S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса – 2

Глава 18

В качестве укрытия на ночь выбрали квартиру на двенадцатом этаже дома-свечки. Во многом – благодаря тому, что остальные три квартиры на площадке, как и выбранная, были покинуты ещё вменяемыми хозяевами и, соответственно, остались чистыми, а площадка к тому же закрывалась прочной металлической дверью, которую изнутри можно было открыть без ключа.

Из этих квартир выбрали ту, из которой, благодаря количеству и расположению комнат, открывался максимальный обзор.

Расположившись, первым делом распределили дежурства, после чего Батя распорядился об ужине, состоявшем из консервов, которые запили пойлом, даже не морщась – напряжённый день вымотал всех. А сам, сделав всего два глотка, да и те лишь для того, чтоб прекратить накатившую головную боль, приступил к допросу Мокрого.

Но тот ни на что реагировать не хотел – сидел на продавленном диване с видом полного блаженства, и раскачивался из стороны в сторону, сильно смахивая на только-только обратившегося зомби. Урчать и бросаться на людей, правда, не пытался, что внушало некоторую надежду.

Однако крепкий нож с эмблемой Адской Сотни Батя из рук выпускать не спешил.

– Мокрый, мать твою, приди уже в себя!

На раздражённый голос Бати с кухни, применённой строго по назначению – для еды, – вышел Кола с банкой недоеденной тушёнки в руках. Посмотрел на командира, нахмурился и не выдержал:

– Бать, ну не так это делается. Дай я попробую, а?

– Что, опыт есть? – раздражённо съязвил Батя.

– Да было дело, заносило меня к психам санитаром, – туманно пояснил гонщик и, подумав, добавил. – Исправительные отрабатывал.

Командир на секунду растерялся от ответа, а потом махнул рукой.

– Давай. Моих, мля, сил больше нет.

Кола отставил банку на тумбочку у двери, подошёл к Мокрому, присел перед ним на корточки и начал тихо с ним разговаривать, как с ребёнком. Когда Мокрый стал радостным угуканьем реагировать на Колу и пытаться поймать палец, которым тот затеял непонятную Бате игру, командиру было показалось, что гонщик нашёл подход к психу.

Спустя полчаса выяснилось, что нет.

– Командир, ты извини, но он, по ходу, в себя уже не придёт, – вынес вердикт Кола. – Реакции, как у младенца. Довольно характерная картина при прогрессирующей шизофрении крайней степени, насмотрелся я на таких. Он уже овощ, а не человек.

Скрипя зубами, пришлось признать то, что признавать не хотелось – состояние бойца не было ни шоком, ни аффектом. Побывав в кисляке, он просто банально протёк крышей, подтвердив подозрения о том, что лезть в него не надо ни при каких обстоятельствах.

Ещё он подсказал, что Дар Деда, в отличие от батиной невидимости, защищал только собственного носителя, но не тех, кто находился рядом с ним. То ли потому, что Деду в развитии не помогал Док, а то ли по естественным причинам – чёрт его знает. Но факт оставался фактом – Мокрый, побывав в кисляке, крепко тронулся умом и был теперь совершенно бесполезен.

– Что делать с ним будем? – поинтересовался Винт, присоединившийся к допросу немногим позже Колы.

Батя задумался. Для его группы Мокрый, лишённый рассудка, был исключительно обузой, которая не стоила, как выяснилось, даже того риска, на который командир пошёл ради его спасения. Так и правда, что с ним теперь делать?

Бросить на поживу тварям? Как-то бесчеловечно. Пристрелить – пулю жалко. Таскать с собой? Для чего? Чтоб сбагрить при оказии Деду? Так тот точно воспользуется первым вариантом – никакой жалости к собственным бойцам у двойника не было и не предвидится.

А если посмотреть с другой стороны, Мокрый – предатель, который присягнул Бате, но при первой же возможности снова вернулся на сторону Деда. Может, не сразу раскусил бывшего командира? Может. Но что ему потом мешало уйти? Мокрый ведь – не африканец-ополченец, вчерашний гражданский, взявший оружие в руки по необходимости. Он – боец лучшего в мире ЧВК, навыки выживания и ведения боевых действий, в том числе в одиночку, у него, мягко говоря, выше среднего.

