Саит

Глава 37. Дева

Если я не возьму себя в руки и не придумаю выход из сложившейся ситуации, меня сейчас изнасилует бывший жених. Думай, Дева! Думай! Омар хочет меня, он повернут на мне, значит я могу потянуть время, играя с ним. От этой мысли мне чуточку становится легче, я даже улыбаюсь, чем сбиваю с толку мужчину. Он замирает, прищуривается.

— Что ты замыслила? Не думай, что тебе удастся в этот раз от меня ускользнуть. Сегодня твой Каюм тебя не спасет, как три года назад.

— Я все понимаю, — еще шире улыбаюсь, опуская ноги на пол с дивана. — Поэтому подумала, что нам не зачем портить впечатление о первом сексе друг у друга. Ты ведь так об этом долго мечтал, — сладко мурлычу, томно смотря на взволнованного Омара.

— Коза ты, Дева! Как же я тебя хочу! Что ты там придумала?

— Я думаю, тебе будет приятно узнать, что ты будешь первым… — облизываю губы, пытаюсь успокоиться. Нервы рвутся, как обрываются провода под навалившимся снегом.

Я играю с огнем. Прекрасно это понимаю, поэтому все должно быть четко и достоверно. Омар мне омерзителен, но я обязана сыграть так, что только с ним хочу секса именно сейчас. Он весь во внимании, не спускает с меня пылающего взгляда, поглаживая свой член сквозь ткань боксеров.

— Я никогда ни перед кем не раздевалась под музыку. Хочешь быть первым? — будь на мне рубашка, эротично начала расстегивать каждую пуговичку, показывая кружево бюстгальтера. Увы, на мне лонгслив, а под ним самый обыкновенный спортивный лифчик, хорошо поддерживающий грудь.

— Хочешь сказать, что не танцевала перед своим слащавым мажором? — Омар мне не верит, я бы тоже не поверила, но киваю головой. — Интересненнько. Я хотел быть у тебя первым, как мужик, но…

— Мне нужна будет музыка, — подрываюсь с места. Выслушивать оскорбления в свой и Саита адрес не хочу. Первый у меня былл Саит и этого не изменить, как первое слово в Библии.

— Музыка?

— Да, музыка. Раздеваться надо под музыку, — стараюсь пластично двигать плечами, бедрами. Обещаю себе же, что как только выберусь из этого дерьма, пойду на танцы. Бальные. Может быть на художественную гимнастику. Ну или на йогу. Ерунда лезет в голову, когда надо сосредоточиться.

— Напевай себе, я могу и без музыки на тебя посмотреть.

— Не могу. Можно мне воспользоваться своим телефоном, чтобы включить музыку?

— Нет, — смеется, сверкнув глазами. — Ты же не думаешь, что я дурак, и поверю тебе?

— Не думаю. Мне просто нужна музыка, — улыбаюсь.

Омар не дурак, раз подумал о том, что я могу воспользоваться своим телефоном и послать кому-то сообщение. Но он не предположил, что я могу помнить по памяти номер Саита, который выучила как таблицу умножения, что разбуди меня ночью и спроси его контакты, без запинки продиктую цифры.

— Возьми мой телефон, — протягивает мобильник, после этого идет к дивану и вальяжно на него садится с похабной улыбкой на губах.

Я улыбаюсь самой очаровательной и милой улыбкой, которая только у меня есть в арсенале. Делаю вид, что ищу плей-лист и подходящую музыку. На самом деле в это время набираю номер Саита в одном приложении и пишу: «Включи любую музыку». Вижу цветную галочку, значит прочитал. Когда начинаю ему звонить, сделав максимально тихо на видео звонке звук, у меня от волнения и страха мокнут не только ладони, но и спина. Пот каплями скатывается вдоль позвоночника, а коленки подрагивают от напряжения. Боже, пусть все получится.

Омар щурится, разглядывает меня. Наверное, мысленно уже раздел и поимел во всех позах. Вижу на экране лицо Саита и еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть от облегчения. Делаю громче звук на телефоне, слышу знакомую мелодию. Под нее я с Саитом танцевала в доме Пола после трехлетней разлуки. Воспоминания заставляю меня нежно улыбнуться.

Молюсь, чтобы Саит все правильно понял и не делал поспешных выводов. Ставлю телефон под углом на стол, прислонив к кружке, чтобы видно было меня и Омара. Главное удерживать внимание бывшего жениха на себе, не дать ему взглянуть на экран.

