Сахарная пудра

Глава 9

Валерия бежала вдоль трассы. На ней была толстовка на молнии, рваные спортивные штаны, заправленные в шерстяные носки, и кроссовки. Все это — дачное и чуть не по размеру — ей выдала Арина Сергеевна.

Валерия думала пропустить пробежку, ей хотелось переписываться с Эдиком, возможно, поехать навестить его, но он попросил позволить ему немного побыть в одиночестве и осмыслить происходящее.

Эдику не спалось, он вышел из дома, забыв перчатки, и прятал руки в карманы, но возвращаться не стал. Весь день провел за монтажом выставки, завтра дела в фонде, а он был не в состоянии уснуть. Эдик нормально не спал с той самой встречи с Зеленым, то есть уже вторые сутки. Днем на монтаже выставки руки тряслись, детальки то и дело падали на пол, из-за этого он раздражался и бросал работу, выходил на улицу подышать. Валерия несколько раз повторила, что Зеленый не придет за ним, так как ему нужна только она, но Эдик не верил в это до конца.

Он попросил сестру не приезжать с детьми в галерею. Сказал, что планирует сверлить стену, чтобы закрепить спинку дивана-экспоната.

«Ну в целом нормальная реакция, не каждый день встречаешь монстра», — успокаивал себя Эдик. Жаль, он был неспортивным человеком, так бы мог проплыть в бассейне несколько километров, или выплеснуть эмоции в спарринге, или побить грушу, или прыгнуть с парашютом, или сесть в лодку и сплавиться далеко отсюда.

Он гулял. Прошел мимо дома Лиды, хотя не знал, где она живет, и уже забыл об их встрече тогда на вокзале, прошел мимо галереи, мимо памятника Любочке, оказался рядом с «Кру-Кру». Задержался напротив вывески. Она показалась ему зловещей, зловещей показалась и улица рядом, нужно сделать несколько шагов назад, чтобы не коснуться… чего?

Он не знал чего.

Как бы ему хотелось снова переживать из-за недостаточно высокой зарплаты или отсутствия возможности поехать в отпуск с друзьями. Может, просто никак не включаться в эту ситуацию, просто забыть обо всем и не общаться с Валерией, это ее дело, нет, он не может не общаться с ней.

Он дошел до подземного перехода, нал которым возвышалось слово МЕТРО, хотя никакой станции метро там не было. Буквы были темные, без подсветки. Метро начали строить семьдесят лет назад, но за эти годы не закончили ни одной станции. Только этот вестибюль, который теперь функционировал как подземный переход. Вы как будто спускаетесь в метро, где нет ни платформ, ни указателей, ни касс, нет проверяющих, нет шума поездов, нет запаха метро, нет линий и их цветов, нет названий станций, есть только двери, как в настоящем метро (он видел такие, когда с классом ездил на экскурсию в столицу), лестница вниз и лестница наверх.

Под землей их города скрыто множество темных тоннелей. Эдик ходил по ним в детстве с отцом, который был одним из заместителей руководителя строительной бригады. Начал работать на стройке в пятнадцать лет, а в сорок ушел на пенсию, так и не увидев завершения проекта. Из-за этого он часто срывался на Эдика, на его мать. Эдик вырос в одной квартире с монстром. После вспышек отцовского гнева, когда тот крушил мебель и швырял ее в семью (Эдик с мамой закрывали друг друга), он отвозил мать к тете, маме Карины, а сам шел бродить.

Его раздражало, что под землей везде прорыты тоннели для подземки, — вдруг отец сейчас идет по этим тоннелям за ним и выпрыгнет из какого-нибудь люка, схватит его, и Эдик никогда не освободится.

Мама Эдика заболела, долго лежала в больнице. После выписки пришла к отцу. Пригрозила, что еще одна вспышка гнева с его стороны, и у нее случится инфаркт, она умрет прямо дома. Что ты будешь делать один с ребенком? Она произнесла это так уверенно и спокойно, что отец поверил.

Он ушел. Двушку разменяли на две однушки, мать с Эдиком стали жить тихо и через много лет купили в ипотеку квартиру побольше.

Эдик знал, что будет бродить всю ночь. Написал отложенное сообщение своей начальнице, сказал, что у него температура тридцать восемь и ему нужен отгул. Оно придет утром, когда Эдик наконец-то сможет уснуть на пару часов.

Валерия бежала вдоль трассы, она предварительно засекла время и включила трекер на телефоне. Если бы жила в другом городе, пошла бы, наверное, прогуляться до центральной площади или поискала где поужинать.

Прозвенел будильник. До превращения нужно вернуться, принять душ и спрятаться в комнате.

