Саит

Глава 32. Саит

Смотрю через стекло, разделяющие помещение ресторана, на то, как мои дети проводят весело друг с другом время. Все восемь, мои родные и любимые. Старался никого не выделять, хотел быть каждому хорошим отцом. Не всегда получалось.

Наверное, Ахмет и двойняшки: Азат и Алия — смогут сказать, что с ними я не совершил никакого промаха, позволил им самостоятельно идти по выбранному пути. Они с самого подросткового возраста знали, чем будут занимать, кому отдавать симпатии и с кем связывать свою жизнь. Мне оставалось только идти позади них, чтобы в случае падения успеть схватить за руку и не дать разбиться.

Остальным детям досталось от жизни и от меня. И если где-то нужно было взять за руку, сесть и поговорить, я отшагивал назад и молчал. Кого-то стоило обнять и прошептать на ушко, что каким бы жестоким со стороны я не выглядел, для него я любящий отец. Кому-то достаточно было бы моего одобрения, а кому-то мое невмешательство. Ситуация с Саитом начисто перечеркивает все попытки получить звание лучшего отца пятилетия.

Отворачиваюсь, у меня нет цели присоединяться к своим наследникам. Это их традиция раз в два месяца собираться за одним столом. То, что дети между собой дружны, несмотря на огромную разницу в возрасте, мне очень нравится. В свое время между мной и братьями не было такой близости, а когда подростком ушел из дома вместе с отцом, мы и вообще перестали друг друга понимать.

То, что дети собрались в ресторане, где у меня назначена важная встреча, чистая случайность. Но мне важно, чтобы никто из них меня не увидел, не стал задавать ненужные вопросы. Если переговоры пройдут успешно, я исправлю свою ошибку в самое ближайшее время, которую допустил с Саитом.

— Добрый вечер мистер Скок. Рад вас видеть, — придерживая рукой спереди пиджак, сажусь напротив темноволосого мужчину, смотрящего на меня настороженно и враждебно. Имеет право, я его за это не осуждаю.

— Не могу сказать, что радость взаимна, — сухо замечает мужчина, поджимая губы. — Честно сказать, у меня нет никакого желания с вами общаться, Каюм. Как правило, после встречи с вами ничего хорошего не происходит.

— Здесь очень вкусная еда, не хотите поужинать, глядите и подобреете немного ко мне, — усмехаюсь, замечая, как Александр Скок сердито сверкает глазами.

— Не думаю, но от вкусной еды не откажусь, — скрещиваемся взглядами, Скок берет меню.

Некоторое время мы выбираем себе ужин, но параллельно я пристально слежу за мужчиной. Скок не охотно согласился навстречу, прервав свой отдых из-за меня. А мне важно было по-хорошему договориться с ним о мире, чтобы наши дети встретились. В конце концов у нас общий внук, и я не собираюсь делать вид, что его не существует.

Ричард Скок. Похож на Саита, если достать мои детские старые фотографии, даже человек со стороны увидеть поразительное сходство между мной и внуком. Мне всегда казалось, что на меня похожи больше дети. С возрастом у большинства проявлялись и черты матерей, даже Саит улыбкой больше походил на Алю, чем на меня. И чего лукавить, хочется подержать на руках маленького внука, те кто рядом давно вышли из возраста, когда с ними можно было повозиться.

— Давайте не будем терять ни ваше, ни мое время, перейдем сразу к делу, — Александр сдержанно улыбается, отдав официанту меню, после того, как приняли заказ.

— Мне нравится ваш деловой подход, — устремляю на собеседника внимательный взгляд. — Где Дева с Ричардом?

Скок сначала сдерживает улыбку, потом хмыкает и уже не срывает своего тихого смеха. Качает головой, прикрывая рукой губы, словно стесняется своего откровенного веселья. Я невозмутимо на него смотрю.

— Вы серьезно думаете, что я вот возьму и вам все выложу? Правда? — через секунду улыбка исчезает, появляется суровое выражение в глазах. — С какой стати я вам должен докладывать, где моя дочь?

— В целях экономии моего времени, рано или поздно я ее все равно найду.

— Вот ищите, на меня можете даже не рассчитывать. Надеюсь, ваши ищейки ее не найдут, а я сделаю все возможное, чтобы через меня вы не вышли, — с каждым словом Скок заводится все сильнее и сильнее, он едва себя сдерживает в своем праведном гневе. Как отец, я его понимаю, поэтому храню молчание.

