Сценарии американского кино

Филипп Данн. Как зелена была моя долина[5]

Торжественный хор мужских голосов исполняет одну из любимых народных песен Уэльса. Первые кадры идут под звуки этой песни.

Вступает диктор; пение становится тише.

В кадре: руки Хью — руки человека лет шестидесяти, бережно завертывающие рубашки, галстуки и носки в старый платок. Руки завязывают узел. Камера движется к окну; за окном видна типичная угольная равнина Уэльса: безобразная, грязная. Повсюду торчат трубы, краны и многочисленные горы породы. Недалеко от окна возвышается террикон, почти закрывающий небо.

Голос Хью (на фоне сменяющихся кадров). Я уложил мои вещи в маленький голубой платок, которым мать повязывала голову, убираясь в доме, и ухожу из моей долины. Я уже никогда не вернусь. Позади я оставляю шестьдесят лет воспоминаний. Воспоминаний... Странно, что мы часто забываем случившееся только вчера и бережно храним в памяти события, которые произошли много лет назад. Помним о людях, давно умерших. От прошедшего нас не отделяют никакие барьеры и преграды. Вы можете мысленно возвращаться к тому, что привлекает вас, если это еще сохранилось в вашей памяти.

Круто поднимающаяся вверх улица.

На заднем плане — шахты и терриконы.

По улице, согнувшись, поднимаются и спускаются бедно одетые люди.

Тесно сгрудились закопченные дома, выстроенные из камня. Повсюду следы бедности и разрушения.

Перед нами безобразная угольная долина... Дым, копоть, нищета.

Долина скрывается в дымке.

Снова долина... Но уже другая, цветущая и зеленая, — такая, какой она была когда-то...

Тот же пейзаж до мельчайших подробностей и в то же время совсем иной.

...Во всем своем великолепии возвышается церковь, которая почти не была заметна в первых кадрах. У шахты небольшая гора породы. Это единственное уродливое черное пятно на нежной зелени.

...Сельская церковь. Она господствует над улицей.

...Шахта. Невдалеке небольшая горка породы — грязное черное пятно на зелени.

Снова церковь, горделиво возвышающаяся над всем.

Голос Хью. Я закрываю глаза, чтобы не видеть, как изменилась моя долина... и вот передо мной долина моих детских лет. Она была зеленой и плодородной. Во всем Уэльсе не было долины прекраснее. Угольные копи тогда еще только начали раздирать своими костлявыми черными пальцами ее нежную зелень. Отбросы угольных шахт — черная порода тогда лежала еще небольшой грудой. Властительницей долины была наша маленькая церковь, возвышавшаяся над улицей.

Вдали под горой появляются мужчина и мальчик, они медленно поднимаются вверх по улице. Это Гвилим Морган и его десятилетний сын Хью — рассказчик этого фильма. Судя по их одежде 90-х годов прошлого столетия, они горняки.

Морган, улыбаясь, смотрит на сына, который старается шагать с ним в ногу.

Хью жадно впитывает слова отца. Он словно видит людей, о которых тот ему рассказывает. Отец и сын останавливаются на склоне холма; их силуэты четко вырисовываются в золотых солнечных лучах, пронизывающих долину. Ветер развевает их волосы.

Голос Хью. Я обязан моему отцу всем, что я познал в детстве; то, чему он меня учил, никогда не бывало бесполезным или неверным. Он рассказывал мне о нашей долине и ее жителях — мужественных людях Уэльса, никогда не склонявших свои головы перед завоевателями — ни перед римлянами, ни перед датчанами, ни перед саксами. Женщины тогда не успевали рожать, чтобы возместить потери, — так много гибло народа. Люди долины, уже давно умершие, оживали в моем воображении... казалось, я хорошо знал их раньше. Битвы, которые вели они, — уже забыты. Мы, новые люди долины, ведем новую борьбу — мы отвоевываем у зеленой долины черные богатства ее недр, мы добываем уголь — уголь, который вначале обогатил нас, а затем сделал беднее, чем прежде. Мой отец и все мои братья были шахтерами; они так же гордились своей профессией, как их предки своими битвами.

В кадре крупно: заводской гудок. Он протяжно гудит.

Штольня. Забой.

Старший сын Моргана Айвор отбивает киркой уголь. Он весь черный от угольной пыли.

Голос Хью. У нас была большая семья. После отца самым старшим был Айвор — человек положительный и твердый, как скала.

В кадре: Ианто, второй сын Моргана. Стоя по пояс в воде, он ломом вытаскивает огромный камень.

Ианто оборачивается на звук гудка.

Голос Хью. У Ианто был дьявольский язык, и драка была ему дороже всего на свете.

В кадре: Дэвид с киркой на плече и фонарем в руках. Он идет вниз по штольне.

Голос Хью. Дэви — это был мозг нашей семьи...

Оуэн и Гвилим катят тачку, полную угля.

Голос Хью. Мечтатель Оуэн, почти всегда молчаливый... Другой брат, названный Гвилимом в честь отца, в противоположность ему острый на язык.

Рудничный двор.

Группа горняков у клети. Среди них Морган с сыновьями. Они входят в клеть. Клеть медленно ползет вверх. Среди шахтеров несколько подростков.

День. У главного спуска в шахту. Дюжие горняки, черные от угольной пыли, выходят из клети и становятся в очередь за получкой. На переднем плане семья Морганов.

Айвор стоит перед маленькой будкой кассира и получает золотые монеты. Перед кассиром разложены стопочки золотых монет. Айвор роняет одну, она падает со слабым звоном.

Голос Хью. Суббота была радостным днем. После утренней смены шахтеры получали свой недельный заработок. В те далекие дни на шахтах хорошо платили и зарабатывать было легко.

Шахтеры не получали бумажек. Солидные золотые соверены, желтые, как нарциссы, звенели, когда падали на что-нибудь твердое.

Дом Морганов. Энгарад, красивая девушка лет семнадцати, стоит в дверях и смотрит в сторону шахты. Потом уходит в дом, выносит оттуда табуретку и ставит ее у двери.

В дверях появляется миссис Морган (Бетс); она садится на табуретку и тщательно расправляет свой белоснежный передник.

Большая толпа шахтеров спускается с холма. Они приближаются к деревне. Один затягивает песню, остальные тотчас же ее подхватывают.

Звучит мелодичная уэльская песня...

...Горняки спускаются с холма. Они поют. Маленькими группами шахтеры расходятся по домам.

Морган и его пять взрослых сыновей также отделяются от толпы и подходят к калитке своего садика.

