Саит

Глава 18. Дева

В доме стоит невообразимый шум, играет музыка, повсюду слышится смех. Я едва дышу, сидя в темной гардеробной, не смея ни чихнуть, ни шмыгнуть носом. Сейчас главное перетерпеть, переждать, а потом бежать без оглядки и по хрену до документов.

До сих пор не понимаю, как нам удалось с Мадиной уговорить всех тетушек, сестер и бабушек не участвовать толпой в моих сборах. Если бы хоть одна заглянула в мою комнату, наш план по обмену местами пошел к черту. К счастью, удача с самого утра на моей стороне.

В руках оживает светом мобильный телефон. Самый простой, какой можно было найти. Сообщение от Мадины: «Все хорошо». Когда она успела мне написать, без понятия. Через пять минут приходит еще сообщение. В этот раз от Саита: «Они уезжают». Кровь приливает к голове, мне становится жарко и душно, хочется выбежать из гардеробной и открыть окно, вдохнуть свежий воздух. Крепко зажимаю телефон между ног. Еще сидеть часа три точно, пока дом не опустеет от гостей. Впервые радуюсь, что комнату мне выделили на первом этаже, не нужно будет прыгать со второго, рисковать собой. Мне удается подремать какое-то время, но сплю чутко и вздрагиваю от каждого шороха в комнате. Наконец, наступает тишина. Осторожно выглядываю из гардеробной. Дверь приоткрыта, но за ней темно. Прислушиваюсь. Где-то в глубине дома, скорей всего на кухне, слышатся голоса.

Беру рюкзак, в котором самые необходимые вещи, подбегаю к окну. Открыв створку, оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. Никого нет. Перелезаю через подоконник, на цыпочках крадусь по двору, с гулко бьющимся сердцем. Кажется, мое сбитое дыхание и сердцебиение слышно по всей округе. Смотрю по сторонам, никаких гостей перед воротами нет, только возле соседей веселятся дети. Поправляю лямку рюкзака, опускаю голову, не спеша выхожу на улицу. С каждым шагом мне все сильнее и сильнее хочется пуститься в бег, но это привлечет ненужное внимание. Нервно жую губу, когда навстречу мне идут две пожилые женщины. К счастью, они больше заняты разговором между собой, чем незнакомой девушкой на улице. Я сворачиваю за угол улицы, еще раз с опаской оглядываюсь назад, со страхом ожидая увидеть погоню. Из дома дяди никто с криками не выбегает. Перевожу дыхание и с шага перехожу на бег, надеясь, что за следующим поворотом на соседнюю улицу увижу Саита. И я его вижу.

— Все хорошо? — перехватывает у меня рюкзак, толкает к машине. Обычный, неприметный серого цвета седан, таких на дорогах полно, легко затеряться.

— Все хорошо. Поехали, — сажусь на переднее сиденье, пристегиваюсь ремнем безопасности. Саит садится за руль, с серьезным видом трогает машину с места. Я насторожено на него кошусь, опасаясь, что даст задний ход, но он меня не разочаровывает. Не нарушая правил, не спеша выезжает с района, плавно вливаясь в поток автомобилей отдыхающих им местных.

— У тебя международные права? — снимаю кроссовки, вытягиваю ноги, отодвинув максимально сиденье назад.

— Наверное, не знаю. Я тачку с рук купил у каких-то подозрительных лиц. Если нас тормознут полицейские, нам не повезет, документом на машину нет.

— А ты авантюрист, — с улыбкой замечаю, разглядывая сосредоточенного парня. Он на секунду отрывает взгляд от дороги, насмешливо на меня смотрит, усмехается.

— Как и ты. Ты осознаешь, что сейчас сделала?

— Нет, — вздыхаю, смотря в окно. И это действительно так. Пока мы не окажемся за пределами Сочи, а еще лучше краснодарского края, я не успокоюсь.

— Мадину не жалко?

— Нет. Она думает, что ей по зубам Омар, жаль, что ошибается. Он совсем не тот милый парень, которого она себе нарисовала в своей голове, — разворачиваюсь в сторону Саита, он никак не реагирует на меня. — Ты тоже не тот, кем кажешься.