Лукерья сидела внизу на кухне и ела свежеприготовленное печенье с начинкой из сливового варенья, запивая его чаем. Пес Алмаз спал в комнате наверху. Арина Сергеевна спала в соседней с ним комнате.

Арина Сергеевна рано ложилась, чтобы, помимо уборки дома, помощи Лукерье с домашними заданиями, посещений врачей, вязания одежды на продажу, успевать помогать тем, кого лишили карточки вип-клиента заведений ее сестры. За эти годы она стала стройнее, суше, но старалась часто улыбаться и быть благодарной за то, что у нее есть: прекрасная дочка, теплый дом, ноги, руки, песни на английском языке из шестидесятых (ей нравились Элвис и Рой Орбисон), разноцветные нитки из магазина пряжи, цветущие деревья весной, катание с горки зимой.

Лукерья достала мобильный телефон и с помощью голосового помощника написала сообщение: «Она на пробежке, встревожена». В ответ ее спросили: «А что твоя мама?» Девочка ответила: «Спит». В ответ получила сообщение: «А ты почему не спишь?» Ответила: «Кошмары». В ответ получила: «Ничего не бойся, я с тобой». Написала: «Спокойной ночи, любимая тетя». В ответ получила три красных сердца и затем: «Напиши, как узнаешь, куда она соберется завтра». Ответила: «Хорошо».

Валерия вернулась с пробежки. Пошла в ванную отмывать кроссовки от грязи. Лукерья села с ней рядом на стиральную машинку.

— Как пробежка? Какие планы на завтра?

— Мне нужно кое-куда по делу.

— Можно с тобой?

— Это может быть опасно, я иду туда, не знаю куда.

— А что на это сказала моя мама?

— Ничего.

— Дай мне на всякий случай адрес, тебе нужен кто-то в помощь хотя бы отсюда.

— У меня есть помощники, не переживай.

Утром Валерия, не попробовав печенье Лукерьи, надела джинсы и рубашку — чистыми их оставила для нее Арина Сергеевна. Валерия приложила лицо к мягкой ткани рубашки, она еще пахла свежестью улицы, где сушилась. Это был секретный способ Арины Сергеевны обновить старую, сто раз ношенную одежду.

Лукерья дождалась, пока Валерия уедет, и порылась в мусорном ведре. Не сразу, но все же нашла смятый листочек. Аккуратно его раскрыла, сфотографировала и отправила снимок любимой тетке. Та попросила ее сфотографировать и прислать оборотную сторону листка — в первый раз Лукерья сфотографировала чистую сторону.

Валерия приехала в город на автобусе, по пути отправила Лиде сообщение, что вернулась по семейным обстоятельствам и пока не сможет увидеться, но скоро обязательно напишет. Лида ответит ей только через четыре часа, сейчас она на работе. Лида не любит делать несколько дел параллельно.

После того как Валерия позвонила по номеру на записке, найденной у памятника, ее попросили прислать фото. Она отказалась. Ей перестали отвечать. Она отправила снимок. Ее лицо было похоже на мятый лист бумаги: сухая кожа, тонкие голубые прожилки вокруг глаз, в глазах — лопнувшие сосуды. Коллега по «Кру» как-то сказала, что, если выходит из дома без макияжа, чувствует себя раздетой, сонной и продуктивность снижается. Валерия была без косметики, и ей нравилось ее лицо.

С неизвестного номера написали, чтобы Валерия сегодня в 13:20 села на остановке «Голубой огонек» на седьмой троллейбус и ехала в сторону поселка Солнечный.

В троллейбусе она была практически одна. Из треснутой кожи на сиденьях торчал поролон. Кондуктор дремал, даже не встал проверить оплату. На его кресле лежал уютный плед в крупную клетку.

В мире более тридцати тысяч городов. Валерия их не увидит. Что, если бы она тогда не написала в чат людей на испытательном сроке, не встретила бы Эдика, что, если бы в ее жизни не было Лиды, а только подружки с работы?

На остановке кто-то вошел и сел рядом с ней.

— Не поворачивайте голову, — сильно заикаясь, сказал дрожащий женский голос. «НЕ» получилось долгим, как будто на нем, отбивая ритм носочками, чуть потоптались.

Валерия смотрела перед собой.

— Наденьте, пожалуйста, на глаза вот эту повязку.

Ей на колени положили желтую маску для сна в форме месяца с объемными звездочками и несколькими пайетками. Валерии маска показалась очень милой, и она перестала так волноваться.

— Она стираная, — уточнил голос.

