Сахарная пудра

Глава 8

Вода затопила «Кру» сантиметров на десять от пола. Марина Сергеевна шагала в высоких резиновых сапогах, с тряпками в руках. Георгий Петрович ходил следом с желтыми латексными перчатками размера L, дожидаясь, пока Марина Сергеевна обратит на него внимание. Она резко сказала ему положить их вон туда и помогать, а не стоять над душой.

Георгий Петрович положил перчатки куда велели и стал поднимать стулья, переворачивать их и ставить на столы.

— Когда приедут из аварийной службы?

— Через десять минут.

Марина Сергеевна сказала, что ей нужна сигарета. Георгий Петрович спросил, сходить ли ему в магазин. Она помотала головой. Из раковины раздался гулкий стон.

Марина Сергеевна увидела, как из сливного отверстия вылезло щупальце Зеленого и показало, где болит, — это была рана от гвоздя. Марина Сергеевна подула на ранку:

— У кошки боли, у собаки боли, а у Зеленого заживи, — и спросила: — Ты нашел ее?

Кончики щупальцев поменяли цвет на синий. Марина Сергеевна поняла, что это означает «нет», и велела не возвращаться, пока он не найдет Валерию, велела искать, даже если он ранен, искать даже в тех местах, где она не одна. Зеленого расстроило, что ей все равно, как он себя чувствует, но в его работу не входило расстраиваться. А еще он боялся встречи с посторонними. Его никто никогда не видел, кроме членов семьи.

Марина Сергеевна уточнила, все ли ему ясно, и по цвету ранки, которая стала оранжевой, поняла, что да. Зеленый потерся о руку Марины Сергеевны, что означало поцелуй, и исчез.

Приехал сотрудник аварийной службы, минут через пять после него — дежурный сантехник. Перекрыли воду во всем здании, сантехник сходил в офисное помещение наверху и обнаружил сильный засор в трубах. После короткого разговора с управляющей офисом и Мариной Сергеевной (передавал трубку то одной, то другой) получил деньги на карту и устранил засор.

Марина Сергеевна, Георгий Петрович и две официантки, которых вызвали на помощь, пообещав оплату как за двойную смену плюс такси туда и обратно, несколько часов откачивали воду, вытирали полы, выжимали тряпки, сушили помещение феном, обрабатывали от плесени плитку. После Марина Сергеевна отпустила всех отдыхать, села на стул и принялась растирать руками поясницу — ее тянуло.

Георгий Петрович стоял в углу и ждал распоряжений. Издалека казалось, что он манекен, мумия. Желтая кожа, статичная поза, и в темноте не видно, дышит он или нет.

Марина Сергеевна посмотрела на Георгия Петровича и сказала:

— Минут через пять поедем.

Георгий Петрович кивнул.

Она вспомнила первый в ее жизни потоп. Тогда Арина выгнала ее с дачи, и Марина Сергеевна поселилась у своего возлюбленного, с которым познакомилась на научной конференции, где она положила себе на тарелку гору закусок и, сев в стороне от всех, медленно ела, тщательно пережевывая. Он подсел рядом и спросил, что из закусок она порекомендует. Так они познакомились и уже через несколько недель съехались, она готовила его любимые блюда, забросила исследования. У нее была бессонница. Она желала ходить голой и мечтала читать его мысли.

Тогда они стояли в тишине в прихожей без света и обнимались. Он недавно пришел из института, она ждала его дома. Они не видели друг друга целый день, восемь часов. Марина Сергеевна услышала, как справа от нее на стене что-то зашевелилось. Он включил свет, и они увидели, как полоска за полоской отходят обои в коридоре. Оба засмеялись. Она сказала: «Я люблю тебя». Он сначала ничего не сказал. Потом сказал, что пойдет к соседям выяснять, что случилось. Вернулся и сказал, что не готов к чему-то серьезному сейчас. Она ответила, что не торопит его и готова ждать сколько нужно.

