Сахарная пудра

Глава 3

Валерия взяла себе лимонад «малина-базилик» со льдом и села за барной стойкой. Внимательно рассматривала всех, старалась запомнить понравившиеся образы, чтобы потом по возможности повторить. Казалось, каждый мужчина и каждая женщина в этом баре знают друг друга не первый год, — почти все они были со своей компанией и понимали, как непринужденно сидеть на стуле, держать бокал, громко и уместно смеяться и какая сторона лица лучше выйдет на фото. Здесь все были такие красивые и модные, как будто из социальной сети с картинками, которую она любила часами изучать. В широких джинсах, объемных худи нюдовых оттенков или футболках с иероглифами, аксессуарами из бисера, с вязанными крючком или сшитыми из нескольких лоскутков ткани сумочками, пухлыми стикерами на чехлах телефонов с надписями, или цветочками, или голубями, или сердечками.

Валерии особенно понравились брови женщины, которая сидела напротив нее в другом конце зала, — уложенные волосок к волоску, видимо с помощью какого-то геля, и оттого не густые, а скорее широкие и аккуратно расчесанные. На каждом пальце у женщины были тонкие серебряные кольца, в ушах по несколько маленьких сережек-гвоздиков и пирсинг в обеих ноздрях. А что, если тоже проколоть нос?

Сможет ли Зеленый выследить ее и пролет через раковину, куда только что бармен вылил воду из шейкера?

Где все? Никого, кроме нее, нет. Бесит.

«А где все?» — написала Валерия в чат.

Ответила коллега по имени Анечка: «блииин чето заработалась, не успею к вам ребят».

Вторая написала: «+».

Такой же плюс от другого коллеги.

В чате было шесть человек из их города, включая Валерию, трое не смогли, значит, еще двое, возможно, придут.

— Привет!

Валерия подняла глаза и увидела парня лет двадцати в гавайской рубашке с короткими рукавами, широких винтажных джинсах и вязаной шапочке.

— Я Эдик. — Он протянул руку, на ней был браслет из бисера.

Она пожала ему руку в ответ и вспомнила, что забыла надеть часы.

— Я Валерия.

— Давай за столик пересядем? Не думаю, что кто еще придет.

«Почему он сказал „кто еще придет“, а не „кто-то еще придет“?» — думала она, пока они пересаживались.

Он много улыбался, активно жестикулировал во время разговора. Может, какое пиво хочешь? Хочется какой сериал на выходных посмотреть. Без «нибудь». Разве так говорят? Валерии нравилось молчать, не нравилось думать о раковине, не нравилось, что она не смотрела никакие сериалы, о которых он говорил. Я возьму еще пива. А ты не пьешь? Не пью. Ей понравилось, что он не стал расспрашивать почему. Она сходила за еще одним напитком. И пока шла от стойки к столу, поняла, что никогда раньше вот так не общалась с приятными парнями / мужчинами. Конечно, это нельзя назвать свиданием, ведь они коллеги. Она смотрела на его затылок и понимала, что ей хочется больше узнать о нем, что ей приятен его голос. У него в районе уха была родинка в форме жука. Или просто пятно?

Она села за столик менее уверенная в себе, чуть смущенная, то есть уже не как просто коллега, а как коллега, которая хочет понравиться. Она попросила его рассказать, почему он выбрал именно эту работу.

Эдик после школы решил год готовиться к экзаменам, чтобы поехать поступать в столичный вуз. Параллельно пошел волонтерить в благотворительный фонд, который поддерживает людей с ментальными особенностями, и в итоге уже три года работает там координатором волонтеров. Поступать он планирует, но уже не в столицу, а в местный университет, возможно на социологию, но еще пока думает. Ему интересна сфера образования и коммуникаций. Он чувствует, что у него наступает выгорание от работы, да и все так подорожало, что хочется больше получать, не жить от зарплаты до зарплаты. Поэтому он и взял эту подработку в службе поддержки местного магазина доставки продуктов. Работа ему совсем не нравится, но зарплата выше, чем в фонде. Он спросил, как она нашла эту работу и учится ли где-то.

Валерия постаралась ответить максимально честно, но без подробностей.

Хотела съехать от мамы, нужна была работа, сначала устроилась в кол-центр в ресторане, но устала говорить по телефону и параллельно отвечать в мессенджерах на запросы клиентов, а еще там пьяные мужчины часто смотрят на ноги и грудь и хочется им врезать. Решила пока пойти в поддержку, где все же в основном вопросы разруливаются по переписке, а не по телефону.