— Зачем? Зачем она вам? Чтобы в очередной раз плюнуть в душу и растоптать ее, навязать свою волю? Вы этого хотите? — он замолкает только тогда, когда нам приносят еду. Похоже все, что Скок мне тут высказывает, давно накипело. Пользуется случаем, выплевывает все свои вопросы прямо мне в лицо.

— Я был не прав, — тихо чеканя каждое слово.

— Рад, что вы это осознали спустя столько времени, но поймите меня. Я как отец Девы, готов защищать от всего, что угрожает ее спокойствию. В настоящий момент вы и ваш сын для меня враги номер один.

— Я вас понимаю, — приподнимаю уголки губ, беру бокал с водой. Прищуриваюсь. — Деве повезло с вами, не каждый отец будет так самоотверженно любить ребенка, который не является родным, — отпивая глоток, наслаждаюсь эффектом взрыва. Скок сначала смотрит на меня слегка презрительно, надменно, но с каждой секундой его лицо постепенно бледнеет, краше только в гроб кладут.

— Вы… — голос дрожит, взволнованно дышит. — Откуда вы знаете?

— После встречи с Девой в доме наших общих родственников, меня не покидало странное чувство неправильности всего происходящего. Я был не против вашей дочери, но я против любой связи со своей родней. Когда мне предоставили информацию о Деве, поверьте, мне самому было противно, что жизнь так посмеялась над нами. При первой встрече девушка понравилась, я вовсе был не против ее отношений с Саитом.

— Даже если бы она была родной, они все равно слишком дальние родственники, чтобы переживать о кровосмешении.

— У меня свои счеты с семьей брата, вам знать подробности ни к чему, — сжимаю зубы, чтобы не дать вспышке гнева вылезти наружу. Скок и мои братья связаны лишь Лейлой, его женой, матерью Девы. Выдыхаю.

— Ваша позиция мне понятна, но вы тоже поймите меня. Мой сын не помнит важный для кусок своей жизни. Не помнит Деву, не может осознать, что у него есть сын. Знаете, в России я часто слышал, что дети повторяют судьбу родителей. Саит повторил. Как и я в свое время, не знал о существовании своего сына. Два года Ричарда прошли мимо него. Он не увидел первую улыбку своего мальчика, не страховал, когда тот делал первые шаги, не слышал, как тот называл его папой, — возникает пауза, которая переносит меня на много лет назад. Переносит в тот день, когда я увидел возле Али малыша, похожего на меня.

— Я готов лично извиниться перед вами и перед Девой за то, что вы пережили по моей вине, — упрямо смотрю на застывшего Александра, вижу, как ему сложно принять правильное решение.

— Хорошо. Я почему-то вам верю, хотя не должен, — смотрит на стол, я понимаю, что он ищет на чем бы ему написать адрес, где проживает Дева. Сразу же вытаскиваю из внутреннего кармана ручку и свою визитку, повернув ее обратной стороной.

— Спасибо, — благодарю, прочитав адрес.

— Я это делаю не ради вас, а ради Девы и Ричарда. Как это ни странно, моя дочь до сих пор любит вашего сына, но отрицательно относится к вам.

— Надеюсь, что мне удастся поменять ее мнение в свою пользу.

— Сомневаюсь.

Захожу в спальню, Аля уже в кровати, читает книгу. При моем появлении опускает книгу, улыбается. Нежно улыбаюсь в ответ жене, направляясь сразу в гардеробную, затем в ванную. Стоя под струями воды, размышляю над тем, как мне действовать дальше в отношении Саита.

Привыкший делать все на свое усмотрение, не особо обращая внимание на мнение со стороны, впервые теряюсь от ощущения неуверенности в себе. Точнее я не знаю, как поступить в данный момент: самому поехать к Деве и попытаться поговорить по душам или отправить Саита и пусть они сами вспоминаю свое прошлое. Хочется вмешаться, поговорить с Девой, надавить, но осознаю, что мой напор может только сильнее ее обозлить, и она сорвется опять в бега.