Морган бросает соверены на колени жены и входит в дом.

За отцом идет Айвор. Он улыбается матери. За ним следуют остальные братья. Проходя мимо Хью, Ианто дергает его за ухо.

Голос Хью. Моя сестра Энгарад предупреждала мать, когда мужчины начинали спускаться с холма. В день получки все женщины надевали свои праздничные платья и туго накрахмаленные белые передники. Обычно кто-нибудь из шахтеров запевал песню. Любовь к песне присуща моему народу, как зрение глазу... Когда шахтеры входили в свой дом, они бросали весь заработок, соверен за совереном, в сверкающие белизной передники жен. Впереди шли отцы, за ними сыновья. Каждую неделю отец и пять моих братьев приносили сорок соверенов, которые хранились в копилке на очаге.

Навес у дома Морганов.

Энгарад и Хью соскабливают грязь и копоть со спин обнаженных по пояс братьев. Рядом стоят ведра с водой и висят полотенца.

В кадре две руки, черные от угольной пыли. Руки безуспешно стараются смыть въевшуюся в них грязь. Но, несмотря на все усилия, на коже остаются черные борозды угольной пыли.

...Братья усердно вытираются. Хью становится на цыпочки, стараясь достать до широких плеч Айвора. Он брезгливо смотрит на свои белые руки.

Голос Хью. Под навесом начиналась основательная чистка. Мать приносила ведра горячей и холодной воды, а я помогал сестре соскабливать угольную пыль со спин братьеве. Спины удавалось отмыть почти добела, но руки не поддавались. Скребешь, скребешь, а мистер Уголь все остается да еще смеется над вами. Но я завидовал моим братьям, которые носили на себе это почетное отличие шахтера.

Кухня в доме Морганов.

За столом сидит Морган. Подняв глаза, он шепчет слова молитвы. Вся семья стоит вокруг стола, уставленного многочисленными кушаньями. Молодежь с нетерпением ждет окончания молитвы. Хью беспокойно вертится, и отец бросает на него строгий взгляд.

Морган режет мясо, Бетс разливает суп по тарелкам. Каждый получает полную тарелку, и семья приступает к обеду.

Голос Хью. Затем наступал обед. Отец произносил молитву, устремив глаза на большое пятно на потолке. Порой он исподлобья бросал на меня сердитый взгляд; это случалось, когда я начинал вертеться. Возле отца всегда ставилось блюдо с толстым филеем и второе блюдо с целой лопаткой или окороком баранины. На столе стояли цыплята, утки или гусь, масса овощей и суп. Какой чудесный аромат шел от супа! Он пах живительными соками благоухающих трав девственной земли. Если у счастья есть аромат, то я его знаю, потому что в те дни наш дом был буквально пропитан им. Мы не разговаривали за едой. Я никогда не встречал человека, беседа которого была бы приятнее хорошего обеда.

Бетс, улыбаясь, оглядывает свою семью. Подойдя к печке, она снимает крышку с горшка.

Голос Хью. Моя мать всегда суетилась: она последняя садилась обедать и первая вставала из-за стола. Отец был главой нашей семьи, а мать была ее душой.

Энгарад моет посуду в раковине.

Рядом Хью с полотенцем в руках. Он перетирает тарелки.

Голос Хью. После обеда, когда посуда была вымыта, копилка с деньгами ставилась на стол, и каждый из нас получал деньги на карманные расходы.

Столовая в доме Морганов. На камине копилка с деньгами. Бетс берет ее и ставит перед мужем. Сидя за столом, он курит трубку. Вокруг него стоят сыновья. Как только Морган открывает копилку, из кухни прибегают Хью и Энгарад.

Друг за другом, по старшинству подходят к отцу сыновья. Каждого из них Морган наделяет небольшой суммой. Но прежде всех золотые монеты получает Бетс. Вместе с ними она получает нежный поцелуй.

Голос Хью. Мой отец всегда говорил, что деньги созданы для того, чтобы их тратить, а так как люди затрачивают физические и духовные силы на их приобретение, то тратить их следует легко, но не бессмысленно.

Позади всех, как самый младший, стоит Хью. Он полон страстного ожидания и нетерпения.

Морган шутливо хмурит брови и протягивает ему пенни.

Получив пенни, мальчик молниеносно выбегает из комнаты. Морган и Бетс смеются. Хью бежит по коридору и скрывается за дверью. Затем стремительно вбегает обратно, хватает свою кепку и снова исчезает.

Хью вылетает из дома. Мчится по улице. Скрывается за углом.

Голос Хью. Каждую субботу я получал пенни; выбегая из дома, заворачивал за угол — и так сотни раз.

По маленькой лужайке бежит Хью. Поравнявшись с церковью, он замедляет шаг и степенно проходит мимо нее. Навстречу ему идет пожилая чета. Хью вежливо приподнимает свою кепку.

Голос Хью. Мимо церкви приходилось идти медленно, потому что отец прежде всего внушал нам уважение к ней.

Миновав церковь, Хью снова пускается бежать. Он заворачивает в переулок и подбегает к маленькой кондитерской. Над входом вывеска.

«Тоссол.

Булочная и кондитерская»

В кондитерскую стрелой влетает Хью. Из глубины доносится звук колокольчика.

От нетерпения Хью приплясывает перед прилавком. Добродушная пожилая женщина вручает ему уже приготовленный пакетик с тянучками и получает пенни. Мальчик вежливо кланяется и идет к двери. Когда он выходит из двери, колокольчик звенит опять.

...Хью набивает рот тянучками. Он блаженствует. С усилием жует... Отправляет в рот еще несколько тянучек.

Тянучки вязнут на зубах; тогда Хью засовывает палец в рот и наводит там порядок.

Голос Хью. Я бежал прямо в лавочку к миссис Тоссол за тянучками. Мне даже теперь кажется, что их можно жевать часами; после того как они уже исчезли, их вкус еще долго ощущается на языке. Этот вкус у меня во рту до сих пор — столько лет спустя. Он всегда напоминает мне о многом хорошем, канувшем в вечность! В одну из таких суббот я впервые увидел Брон — Бронуен. Она пришла тогда первый раз к моей матери из соседней долины...

Хью возвращается домой. У калитки он останавливается и с любопытством смотрит на дорогу. Его что-то там заинтересовало, и даже свои тянучки он жует медленнее, чем обычно.

По улице, приближаясь к калитке, идет очень красивая девушка. На ней шляпка, завязанная под подбородком пестрой ленточкой, на руке небольшая корзинка.