Тянуть больше некуда, поэтому встаю спиной к мобильнику, качаю бедрами, призывно улыбаясь мужчине на диване. Он тоже улыбается, учащенно задышав. Когда я берусь за низ лонгслива, Омар убирает руку со своего члена, который по-прежнему находится в боксерах, снимает футболку. Его волосатая грудь меня совсем не возбуждает, но шрамы по всей груди привлекают внимание. Похоже Саид Каюм любит развлекаться острием ножа. Интересно, сам разукрашивал Омара или другие люди по приказу?

Оставшись в бюстгальтере, передергиваю плечами. Кожа покрывается мурашками. Мне холодно и страшно. Вдруг Саит не успеет приехать к месту, где меня удерживает Омар. Не сумел вычислить, задержался в дороге, остановила полиция… Да куча причин почему он может не успеть.

— Снимай лифчик, хочу посмотреть на твои сиськи! — командует Омар, почувствовав себя господином.

Спорить бесполезно, мое положение незавидное, приходится подчиниться. Через голову стаскиваю спортивный топ, втягиваю живот. Соски от прохладного воздуха заостряются. Я чувствую опаляющий взгляд черных глаз. Медленно в такт музыки, максимально растягивая каждую секунду, снимаю с себя штаны. Обычные хлопковые трусики вряд ли можно сейчас назвать соблазнительным нарядом, но Омару они нравятся, он возбуждается. В этот раз вытаскивает из трусов свой член, проведя рукой по всей его длине. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не хмыкнуть, вообще не издать и звука.

— Нравится? — скалится, подобно бойцовской собаке. Уродливый шрам на лице оживает.

— Меня должен удивить мужской член? — музыки не слышно. Саит завершил звонок. Что это означает? Его нервы не выдержали или он рядом?

— Хочешь попробовать его на вкус? Иди ко мне! — Омар манит меня рукой к себе, я не шевелюсь. Надеюсь, он не заметил, что музыки не слышно теперь.

Сил сдвинуться с места, как и желания нет. Сейчас меня волнует только, где Саит, как далеко он находится. Потому что если я сейчас опущусь на колени перед бывшим женихом, возьму в рот его член и сделаю минет…. Между мной и Саитом будет поставлена точка. Он не простит мне этого. Будет утверждать, что у меня другого выхода не было, не было выбора, а сам в это время смотреть в глаза не станет. Постепенно отдалится, и однажды станет чужим человеком. Сын не спасет наши отношения.

Сглатывая, просовываю большие пальцы под резинку трусиков и, смотря Омару в глаза, медленно их тяну вниз.

— Да, детка! Ты самый смак! — рука Омара без остановки наглаживает возбужденный член.

Меня пугает его желание похожее на животную похоть, где главное покрыть сучку собой, оплодотворить ее, выплеснуть в нее свою сперму. Интересно, он задумывается о предохранении? Что если я ему сейчас скажу, что больна СПИДом или у меня ВИЧ. Как отреагирует?

— Надеюсь, у тебя резинка есть, — буднично замечаю, делая маленький шаг в сторону дивана. Поднимаю руки, снимаю резинку с волос, позволяя им волной упасть мне на спину.

— А что? Боишься от меня залететь? Я не против иметь от тебя детей.

— Не боишься, что я могут быть больна?

— Если бы это было так, младший Каюм тебя не трахал. Харе болтать! Иди ко мне, сделай приятное моему дружку, — Омар еще раз оглаживает член, большим пальцем размазывая смазку.

Какой же он отвратителен!

Зажмурив глаза, подхожу к дивану и опускаюсь между мужских ног. Чужой запах вызывает рвотный рефлекс. Мне нужна пауза. Передышка, прежде чем я полечу на дно своей жизни. Задерживаю дыхание, кладу руки на колени Омара, все еще сидя перед ним с закрытыми глазами. Мыслей нет. Думать больше не о чем, кроме как о сыне. Надеюсь, что о нем кто-то позаботился. Верю, что я его еще увижу и смогу обнять, поцеловать.

Сквозь плотно закрытые веки скатываются по щекам слезы. Слышу, как скрипит диван. Через мгновение пальцы Омара очерчивают мои губы, оттягивает нижнюю. Заставляет приоткрыть рот, чтобы тут же засунуть в него большой палец. Спазм в животе заставляет немного согнуться, но меня удерживают другой рукой за подбородок.