— Мы все носим маски… — возникает странная пауза. — Истинное лицо никому не интересно.

— Ты думаешь?

— Я знаю. В моей большой семье приходится быть кем угодно, но только не самим собой. Ты ведь моего отца уже видела, знаешь, каким он бывает авторитетным. С ним сложно спорить, — смотрим друг на друга, кажется, Саит и я думаем об одном и том же: словах Саида Каюма о том, что мы не можем быть вместе.

— Значит против нас весь мир, — грустно усмехаюсь, отворачиваясь.

— Именно поэтому ты не готова ответить на мои чувства?

— А если у меня к тебе нет чувств, как быть? — в стекле отражается Саит с поджатыми губами.

Прикрываю глаза, стараясь отключиться от всех эмоций и не напортачить ненужными откровениями. Не знаю, как мы будем рядом друг с другом на протяжении недели, пока не прилетит мой отец, главное не поддаться притяжению, которое все еще между нами присутствует. Можно отрицать вслух, что чувств нет, можно делать вид, что приключение в Лондоне — это всего лишь приключение, но факт остается фактом, сердце ноет, сжимается и рвется к Саиту. Но я прекрасно помню каждое слово, каждый взгляд голубых глаз его отца, и будить в Саиде Каюме плохого человека не хочется. Лучше я самолично придушу свою любовь, чем позволю, чтобы придушили меня.

За окном совсем темно. Последние два часа дремота настойчиво нарушает мои личные границы, заставляя глаза закрываться. Я непроизвольно кладу голову Саиту на плечо, проваливаясь в глубокий сон. Чувствую, как меня заботливо накрывают пледом. Странно, но его мимолетная забота отзывается уколом в сердце. Хочется встрепенуться и прислониться к холодному стеклу окна горячим лбом и выровнять сбитый пульс. Но я этого не делаю, теснее жмусь к нему, ища в нем не только защиту, но и тепло от прохлады ночи.

Сколько по времени сплю, не знаю, просыпаюсь, когда автобус подскакивает на кочке. Не спешу открывать глаза, осторожно вдыхаю знакомый запах мужского парфюма. Как я оказалась в руках Саита, не знаю, но спалось мне очень хорошо. Воровато приподнимаю веки, разглядываю перед собой упрямый мужественный подбородок с двухдневной щетиной. Пару дней не побреется, будет похожим на местных мужчин с гор.

— Скоро приедем, — Саит не смотрит на меня, поэтому не видит моего смущенного и удивленного одновременно взгляда. — Я по дыханию понял, что ты проснулась.

— Ты, наверное, совсем не спал, — поспешно сажусь, приглаживая растрепанные волосы ладонями.

— Был на стреме, — усмехается, крутя кисти рук в разные стороны. — Хорошо, что мы пересели из машины в автобус.

— Я все думаю, может нам дальше поехать. Не в Пятигорск, а, например, в Нальчик.

— Думаешь, что Мадина нас сдала?

— Лучше перестраховаться. Я очень нервничаю, у меня плохое предчувствие, — прикусываю губу, с отчаяньем смотрю на спокойного Саита. Он иронично приподнимает бровь, качает головой. Не верит моим ощущением, а у меня такое чувство, что желудок в мертвую петлю завязывается. Вроде все прошло лучше, чем думала, все равно на душе тревожно.

— Доедем до Пятигорска, отдохнем денек и поедем дальше, куда твоя душа пожелает, — чешет бровь, поджимает губы. Недоволен, ну хрен с ним. Чем дальше я буду от Сочи, от дедушки, от Омара, тем лучше и спать буду спокойнее.

До самого Пятигорска мы не разговариваем. Саит клюет носом, но старается не спать. Мне становится его жалко. Из — за меня он занят ерундой, из-за меня он не спал всю ночь, из-за меня придется вместо полноценного отдыха вновь куда-то переться. Любовь или позже с меня возьмет по полной оплату? Отдам всю себя, привыкла платить по счетам не только деньгами, но эмоциями. О том, что со стороны Саита может быть сильные чувства, не хочу думать. Чувства точно есть, этого невозможно отрицать, но только не любовь, а слепая, голодная похоть.