Нет, Мокрый просто предал Батю и всех, кто его спасал. Всех бойцов новой Адской Сотни, включая своего двойника Ветрянку.

– Утром решу, – ответил Батя. – Пока запрём его в одной из квартир, чтоб не мешался под ногами.

Устроив Мокрого, стали готовиться ко сну. Первым на дежурство заступил Кола. Себе Батя, как обычно, взял волчью утреннюю смену. В назначенное время его разбудил Водила и, дождавшись, пока командир встанет, завалился на нагретый диван и тут же заснул.

Батя, позёвывая и ёжась от предрассветной прохлады, перебрался на табуретку у окна. Выглянул наружу.

Как раз в этот момент по улице пробежала стая из семи голов под предводительством молодого элитника. Эхо их громкого урчания заметалось в лабиринте тесной и высотной застройки. Ему вторило другое эхо, пришедшее с параллельной улицы.

– Разбегались, мля, – пробурчал себе под нос Батя. – Свалите нахрен, уроды!

Твари, разумеется, его не услышали. Да и услышь – не послушались бы. Скорее, попытались бы забраться к вожделенной еде. Но тихий голос, двойной стеклопакет и высота двенадцатого этажа лишили их этого шанса. Что Батю полностью устраивало.

Дождавшись утра, командир разбудил бойцов, выдал им по банке тушёнки, из запасов водки и виноградин приготовил пойло. Отцедив, разлил по флягам.

Банки, завернув в пакеты, найденные под кухонной мойкой, оставили в квартире – маловероятно, что в таком виде они будут пахнуть настолько крепко, что твари учуют их на высоте. Мокрого тоже покормили. Кола, использовав свой необычный опыт, уговорил сошедшего с ума бойца поесть и даже влил в него пару глотков пойла, хотя это оказалось невероятно сложно из-за вкуса – Мокрый, как ребёнок, отворачивался, отталкивал кружку с пойлом и нечленораздельно мычал, выражая своё нежелание это пить.

– Командир, может, возьмём его с собой? – жалостливо спросил Кола, когда закончил. – Пропадёт ведь...

Батя, уже было решившийся бросить Мокрого, заколебался. Сумасшедший был обузой. Своим безумием он представлял из себя серьёзную угрозу всему мероприятию и людям, которых командир взял с собой. Убить его было бы не только разумно, но и милосердно, но у Бати не поднялась на это рука. И он, скрепя сердце, принял решение...

...Которое испарилось, как дым, после простого вопроса ещё не ожесточившегося от местной реальности Колы.

– Командир, я... – уловил смену выражений лица командира Кола и опустил голову.

– Связать, – коротко сказал Батя. – Кляп в рот, чтоб молчал. Будет создавать угрозу – сам пристрелишь, чтоб не мучился в зубах тварей.

Ожидавший совсем другого Кола воспрял.

– Сделаю, командир... Всё сделаю, не переживай, – засуетился он.

А Батя, кляня себя за мягкосердие, развернулся и вышел из квартиры.

Кола справился на «отлично». Уже через десять минут связанный по рукам и ногам Мокрый с кляпом во рту снова сидел на заднем сиденье внедорожника, зажатый Батей и Водилой, и вёл себя так смирно, словно ещё был в состоянии что-то понимать. Кола с деловым видом проверил заряд аккумулятора.

– Командир, давай сегодня спокойней поездим? – предложил он.

– Боишься, что твоего приятеля стошнит? – беззлобно подначил Водила.

– Не, – мотнул головой Кола. – Просто зарядить надо тачку, а у меня, когда сильно на дороге сосредотачиваюсь, пока не получается Дар применять.

– Так давай подменю?

Оба они, не сговариваясь, уставились на Батю. Тот, в свою очередь, на Мокрого. Винт, будто прочитав мысли командира, хмыкнул.

– Разрешаю, – кивнул Батя. – Кола, тебе, чтоб аккумулятор заряжать, что нужно?

– Да контакт только. Жопа на сиденье подойдёт, – хохотнул тот.

Про жопу гонщик, судя по всему, пошутил. Поменявшись местами с Водилой, он обеими руками вцепился в ручку двери и закрыл глаза.

– Веди осторожней, – предупредил он Водилу. – А то вдруг меня укачает.