— Соси, детка. Хорошо соси, и я обещаю быть с тобой нежным.

Мы одновременно вздрагиваем, услышав грохот. Палец изо рта исчезает, я открываю глаза. Оглядываюсь через плечо и едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить на ноги. Слезу текут без остановки. Теперь от счастья.

Саит успел. Он здесь.

Я облегченно вздыхаю, но тут же задерживаю дыхание. Кожа покрывается мурашками, но не из-за прохлады, а из-за взгляда Саита. Его глаза смотрят в одну точку, неподвижны и пусты. Он похож на отморозка, у которого в голове одна извилина, думающая о примитивном. Страшно. Сейчас мне дико страшно. Если я до этого боялась, что Омар меня удушит своей похотью, то сейчас я чувствую первобытный страх и желание где-то спрятаться от Саита.

Он хватает меня за плечо, больно его сжимается, и тут же отшвыривает в сторону, как какую-то куклу, бьет Омара в лицо кулаком. Тот в шоке, что кто-то помешал его планам, поэтому не среагировал, но через секунду вскакивает на ноги. Завязывается драка.

Смотреть как дерутся двое мужчин, не жалея ни себя, ни соперников — зрелище не для слабонервных. От их агрессии воздух в комнате становится удушливым и тяжелым. Желание спрятаться крепнет во мне еще сильнее, увидев, как Омар валит Саита на пол и начинает его душить. Я не лезу между мужчинами. Не рискую собой, потому что кулак, предназначенный противнику, достается мне. Никто здесь не контроирует силу удара.

Когда была маленькой, я смотрела передачи о дикой природе. Иногда показывали, как двое самцов сходились в схватке за самку, кто проигрывал, тот позорно сбегал. Сейчас передо мной двое самцов с переизбытком тестостерона в крови, с огромной жаждой растоптать, уничтожить своего соперника. Только один будет уничтожен, без шанса сбежать.

Если бы мне предложили сделать ставки на победителя в этом бою, я не решилась. Омар крупнее Саита, шире в плечах, больше весом, имеет навыки борьбы. Саит гибче, ловко уворачивается от ударов, сам бьет точно в цель, а не просто так. У него тоже есть подготовка. Они в разной категории, но ярость у них одна, безумие в глазах одинаковое. Я ползу в сторону угла возле окна, подальше от места драки. Не оглядываюсь через плечо, не хочу знать, кто сейчас ведет, кто уже проиграл.

— Вечно малину портишь, сопляк! — слышу рычание Омара. — Какого хрена тебя сюда принесло! — он бьет Саит, я слышу стон и зажмуриваюсь, чувствуя чужую боль, как свою.

— Не хер руки тянуть к чужим бабам! — зло хрипит Саит.

Вновь возникает возня, я по-прежнему не желаю знать, кто лидер в этой борьбы. Доползаю до угла, забиваюсь, поджав ноги, и осмеливаюсь взглянуть на мужчин. Вскидываю руки и зажимаю рот, чтобы не завизжать от ужаса. У Саита разбита бровь, губы все в крови, краснота на скулах. Омар выглядит не лучше. Оба кружатся по комнате, не спуская друг с друга цепкого взгляда. В руках бывшего жениха откуда-то взялся нож с коротким лезвием.

Зажмуриться бы, не видеть всего этого, но не получается закрыть глаза. Каждый раз, когда Омар кидается на Саита, я задерживаю дыхание. Несколько секунд превращаются в вечность. Вскрикиваю, увидев, как Саит перехватывает руку противника с ножом и выкручивает ее. Омар рычит, впечатывает соперника в стену, несколько раз хорошо прикладывает, но Саит не отпускает его руку.

Омар хрипит, словно ему становится тяжело дышать. Я вижу, как он напрягается и вдруг начинает оседать в руках Саита, пока не оказывается у его ног. Не понимаю, что с ним. Вопросительно смотрю на застывшего Саита, сглатываю. Тот смотрит на поверженного соперника, держа в руке окровавленный нож. Вся его одежда пропитана кровью, его руки тоже в крови. Темноволосая голова опущена, шумно дышит, не шевелится.

— Он живой?

Бросив нож на пол, Саит качающей походкой, как пьяный, добредает до дивана и падает на него, закрыв глаза. Мой взгляд мечется между ним и неподвижным Омаром. Пытаюсь сообразить, что произошло, что делать, но в голове полная сумятица. Минуту разглядываю лежачего бывшего жениха на полу, стараясь понять, жив он или нет, но никаких признаков жизни нет, лишь лужица крови под ним становится все больше и больше.