Доезжаем до Пятигорска, неторопливо выходим из автобуса. Стараюсь быть рядом с Саитом, потому что оценивающие взгляды посторонних мужчин мне не нравятся. Кошусь на своего спутника, он на всех смотрит с высоты своего роста слегка прищуренным взглядом. Вижу, как некоторые отворачиваются, кто-то отводит или опускает глаза в сторону. Не сговариваясь, я и Саит идем внутрь автовокзалу и подходим к расписанию. Переглядываемся, улыбаемся друг другу. Странное это чувство, когда тебя понимают без слов. Идем вместе к билетным кассам, где покупаем билеты до Нальчика. Автобус отправляется через полтора часа.

— Надо кофе выпить, иначе меня вырубит, — Саит направляется к кофейному автомату. — Тебе что-то взять?

— Латте.

Автомат такой же сонный, как и мы, лениво выплевывает нам в бумажные стаканчики какое-то пойло. Выбирать сейчас не приходится, давимся своими напитками, закусывая купленной рядом из другого автомата шоколадкой. Во рту становится слишком сладко, прям до тошноты.

— Ты в России был раньше? — выбрасываю стаканчик, следом за моим в мусорный бак летит еще один.

— В Москве, но вот чтобы так, — выразительно обводит глазами зал ожидания, — никогда.

— Тебя отец не привозил на историческую родину?

— Не считал нужным, меня мама привозила в Москву, именно она настояла на том, чтобы я выучил русский язык. Правда, от двойняшек мама отстала, они этот язык не знают, хотя Алия может позже и выучит. Она планирует быть переводчиком.

— У тебя сестра? — теперь, когда я знаю его фамилию, чей он сын, хочется о Саите узнать, как можно больше личной информации. Утолить любопытство.

— У меня две сестры и пять братьев.

— Пять? — удивленно вскидываю брови, припоминая двух мужчин, которые были с Саидом Каюмом, когда состоялась моя помолвка. — Кажется я двоих видела.

— Скорей всего это были Али и Азамат. Они как правая и левая рука отца, всегда вместе, всегда рядом.

— А ты его сердце?

— Не знаю, — пожимает плечами, отводит глаза в сторону, но я успеваю заметить в них странную тоску. — Он слишком сдержан на чувства, никогда не поймешь, любит тебя или игнорит.

— Я думаю, что тебя любят, иначе бы твой отей не прилетел в Россию, ради твоей прихоти.

— Не думаю, — хмыкает, рассматривая свои ногти. — Без выгоды Саид Каюм и пальцем не пошевелит.

— Какая выгода во мне?

— Семья, дети должны по мнению отца меня остепенить и прибавить ума, — озорные огоньки в голубых глазах подсказывают мне, что никакая семья не остепенит этого товарища, если он сам этого не захочет. Я улыбаюсь, протягиваю руку и взъерошиваю его волосы.

— Дурак ты, — смеюсь, Саит ловит мою руки и дергает на себя.

Я упираюсь свободной ладонью ему в грудь и сглатываю. Выброс ночного адреналина, недосып сейчас смешивается с внезапным утренним возбуждением, которое возникает стоит мне только теснее прижаться к Саиту. Мы смотрим друг другу в глаза, не замечает ожидающих пассажиров, не слышим голоса из громкоговорителя, теряемся в пространстве, растворяясь друг в друге одним взглядом.

— Пассажиры… рейса… Нальчик… — обрывки голосового объявления оглушают нас, что мы некоторое время не понимающе смотрим по сторонам, только с третьего раза доходит, что посадка на наш рейс подходит к концу. Срываемся с места, со смехом, держась за руки, как влюбленные, несемся к нужному автобусу.

— Опаздываете, молодежь! — бурчит водитель-контроллер, проверяя наши билеты.

— Не услышали с первого раза, — извиняюсь за наше опоздание, широко улыбаясь, оглянувшись на Саита. Он крепко сжимает мою ладонь, так сильно, словно боится, что я выдерну руку и сбегу от него.