Валерия надела маску. Маска плотно прилегала к коже и закрыла от Валерии все: цвета, предметы, очертания.

— Простите за неудобства. Нам важно соблюдать осторожность, — сказала незнакомка.

Телефон Валерии звякнул: пришло уведомление.

Пауза.

— Хотите ответить?

— Нет.

— Тогда сейчас я возьму вас за руку.

Валерии казалось, что они идут куда-то очень далеко. Ей было непривычно находиться в такой зависимости от другого человека, тем более незнакомого. Она чувствовала себя потерянной и уязвимой. Ноги ставила неуверенно, вторую руку вытянула вперед и все время проверяла, нет ли на пути преград или опасностей — справа, слева, прямо. Незнакомка шла уверенно, держала Валерию под локоть, указывала: порожек, ступенька, сейчас будем обходить дыру в асфальте, здесь лужа, светофор, стоим ждем зеленый, вы не устали? Еще чуть-чуть.

Прохожей, которая с подозрением уставилась на них, незнакомка сказала:

— Это тренинг на доверие!

Прохожая усмехнулась.

Значит, рядом есть люди, хорошо. Валерия слышала, как кто-то вдалеке разрывает обертку, возможно от мороженого, кто-то сигналит на велосипеде, кто-то чихнул вдалеке, еще дальше метут листья, слышала лай собак, взмах крыльев птицы.

— Сейчас будет лестница.

Они долго поднимались, кажется не один пролет, по уличной пожарной лестнице.

— Еще немного.

Наконец они остановились. Все тело Валерии было сильно напряжено из-за этой прогулки. Она не привыкла полагаться на кого-то, кроме себя, у нее даже немного разболелась голова. Валерия услышала, что незнакомка роется в сумке в поисках ключей. Вот она достала ключи. Вставила ключ в замок. Замок легко поддался. Чтобы придержать дверь, незнакомка отпустила руку Валерии.

Валерия сняла маску.

Перед ней стояла Виолетта, женщина лет тридцати с длинными светлыми волосами. Ближайшие к лицу пряди с обеих сторон были заплетены в косички. На ней был черный бомбер и черная длинная юбка в мелкую сетку, под сеткой виднелись белые плотные колготки.

Валерия попросила ее не бояться, а просто открыть дверь и сказать, куда они пришли. Вдруг Виолетта толкнула ее к перилам, сама забежала внутрь и заперлась. Валерия еле удержалась на ногах. Она осмотрелась — похоже на заброшенную кирпичную фабрику. На руках подтянулась к карнизу, по нему медленно добралась до окна. Заглянув внутрь, увидела внизу группу женщин, о чем-то спорящих между собой. Стекло было мутным, заляпанным строительной пеной и краской. Валерия разбила его локтем, хоть и не с первой попытки, перед этим обернув локоть курткой, чтобы не пораниться.

Она крикнула женщинам:

— Давайте поговорим.

Дверь открылась, на Валерию смотрела Наденька, которая выглядела очень строгой. Недавно она покрасила волосы в черный, и очертания ее лица стали четче и от этого как-то суровее.

— Поранишься, спускайся.

Валерия спрыгнула, Наденька пропустила ее вперед и захлопнула дверь.

Внутри цеха от генератора шло тепло. Это не сильно спасало, но здесь было явно теплее, чем снаружи. Несколько кресел и табуреток стояло полукругом, на столике стопкой лежали пледы.

Женщины разных возрастов настороженно смотрели на новенькую. «Меняй адреса, красотка!» — было написано белой краской на стене за их спинами.

Валерия слегка подняла руки и произнесла:

— Если вы те, кто я думаю, мы должны поговорить.

— А ты кто? — спросила ее строго Наденька.

К ней подошла другая девушка — очень высокая, широкоплечая. И шепнула ей на ухо:

— Нужно просто уехать, и все, не надо с ней говорить.

— Я хочу избавиться от круассанов, — сказала Валерия.

— Если бы ты ела круассаны из «Кру», не сняла бы маску. На это нужна смелость, усилие воли, а круассаны все притупляют. Потому ты нас и напугала. Мы все здесь прошли через это. И никто из нас не снимал маску — не было сил.

Валерия не опускала руки, бицепсы уже заныли.

— Марина Сергеевна, создательница «Кру», моя мама. Я знаю о ней то, чего не знаете вы. Как вам удалось выйти из-под влияния «Кру»? Я не знала, что это возможно.

Женщины переглянулись. Наденька собрала их вокруг себя. Они перешептывались, спорили. Одна из них взмахнула руками и вышла из цеха. Другая побежала за ней.