— Саит! — сиплю, а хочется кричать от ужаса, от увиденного ддо сорванного голоса.

Ползу на четвереньках к дивану, подбирая разбросанную свою одежду по полу. Присев на край, дрожащими руками одеваюсь, поглядывая на мужчину, который все так же неподвижно рядом сидит с закрытыми глазами.

— Саит! — трогаю руку, лежащую на колене, пачкая свои пальцы чужой кровью. Саит вздрагивает, бессмысленно на меня смотрит. Моргает, постепенно его взгляд становится серьезным и сосредоточенным.

— Надо от трупа избавиться, — тихо замечает.

— В смысле?

— В прямом, — обводит помещение изучающим взглядом, а я никак не уложу в своей голове его слова.

— Может полицию вызовем? — робко подаю идею, на меня насмешливо смотрят.

— Чтобы я сел в тюрьму на двадцать лет? Уж увольте.

— Я буду свидетелем и скажу, что это была самооборона. Твой отец наймет самого крутого адвоката. Уверена, что выход есть и не надо…

— Дева! Нет тела — нет проблем! — резко перебивает Саит, вставая с дивана.

Он подходит к Омару, нагибается к нему, проверяет пульс. Странное чувство парализованности охватывает меня с ног до головы, выключаются эмоции. Я поднимаюсь с дивана, нахожу ведро и наливаю в него воду. Вымываю пол, особенно усердствую возле Омара, тщательно собирая вытекшую из него кровь. Саит в это время выходит на улицу, возвращается с канистрой. Увидев, как я ползаю на карчачках, рыкнул:

— Прекрати!

— А что мне делать? — вскидываю на него глаза.

— Вымой руки и иди в мою машину.

— Но…

— Я сказал: вымой руки и иди в машину! — тихо, с расстановкой повторяет Саит, и от этого спокойного голоса мне становится не по себе. Если бы орал, рвал на себе волосы, я бы поняла его истерику, а вот это равнодушие и понимание, что делать с трупом человека — пугает. Но не спорю, слушаюсь.

Оказавшись в машине, судорожно вздыхаю и смотрю по сторонам. Омар выбрал странное место. Вокруг ни души, ощущение, что дом, куда он меня привез, стоит на отшибе. Возможно, это так, но если будет пожар, вряд ли его не заметят. Я жду, что вот сейчас вспыхнет заревом крыша, увижу выходящего Саита из дома. Ничего такого не происходит.

Сижу в одиночестве очень долго. Смотрю на приборную панель. С момента, как вышла из дома, прошло полтора часа. Мне холодно, я замерзла, хочется спать и есть, а Саита все еще нет, пожара тоже нет. Только сейчас обращаю внимание, что из трубы на крыше идет дым. Странно. Саит решил протопить помещение? Зачем? Я не останусь здесь ночевать. Ни за что. Там же покойник.

Проходит еще полчаса, наконец-то, замечаю Саита. Он твердой походкой направляется к машине, в руках у него мои вещи и прогулочная сумка. Все это закидывает на заднее сиденье, садится за руль и несколько секунд смотрит перед собой. Не решаюсь задавать ему вопросы, потому что понимаю, что не хочу знать, чем он занимался все эти два часа.

— Переночуем в отеле ближе к Лондону, утром поедем за Ричардом в полицейский участок, — поворачивает голову в мою сторону. Я вздрагиваю от его холодного взгляда, пробирающегося до мурашек. Он вроде тот же Саит, которого я знала, любила, но в то же время — это другой человек. И хочу ли я быть с ним, большой вопрос. Мне бы переваривать случившиеся в тишине.

— Хорошо, — послушно киваю головой, натягивая ремень безопасности.

День назад Саит бы улыбнулся, сказал что-то для поддержания духа, сейчас лишь на секунду задерживает свой отрешенный взгляд на моем лице и отворачивается. Между нами возникает напряженное молчание, странная недосказанность. Поговорить откровенно о том, что сейчас мы пережили для дальнейшей совместной жизни необходимо. Но мне страшно, а Саит похоже считает, что нечего прошлое ворошить. И все же я не выдерживаю.

— Я думаю…

— Потом, — обрывает Саит, даже не посмотрев в мою сторону. Хорошо. Потом, так потом.