Однажды он вернулся из института, разулся, снял пальто. Зашел в комнату, включил свет и закрыл рот рукой. Он увидел, что она лежит на полу в своей блевотине, рядом валялось несколько бутылок. Он поднял ее и отнес в ванную, раздел, положил в воду и помыл ей волосы и тело. Она открыла глаза: «Прости меня». — «Ты не виновата». Через месяц он попросил ее собрать вещи.

Куда теперь ей было идти? Марина Сергеевна сказала, что скоро разбогатеет и уедет, и он ей будет не нужен, он пожалеет, что так поступил с ней. Она позвонила отцу и заняла денег. Сняла маленькую квартиру с подвалом, наконец забрала от Арины жучков. Уже тогда, прощаясь, она взяла сестру за руки и сказала: «Если однажды тебе позвонит моя дочь и попросит о помощи, пожалуйста, помоги ей. Если однажды твоя дочь позвонит мне и попросит о помощи, я помогу ей».

Обе кивнули.

В комнате почти без ремонта она сидела на полу, окруженная маленькими инсектариями. Вскоре грузчики привезли ее книги и толстые тетради с заметками.

Долгое время она изучала свойства этих редких жучков. Раньше их пыльцу использовали как лекарство от горя. Если у какой-нибудь бабы в деревне рождался мертвый ребенок, если муж умирал или уходил к другой, если погибал скот, если была война, если не хотелось жить, в еду добавляли пыльцу. Эти заметки из антропологической экспедиции, совершенной в шестидесятые, она нашла, когда была в энтомологической экспедиции от университета. Она никому их не показала. Она не мечтала прославиться. Она была исследовательницей и любила эксперименты.

Марина Сергеевна проглотила обезболивающую таблетку, которую достала из косметички. Георгий Петрович принес ей стакан воды. Минут пятнадцать ждали, пока подействует таблетка. Марина Сергеевна задремала на стуле.

Открыв глаза, она увидела, что вокруг стало светлее — на улице рядом с «Кру» парковался автомобиль, и свет фар разбудил ее.

Георгий Петрович стоял все там же в углу, опустив глаза.

— Подойдите ко мне.

Георгий Петрович не шевелился.

Марина Сергеевна произнесла громче:

— Подойдите ко мне.

Он, не открывая глаз, двинулся на ее голос. На ходу споткнулся и мягко упал на пол. Началось превращение. Георгий Петрович стал жучком, таким же красивым и аккуратным, как Валерия и ее братья и сестры.

Марина Сергеевна присела на корточки и подставила ему палец. Он заполз ей на ладонь.

— Я здесь, ничего не бойся, — тихо сказала Марина Сергеевна.

Она вышла на улицу, пряча в ладони Георгия Петровича. У машины ее уже ждал охранник утренней смены.

— Доброе утро, Марина Сергеевна!

— Доброе утро!

Охранник открыл перед ней дверцу машины, Марина Сергеевна села за руль, посадила Георгия Петровича на сиденье рядом, пристегнулась и поехала домой. Жук Георгий Петрович дремал, сложив прозрачные крылышки.

Если бы Марина Сергеевна писала мемуары — а она часто прокручивала в голове какие-нибудь воспоминания, — обязательно подчеркнула бы, что иные не способны выдержать столько горя и продолжать работать, а ей удалось.

Два года назад она расклеивала по городу объявления о том, что открывается новое кафе и первым ста посетителям все бесплатно. После долгой ходьбы какое-то время разминала поясницу массажером, вместо сигареты разрезала яблоко на дольки и съедала. Зеленые яблоки нравились ей больше всего, ей казалось, что, съедая такое яблочко, можно улучшить качество жизни. Да и на другие фрукты денег тогда не было. Яблоки по одному она крала из магазина, когда заходила за молоком и хлебом.

После перекуса она шла в арендованное помещение — договорилась, что оплатит с первой выручки, владельцем помещения был отец ее однокурсницы, с которой они ездили в научные экспедиции, — и белила там стены. Когда Зеленый подрос, стал помогать ей перетаскивать тяжелую мебель, мешки со штукатуркой, большую печь и прочее. Георгий Петрович устроился охранником в соседний бизнес-центр и брал ночные смены. Валерия тогда еще была в разработке.