— Бывает. Проходите на свои места, — в карих глазах понимание, добродушно хмыкает, я взбегаю по ступенькам, Саит следом.

— Ехать нам недолго, — шепчу на ушко, прижимаясь как можно теснее к крепкому телу. Не знаю, сколько впереди у нас совместных дней-ночей, но мы их проведем так, словно завтра никогда не наступит.

— Снимем номер в отеле и выспимся, а потом посмотрим, что делать дальше, — смотрим на наши переплетенные пальцы, встречаемся глазами и тянемся друг к другу. Дыхание сбивается, я уже предвкушаю, как вновь почувствую вкус его губ.

— Хоть бы постеснялись, молодежь! — внезапно бурчит сбоку сердитый женский голос. Тихо смеемся, я виновато смотрю на пожилую женщину, которая сидит рядом через проход. Саит щекой прижимается к моей макушке, закидывает руку мне на плечо, прижимает к себе. Я устраиваюсь у него на груди, слушая, как равномерно бьется его сердце. Влюбленное сердце. Как и мое.

Сижу, жду, когда Саит выйдет из ванной. Грызу ногти, рассматривая на кресле небрежно сложенные вещи. Сейчас мы пойдем и поедим, будем решать, что делать дальше. Оставаться в гостинице мне некомфортно и страшно. Если нас начнут искать в Нальчике, в первую очередь будут шерстить места, где можно остановиться на время. Значит надо квартиру снять на месяц, даже если мы в ней пробудем пару дней. Саит не обеднеет.

— Что ты уже придумала, пока я спал? — вздрагиваю от неожиданности, смотрю на молодого мужчину в одном полотенце. Некстати меня смущает его обнаженный мокрый торс.

— Нам надо снять квартиру, — выпаливаю, не в силах отвести взгляд от мускулистой спины. Саит стоит ко мне спиной, берет с кресла свои вещи. Оглядывается через плечо, хмурится.

— Зачем? Что тебе тут не нравится?

— Если нас будут искать, в первую очередь пройдутся по гостиницам. Искать нас на квартире сложнее. Логично ведь?

— Логично. Где мы будем искать квартиру? Объявление на столбах читать? Или как в России принято? — насмехается над моим предложением, не скрывая иронию.

— Как и в твоем продвинутом Лондоне через агентство, — встаю с кровати, подхожу вплотную к Саиту, смотря в его потемневшие глаза.

Желание поцеловать его в губы преследует меня со вчерашнего дня, когда мы по умолчанию вдвоем решили насладиться несколькими днями «а-ля Лондон». Саит чувствует меня как самого себя. Он откидывает свои вещи обратно на кресло, обхватывает мою голову ладонью, смещая ее к шее. Крепко сжимает, дергает на себя. Впечатываюсь в него, приоткрыв губы. Часто дышу, жадно смотрю сначала ему в глаза, потом на его закрытый рот. Объяснять ничего не требуется. Мои губы сразу же подвергаются жесткой атаке, я задыхаюсь в этом алчном поцелуе, мне не хватает кислорода. Вырываюсь, но рука на шее крепче сжимается, свободная его ладонь забирается мне по футболку. Собственнически оглаживает спину, скользит вверх. Чувствую, как подгибаются ноги, хватаюсь за мужские влажные плечи. Мычу ему в губы, не совсем понимая, что хочу сказать и надо ли что-то говорить.

Саит прерывает звериный поцелуй. Его глаза лихорадочно блестят, будто он под кайфом. Скорей всего я на него смотрю точно такими же глазами. Тело в его руках дрожит, мне холодно и жарко одновременно. Кожа покрыта мурашками. Меня толкают в сторону кровати, я послушно падаю на середину, подгибая сразу же ноги. Сквозь полуопущенные веки слежу за Саитом. Под его пылающим взглядом сильно возбуждаюсь, сжимаю бедра. Зажмуриваюсь, когда мои ноги разводят в стороны и горячие пальцы прикасаются к мокрым трусикам. Стыдно и безбожно сладко.