Подъезжаем к городу, останавливаемся возле отеля. Неподалеку расположена заправка с круглосуточным магазином. Можно купить еды и воды, может найдется одежда для Саита.

Я украдкой бросаю в сторону мужчины напряженный взгляд. Одежда у него все еще в крови, взгляд глубоко в себя, отрешенный вид. Мне сложно представить, о чем он думает, какие мысли бродят в его голове. Помню, три года назад он неплохо дрался, но убивал ли раньше, этого не знаю. Судя по тому, как грузится, смерть Омара — это его первое убийство. Спрашивать, что он делал два часа в доме — страшно и не нужно. Не хочу знать подробностей.

— Саит! — тихо его зову. Он вздрагивает, пустым взглядом смотрит на меня, и от этого мне становится неуютно находиться с ним наедине глубокой ночью.

— Сходи и купи мне футболку, — приходит в себя, но все его действия и слова заторможены. Он тянется к подлокотнику, достает портмоне, протягивает мне пластиковую карту.

— Купи поесть что-то, если есть спиртное, его тоже. И сигареты.

Сейчас я не знаю, как с ним себя вести. Более того, не понимаю, как ему помочь, а то что ему нужна помощь — это мне подсказывает интуиция. О своих ощущениях не хочу задумываться, сейчас для меня важно помочь Саиту, не дать ему поехать кукушкой. Возникает желание позвонить Саиду Каюму и попросить решить проблему. Мысль как внезапно возникла, так и исчезла. Мы вместе, мы справимся, эта ночь будет нашим общим секретом. Теперь нас связывает не только сын.

В магазине приобретаю футболку, обнаруживаю спортивные брюки. Покупаю несколько сэндвичей, упаковку пива и пару пачек сигарет с зажигалкой. Возвращаюсь к машине, замечаю Саита, пинающего ногой колеса. Не окликаю его, не подхожу близко. Боюсь, что он сорвется и потеряет над собой контроль.

Через какое-то время Саит садится на свое место за рулем. Я зябко передергиваю плечами. Он это замечает, сразу же включает климат-контроль на полную мощность, заведя машину. После этого перегибается через подлокотник назад и достает из одежду, сигареты. Переодевается, нерво все запачканные вещи сминает, запихивает в пакет и швыряет на заднее сиденье. После этого прикуривает, прикрыв глаза. Я все это время нервно заламываю пальцы, следя за каждой тенью на его лице, но он все так же держит в себе. Кто теперь будет: человек или чудовище?

— Ты не хочешь поговорить? — осторожно спрашиваю, наблюдая, как в ход идет уже вторая сигарета. В его руках она мелко трясется, не с первого раза он прикуривает. Затянувшись, обхватывает руль руками и кладет на него подбородок. Опять молчит. Я наблюдаю, как тлеет кончик сигареты.

— Поговори со мной… Не держи все в себе, — протягиваю руку, чтобы до него дотронуться, но тут же одергиваю ее, испугавшись в последнюю секунду.

— Ты это сделал первый раз? — «это» выделяю тоном, Саит поворачивает голову в мою сторону, криво усмехается. — Раньше не убивал?

— Нет, — голос звучит сипло, как у простуженного. — Не убивал. Я не думал об этом никогда… А тут…Меня накрыло… Я понимал и не понимал, что творю… — засовывает в рот сигарету, жадно затягивается. Каждое его слово отдается во мне тупой ноющей болью под сердцем. Почему-то я чувствую, как его терзают сомнения, попытки понять себя, определиться когда он был настоящим: да или после убийства.

— А знаешь, что хуже всего… — глаза его лихорадочно блестят. Похоже адреналин все еще бушует в крови. — Не жалею. Ни капельки. Скажут повторить, повторю.

— Просто так? — недоверчиво изгибаю бровь, с опаской разглядывая сосредоточенное лицо Саита. Губы его кривятся в неприятной улыбке.

— Нет. За тебя порву любого.

Если бы он сказал «я тебя люблю», не поверила, посмеялась и забыла. Но «я за тебя порву любого» — это сильнее «люблю», это дерет изнутри и оставляет шрамы, это как татуировка на внутренней стороне ладони. Ужасно то, что осознаю правдивость признания. Он убьет, и рука не дрогнет.

— Это ты мне так признаешься в любви? — пытаюсь разрядить обстановку в машине глупой улыбкой, пряча за ней свое волнение. Сердце лихорадочно отбивает чечетку в груди.