Бронуен подходит к калитке.

На экране вновь воскресает вся жизнь маленькой деревушки с ее неясными шумами — звоном церковных колоколов, стуком колес проезжающего экипажа и шагами Бронуен.

Бронуен вопросительно смотрит на дом и отворяет скрипучую калитку. Увидев Хью, она останавливается и улыбается.

Бронуен. Это дом Гвилима Моргана?

Хью кивает головой, не отрывая от девушки глаз.

Бронуен (улыбаясь). Вы, наверное, Хью.

Хью судорожно глотает тянучку, затем поворачивается и мчится в дом.

Брон, смеясь, идет за ним.

В кухне у окна стоит Бетс. Она режет на столе пирог. Вбегает запыхавшийся Хью.

Бетс. Что с тобой?

Хью не в состоянии произнести ни слова. Он только открывает рот и показывает пальцем на гостиную.

Бетс (поднимая голову). О-о!..

Бетс кладет нож на стол и быстро поправляет волосы. Увидев стоящую в дверях гостиной Бронуен, она идет ей навстречу.

Бетс. Вы Бронуен?

Бронуен (шепотом). Да.

Бетс. Входите, мое дитя.

Они входят в гостиную. Бетс нежно целует девушку, затем отступает на шаг и любуется ею.

Бетс. Какая вы прелестная. Я так горда за Айвора.

Бронуен (робко). Нет. Это мне надо гордиться.

Бетс (смеется). Вы такого хорошего мнения о нашем Айворе? Кажется, еще совсем недавно он бегал здесь, разинув рот, как этот. (Указывает на Хью, который с открытым ртом глазеет на Бронуен.)

Бетс щелкает пальцем по подбородку мальчика. Потом, взяв у Бронуен корзинку, передает ее Хью.

Бетс. Хью, это Бронуен, она будет твоей сестрой.

Бронуен (улыбаясь). Мы уже познакомились.

Наклоняется к Хью и целует его. Хью, полный удивления и благоговейного трепета, слегка поглаживает щеку, которую она поцеловала.

Бронуен (улыбаясь). Осторожно: в корзинке песочное печенье.

Это звучит как предложение попробовать. Но мысли Хью далеки от песочного печенья.

Слышен голос Моргана.

Голос Моргана (сердечно). Ну...

Морган спускается по лестнице, за ним идут его сыновья. Морган улыбается Бронуен и, обернувшись, подзывает пальцем Айвора.

Морган. Айвор...

Не спуская глаз с Бронуен, Айвор идет вниз по лестнице. Братья украдкой пересмеиваются.

Ухмыляясь, Морган подталкивает Айвора к Бронуен. Когда Айвор заключает Бронуен в свои объятия, Морган замечает, что Хью во все глаза глядит на них. Взяв Хью за ворот, Морган ведет его к лестнице. Мальчику хочется оглянуться, но он не смеет.

Морган (ухмыляясь). Тебе еще рано, сынок, подожди, придет и твой черед.

Он дружески подталкивает Хью к лестнице и возвращается в комнату.

Хью неохотно поднимается по лестнице; часто останавливается и грустно оглядывается назад. Он слышит радостные, возбужденные голоса взрослых; его братья знакомятся с Бронуен и поздравляют Айвора.

Голос Хью. Мне кажется, что именно тогда я и влюбился в Бронуен. Пожалуй, глупо думать, что ребенок способен влюбиться. Но я влюбился ребенком, и никто, кроме меня самого, не знает, что я испытывал. В ту субботу, когда я увидел Бронуен на холме, я влюбился в нее.

День.

Группы празднично одетых людей входят в церковь.

...Церковь полна народу в праздничных одеждах. Мужчины сидят с одной стороны, женщины с другой.

Айвор стоит, нервничая. Рядом с ним Ианто, позади остальные братья.

Под руку со своим отцом в подвенечном платье Бронуен идет по проходу между скамьями.

Бетс и мать Бронуен плачут от счастья. Отец Бронуен становится рядом с Морганом. Оба обливаются потом и чувствуют себя очень неловко в своих праздничных костюмах. С торжественным видом стоят братья Морганы. Среди них Хью.

Айвор и Бронуен перед пастором Мердином Граффиддом. Он смотрит на них, чуть наклонив голову и улыбаясь. В его глазах одобрение. Бронуен и Айвор чувствуют некоторую неловкость.

Голос Хью. Все жители нашей долины, как и долины Бронуен, пришли на венчание. В церкви стало так тесно, что было трудно поднять руку. Айвор надел белый жилет отца и выглядел настоящим франтом; в петлице его алели гвоздики. А на Бронуен было подвенечное платье ее прабабушки. Моя мать и мать Бронуен стояли впереди и все время вытирали слезы. Наши отцы выглядели очень несчастными в своих высоких воротничках и цилиндрах. У моих братьев был такой торжественный вид, как будто они присутствовали на похоронах. Но наш новый пастор мистер Граффидд совсем не казался торжественным. Я увидел его тогда впервые.

Я вспоминаю, как он улыбался... смотрел на Айвора и Бронуен... и все чего-то ждал... ждал... казалось, он может не согласиться их повенчать, если не убедится по их лицам, что они будут счастливы вместе.

Присутствующие ожидают начала венчания. Пожилые люди, сидящие на передних скамьях, поражены таким нарушением установленных правил. А Граффидд все еще улыбается, глядя на Айвора и Бронуен. Но вот его глаза становятся серьезными, и он начинает церемонию.

Зеленая лужайка возле церкви.

Длинные столы ломятся от яств. Веселые свадебные гости, смеясь и болтая, толпятся вокруг столов. На центральном месте возвышается огромный свадебный пирог.

Ночь.

У дома Морганов.

Гости с большими оловянными кружками в руках столпились у бочонка с пивом. Морган вынимает из бочонка пробку.

Струя пива бьет из бочонка.

Морган наполняет кружки пивом и сразу же делает огромный глоток из своей кружки.

В доме Бетс угощает женщин чаем.

Голос Хью. Я никогда не забуду этого свадебного пира после венчания. Свадебный пирог можно было поднять только вдвоем! Это был один из тех редких случаев, когда отец выпил слишком много. Но если мужчина не может напиться в день свадьбы своего старшего сына — когда он надеется на появление внучат, — тогда не стоит и жить на свете. В тот вечер все напились, и, если бы чай обладал свойствами пива, женщины также лежали бы на полу.

Группа гостей. Они поют.

Айвор в своем праздничном костюме, запевает.