Чувства, которые Саит вызывает во мне, разгораются мощным пожаром в груди, согревая меня изнутри от самой макушки до самых пяток. Прикусываю губу, не смея ничего ни попросить, ни потребовать. Я знаю, что Саит не любит, когда у него перехватывают инициативу. В подушечках пальцев возникает покалывание, решаюсь протянуть руки и запутаться пальцами в его волосах. Вздрагиваю от горячего дыхания у себя между ног, мой порыв остается нереализованным. Тело живет самостоятельной жизнью, оно откликается на каждое прикосновение, на каждое поглаживание и проникновение. Я кусаю до крови губы, чтобы не стонать, не смущать постояльцев за стенкой. Растекаюсь на кровати сладким сиропом, блаженно улыбаюсь, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает своего апогея. Не хватает малости, и Саит дает мне эту малость, заполнив собой.

Смотрим друг другу в глаза, тянемся одновременно к губам. Такого единства у нас никогда не было, от этого все сейчас воспринимается острее, нежнее, на разрыв. Каждая клеточка наполнена энергией Саита, мое дыхание смешивается с его дыханием. Его запах остается на моей коже. Его стоны созвучны с моими стонами. Верю сейчас в теорию единства и половинок, потому что так идеально чувствовать друг друга могут только те люди, которые испытывают друг к другу сильные эмоции.

Обнимаю Саита за шею, подстраиваюсь под его сумасшедшей темп. Гипнотизирую капельки пота на его висках, борясь с желанием их слизнуть языком. Прикусываю нижнюю губу, чтобы ненароком не признаться в любви, в которой нельзя сознаваться, которой не суждено жить долго и счастливо, но можно здесь и сейчас.

Тело напрягается, натягивается как тетива, зажмуриваю глаза, так как взрыв начинается с головы и сносит меня моментально с этой Земле, уносит меня в несуществующую реальность. Не сдерживаюсь, глухо стону. Пульсирует все живое во мне, чувствую и чужую пульсацию в себе. Саит своим весом прижимает меня к матрацу, утыкает лицом мне в шею, шумно дышит. Не спешим разъединяться, разлетаться в разные стороны. Эта минутка единства наша. Все острее воспринимается как после разлуки, после удушающей тоски, после мрачных мыслей.

— Может сегодня мы никуда не пойдем? — его ухмылка заставляет екать мое глупое влюбленное сердце, а нежность в прикосновении к моему лицу заставляет меня растаять как мороженое. Вот как он может быть таким притягательно милым и паскудным одновременно? И что является истинным в его поведении?

— Даже завтракать не пойдем? — очерчиваю линию его бровей подрагивающими пальцами. — Я есть хочу.

— Дева, какая ты прозаичная! — чмокает меня в губу, смеется. Я с сожалением вынуждена разжать объятия и отпустить его. Не двигаюсь, наблюдаю, как Саит встает с кровати, не смущаясь наготы, топает вновь ванную. Я прикрываю глаза, ощущая влагу на внутренней стороне бедра. Все равно придется выходить на улицу. Хотя бы для того, чтобы зайти в аптеку и купить таблетки «скорой помощи» от нежелательной беременности.

Неподалеку от кафе, в котором мы решаем позавтракать, находится детская площадка. Утренние мысли без моего ведома сворачивают в сторону тему детей. Я нервничаю и мне кажется, что мое состояние видит любой, в том числе и Саит. Правда, он не задает уточняющих вопросов.

Заказывать еду приходится мне, объясняя моему спутнику из чего состоит то или иное блюдо, название которое ему непонятно. Смеемся, чем раздражаем официантку. По ее виду видно, что ее наше веселье совсем не радует. В итоге все же мы определяемся, что хотим на поздний завтрак. Когда девушка уходит, я смотрю на задумчивого Саита.

— О чем задумался?

— Ничего конкретного, — увиливает от ответа, очаровательно улыбаясь, при этом его глаза по-прежнему остаются серьезными. — Пока ждем наш затрак, может расскажешь мне о себе что-нибудь?