— Когда я тебе признавался в любви, ты ни разу не говорила, что любишь меня. Теперь, когда ты узнала, что ради тебя я могу убить человека, что скажешь? — сверкает глазами, я вижу, как они в полумраке вспыхивают опасным огнем. Но не это меня заставляет остолбенеть.

— Ты вспомнил… Ты все вспомнил…

Слезы текут из глаз, я дергаюсь в сторону Саита и обнимаю его за шею. Он отодвигает сиденье и перетягивает меня к себе на колени. Не произнося и звука, прижимаемся губами друг к другу, целуемся отчаянно и жадно, словно последний раз мы сейчас вместе.

Его руки хаотично и лихорадочно блуждают по моей спине, от каждого прикосновения кожа покрывается мурашками. Нервы настолько натянуты, что кажется вот-вот лопнут, а реальность настолько остро воспринимается, что вот-вот изрежет на куски от бури эмоций внутри нас. Вздрагиваю. Саит грубо хватает меня за задницу, мнет бедра, все это время пожирая меня губами.

Жалею, что не в платье. Со стоном отрываюсь от его губ, чтобы тут же начать расстегивать пуговицу на джинсах и ширинку. Жутко неудобно раздеваться в тесном пространстве, но именно эта теснота заставляет остро реагировать на жар его кожи, на его тяжелое дыхание, на шарящие по всему моему телу руки.

— Дева… — шепчет мое имя в губы, как только я вновь оказываюсь сверху на нем. Я перед ним, как октрытая книга. Голая и беззащитная.

Его ладони накрывают груди, слегка их сжимает, и тут же склоняет голову, чтобы взять в рот сосок правой груди. Стону, почувствовав электрический разряд между ног. Мысль о том, мы сошли с ума, занимаясь сексом на парковке, где нас могут увидеть, тонет в очередном моем стоне. Плевать. Сейчас важен этот миг, эта близость. Мы наполнены адреналином, страхом, безвыходностью, желанием жить и любить здесь и сейчас.

Саит чувствует, что мне нужно больше, чем просто поцелуи, пусть и пожирающие, чем ласки руками, пусть и дерзкие. Он приподнимает бедра, стягивает спортивные штаны.

Я чувствую его член. Я каждой клеточкой своего тела чувствуют его тело. Долгожданное проникновение выбивает из меня глухой стон. Закрываю глаза, сжимая плечи Саита. Он немного меняет положение тела, чтобы было удобно именно мне. Я начинаю двигаться, самостоятельно контролируя темп и проникновение. Я хочу взять, я хочу отдать.

В какой-то момент Саит перехватывает инициативу. Подхватывает мои бедра и сам поднимает, опускает меня, то убыстряя, то замедляя темп. Я схожу с ума. Перед глазами все плывет, но тут фокусирую поплывший взгляд на синеве напротив, и она меня удерживает в этой реальности.

Люблю.

— Люблю, — произношу одними губами, прижимаясь лбом к его лбу.

Саит целует в кончик носа, крепко меня сжимает, а я растекаюсь, как плавленое золото. Взрываюсь, теряюсь в ощущениях, расставолярюсь в остром, непотворимом оргазме. Меня словно сбивают с ног, перекрывают дыхание, заставляя умирать.

Обхватыватив одной рукой мою шею, Саит дергает на себя, чтобы впиться в губы, другой рукой прижимает к себе, чтобы не смогла отсраниться. Не хочется мне отлипать от него, зря только переживает. Я чувствую, как член пульсирует во мне, как замеляются толчки, в салоне возникает запах секса.

Несколько секунд не шевелимся, пытаемся выровнять дыхание. Краски взаимного безумия, совместно пережитым кошмаром блекнут. Поднимаю голову, Саит заправляет мои волосы за ухо. По его взгляду сложно понять, отошел или нет.

— Нам нужно поспать, — голос звучит тихо, буднично.

Я киваю головой, с чувством какого-то разочарования слезаю с него. Вдруг Саит удерживает меня за руку, заставляя вскинуть на его глаза. Задерживаю дыхание, сразу же насторожившись. Не мигает, гипнотизирует и смотрит не просто в глаза, а пытается заглянуть в душу, выведать мои тайны и секреты. Но их то нет. Я сейчас как никогда уязвима. Сердце прихватывает, а из глаз текут слезы радости и какого-то облегчения, когда слышу от него слова:

— Я люблю тебя.