...Семья Морганов вместе с гостями на крыльце дома. Хью сидит рядом с мистером Граффиддом, отцом и матерью. Все поют.

Немного поодаль Энгарад, Ианто, Дэви и Гвилим. Они также поют.

Хью смотрит на Граффидда. Граффидд поет громко и с увлечением. Продолжая петь, Граффидд улыбается Хью. Энгарад сидит среди своих братьев. Она смотрит на Граффидда, забыв о пении. Хью замечает, что Энгарад перестала петь. Он ловит ее взгляд, устремленный на Граффидда. Смотрит то на сестру, то на пастора, как бы поняв причину ее молчания. Однако Граффидд не замечает пристального, влюбленного взгляда Энгарад.

Голос Хью. Мы так громко пели, что, казалось, могли бы гору сдвинуть с места. И мы убедились, что мистер Граффидд поет так же хорошо, как и говорит проповеди. Но Энгарад совсем не могла петь; она только смотрела на него.

В кадре Энгарад, Ианто и Дэви.

Энгарад все еще смотрит на Граффидда. Заметив, что она замолкла, Ианто дружески подталкивает ее локтем в бок. Энгарад поспешно присоединяется к поющим.

Голос Хью. Долина откликалась нам счастливыми голосами. Да, счастливыми. Тогда все мы были счастливы. А вскоре начались несчастья...

День.

Шахтный двор.

Возле клети служащий угольных копей вывешивает объявление:

«График заработной платы.

Действителен с 3 августа»

Подходят шахтеры. Читают. Раздаются сердитые возгласы.

Шахтер (озлобленно). Всю неделю работаешь по грудь в воде, а сегодня опять снижают расценки.

Несколько шахтеров, в их числе Морган и его сыновья. Они проталкиваются сквозь толпу и, хмурясь, читают объявление.

Морган задумчиво смотрит на здание, где помещается правление шахты.

Шахтовладелец Кристмас Эванс и его управляющий, которые стояли возле конторы, входят в здание. Морган поворачивается к Айвору.

Морган. Айвор, разыщи Ибриса Джона и Дэя Гриффитта и приведи их в контору.

Айвор уходит. Морган поворачивается, намереваясь уйти, но Ианто задерживает его.

Ианто. Мы тоже пойдем с тобой?

Морган. Нет. Это дело старших. Идите домой, к матери, и скажите ей, чтобы мой ужин не остыл.

Дэвид хмурится, но Морган уходит.

Дэви (мрачно). Но...

Ианто быстро кладет ему руку на плечо.

Ианто. Оставь, Дэви.

Оба смотрят вслед отцу. У них мрачные, озабоченные лица.

Столовая в доме Морганов.

Братья сидят в напряженном ожидании.

Через открытую дверь видно, как в кухне хлопочет Бетс; Энгарад и Хью помогают ей.

В столовую тихо входит Морган. Он идет через всю комнату к вешалке и снимает с себя куртку. Морган стоит спиной к сыновьям, но нам видно его лицо — озлобленное и расстроенное. Медленно, не оборачиваясь, он вешает свою куртку.

Морган (спокойно). Почему вы не мылись?

Ианто. Мы ждали тебя.

Входит Бетс; Морган оборачивается к ней и говорит ласково.

Морган. Снизили всего на несколько шиллингов. Мы еще заработаем достаточно для всех нас. (Похлопывая ее по руке.) А сейчас нужен добрый ужин, верно, девочка?

Бетс уходит в кухню.

Морган поворачивается к сыновьям, которые все еще не спускают с него глаз. Он не спешит удовлетворить их любопытство. Наконец он говорит.

Морган. Дело в том, что им не дают прежней цены за уголь. А теперь идите и вымойтесь.

Хочет уйти, но Ианто останавливает его.

Ианто. Можно нам сперва поговорить?

Морган. Можно.

Ианто. Они не сказали вам настоящей причины снижения.

Отец удивленно поднимает брови.

Дэви (кивая головой). Мы ждали этого снижения несколько недель — с того времени, как закрылся металлургический завод в Доулейсе.

Морган. Что общего между нами и металлургическим заводом?

Ианто. Рабочие из Доулейса должны были прийти в наши шахты; они готовы работать за любую цену. Поэтому наши заработки и будут падать.

Дэви стоит у камина, на котором хранится семейная копилка. Он мрачно кивает головой.

Дэви. Это только начало. Теперь гляди в оба. Они будут снижать нам расценки — и снижать до тех пор, пока не сделают ее (стучит пальцем по копилке) такой же пустой, как свои обещания.

Морган. Ерунда. Хороший рабочий заслуживает хороших денег, и он их получит!

Ианто. Он не может их получить, если на каждое место приходится по три человека.

Дэви (подчеркнуто). Зачем хозяевам оставлять высокие расценки, если люди готовы работать за низкие?

Морган. Потому что хозяева не людоеды! Они тоже люди. Как и мы.

Ианто (спокойно). Люди, да. Но не такие, как мы. Разве они захотели вести с вами переговоры, когда вы пришли к ним?

Морган (честно). Нет.

Ианто. Потому что сила на их стороне, а у нас ее нет.

Морган (иронически). Откуда же нам взять эту силу? Из воздуха?

Братья обмениваются взглядами, затем Дэви медленно говорит, как бы взвешивая каждое слово.

Дэви. Нет... путем объединения всех рабочих в союз.

Морган упрямо сжимает губы.

Морган. Союз? (С нарочитым презрением.) Я никогда не думал, что услышу этот социалистический вздор от моих собственных сыновей.

Дэви (горячо). Это просто здравый смысл... Только здравый смысл... Если мы не объединимся...

Морган (прерывает). Довольно этих разговоров.

Дэви (протестуя). Но, отец...

Морган пристально смотрит на него. В течение нескольких секунд Дэви отвечает ему таким же упрямым взглядом, затем опускает глаза. Убедившись, что он снова обрел власть над сыновьями, Морган говорит своим обычным тоном.

Морган. А теперь идите и вымойтесь. Ваша добрая мать ждет вас.

Выходит из комнаты, за ним следуют сыновья. Хью смотрит им вслед широко открытыми глазами; он чувствует, что между его отцом и братьями появилась враждебность.

Угольные шахты. Дождливый день. Хью возвращается из школы. В руках у него книги. Подойдя к шахтному двору, он останавливается и смотрит на контролеров, которые проверяют вагонетки, нагруженные углем.

Шахтеры один за другим подкатывают вагонетки к контролерам.

Два контролера работают под маленькими навесами, третий, Морган, стоит под проливным дождем без навеса.