— Имя Дева придумала мама, как тебе известно, в Канаде нет смысла придумывать детям имена, чтобы они были созвучны с отчеством отца. Мама у меня была прекрасной швеей, но при этом у меня не было кучи вещей, сшитых ее руками. Отец родился и вырос в Канаде, разбогател, обанкротился и вновь разбогател. Когда увидел мою маму в обычном продуктовом магазине, уже знал, что женится на ней. Поженились, позже родилась я. Через много-много лет моя мама вновь забеременела, но… — спазм перехватывает горло и невозможно дальше ничего рассказывать. Я думала, что у меня получится отделить свои переживания от прошлого, сумею без эмоций рассказать о своей большой потери. Увы, не получается.

— Выпей воды, — Саит протягивает мне стакан с водой, делаю пару глотков, опускаю голову. Слезы в глазах мешают видеть окружающий мир перед собой. Проходит несколько минут, нам приносят заказ, я продолжаю хранить молчание, а Саит не лезет в душу, от чего я ему безумно благодарна. Обычно люди стараются меня утешить, выражают никому ненужное сочувствие.

— Спасибо, — бормочу, беря в руку вилку. — Мне до сих пор сложно говорить о маме, о ее смерти.

— Она умерла? — его взгляд прямой, без лицемерия.

— Во время родов. Умерла она и мой новорожденный брат. Это произошло три года назад. С тех пор мы с папой очень дорожим друг другом.

— А почему тебя в России дед пытается выдать замуж против воли? На дворе двадцать первый век, женщина давно имеет право выбора.

— Моя мама, когда ей было восемнадцать, сбежала из дома, тем самым разрушив планы своего отца на выгодное ее замужество. В отличие от меня, ей удалось убежать с документами и кое-какими деньгами. Подробностей не знаю, но каким-то образом она оказалась в Канаде, где познакомилась с папой. Помирилась мама с дедушкой не сразу, мне было пять лет, когда в нашей жизни появился дед. С тех пор я каждое лето проводила в России, знакомилась со своими родственниками, радовалась жизни. В страшном сне не могла подумать, что парень, который мне нравится, окажется тоже дальним родственником.

— Не такие уж мы и близкие родственники. Отец сгущает краски, — уверенность в голосе Саита вызывает улыбку. Я усмехаюсь. Интересно, он знает, каким его отец бывает грозным?

— Твой папа против наших отношений.

— Я знаю, поэтому я рядом с тобой.

— Из вредности?

— Нет, потому что я люблю тебя. Я же тебе об этом говорил, — темная бровь иронично приподнимается, я забываю закрыть рот. Моргаю, не знаю, куда себя деть от повторного признания Саита. Понимаю, что не готова и не хочу сейчас признаваться в чувствах, угроза Саида Каюма эхом звучит у меня в голове.

— Нам нельзя… — крепко сжимаю вилку, борясь с желанием наплевать на все преграды и условия, которые нам создала жизнь. — Боюсь твой отец закопает меня в лесочке, если узнает, что я посмела его ослушаться.

— Мой отец только создает вид, что ужасен, на самом деле он вполне нормальный человек. Если к нему подойти с вескими аргументами и доводами, уверяю тебя, поменяет свое мнение сразу же, — в очередной раз ловлю себя на мысли, что Саит до конца не представляет, что за человек его отец.

— Не будем пока о наших отношениях. Расскажи о себе, — игриво двигаю бровями, вызывая у Саита смех. Его беззаботность подкупает и заставляет забыть все проблемы, которые стоят за спиной и наступают на пятки.

— О моей семье ты уже в курсе. Учился я хорошо, мог отлично, но было лениво. Продолжил обучение в Лондоне, потом в Нью-Йорке. Работаю в семейном бизнесе в Сингапуре. Все просто и скучно.

— А личная жизнь?

— Ты о своей личной жизни ничего не рассказывала.

— Ты в курсе, что ее не было. Не думаю, что тебе интересно, с кем я впервые поцеловалась и чей увидела член первый раз.

— Так ты оказываешься до меня уже видела член! — показательно возмущается, наигранно сердится, я не сдерживаюсь и хохочу во весь голос, привлекая к нам внимание посетителей. Прикрываю ладошкой рот, сдерживаю смех. Забавный Саит, настоящий хамелеон. С ним точно никогда не будет скучно, потому что не знаешь, каким он будет сейчас, каким через минуту. Будет Саит улыбаться или хмуриться.