— У тебя есть хобби? — спросил Эдик. Он слушал с интересом, забыв про пиво, стакан стоял рядом с ним почти полный.

— Мне нравятся боевые искусства. Я занимаюсь капоэйрой, карате, тайцзи. А тебе нравится спорт?

Он сказал, что иногда ходит в бассейн, так как это полезно для спины и дает возможность отвлечься от рабочих вопросов, поднять настроение.

— Какой сериал посоветуешь посмотреть? — спросила она, потому что из кучи сериалов было интересно посмотреть что-то, что рекомендует такой приятный собеседник. Валерия обычно смотрела всякие лайфстайл-блоги, чтобы понять, как живут люди. Например, ее любимые блогеры — молодая пара — ходили в супермаркет и делали обзоры на разные продукты. Часовые видео про закупки очень помогали Валерии в самостоятельной жизни.

— Секунду! — Эдик нашел в телефоне название и постер сериала. — Знаешь этого актера?

— Нет.

— Я его обожаю, он похож на моего кота.

Он попросил ее на своем телефоне найти изображение актера из сериала, а на своем экране открыл фото кота. Они оба положили смартфоны на стол, он придвинул экраны поближе друг к другу. На одном неприятно улыбается мужчина, на другом кот лежит на спине, мило согнув лапки.

— Ну видишь? Одно лицо.

Валерия засмеялась.

— А что смешного, я не прав, что ли? В общем, посмотри этот сериал, думаю, тебе понравится.

— Почему ты так любишь этот город? Я вот завтра уезжаю.

— У тебя есть еще полчаса? Покажу тебе кое-что.

Они вышли из бара, на улице все еще было светло. Валерия бросила взгляд влево, чувствуя, что вот они в центре и там совсем недалеко бизнес-квартал, где сейчас празднуют день рождения «Кру». Она могла бы быть среди гостей, нарезать торт, фотографироваться с командой и мамой.

Эдик шагал чуть впереди, они прошли на задний двор за баром, потом через железные заборы, которые были неотъемлемой частью ландшафта их города с бесконечными маленькими стройками, уродливыми зданиями, сделанными на скорую руку, лишь бы их побыстрее открыть и что-нибудь там продавать — чай, кофе, резину, запчасти, лекарства, беляши, колготки, парфюмерию, маникюрные услуги, парикмахерские услуги, свежую рыбу. Их город — это маленькие торговые центры с крупными названиями: «Фестиваль», «Алмаз», «Топаз», «Каскад», «Миллениум», «Континент», «Мега». Одна-единственная улица, которая по сути и была историческим центром, — Любинский проспект — названа в честь жены губернатора города Любови Федоровны, которую все ласково называли Любочка. Она была на тридцать лет моложе мужа, приехала вслед за ним в город из столицы, заболела чахоткой и вскоре умерла. Изображавшая ее, увядающую худую женщину с кудрявыми волосами, в платье, сидящую на скамейке с книгой в руках, серая фигура из нержавеющей стали скорее пугала, чем вызывала интерес. Хотя Валерия радовалась, что не все памятники в их городе посвящены мужчинам.

Валерия заглянула Любочке в глаза, проходя мимо. Любочка как будто тоже посмотрела на нее в ответ.

Валерия с Эдиком зашли во двор. Во дворе между заборами была железная черная дверь, рядом служебный вход суши-ресторана и много мусорных баков. Слева от них черная дверь. Эдик открыл ее своим ключом.

Маленькое помещение, которое от силы вмещало человек семь стоя, оказалось галереей современного искусства, которую открыли друзья и подруги Эдика. Он помогал им с ремонтом и монтажом выставки.

— Вот хорошее. Мне нравится эта работа.

На ткани было вышито разноцветными яркими нитями лицо и тело женщины. Тело все в складочках, жировых отложениях, растяжках, лицо — с красивыми фиолетовыми губами и разными непропорциональными глазами.

Валерия почувствовала ревность к этой женщине. Внизу на этикетке была подпись «Карина Перова». Валерия погрустнела, наверное, эта Карина его девушка или бывшая, по которой он до сих пор плачет ночами. Но Эдик сказал, что художница — его старшая двоюродная сестра, они все детство провели вместе, это ее автопортрет. Сестра тоже до сих пор живет в этом городе — ведет занятия по йоге, занимается коллажами с детьми и вот своим творчеством тоже пытается зарабатывать, иногда ее работы даже берут на выставки в столицу. Рядом с картиной лежали большие наушники и коробки с лоскутами ткани, клубками ниток и иголками — в часы работы галереи можно прийти на выставку, включить музыку и вышивать себе на память женщину, мужчину, сказочное существо или что-то абстрактное.