Вздохнув, выключаю воду. Смотрю на свое отражение, вижу уставшего человека. Отдых бы не помешал, желательно где-то на необитаемом острове с отсутствием любой связи. Стоит, наверное, задумываться, Аля давно просила выделить пару дней для нас двоих, а мне все некогда. Никак не научусь наслаждаться жизнью в спокойном темпе, вечно мне куда-то надо бежать, кого-то спасать, кому-то мозги прочищать. Сидеть дома возле собственного бассейна — это явно не про меня. Привыкший жить в бешенном ритме, будут на такой скорости жить до последнего дня. Не удивлюсь, еслли сердце остановится, когда я буду спешить на очередную важную встречу.

— Все в порядке? — звучит вопрос жены, как только появляюсь в спальне.

— Почему ты задаешь этот вопрос? — ложусь на свою половину кровати, внимательно смотрю на Алю. Она усмехается, откладывает книгу на тумбочку. Любуюсь своей милой женой. Столько лет вместе, а по-прежнему нежно любим друг друга. Я помню нашу историю любви и все чаще провожу параллели с жизнью Саита. Сын родился без отца, его сын родился, когда того рядом не было.

— Мне кажется, что нашему мальчику на душе неспокойно. Он никогда так надолго не оставался у нас с тех самых пор, как купили ему квартиру, — слышу тревожный голос Али, заставляющий обратить на нее внимание. Ее тревога видна во взгляде, в опущенных уголках губ. Она действительно переживает за Саита. Скрывать от нее правду по поводу Девы и маленького Ричарда, я делаю хуже самому себе.

— Тебе кажется, Аля.

— Я мать, Саид, и чувствую своего ребенка. И если он улыбается, даже смеется, это не означает, что я не вижу грусть в его глазах. При чем у меня полная уверенность, что ты в курсе происходящего с ним.

Рассматриваю взволнованное лицо Али, ловлю ее руку и сжимаю. Обиженно вздыхает, поняв, что я не собираюсь с ней обсуждать состояние Саита. Тяну жену на себя, она слегка упирается, но в итоге оказывается у меня на груди. Обнимаю за плечи и прижимаюсь к ее макушке щекой. Задумчиво поглаживаю кончиками пальцев кожу на руке, пытаясь вспомнить нашу с ней ситуацию, когда Аля жила с Саитом в Америке. Сбежавшая любимая женщина, родившая от меня сына. Ситуации все же разные, но черт побрал, как много схожести.

— Аль.

— Ммм, — Аля приподнимается, смотрит в глаза, а я пытаюсь подобрать слова для новости о ее внуке. — Что? Твое молчание интригует, — улыбается, озорно сверкнув глазами.

— У Саита есть сын, — несколько секунд Аля не моргает, не шевелится и кажется не дышит.

— Что? — хмурится, отодвигаясь от меня. — В смысле сын? О чем ты?

— Три года назад у нашего сына были отношения с девушкой в Лондоне, — смачиваю языком пересохшие уголки губ, наблюдая за напряженной женой. Аля садится, скрещивает руки на груди и сверлит меня тяжелым взглядом, словно уже догадывается о моей роли в этой истории.

— И? Продолжай. Ты же не просто так начал этот разговор.

— Они расстались. Саит вернулся в Дубай, маялся, попросил меня найти эту девушку, а я потребовал на ней жениться.

— Ты в своем репертуаре, — сухо замечает Аля, поджав губы.

— Я нашел эту девушку. Я даже с Али и Азаматом к ней приехал, рассчитывая увезти себе невестку. Но… Али собрал информацию, глубоко не копаясь в семье девушки, а когда мы вошли в дом, я встретил там свою племянницу. Дочка моего старшего брата Зарима. А девушка, за которой я приехал, являлась ей родной внучкой….

— Саид… — Аля неверующе на меня смотрит, тряся головой. — Только не говори… Нет… Боже! — отползает на край кровати, поспешно встает. Хватает с софы шелковый халат, накидывает на плечи и только после этого оборачивается ко мне. Я тоже встаю, медленно движусь в ее сторону.

— Что ты сделал? — требовательно спрашивает, гневно на меня смотря в упор. — Отвечай! Что ты с ней сделал?

— Ничего особенного, — пожимаю плечами, Аля истерически смеется.

— Я тебя слишком хорошо знаю, поэтому не верю. Ну, расскажи мне, как ты собственноручно угробил жизнь сыну и лишил его любимой девушки и сына! — в ней кипит злость за Саита. Она готова рвать и метать за то, что обидел ее ребенка. И не будь я отцом этого мальчика, разорвала на куски и загрызла, как истинная мать-хищница.