Обсуждение закончилось. Наденька вернулась к Валерии, предложила ей сесть. Некоторые женщины разместились на креслах и табуретках, кто-то остался стоять. Одна закурила в приоткрытое окно.

— Расскажи, что знаешь, чтобы мы поверили.

— Я работала там официанткой. Читала письмо женщины по имени Наденька. Оно попало ко мне случайно — я нашла его в раме, когда мыла окна в «Кру». Прочитав письмо, я стала наблюдать, расспрашивать маму. Она не ответила прямо ни на один вопрос, но я поняла, что клиенты, которые приходят к нам очень часто, делают это не из-за любви и правильных маркетинговых ходов, а из-за зависимости.

— Да, я все еще люблю оставлять письма в тайниках, — сказала Наденька.

Валерия поняла, кто перед ней. Сердце забилось быстрее.

— Мы не сможем посвятить тебя в свой план, мы никому не доверяем. А у тебя есть план?

— Я тоже не могу рассказать вам всего о себе. Скажу только, что собираюсь проникнуть в ее квартиру. Пока не знаю, каким образом. Там я уничтожу то, что дает ей сахарную пудру. Вот что вам нужно знать: в тесте нет секретного ингредиента. Все дело в пудре.

У Валерии за спиной что-то упало. Все резко обернулись и побежали из ангара. Что делать дальше — неясно, главное — догнать.

Это был Георгий Петрович. А с ним еще человек, которого Валерия видела раньше на охране в «Кру». Он там был единственным с серебряными зубами, у остальных они были золотые. Она рванула за ними по лестнице. Георгий Петрович побежал направо, а его спутник — налево. Валерия решила, что пришло время показать Георгию Петровичу, как ее достала слежка, его присутствие, то, что он как тень всю жизнь ходит за ее матерью.

В тот момент, когда он открывал дверцу машины, она с разбега повалила его на землю, оба больно ударились. Они боролись лежа, Георгий Петрович вцепился зубами ей в плечо, она давила пальцами ему на глаза. Оба кряхтели.

— Если бы она была злодейкой, просто схватила бы тебя в фазе жука. Ты выбрала не тех друзей.

Валерия ничего не ответила, только постаралась придушить его рукой. Затем двинула ему коленом в пах. Сверху Георгия Петровича ударила скрученной джинсовкой Наденька, другая девушка упала ему на ноги, обездвижив их, еще одна ей помогала. Георгий Петрович выпустил Валерию, та перехватила его руки, прижала их к земле, надавила на шею коленом, и он вырубился.

— Он может понадобиться.

— А где второй?

— Сбежал.

— Я не намерена силой удерживать человека.

— А я намерена, — твердо сказала Наденька, отряхиваясь.

Одна из женщин села в машину и поехала в строительный магазин за веревками. Остальные дотащили Георгия Петровича до другой машины и отправились в шиномонтажную мастерскую, где работал Стас, муж Виолетты, тоже участник «Сахарного сопротивления». В шиномонтаже было громко, одно из помещений находилось в процессе перепланировки, его закрыли и иногда проводили там собрания.

У членов группы, называвшей себя «Сахарным сопротивлением», был разный социальный статус, разные профессии, разные интересы и взгляды на жизнь. У каждой из этих женщин имелась своя причина есть кру. Алла, та, что поехала за веревками, например, просто зашла приятно провести утро выходного дня. Она переживала из-за фигуры, поэтому сразу после первого посещения купила абонемент, который включал круассаны и беговую дорожку с велотренажерами. Ее день разделился на две части — съедобную и несъедобную. Едим, потеем. Не забудь заплатить за абонемент, красотка! Твоя красота в твоих руках, крути педали! Ее старший сын уехал в столицу и учился на втором курсе университета, младший переживал переходный возраст, и отсутствие матери его только радовало. С мужем она развелась много лет назад, сохранив с ним приятельские отношения, но он был полностью поглощен новой семьей, где росли двойняшки-двухлетки. Сейчас Алла приматывала веревкой туловище Георгия Петровича к спинке стула, чтобы он не двигался, когда очнется.

Наденька обрабатывала Валерии порезы и ссадины, которые остались от драки. Особенно пострадало плечо. Договорились по очереди дежурить возле заложника, чтобы не сбежал, и вообще мало ли что — нужно иногда давать ему попить, водить его в туалет, кормить.

Валерия не понимала, как сказать, что уже через тридцать минут и у него, и у нее наступит фаза превращения. Нужно было срочно садиться в такси и ехать к Арине Сергеевне. Но как предупредить этих женщин о том, что их ждет?