— Хочешь попробовать?

Валерия посмотрела время на экране телефона. Она очень хочет остаться, послушать музыку и еще поговорить с Эдиком. Но скоро начнется превращение.

— Мне через полчаса надо уходить.

— Можно включу тебе одну песню, которая у меня целый день сегодня в голове?

— Она же не на тридцать минут?

Он улыбнулся и протянул ей большие наушники. Включил трек «Краснознаменной дивизии» «Дорога из желтого кирпича». Пока она слушала, он стоял рядом и подпевал, потому что из наушников все прекрасно было слышно. Она смотрела, как его губы двигаются вместе с текстом песни, как он хмурится и зажмуривается на припеве, как кивает. Она тоже кивала и немного покачивалась вперед-назад. Музыка ей нравилась, хотя обычно она слушала треки без слов, что-то электронное и монотонное, но эта песня почему-то впечатлила ее.

После второго припева они оба стали дергать кистями рук, вдавливать ступни в пол, чтобы раскачиваться и при этом удерживать равновесие. Валерии было не очень удобно в наушниках, она их сняла, поэтому громкие звуки лежали на стуле, а они подпрыгивали, махали руками, насколько это было возможно в такой маленькой комнате. Эдик подпевал, Валерия дирижировала указательными пальцами, потом пальцы стали барабанными палочками. И вот песня закончилась, и Эдик сразу нажал на «стоп» на экране телефона, а она села отдышаться. Он сел рядом. Теперь в этой маленькой комнате с серыми стенами и работами местной художницы Валерия чувствовала себя свободно, это было уютное место, куда она хотела бы вернуться.

Проверила время — 21:00, лучше выйти заранее.

— Я такую группу не знаю.

— Да их мало кто знает, мне вот сестра показала.

Пока она вызывала машину через приложение, Эдик выключил свет и закрыл галерею.

Небо стало розовым, на них сверху смотрела гигантская луна. Валерия сейчас дойдет до ванной, закроется там и заплачет одновременно от радости знакомства с Эдиком и от того, что ей пришлось уйти. Будет плакать, пока не закончатся силы, пока живот не приклеится к пояснице, пока не начнется икота, пока кожа не потрескается от соли. Если она останется и он узнает, кто она такая, то точно никогда с ней больше не заговорит. И если она расскажет, что происходит с ней каждую ночь, ему, скорее всего, начнут сниться кошмары или он просто не поверит ей. Вот бы сейчас исчезнуть, резко перепрыгнуть в чужое тело, переселиться душой в червяка, который прохожая раздавит каблуком сапога. Или стать мочкой уха Эдика, чтобы он время от времени трогал ее подушечками пальцев.

— Машина приехала. — Эдик открыл дверцу такси. — Можно тебя проводить завтра на поезд?

Она от неожиданности немного дернулась. Как же ей захотелось поцеловать Эдика, но она только отвела взгляд и сказала:

— Давай, почему нет.

Она села на заднее сиденье грязной серой «лады». В салоне играл блатной шансон, ароматическая елочка билась в конвульсиях, потому что машина постоянно подпрыгивала — очень неровные дороги покрывали весь город. Валерия крепко держалась за ручку над окном, один раз чуть не ударилась головой о потолок, но не заметила этого, ее окутало очень теплое чувство полной защищенности. В сумочке завибрировал телефон. Боже, неужели это Эдик!

Это мама.

Прислала фотографию трехъярусного торта с большим круассаном сверху. Валерия поспешила заблокировать экран нажатием кнопки на боковой панели телефона.

Она включила камеру, перевела в режим селфи и стала в темноте рассматривать свое лицо — это была уже не та Валерия, которую она видела сегодня утром и днем. Глаза стали темнее, силуэт губ четче, брови острее. Она чувствовала себя мягкой, красивой, теплой, но одновременно ей казалось, будто кто-то наступил на грудную клетку. Что теперь делать? В ее реальности появилось яркое пятно, горячее молоко без пенки, привкус пива во рту, карие глаза и родинка в форме жука.