Мальчик с изумлением смотрит на отца.

С мрачным лицом Морган работает под проливным дождем. К нему с вагонетками приближаются Ианто и Дэви. Они укоризненно смотрят на отца. Тот избегает их взгляда.

Морган смотрит на уголь, лежащий в их вагонетках, ставит контрольную отметку и делает знак рукой проезжать дальше.

Сыновья стоят несколько секунд в нерешительности, затем толкают свои вагонетки дальше. Морган поворачивается и проверяет вагонетку, которую подвозит следующий шахтер.

В доме Морганов.

Семья сидит за обедом. Напряженное молчание. Братья исподтишка следят за отцом. Тот спокойно ест. Вдруг Дэви вскакивает, потрясая кулаками.

Дэви (с внезапным гневом). Вы думаете, что я позволю им держать моего отца под дождем, как собаку, и не пошевельну рукой, чтобы помешать этому?

Бетс (шокированная). Дэви, замолчи...

Все смотрят на Моргана, который спокойно дожевывает, а затем поднимает глаза на Дэви.

Морган (тихо). Кто разрешил тебе говорить?

Дэви (упрямо). Это слишком важное дело, чтобы молчать. Они хотят наказать тебя...

Морган (прерывая его). Уметь вести себя важнее этого дела.

Дэви (запальчиво). Так что же ты намерен предпринять? Ты умрешь от холода... когда наступит зима.

Ианто (мрачно кивает головой). Мы должны держаться вместе. Посмотрим, как они тогда будут действовать.

Дэви. Правильно! И рабочие пойдут за нами, стоит нам сказать слово. Все шахты уже готовы.

При этих словах лицо Моргана становится суровым. Он говорит, подчеркивая слова, но спокойно и неторопливо.

Морган. Вам не удастся сделать из меня орудие вашей политики. Я не желаю служить причиной забастовки.

Ианто. Но если они увидят, что можно так поступать с нашим делегатом, как же они будут обращаться с простыми шахтерами?

Морган. Увидим. А теперь помолчите и кончайте обед.

Дэви (с отчаянием). Но, отец...

Морган (резко). Конец.

Его вид ясно говорит, что он больше не намерен продолжать этот разговор. Он снова принимается за еду. Дэви садится на свое место, но Оуэн бросает вилку на стол.

Оуэн. Нет, не конец!

Морган (строго). Оуэн.

Оуэн (настойчиво). Очень сожалею, отец, но...

Морган (тихо). Когда сидишь за столом, держи язык за зубами, пока тебе не разрешили говорить.

Оуэн. Я буду возражать против несправедливости всюду, безразлично, будет мне это разрешено или нет!

Морган. Но не в этом доме.

Оуэн. И в этом доме и за его стенами!

Морган (спокойно). Выйди из-за стола.

Оуэн (так же спокойно). Я уйду из дому.

Резко отодвигает свой стул и встает. Бетс протягивает руку к мужу.

Бетс. Гвил! (Оуэну.) Скажи отцу, что ты сожалеешь.

Оуэн (упрямо). Я не сожалею.

Гвилим вскакивает.

Гвилим. И я с тобой! Мы найдем себе жилье в деревне.

Бетс (потрясенная). Гвилим!

Неподвижный, как скала, сидит Морган. Он медленно обводит взглядом сыновей. Этим взглядом он предлагает решить им, с кем они, и заявить о своем решении.

Смело встречает взгляд отца Дэви. Он медленно поднимается из-за стола.

Глаза Моргана останавливаются на Ианто. Тот неохотно присоединяется к братьям.

Морган. Итак, все?

Сыновья молча кивают головами.

Морган (спокойно). У вас есть еще возможность. Садитесь, заканчивайте ваш обед, и я не скажу об этом больше ни слова.

Ианто (так же спокойно). Отец, мы не посягаем на твой авторитет, но если хорошие манеры мешают говорить правду, мы обойдемся без хороших манер.

Несколько мгновений длится пауза. Затем Морган берет нож и вилку.

Морган. Возьмите ваши вещи и уходите.

Четверо братьев медленно идут к лестнице.

Затаив дыхание, за ними следит Хью. Морган снова принимается за прерванный обед; внешне он спокоен, но, когда подносит вилку ко рту, видно, что рука его слегка дрожит.

Бетс. О Гвилим! (Тихо всхлипывает.)

Энгарад встает и начинает собирать тарелки. Она смотрит на отца, затем на мать и вдруг решительно ставит тарелки на стол.

Энгарад (вызывающе). Я ухожу с ними — я буду о них заботиться.

Бетс быстро поворачивается к дочери. Слезы забыты. В волнении она дает Энгарад легкую пощечину.

Бетс. Помолчи, девочка. Убирай посуду.

Ее слова звучат повелительно. Энгарад подчиняется. Берет тарелки и идет с ними к раковине. Бетс смотрит на лестницу, по которой ушли ее сыновья.

Спальня братьев в мансарде, стоят пять кроватей. Ианто, Дэви, Оуэн и Гвилим связывают свои вещи в узлы, скатывают матрацы.

Кухня. Бетс медленно идет вслед за Энгарад к раковине; ее плечи опущены.

За столом все еще сидят Морган и Хью.

Хью делает вид, что ест. Морган кладет нож и вилку и смотрит прямо перед собой широко открытыми глазами.

Хью тихо царапает вилкой по своей тарелке. Морган слегка улыбается, не глядя на Хью.

Морган. Да, мой сын. Я знаю, что ты со мной.

Ласково смотрит на Хью и начинает медленно набивать свою трубку.

Мансарда в доме Морганов. Спальня сыновей. Бетс стелет постель Хью. В глубине комнаты видны оголенные четыре кровати.

Мать взбивает подушку Хью, печально поглядывая на пустые кровати.

Где-то громко хлопает дверь, и слышно, что кто-то бежит по лестнице. Бетс оборачивается. В спальню вбегает запыхавшаяся Энгарад. Лицо ее бледно от волнения, глаза широко открыты.

Бетс. Боже мой, девочка!

Энгарад (задыхаясь). Мама, шахтеры поднимаются по холму!

Бетс. Как?

Она бегом спускается по лестнице, за ней Энгарад.

Бетс и Энгарад выбегают из дому и бегут к калитке.

Улица, спускающаяся по холму вниз, к шахтам. Видно, как из домов выбегают женщины и останавливаются у своих калиток. Они тревожно смотрят в направлении шахт...

Вдали по холму медленно и молчаливо поднимаются шахтеры. Не слышно обычного пения.