— Так как я принципиально отказывался вновь восстанавливать связи с давно забытыми родственниками, приказал Деве выйти замуж за того парня, с кем ее дедуля как раз и обручал, — во мне кипит злость на родню братьев. Прошлое все еще влияет на настоящее.

Вспоминая давнишний конфликт, когда я отказался покупать детям Зарима и Ашота по домам в тех местах, где они хотели, эмоции как новые. Словно ссора состоялась вчера. Братья мне всегда завидовали, но при этом кривились при моем появлении, считая себе чище и выше меня.

Когда я эмигрировал в Дубай к отцу после смерти первой жены, они остались с матерью. Встречались редко, хотя я порывался забрать мать в Эмираты, но она сама не захотела. Сдается мне просто не желала видеть отца, ей прекрасно жилось без него.

Каждый раз встречаясь с Заримом и Ашотом, мы на виду у всех изображали братские чувства. Наедине, во время ссоры по какой-нибудь причине, братья не упускали момента вспомнить мое криминальное прошлое и любовницу, которую я посмел притащить в дом матери. Они принебрежительно отзывались об Арине и задевали честь моей дочери Анны, за что получали по зубам. Высказывали свои подозрения по поводу Армины, считая, что ее смерть дело моих рук. Правильно считали, но это было не их ума дело, по какой причине я так аморально поступил по отношению к жене.

С годами отношения между нами стали суше и хуже. Окончательно нитка оборвалась, когда умер отец. Зарим и Ашот заявились в Дубай, рассчитывая поделить наследство. Узнав, что все отошло мне, они потребовали деньги для устройства будущего своим детям. Я их послал. Далеко и по известному адресу.

— Саид! — голос Али заставляет вздрогнуть и сфокусировать на ней взгляд. Выглядит спокойной и серьезной. — Ты понимаешь, что не имеешь право решать все за других? Ты косвенно виноват в том, что Саит потерял память. И если он любит ту девушку, ты в первую очередь должен их воссоединить, наплевав на какое-то родство.

— Дева не внучка Сары. Она вообще никаким боком не причастна к нашей семье. Я об этом узнал через полгода после ранения Саита. Дочка Сары, Лейла, сбежала из дома, как только ей исполнилось восемнадцать лет. Сбежала в Канаду, чтобы отец ее не нашел. Там познакомилась и вышла замуж за Александра Скок. Долго не могла забеременеть, врачи сказали, что шансов иметь детей почти нет. У Лейлы была подруга, которую беременную бросил парень. Во время родов подруга умирает, а новорожденную девочку удочеряют Лейла и Александр, сказав далеким родственникам в России, что у них родилась дочка.

— Почему в твоей семье вечно какие-то страсти, — Аля вздыхает. Злость ее немного отпустила, она подходит ко мне и замирает напротив, заглядывая в глаза. Поднимаю руку, провожу по щеке костяшками, вымученно улыбаясь. Иногда сам устаю от страстей и проблем.

— Может забьем на всех и махнем с тобой на какой-нибудь остров?

— Ты мне зубы не заговаривай, Саид, пока не исправишь свои косяки, никакого тебе острова, — задумывается, а потом радостно улыбается и внезапно прижимается ко мне, обняв за талию. — У меня есть внук! Слышишь? Первый внук! Ты его видел? На кого он похож? Как его зовут? Сколько ему лет?

— Я его в реальности не видел, только на фотографии, — ехидно улыбаюсь, заметив угрюмость Али. — Ему два года. На первый взгляд очень похож на Саита, а если учесть, что сын похож на меня, то…

— Понятно, очередной Каюм. Где он сейчас? Удивительно, как ты его еще не притащил в Дубай вместе с матерью!

— Боюсь, что как раз трудности возникнут с матерью, — вздыхаю, вспоминая Деву.

Упрямая, дерзкая, смелая девушка. Сумела мне противостоять, ни на минуту не испугавшись. Такие люди мне нравятся. Думаю, фамилия Каюм ей больше подходит по характеру. Чтобы заполучить эту девицу в свою семью, значит надо дать сыну пинок под зад. Что ж, сделаю все, что в моих силах.

— Как тебе статус свекрови? — заправляю волосы Али за ухо. Она не сразу меня понимает, но когда смысл доходит, смеется. Нагибаюсь, прижимаюсь губами к уголкам ее смеющихся губ. Аля обнимает меня за шею, шепча на ушко:

— Постараюсь быть хорошей свекровью.