– Я задницы уровнем повыше катал – ещё ни одна не жаловалась, – с серьёзным выражением лица сообщил Водила.

Большой фанат шуточек уровня «ниже пояса», батин внутренний Петросян, давно не подававший признаков жизни, воспрял и принялся почти дословно записывать перепалку. А сам Батя задумался, куда им ехать сегодня. Решил, что надо попробовать проехать пару лоскутов в той стороне, куда изначально направлялся Дед. Идея была так себе, но ничего лучше в голову не приходило.

Водила, ввиду своей профессии в предыдущей жизни, рулём владел ничуть не хуже Колы. Но привык ездить более плавно – видимо, работодатель не очень любил резкие торможения и ускорения. Кроме того, у Бати уже через пять минут езды возникло подозрение, что внедорожник был тем самым транспортным средством, на котором Водила перемещал начальственную задницу домой и на работу. Потому что сквозила в движениях свежего какая-то привычность, которая бывает только у людей, знающих расположение каждого рычага настолько хорошо, что они могли переключать их с закрытыми глазами.

Ближайший лоскут представлял из себя обычную для этого мира офисную застройку. Высились по обеим сторонам дороги, неожиданно узкой, небоскрёбы из стекла и металла, один другого вычурнее и дороже, аляповато играли разноцветными красками уляпавшие всё и вся рекламные плакаты и вывески дорогих и бесполезных бутиков и магазинов элитных продуктов и прочих бесполезных и сильно переоценённых товаров.

Машин на дороге не было, зато каждые пятьсот метров высились павильоны автобусных остановок – когда-то они были остеклены и снабжены интерактивными экранами, но твари разнесли всё это на осколки и запчасти. Сами монстры тоже до сих пор ковырялись на нижних этажах зданий, выискивая остатки жратвы – видимо, лоскут обновился не так уж и давно.

Но, тем не менее, прошло уже достаточно времени, чтоб все появившиеся во время обновления люди уже обратились в зомби или, что вероятнее, стали едой. И достаточно для того, чтоб Дед и тут успел отметиться со своими художествами.

– Шустрый у тебя двойник, командир, – при виде надписи усмехнулся Водила. – Времени зря не теряет. Такими темпами скоро на каждом лоскуте автограф свой оставит.

– Да уж, – вздохнул Батя, и тут в голову ему пришла идея. – А подъедь-ка поближе к надписи. И остановись так, как сделал бы, если бы ты её малевал.

Водила молча подвёл внедорожник, куда сказано. Батя вылез из машины, обошёл её и уставился на надпись.

Так, обновившийся вчера лоскут вон там, сзади-справа. Значит, это направление можно исключить. То, откуда они приехали – тоже. Слева – высотки тесным строем. Что остаётся?

Батя, прищурившись, посмотрел на дорогу впереди. Прямая, как натянутая струна, она шла до самой границы лоскута, где её должна была сменить другая дорога – этот мир любил стыковать похожее к похожему, это касалось дорог, рек, железнодорожных путей и даже мостов.

Что ж, оставалось только одно – ехать дальше, ища ещё надписи и надеясь снова наткнуться на Деда.

Так и поступили. Правда, продвижение сильно замедляли курсирующие в хаотическом порядке твари – видимо, сегодня в ближайшей округе обновлений не намечалось.

Боя удавалось избегать благодаря Винту и невидимости. В спокойные минуты Батя бросал украдкой взгляд из-за плеча Водилы на приборную панель. Заряд аккумулятора не увеличивался. Но и уменьшался явно медленнее, чем должен был. Однако Кола, судя по бледному и напряжённому лицу и не высыхающих каплях пота на висках, был на пределе. Дар гонщика работал на полную, но, к сожалению, был ещё не развит. Глядя на это, Батя вдруг засомневался в своём решении отправиться на поиски Деда.

Ну о чём он, мля, в самом деле думал? Взять с собой электромобиль, зависящий от электричества, которое, в отличие от бензина, найти тут крайне затруднительно, и двух новичков с едва только проснувшимися Дарами – только идиот мог решиться на такую авантюру.

Впрочем, идиотизм, на который решился Батя, Дед, судя по всему, просчитать пока не смог. А значит, в целом идея работала. Но...