...У калитки стоит Бетс. Зажав рот ладонью, она пристально смотрит на приближающихся шахтеров. Медленно переводит глаза на возвышающийся неподалеку террикон.

...Вдали виден ленточный конвейер, который движется к террикону с породой.

Черная гора растет на глазах.

Вдруг конвейер замедляет ход и со скрипом останавливается.

На переднем плане Бетс и Энгарад; дальше — женщины у калиток своих домов.

...Впереди идущих мужчин бегут несколько мальчишек. Мы слышим их крики. Вначале не можем разобрать, что они кричат, но по мере их приближения слышно:

— Забастовка!

— Шахтеры забастовали!

— Забастовка!

...На экране мелькают изнуренные женские лица. Некоторые женщины плачут. Изможденная мать испуганно прижимает к себе двух маленьких детей.

...Шахтеры уже поднялись на холм. У них мрачные, но решительные лица.

К домику приближаются Морган и Айвор. У калитки Бронуен ждет Айвора.

Айвор и Морган молча обмениваются взглядами. Айвор входит в калитку, Морган идет дальше.

Внизу, за церковью, маленький серый домик Граффидда. Из дома выходят Граффидд и Хью. Они взбираются по каменным ступенькам на дорогу и останавливаются, глядя на шахтеров, которые поднимаются по улице.

Граффидд в рубашке, в руке у него книжка. Он придерживает пальцем страницу; очевидно, урок был внезапно прерван.

Хью взволнован; он смотрит на проходящих с огромным любопытством.

Лицо Граффидда озабоченное и печальное. Шахтеры проходят мимо них. Среди шахтеров братья Морган. Очевидно, они являются вожаками забастовки, потому что идут в центре группы возбужденных и жестикулирующих рабочих.

Хью (шепотом). Что случилось, мистер Граффидд?

Граффидд (мрачно). Мой мальчик, сегодня из нашей долины уходят покой и мир. Возможно, они никогда уже не вернутся сюда.

Глубоко потрясенный Хью смотрит на проходящих шахтеров. Граффидд ласково кладет руку на его плечо.

Граффидд. А теперь иди домой к отцу и матери. Они в тебе нуждаются.

Мальчик пристально смотрит на Граффидда, кивает головой и бежит домой.

У калитки дома Морганов стоят Бетс, Морган и Энгарад. Они молча наблюдают за происходящим. К ним бежит Хью.

Он перебегает дорогу как раз перед братьями, которые уже поднялись на вершину холма.

Братья Морган проходят мимо родного дома, не останавливаясь и не глядя в его сторону. Родители, Энгарад и Хью провожают их глазами.

Копры. Несмотря на рабочее время, механизмы бездействуют. Большая толпа рабочих собралась на шахтном дворе.

Улица шахтерского поселка. Группами стоят мужчины. Некоторые прислонились к стенам домов. На крылечках сидят унылые женщины. На улице играют, громко кричат и смеются дети. Они не понимают трагедии, происходящей в их родном поселке. Звуки детских голосов стихают; раздается голос Хью.

Голос Хью. Было очень странно видеть шахтеров днем на улице. В этом было что-то страшное.

Из дома Морганов выходит Хью и смотрит на улицу.

...К стене одного из домов прислонились несколько шахтеров; они тихо о чем-то спорят. Потом отходят от стены и бредут по улице.

На стене, на уровне их плеч, остались черные пятна.

Женщины с решительным видом стирают черные следы со стен. В руках у них ведра с мыльной водой.

Голос Хью. По всей улице вдоль стен тянулись длинные черные следы; там, где прислонялись плечи шахтеров, оставался уголь. Женщины скребли и мыли эти стены, но черные следы появлялись вновь, потому что шахтерам было некуда идти.

День.

Угольные шахты.

Горняки молча стоят перед шахтой. Они в теплых пальто, шеи закутаны шарфами. Дует сильный ветер.

Вступает музыка. Звуки ее ширятся.

Голос Хью. Двадцать две недели люди не работали. Забастовка продолжалась, наступала зима. Настроение у шахтеров делалось все хуже и хуже. Пустые желудки и отчаяние побеждали рассудок. Любой человек, который не был им другом, становился врагом.

Толпа измученных, дрожащих шахтеров собралась у дома Морганов. Кто-то бросает камень в окно...

Музыка, достигшая кульминационной точки, смолкает.

Столовая Морганов. Морган спокойно курит свою трубку. Он даже не пошевельнулся, когда камень разбил окно и осколки стекла рассыпались у его ног.

В ужасе застыли Бетс и Хью.

Ночь.

Закутанные Бетс и Хью поднимаются вверх по холму. В глазах Бетс — жестокий, неумолимый огонь.

Бетс (задыхаясь). Эта дорога?

Молча Хью кивает головой и показывает рукой вперед.

Падают крупные капли дождя.

Подняв воротник пальто, Хью бредет за своей матерью, которая, не обращая внимания на дождь, решительно идет вверх по холму.

...Под дождем идут Бетс и Хью. На их лицах появляются отблески далеких огней. Дождь усиливается. Ветер.

Вдали, на холме, под проливным дождем — митинг шахтеров.

Собравшиеся вокруг древних камней друидов шахтеры разожгли несколько костров; все тепло одеты. Из-за дождя митинг уже заканчивается. Мужчины расходятся.

Под проливным дождем шахтеры направляются к дороге, ведущей в поселок. При появлении Бетс и Хью некоторые останавливаются. Бетс решительно проходит мимо них к камням, образующим нечто вроде ораторской трибуны.

Не переставая, льет проливной дождь.

...На импровизированной трибуне вместе с другими шахтерами стоят Дэви, Ианто, Оуэн и Гвилим. Братья Морган с удивлением смотрят на свою мать, которая поднимается к ним. Бетс поворачивается лицом к расходящимся шахтерам...

Бетс (громким, властным голосом). Подождите! Остановитесь и выслушайте меня.

На ее голос шахтеры с удивлением оборачиваются. Бетс пристально оглядывает толпу. Ее глаза подобны глазам Жанны д’Арк.

Ианто и Дэви подходят к матери, но она не обращает на них внимания. Голос Бетс неожиданно стал низким и властным, как мужской.

Бетс. Я Бетс Морган. Я пришла сюда сказать вам, что я думаю обо всех вас. Вы распространяете разные слухи о моем муже.

Лица шахтеров — одни смущенные, другие злые и вызывающие.