Утолив голод, мы неторопливо выходим из кафе. Я вспоминаю, что нужно в аптеку. Тут меня настигает ступор. Как объяснить Саиту, на что мне нужны деньги? Презервативы он сам может купить без моего ведома, а вот таблетка, которую желательно принять в течение суток после незащищенного секса ему не нужна. Мобильный интернет телефона Саита четко мне сообщил, что чудо-таблетка продается без рецепта, цена ее вполне адекватная.

— Саит, — чувствую себя неловко под пристальным взглядом, слова застревают у меня на вдохе, но преодолеваю барьер, хрипло выдаю:

— Мне нужны деньги, тысяча рублей, — облегченно вздыхаю, когда без допроса мне протягивают купюру. — Я в аптеку, не успеешь соскучиться! — в порыве благодарных чувств, чмокаю Саита в губы и вприпрыжку бегу в аптеку.

Очереди нет, значит смущаться предстоит только перед тетей-фармацевтом. Улыбаюсь, она смотрит на меня равнодушно.

— Мне, пожалуйста, постинор дайте и бутылку воды ноль пять, — кожа губ от напряжения кажется сухой и вот-вот лопнет. Под осуждающим взглядом фармацевта получаю упаковку лекарства и бутылку воды. Забираю сдачу и, чувствуя затылком все тот же порицающий взгляд, выбегаю из аптеки. Саит ждет неподалеку. Отдаю ему сдачу, сразу открываю бутылку.

— А что ты собираешься пить? — он ловко у меня отбирает упаковку, вчитывается в название, хмурится, я пытаюсь выхватить коробочку, но Саит отворачивается.

— Дева?! — вопрос задан таким тоном, что молчать чревато последствиями, но и объяснять ему ничего не хочу. Сверкаю глазами, сверлю его сердитым взглядом, но ему все равно, ждет от меня ответа.

— Это таблетка.

— Вряд ли от головной боли. От чего?

— Не твое дело!

— С того момента, как я решил тебе помогать, все, что касается тебя, мое дело. Говори! — я вздрагиваю, потому что у меня ощущение дежавю. Голос Саита точь в точь сейчас похож на голос Саида Каюма. И смотрит Саит на меня так же, как и его отец: со скрытой угрозой.

— Мы сегодня не предохранялись утром. Противозачаточные таблетки я не пью.

— И? Что тебя смущает?

— Ты прикидываешься дураком или дурак? — взрываюсь, делая очередную попытку выхватить у него из рук упаковку. Не получается. Поджимаю губы, скрещиваю руки на груди.

— Мне не нужна беременность! Ясно? Я не планирую детей сейчас и в ближайшем будущем Может, когда мне будет лет тридцать, тогда рожу ребенка, а пока я хочу найти смысл жизни. Я еще слишком молода, чтобы связывать себя младенцем. Теперь ты мне отдашь эту таблетку?

— Нет.

— Что? — изумленно наблюдаю за тем, как Саит достает единственную таблетку, швыряет ее и подошвой своих кроссовок растаптывает. Мне хочется закричать на него, хочется расплакаться от бессилия, от того, что кто-то за меня решает мою судьбу. Я почти ненавижу Саита в эту минуту, когда вижу на асфальте белые крошки.

— Я не суеверный и не верю в судьбу, но если суждено тебе залететь от меня, значит ты родишь ребенка. Предохраняться не планирую.

— Ты эгоист! — зло бью кулаком его в плечо, он перехватывает мою руку, впечатывает меня в себя. Сверлим друг друга злобными взглядами, оба готовы отстаивать свою позицию до конца, до последнего вздоха.

— Я люблю тебя, Дева. Сделаю все возможное, чтобы ты меня тоже полюбила так же сильно, как я тебя. И хочу ребенка. Можно сразу двоих. Ясно? — легонько встряхивает. Пристально смотрит в глаза, словно пытается прочитать мои мысли, узнать, что я скрываю, о чем мечтаю. И мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не обмякнуть в его руках и не признать свое добровольное поражение.

— Ясно, — тихо выдавливаю из себя.