Днем Георгий Петрович сколачивал барную стойку, шкурил, покрывал лаком. Марина Сергеевна шпатлевала, красила, подметала, искала мебель по знакомым, расклеивала объявления, начищала полы. Первое время подавали только чай в пакетиках и воду без газа. Потом уже смогли арендовать кофемашину. В кафе стояло всего два столика и восемь стульев, люди ели на подоконниках или за барной стойкой.

И вот недавно они отметили двухлетие заведения, вышли в плюс и скоро организуют вечеринку для новеньких клиентов. Придет больше сорока человек, Марина Сергеевна расскажет им про новые разработанные ею специальные предложения. По плану на третий год бизнеса нужно увеличить приток клиентов вдвое. А для этого они вместе с Георгием Петровичем придумали кое-что интересное.

Билеты на вечеринку хорошо продавались, даже разыгрывался один билетик среди «старичков».

Марина Сергеевна немного поспит, а потом, по окончании превращения, они с Георгием Петровичем поедут смотреть украшения для вечеринки. У них было несколько вариантов, но мысленно Марина Сергеевна уже сделала выбор.

«Привет! Я снова в городе по семейным делам. Хочешь увидеться?»

Эдик ответил: «Вау!» — и предложил встретиться в галерее, где его сестра оформляла новую выставку. Он помогал ей с монтажом: открытие через несколько дней, поэтому он все время, свободное от работы в благотворительной организации, проводил в галерее — выпить в баре не получится. Выставка состояла всего из одного объекта — дивана из жестяных язычков от банок газировки, размером во всю комнату, его нужно было собрать под размеры галереи по чертежам сестры.

У одной из клиенток благотворительной организации умерла мама, и Эдик провел последнюю неделю, посещая с ней психолога, организовывая похороны и сбор средств в помощь семье. Такая монотонная работа, как сборка дивана из баночных язычков, успокаивала его. Когда он прочитал сообщение от Валерии, у него вспотели ладони.

Валерия шла по улице. Увидев памятник сидящей на скамейке Любочке, она обрадовалась, как будто встретила какую-то приятельницу.

Солнце делало город красивым. Оно как будто закрывало своими лучами глаза идущих по улице людей, отвлекало солнечными зайчиками от заводского дыма, от недостроенного метро. Солнце как бы говорило: пожалуйста, радуйтесь, это вам. Не пытайтесь заслужить яркий день, он придет к вам просто потому, что вы есть. Через несколько недель после приезда сюда почти никому не известная Любочка умерла от чахотки. А теперь в этот самый город вернулась Валерия.

Арине Сергеевне и Лукерье не остановить Марину Сергеевну. Никому не остановить, кроме Валерии. Что, если однажды за круассаном зайдет Эдик? Валерия села рядом с памятником и стала дышать. Ей даже показалось, что Любочка чуть развернулась к ней. В руках железная девушка держала книжку. К развороту книжки была приклеена очень маленькая записочка, сложенная в четыре раза. Валерия видела в кино, что такими обычно в школах перебрасываются ученики втайне от учительницы. Она отклеила записочку, которая держалась на двустороннем скотче и сверху тоже была прикрыта прозрачным скотчем на случай плохой погоды.

В записке растекшимися чернилами было написано: «Я тоже была вип-клиенткой „Кру“. Звони» — и указан номер телефона.

У Валерии по спине прошло стадо мурашек, сердце учащенно забилось. Неизвестно, чья эта записка, а вдруг ее вообще написала Марина Сергеевна или кто-то из ее помощников, но Валерия чувствовала, что она может иметь значение, поэтому положила записку в карман.

Пришло сообщение от Эдика: «Я собираюсь в магазин, могу заодно тебя на остановке встретить. Ты далеко?»

Валерия улыбнулась Любочке на прощание и пошла в сторону остановки рядом с галереей.

При встрече Эдик и Валерия коротко обнялись.