Бетс. Вы идете против него, потому что вы трусы. Он не сделал вам ничего плохого, и вы прекрасно знаете, что на плохое он не способен. Говорить о нем, что он заодно с хозяевами, не только чепуха — это прямая низость... Я не понимаю, как некоторые из вас осмеливаются сидеть с ним в одной церкви.

Горящими глазами она оглядывает толпу.

Бетс. И я хочу сказать вам еще одно. Если моему Гвилиму кто-нибудь причинит зло, я найду этих людей и убью их собственными руками. Клянусь в этом всемогущим богом.

Братья Морган смотрят на мать широко открытыми глазами. Бетс берет Хью за руку и уходит вместе с ним.

Шахтеры расступаются перед ней. Они смотрят ей вслед.

Льет проливной дождь.

Пораженные Морганы смотрят в ту сторону, куда ушла их мать.

Темно. Льет дождь. Яростно завывает ветер. С холма спускаются Бетс и Хью.

Над рекой, на крутой насыпи появляются Бетс и Хью. Они скользят по насыпи... Падают в полурастаявший снег на камни у самой реки.

Хью лежит неподвижно; Бетс, увязшая по колена в снегу, пытается выбраться из сугроба. Ее мокрые от дождя волосы прилипли к лицу. Она очень бледна, задыхается.

Бетс. Хью...

Он шевелится, с трудом поднимается. Он даже улыбается матери, но улыбка у него странная.

Хью. Да...

Бетс. Ты ушибся?

Хью. Нет. Все в порядке. (Храбро.) Я молодцом, мама.

Она с облегчением смеется.

Бетс. Ты молодцом? А кто испугал свою мать только что до смерти?

Осматривается вокруг, счищает с себя снег.

Бетс. Где же мост?

Хью (указывая рукой). Вот там.

Они устало бредут дальше...

Голос Хью. Я ошибся тогда; в темноте мне показалось, что мы находились ниже моста, а на самом деле мы его уже прошли.

Бетс и Хью снова бредут, останавливаясь, чтобы определить, где они находятся. Хью показывает то одно направление, то другое. Наконец они снова пускаются в путь и скрываются в темноте.

Свирепствует буря.

Все еще ночь. Склон холма.

Почти окончательно выбившиеся из сил Хью и Бетс спускаются с крутого склона. Льет проливной дождь; ветер визжит в деревьях, стоящих над ними.

Бетс явно слабеет. Хью обнимает ее, стараясь поддержать.

Голос Хью. Казалось, прошло много часов. Во мне замерли все чувства и мысли. Я только взывал к богу, умоляя его помочь мне спасти мою мать. И я получил его помощь, иначе как бы я мог найти в себе силы?!

Мост. Бетс и Хью, шатаясь, подходят к нему. Наконец-то они дошли до моста.

Бетс хватается за перила, стараясь найти опору, но гнилое дерево ломается под ее тяжестью. Бетс падает в ледяную воду под мост.

Хью испуганно вскрикивает и бросается вслед за матерью.

Бетс в воде. Она не в силах сопротивляться быстрому течению, подхватившему ее. Хью с трудом добирается до матери. Течением ее уже прижало к большому камню. Хью задыхается от холода, однако находит силы поддерживать голову и плечи матери над водой.

Хью не может выбраться из воды. Изо всех сил он старается, чтобы мать не унесло бурным потоком.

Голос Хью. Было так холодно, что минутами я совершенно не мог дышать...

...Искаженное лицо Хью. Стоя по плечи в черной ледяной воде, он поддерживает мать.

На Хью и безжизненную фигуру Бетс неожиданно падает слабый свет.

Голос Хью. Мне трудно сказать, как долго это продолжалось, но время тянулось бесконечно. Наконец я увидел какой-то свет.

Из последних сил Хью борется с течением. Свет становится ярче; в проливном дожде появляются черные фигуры. Это шахтеры возвращаются с митинга. Во главе их Ианто и Дэви. У них зажженный фонарь.

Хью поворачивает голову; его глаза блестят в свете фонаря. Он открывает рот, силясь закричать.

Голос Хью. Я пытался кричать, но, казалось, у меня не было голоса.

Дэви, Ианто и остальные шахтеры, не замечая Хью и Бетс, проходят по мосту.

Рот Хью открыт. Он старается перекричать ветер, но даже сам не слышит себя. Силы начинают покидать Хью. У него скользят ноги.

Голова Бетс беспомощно свисает; она почти скрывается под водой.

Ианто, Дэви и остальные шахтеры идут по мосту. Они уже почти перешли его. Случайно Ианто замечает, что перила сломаны. Высоко подняв фонарь, он осматривает их. Теряя последние силы, Хью пытается поддержать мать. Ианто уже поворачивается, чтобы уйти, но еще раз поднимает фонарь и смотрит вниз, в поток. Его глаза расширяются от ужаса. Он оборачивается к Дэви.

Ианто (стараясь перекричать завывание ветра). Дэви...

Поставив фонарь, он бросается в воду.

Из последних сил Хью удерживает мать над водой, пока к ним спешит Ианто. Ианто тащит их к берегу; Дэви и другие шахтеры бросаются на помощь.

День. Столовая в доме Морганов.

Бронуен сидит с каким-то шитьем и тихонько напевает. Жалюзи за ее спиной опущены, в комнате полумрак. Она поднимает голову и смотрит на кровать у стены. На кровати лежит Хью. Он без сознания, весь в бинтах. Бронуен смотрит на него; неожиданно он открывает глаза и медленно поворачивает к ней голову. Отложив шитье, она подбегает к нему.

Бронуен. О, Хью... (В ее голосе слезы.) Я так горжусь, что принадлежу к твоей семье.

Нежно целует его, затем выпрямляется и улыбается ему.

Хью (с трудом). Мама?

Бронуен (весело). Наверху, и чувствует себя хорошо. Сейчас у нее доктор.

Хью закрывает глаза, на его губах слабая улыбка. Бронуен смотрит на него с жалостью и любовью.

По лестнице спускаются Морган, Энгарад и доктор Ричардс. Все подходят к Хью.

Бронуен (шепчет). Он только что очнулся.

Доктор Ричардс (тихо). Значит, он поправится... Но я не в состоянии понять, как это могло случиться. Вы растите богатырей, мистер Морган. Я был убежден, что мальчик окажется в гробу.

Морган (улыбаясь). Он — Морган, вот в чем дело.

Ласково касается забинтованного плеча Хью. В этом жесте и нежность к сыну и гордость им. Энгарад подает пальто доктору; доктор одевается.

Доктор Ричардс. Теперь его надо накормить, миссис Айвор, — немного бульона и ласковой улыбки.