Но пока она не дала результата. Шанс достичь его был вчера, но, к сожалению, обернулся неудачей. Представится ли второй, и будет ли это до того, как обновится Африка – неизвестно.

«Надо раздобыть обычную машину, – подумал Батя. – В подстраховку к этой. Тогда можно будет время от времени выезжать на ней, а Кола пусть тренирует свой Дар в спокойной обстановке. А ещё надо выбрать место постоянной дислокации, где можно будет спокойно оставлять Мокрого и каждый день возвращаться. А то, тьфу, скитаюсь, как в первые дни в Пекле. Не дело».

Достав карту, Батя принялся дорисовывать на неё новые лоскуты. Хотел пометить цех, но на всякий случай не стал и вместо этого написал на нём тройку и два нуля, решив, что легко запомнит такой номер и при этом не выдаст своих, если и эта карта каким-нибудь образом попадёт Деду в руки. А вот на лоскутах с надписями пометки сделал в надежде, что так, на бумаге, сумеет увидеть какую-то систему их размещения.

Всё было тщётно. Дед малевал свои предупреждения без всякой системы. Складывалось впечатление, что он просто пытался «украсить» своей мазнёй каждый лоскут без исключения. Может быть, за прошедшие полтора дня он даже успел нанести её на стены цеха, где окопались батины бойцы.

Свободных от надписей мест, тем не менее оставалось ещё довольно много. Закусив кончик карандаша, Батя обвёл пальцами свободные от меток лоскуты. Снова взяв карандаш, пронумеровал их от четыреста первого до четыреста тридцатого.

– Водила, притормози-ка, где побезопасней, – похлопал он свежего по плечу.

Тот, выполнив приказ, выключил мотор, чтоб не тратить заряд, и обернулся к командиру.

– Смотри, – показал ему карту Батя. – Мы – вот здесь, на четыреста одиннадцатом. Видишь, где нет меток? Нам надо все эти лоскуты объехать и поискать на них автографы моего двойника. Заряда хватит?

– Я продержу, – слабым голосом сообщил Кола.

Мокрый поддержал гонщика невнятным мычанием.

– Значит, хватит, – кивнул Водила. – Но, командир, я бы поискал ещё одну тачку. Док сказал, что Дары будут развиваться от использования, но мы с Колой всего лишь новички. Парень справится, я уверен. Но ему вскоре потребуется отдых. Он пока восстанавливается пойлом, но Док предупреждал не злоупотреблять им.

– Я продержу, – упрямо повторил Кола.

– Я тебя услышал, – кивнул Батя Водиле. – Подходящее убежище будем искать поближе к уже существующим надписям. Раз не можем найти Деда, спрячемся там, где прятаться неприятнее всего. Как можно ближе к его потугам напомнить мне о своём присутствии. Ну и запасную тачку тоже подыщем.

– Командир... – открыв глаза, запротестовал гонщик.

– Я тоже уверен, что ты справишься, Кола, – твёрдо сказал Батя. – Но в моём взводе и в моей Сотне людей берегут, а не эксплуатируют.

На этот раз парень спорить не стал.

Водила снова включил двигатель. До вечера успели объехать с полтора десятка лоскутов. Надписи обнаружились на большей части из них. Однако три лоскута из этих полутора десятков оказались не меченными.

Убежище тоже удалось найти. Для него приспособили огромную квартиру на десятом этаже элитного дома-свечки, занявшую весь этаж. Внутри не было трупов, к тому же в отделанной мрамором прихожей нашлись ключи от мощной, буквально сейфовой двери.

– Чтоб я так жил! – выразил всеобщее одобрение Водила.

Обустроились, поужинали, распределили дежурства. До сна остался ещё примерно час свободного времени. Бойцы, обнаружив несколько припасённых пятилитровок с водой, занялись гигиеной, а Батя, расположившись в гостинной на кожаном диване, снова взялся за карту. Расстелил её на журнальном столе, внутрь которого была будто бы впаяна уменьшенная в десятки раз река с валунами, мшистыми берегами и зарослями камыша. И с первого же взгляда понял, что Дед всё-таки прокололся.

У его художеств была система. Лоскуты, где он отметился, расходились кругами вокруг одного, отмеченного номером четыреста семнадцать...