На нем была темная джинсовка, футболка с иероглифами и широкие штаны с карманами, на руке — браслет из бисера. Эдик сказал, что Валерии очень идет ее винтажная рубашка. Валерия была в клетчатой шерстяной рубашке оверсайз, принадлежавшей Арине Сергеевне. Рубашка и правда очень ей шла. Валерия в ответ сказала, что у Эдика классное все. Он засмущался и даже немного покраснел.

В галерее стоял большой, уже наполовину собранный диван. Остальные жестяные язычки ждали в аккуратно составленных пятилитровых бутылках, в контейнерах для еды, в коробке из-под обуви — места в галерее мало, нужен порядок.

Сестра Эдика Карина держала на руках двух спящих малышей. Она сидела на стуле в углу галереи, очень высокая, с уверенным строгим взглядом. Все ее руки от ладоней до плеч были в мелких татуировках: цветных линиях, кругах, сердечках, гепардах, цветах.

Когда Валерия с Эдиком вошли, строгое лицо Карины сделалось очень добрым. Валерию удивило такое теплое приветствие, а потом, когда Карина так же приветливо общалась с курьером, который позже доставил им еду, она поняла, что это просто в ее природе — быть милой с незнакомыми людьми.

Валерия помогала Эдику, а Карина одевала спящих малышей, аккуратно переложив их в двухместную коляску. Все действовали в тишине, только иногда Карина что-то подсказывала, если видела, что клеят не туда.

Валерия время от времени смотрела на Эдика, а Эдик вроде бы, как она надеялась, смотрел на нее. Ей нравилось уточнять, правильно ли она расположила деталь, а он, улыбаясь, говорил, что, кажется, да, хотя на самом деле не до конца понимал, что и как.

Вскоре приехал муж Карины. Он зашел с кофейными стаканчиками и крафтовым пакетом, в котором лежали теплые сэндвичи. Эдик съел два. Валерия не ела выпечку из кофеен, поэтому пила кофе с конфетой. Ей хотелось супа и пельменей, пюре с котлетами и одновременно ничего, только бы не заканчивался этот вечер.

Карина и муж ушли, забрав с собой детей и коробку с вещами с прошлой инсталляции. Той самой, рядом с которой Эдик с Валерией танцевали. Валерия сказала, что восхищена ее работами. Карина засияла в ответ. Валерия подумала, что сказала банальность. Карина поцеловала ее в щеку и поблагодарила за помощь. Тогда Валерии стало легче, она готова была сколько угодно монтировать эту выставку.

Наконец они могли говорить в полный голос.

Эдик рассказал, что уволился из службы поддержки, так как чувствовал сильный перегруз, — было много ненужной информации, которую он перед сном не мог выкинуть из головы.

Они с Эдиком обсуждали, какую погоду любят, что предпочитают из еды, он рассказал немного про сериал, который ему посоветовали, — историю про двух детективов, расследующих убийство в маленьком городке, где все друг друга знают.

Валерия услышала знакомое журчание и поняла, что сейчас из раковины покажется Зеленый. Она схватила Эдика за плечи и громко сказала:

— Нужно бежать, вставай, вставай.

Он не понял, что она имеет в виду, встал, но уже было поздно.

Глаза Эдика расширились. Рот раскрылся, сам он весь сжался от страха. Валерия вышла вперед, загородив его собой. Эдик громко закричал:

— Помогите!

Валерия подошла и закрыла ему рот рукой. Нельзя, чтобы их кто-нибудь увидел, — если узнают про Зеленого, узнают и про нее.

— Не кричи.

Валерия взяла молоток, гвозди и, запрыгнув на стул, с размаху врезала Зеленому по щупальцу молотком. Щупальце скрючилось, показались остальные четыре. Они постепенно заполняли пространство галереи, тянулись к Эдику и Валерии.

Одно из них обхватило Эдика за туловище и подняло к потолку. Эдик пытался кричать, но его душил Зеленый. Сейчас виднелись только голова и ступни Эдика. В глазах потемнело, и он отключился. Другое щупальце двигалось к дивану-экспонату, чтобы оставить на нем зеленую жижу.

Валерия подняла с пола баночные язычки и швырнула в присоски одного из щупалец, они скрючились, прыснули зеленой слизью, но то щупальце, что держало Эдика, не ослабляло хватку.

Тогда Валерия запрыгнула на него и воткнула гвоздь, затем еще один и еще один, ударила молотком. Зеленый отбросил Валерию и Эдика в угол, а сам, страдая, уполз.

Дрались они с Валерией часто, но раньше она никогда не ранила его до крови.

Валерия вскочила и подбежала к Эдику, перевернула на спину, запрокинула ему голову и проверила пульс — все как на видеоуроках по оказанию первой помощи. Марина Сергеевна всегда готовила ее к худшему.

Она плеснула на Эдика водой, и он постепенно пришел в себя. Отпил из кружки и съел конфету. Он стал гораздо бледнее, чем был несколько минут назад. Валерия предложила вызвать скорую.

Эдик помотал головой. Смотрел перед собой в одну точку и молча жевал конфету. Валерия положила руку ему на плечо, он дернулся. Уровень сахара в крови поднялся, дыхание пришло в норму, он поднял глаза на стены, коробки, стулья в зеленой жиже, с ужасом обернулся на люк, откуда могло снова показаться оно. На глазах выступили слезы.

Валерия понимала, что нужно дать ему время прийти в себя и немного отдохнуть, осознать. Но слишком боялась, что он уже считает ее опасной, причастной к Зеленому. Поэтому заговорила:

— Можно сказать, это был мой брат. Если бы люди сбежались на твой крик, мне бы тоже грозила опасность.

Эдик взял еще одну конфету, а потом вышел в уборную, где его вырвало. Она это слышала, не двигаясь сидела и ждала, пока он вернется. Он долго умывался.

Наконец Эдик показался в двери уборной. С волос стекала вода, ворот футболки был мокрый.

— Если бы оно появилось на полчаса раньше, здесь была бы моя сестра, мои племянницы — им еще года нет.

Валерия опустила глаза и нахмурилась.

— Оно вернется?

— Я уйду, и он не вернется. Он ищет меня.

Эдик отвернулся, закрыл дверь в уборную, его снова вырвало.

Валерия увидела в углу перевернутое ведро и тряпки. Стала собирать со стен и пола зеленую жижу.

Эдик вышел и взял вторую тряпку. Они вытирали следы со стен в тишине. У Валерии в ушах пульсировало.

Она не хотела, чтобы он говорил, она не хотела услышать то, чего всегда боялась. То, из-за чего хотела уехать в другой город, то, из-за чего так приходила к Лиде, чтобы та ни о чем не догадалась. Она была все в том же обличье, но чувствовала себя огромным уродливым жуком с синими прозрачными крылышками и оранжевой щетиной на лапках. Лучше просто встань и уйди. Огромная, уродливая, отвратительная, мерзкая, дурацкая, неповоротливая, вонючая.

Валерия так терла тряпкой по одному месту, что рука дрогнула, и костяшки пальцев проехались по неровной кирпичной стене и расцарапались до крови.

Эдик подошел к ней и взял за руку:

— Ты поэтому решила уехать?

— Да.

— Можно немного поподробнее?

Она рассказала, как появилась на свет, про Зеленого — своего брата, неудачную первую попытку матери, гениальной ученой. Про то, что каждую ночь она превращается. Что никто, никто, никто не знает ее тайну.

Эдик держал Валерию за руки, пытаясь унять ее дрожь. Эдик обнял ее очень крепко, и она просто колотилась, как рыбка. Он вместе с ней сделал медленный вдох и медленный выдох. Так несколько раз, пока Валерия не перестала дрожать.

Эдик сказал:

— Нам нужен план.

Валерия ненадолго высвободилась из объятий и посмотрела ему в глаза. Она была уверена, что увидела внутри его зрачка барахтающегося на спинке жучка.