для пряжи. Только что успела она войти, как кто-то затопал, что лошадь, и захохотал так, что волосы на голове встали дыбом. Товарка этой бабы со страху кинулась бежать, а смелая баба продолжала трепать лен столь долго, что домашние начали беспокоиться. Пошли искать и не нашли: как в воду канула. Настала пора мять пеньку, пришла вся семья, и видят на гребне какую-то висячую кожу. Начали вглядываться и перепугались: вся кожа цела, и можно было различить на ней и лицо, и волосы, и следы пальцев на руках и ногах. На Смоленщине (около Юхнова) вздумал мужик сушить овин на Михайлов день. Гуменник за такое кощунство вынес его из «подлаза», на его глазах подложил под каждый угол головешки с огнем и столь застращал виновного, что он за один год поседел как лунь. В вологодских краях гуменника настолько боятся, что не осмеливаются топить и чистить овин в одиночку: всегда ходят вдвоем или втроем.

В Калужской губернии одного силача, по имени Валуй, овинник согнул в дугу на всю жизнь за то, что он топил овин не в указанный день и сам сидел около ямы. Пришел этот невидимка-сторож в виде человека и начал совать Валуя в овинную печку, да не мог зажарить силача, а только помял его и согнул. Самого овинника схватил мужик в охапку и закинул в огонь. Однако это не иронию ему даром: выместила зло нечисть на сыне Валуя, — тоже ражем детине и силаче и тоже затопившим овин под великий праздник: гуменник поджег овин и спалил малого. 11ашли его забитым под стену и все руки в ссадинах, — знать, отбивался кулаками…

Угождения и почет гуменник так же любит, как все его нечистые родичи. Догадливые и опытные люди не иначе начинают топить овин, как попросив у «хозяина» позволения. А вологжане (Кадниковского уезда) сохраняют еще такой обычай: после того как мужик сбросит с овина последний сноп, он, перед тем как ему уходить домой, обращается к овину лицом, снимает шапку и с низким поклоном говорит: «Спасибо, батюшка-овинник: послужил ты нынешней осенью верой и правдой».

Кикиморы и шишиги

Кикимора — дух, имеющий вид девушки в белой рубахе или в другой какой одежде; она живет до святок в гумнах, а после святок куда-то уходит. Видеть ее случается очень редко.

Кикимор колдуны сажают к кому-нибудь в дом

Так называются, но народному суеверию, духи низшего разряда, тоже принадлежащие к домашним духам.

У древних славян кикиморами было ночное божество сонных мечтаний. Ныне кикиморами называют некрещеных, или проклятых в младенчестве матерями дочерей, которых уносят черти, а колдуны сажают их к кому-нибудь в дом; кикиморы, хотя и невидимы, но с хозяевами говорят, и обыкновенно по ночам прядут. Они если не делают живущим в доме вреда, то производят такой шум, что пугают и беспокоят. Говорят, что некоторые плотники и печники, осердясь на того хозяина, который долго не отдает заработанных денег, сажают ему кикимор в доме. От этого происходит такой шум и дурачества невидимой силы, что хоть беги из дома. Но лишь только хозяин рассчитается с ними, все прекратится само собою.

Шишиги — это беспокойные духи, которые стараются созорничать над человеком в то время, когда тот торопится и что-либо делает без молитвы.

Оборотень

Оборотень никогда не является иначе, как на лету, на бегу. Является он мельком, на одно мгновение, что едва только успеешь его заметить; иногда с кошачьим, или другим криком или воем; иногда же он молча подкатывается клубком, клочком сена, комом снега, овчины и проч. Оборотень перекидывается, изменяя вид свой, во что вздумает, и обыкновенно ударяется перед этим об землю; он перекидывается в кошку, в собаку, в сову, петуха, ежа, даже в клубок ниток, в кучу пакли, в камень, в копну сена и проч. Изредка в лесу встречаешь его страшным зверем или чудовищем; но всегда только мельком, потому он мгновенно, в глазах испуганного насмерть прохожего, оборачивается несколько раз то в то, то в другое, исчезая под пнем или кустом, или на ровном месте, на перекрестке. Днем очень редко удается его увидеть, но уже в сумерки он начинает проказы и гуляет всю ночь напролет. Перекидываясь, или пропадая внезапно вовсе, он обыкновенно мечется, словно камень из-за угла, со страшным криком, мимо людей. Некоторые уверяют, что он — коровья смерть, чума, и что он в этом случае сам оборачивается в корову, обыкновенно черную, которая будто бы прибилась к стаду и напускает порчу на скот. Есть также поверье, будто оборотень — дитя, умершее некрещеным, или какой-то вероотступник, коего душа нигде на том свете не принимается, а здесь гуляет и проказит поневоле.

Заговор оборотня

На море на окиане, на острове Буяне, на полой поляне светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый; а в лес волк не заходит, а в дом волк не забродит. Месяц, месяц — золотые рожки! Расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гада, чтобы они серого волка не брали и теплой бы с него шкуры не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской.