Рыжик для буйного

Глава 40

Приезжаю в больницу каждый день. Рустам идет на поправку, а его прикосновения становятся все настойчивее и откровеннее.

– Ты уже перевезла вещи в нашу спальню? – отрываясь от моих припухших от поцелуев губ, спрашивает он, продолжая поглаживать шею теплыми пальцами.

Опускаю глаза, заливаясь стыдливым румянцем. Лучше целоваться, чем отвечать на неудобные вопросы.

– Тебе прописан постельный режим, – произношу сдавленно, стараясь уйти от прямого ответа.

– Так я и не предлагаю на турниках отжиматься. Или ты хочешь, чтобы я с ранением опять через окно к тебе залез? – возмущенно спрашивает он, поглаживая под юбкой мое колено.

– Рустам, – пытаюсь убрать его ладонь, но он шипит, изображая нестерпимую боль, и театрально закатывает хитрые глаза.

– Не будь такой безжалостной, Рыжик, – пробираясь выше по внутренней стороне бедра, умоляет полным страдания голосом. – Подари умирающему немного тепла.

Хочу напомнить, что до умирающего ему далеко, но настойчивые пальцы уже забираются так высоко, что касаются кружева. Надавливают и поглаживают в самом чувствительном месте. Сбиваюсь с дыхания. Забываю, что хотела сказать. Тело пронизывает дрожь, и я сжимаю колени, с трудом сдерживая стон.

– Расслабься, – шепчет Рустам мне на ухо, притягивая к себе и забираясь под влажное кружево.

– Пожалуйста, не здесь, – задыхаясь от новых ощущений, умоляю я. – За дверью люди. В любой момент могут войти.

Мужчина плотоядно рычит, но убирает руку.

– Не дотяну до выписки, сорвусь к тебе домой, – целуя мое лицо, произносит он, и я почему-то ему верю.

Сама считаю дни до его выписки, одновременно боясь и мечтая, когда мы снова окажемся вместе.

Домой возвращаюсь как в тумане, стыдливо пряча в ладонях лицо. Кажется, все вокруг догадываются, что происходит между мной и Рустамом. Медсестры шушукаются за спиной. Врач понимающе улыбается, стучась, когда хочет войти. Чувствую себя грешницей, а Рустаму хоть бы что.

– Рыжик, – смеется он на мои переживания. – Мы обручены. Считай, почти женаты.

И так уверенно об этом говорит. Еще немного и я забуду, что все не по-настоящему, позволив чувствам взять верх. Как бы потом не пожалеть об этом.

В гостиной меня встречает мама.

– Катя, у тебя все хорошо? – спрашивает она с беспокойством.

Последние дни я ее избегаю. Слишком сложно удерживать внутри то, что знаю об отце. Правда так и рвется наружу горячей волной. Понимаю, что от нее будет только хуже. В отличие от меня мама давно смирилась со своей судьбой. Вычеркнула из памяти любимого, что предпочел ей другую, и никогда не говорила со мной о нем. Если бы не дядя, я бы так и не узнала, кто был моим отцом.

– Рустам идет на поправку, – неопределенно отвечаю я, боясь заглянуть ей в глаза.

– Тогда что тебя беспокоит? – искренне интересуется она.

Ухожу от ответа, под предлогом усталости поднимаюсь в свою комнату.

Как рассказать ей, не открыв правды?! Меня смущают тайны, что связывают Рустама и мою семью. До происшествия с Егором Бегуновым, они с Виктором были не разлей вода, а сейчас брату запрещено появляться близко от нашего дома.

Мне хотелось бы поговорить с ним в спокойной обстановке, узнать поближе, расспросить, но я не рискну даже предложить такое. Помню, как налились гневом глаза Рустама, когда я только произнесла имя Виктора.

– Забудь о нем навсегда, Катя. Ты моя. Он труп, если только посмеет к тебе подойти, – прорычал мужчина злобно.

Неделя пролетает в сомнениях и заботах, пока не наступает долгожданный день возвращения Рустама. Прислуга яростно вытирает пыль. Кухарка заготавливает его любимые блюда. И только я растерянно сижу в своей комнате, так и не решившись на переезд в его спальню.