Она решила просто сказать, что ей пора. И пусть то, что они увидят через полчаса, шокирует их, — им ничего не угрожает. Происходящее с этим мужчиной никак не заденет их. Важно только дождаться обратного превращения, чтобы снова его связать. Все уже устали, проголодались, пребывали в жутком стрессе и не особо поняли, о чем говорила Валерия.

Она попросила водителя ехать быстрее. Дом Арины Сергеевны находился очень далеко.

Пришло сообщение от Эдика. Он спрашивал, как она себя чувствует. Она не знала, что ответить. Поборов порыв отметить сообщение как непрочитанное, написала: «Мне нужна помощь».

Она приехала к Эдику за четыре минуты до начала превращения. Он сразу провел ее к себе в комнату. Его мама уже спала. Валерия сказала, что сейчас превратится в жука, и попросила не давить ее, даже если будет сильно хотеться, потому что появится такая возможность. Он крепко обнял ее и попросил не говорить так, сказал, что никогда не сделает ей больно намеренно. Она еще сильнее прижалась к Эдику. От его одежды пахло домом: стиральным порошком, зажаркой для супа, а еще духами — несладкими, с едва заметными цветочными нотками.

Валерия стала медленно уменьшаться и покрываться хитиновым слоем. Эдик отвернулся. Его напугал вид глаз, которые становились черными точками, пролезавших сквозь кожу оранжевых щетинок. Эдик был очень впечатлительным. По крайней мере, так он говорил.

Когда на работе во время инструктажа по технике безопасности нужно было на скорость делать искусственное дыхание кукле-тренажеру, накладывать жгуты и повязки, Эдик просто потерял сознание.

Валерия превратилась. Эдик сидел рядом с ней, почти не отрывая взгляда, смотрел на ее крылышки, ровный гладкий слой хитина. Он почти не дышал. Она была размером с божью коровку.

Почему она боялась, что он ее раздавит? На секунду Эдик представил, как надавливает пальцем и она расплющивается, и почувствовал, как увлажнились глаза. Его напугала такая власть. Он попросил себе сил никогда не воспользоваться ею.

Эдик решил почитать книгу, но это было невозможно, сосредоточиться не получалось. Тогда он просто лег рядом с жуком на бок, положив руки под голову.

В шиномонтажке Алла с Наденькой крепко взялись за руки от страха. Превратившийся в жука Георгий Петрович сидел и смотрел на них. Наденька представляла, как наступает на него. Одно движение, и его не будет. Он один из тех, кто делал этот бизнес возможным. Она не раз видела его в «Кру» и возле него. Когда она следила за Мариной Сергеевной, именно он оттащил ее за локоть и сказал держаться подальше. Одно движение, и он превратится в плевок, в крошечное пятно.

Наденька пошла на кухню варить кофе, Алла осталась дежурить.

Пять часов для Валерии длились очень долго, это было похоже на бессонницу, или на первый день месячных, когда болит живот, или очень жаркий солнечный день, когда ты оказалась на улице без головного убора и солнцезащитных очков. Кожа горит, глаза не открыть, дышать тяжело. А раньше в фазе превращения она ничего не осознавала: превратившись снова в человека, не помнила, что делала, пока была жуком. Скорее всего, это последствия побега. Или присутствия Эдика рядом. Это очень страшно — быть рядом с кем-то, кто во много раз больше, сильнее, кто смотрит на тебя и не боится. Она видела Эдика всего несколько раз в жизни, можно ли ему доверять? Нужно уползти, спрятаться. Он двигается. Что он сейчас сделает? Он взял подушку. Сейчас придавит. Вот все и закончится.

Эдик бросил подушку на пол, положил на нее голову и накрылся пледом. Еще раз взглянув на жука Валерию, прикрыл глаза. Затем снова открыл. Она тоже смотрела на него. Она могла бы заползти ему в ухо, в нос, пройтись по коже. Он снова прикрыл глаза и заснул. Она какое-то время любовалась им спящим, не двигаясь с места. Как же ей хочется все это ему высказать и спросить, что чувствует он. Скорее бы наступило утро!

Спустя пять часов Валерия снова приняла человеческий облик. Открыв глаза, они поцеловались.

Пожалуйста, пусть все останется в этом моменте.

Валерия сказала:

— Я знаю, как одолеть Зеленого и Марину Сергеевну. Это может быть опасно. Давай ты не пойдешь со мной и останешься здесь?

— Нет.

— Хорошо, тогда нам пора.

Эдик встал и взял со спинки стула джинсовку. Валерии он предложил свой бомбер болотного цвета и серый худи. Она с радостью переоделась в чистую теплую одежду. В его вещах она чувствовала себя спокойнее.