Кивнув головой, Бронуен уходит в кухню.

Доктор, Энгарад и Морган выходят из дому. Морган неплотно прикрывает за собой дверь. К крыльцу подходит Граффидд с книгой под мышкой.

Морган (Граффидду). Хью пришел в сознание, он только что говорил с Брон.

Граффидд (Ричардсу). Сколько еще мальчуган должен пролежать в постели?

Доктор Ричардс (сжимая рот). Это трудно сказать. Он отморозил ноги до костей. Год, может быть, два... Но я вообще не могу обещать, что он когда-нибудь встанет на ноги...

Хью открывает глаза; ясно, что он слышит разговор, происходящий за дверью. Доносится голос доктора Ричардса:

— Иначе это противоречило бы самой природе, мистер Граффидд.

Услышав эти слова, Хью беспокойно ворочается. Его губы слегка дрожат: он тоскливо обводит глазами комнату. Входит Бронуен с тарелкой бульона. Она тревожно взглядывает на Хью и спешит к двери.

Из дома выходит Бронуен. Она плотно закрывает за собой дверь и обращается к доктору с еле сдерживаемой яростью.

Бронуен. Как можно так говорить! Мне кажется, он слышал ваши слова.

Встревоженные Морган, Граффидд, Энгарад и доктор молча смотрят на дверь.

Доктор направляется к калитке, остальные входят в дом.

Столовая Морганов.

Хью лежит в своей кровати; его глаза блестят от слез. Все подходят к нему. Граффидд садится возле мальчика.

Граффидд (улыбаясь). Хэлло, Хью.

Губы Хью беззвучно шепчут:

— Хэлло.

На его лице горе и страх. Он не в силах смотреть в глаза Граффидду.

Граффидд (сурово). Почему в твоих глазах нет света, которого я ожидал? Ты испугался, мальчик?

Хью поднимает на Граффидда свои затуманенные, умоляющие глаза.

Возмущенная суровым тоном Граффидда, Бронуен кладет свои пальцы на его руку, намереваясь остановить его. Граффидд нетерпеливо отстраняется.

Граффидд (безжалостно). Ты слышал, что сказал доктор?

Судорога пробегает по лицу Хью. Он утвердительно кивает головой.

Граффидд. И ты этому веришь?

Хью снова утвердительно кивает.

Граффидд (сурово). Ты хочешь встать, правда?

По-прежнему молча Хью кивает головой.

Граффидд. Тогда ты должен верить, что выздоровеешь... Если ты этому поверишь, ты будешь ходить, что бы там ни говорили все доктора!

Мальчик жалобно смотрит на него.

Хью (тихо). Он сказал, что это противоречило бы природе...

Граффидд (быстро). Природа только служанка высшей силы. (Улыбаясь.) Я вспоминаю один или два случая, когда природе было приказано изменить свое течение. Ты знаешь священное писание, мальчик?

Хью кивает головой; глаза его широко открыты. Энгарад слушает, затаив дыхание. В ее глазах нескрываемое восхищение Граффиддом.

Граффидд. Тогда ты должен понять — то, что было сделано прежде, может быть сделано и для тебя. (Наклонившись.) Ты веришь мне, Хью?

Мальчик снова кивает, его глаза сияют.

Граффидд (весело). Прекрасно. Ты будешь собирать первые нарциссы в горах. Хочешь?

Хью (тихо, с улыбкой). Я очень хочу их собирать, сэр.

Граффидд. Значит, будешь их собирать!

Он улыбается Хью. Тот также отвечает ему улыбкой.

Взволнованный Морган со слезами благодарности сжимает плечо Граффидда. Энгарад улыбается; ее глаза сияют, как звезды, Граффидд показывает Хью книгу, которую он принес.

Хью. «Остров сокровищ»!

Слегка улыбаясь, Граффидд прикасается к книге рукой.

Граффидд. Я согласился бы, пожалуй, быть на твоем месте — лишь бы снова прочесть эту книгу первый раз в жизни.

Хью подносит книгу к глазам и с интересом ее рассматривает. Граффидд встает и выходит из комнаты.

Несколько секунд Энгарад стоит в нерешительности, затем идет вслед за Граффиддом.

Из дома Морганов выходит Граффидд, за ним Энгарад.

Энгарад. Мистер Граффидд!

Граффидд оборачивается.

Энгарад. Не могу, чтобы вы ушли, и я не поблагодарила вас.

Граффидд. Я исполнил лишь свой долг, девушка.

Энгарад (глядя на него). Нет. Это больше, чем долг.

Граффидд (спокойно). Да... Он славный мальчик.

В нерешительности Граффидд смотрит на Энгарад, словно хочет сказать ей комплимент. Но, не решаясь сделать это, идет на компромисс.

Граффидд. У вас прекрасная семья.

Однако Энгарад поняла его взгляд и не сводит с него сияющих глаз. Граффидд пытается скрыть свое смущение.

Граффидд (мягко). Вы бы лучше пошли домой. А то можете простудиться насмерть.

Энгарад. Да. (Не двигаясь.) Когда вы придете к нам ужинать?

Граффидд. Потом, когда вы уже покончите с докторами и со всем этим...

Энгарад (с улыбкой). Тогда я постараюсь их выпроводить как можно скорее.

Граффидд (улыбаясь). Хорошо.

Касается рукой своей шляпы и уходит. У калитки останавливается, чтобы еще раз взглянуть на Энгарад. Она некоторое время смотрит ему вслед, позабыв обо всем на свете. Наконец, передернув плечами от пронизывающего холода, поворачивается и уходит в дом.

Энгарад входит в столовую. Закрыв за собой дверь, молча стоит, думая о Граффидде.

У кровати Хью с книгой в руках сидит Бронуен. Она смотрит на Энгарад с симпатией и сочувствием, затем поворачивается к мальчику и начинает читать.

Бронуен (читает). «Сквайр Трелони, доктор Ливси и другие джентльмены попросили меня написать все, что я знаю об Острове сокровищ. Им хочется, чтобы я рассказал всю историю с самого начала до конца, не скрывая никаких подробностей, кроме географического положения острова. Указать, где лежит этот остров, в настоящее время еще невозможно, так как и теперь там хранятся сокровища, которых мы не вывезли. И вот в нынешнем 17... году я берусь за перо».

Глаза Хью загораются. Бронуен продолжает читать.

На экране иллюстрация к книге «Остров сокровищ»: Джим Гокинс с кортиком в зубах взбирается по вантам с Израэлем Гендсом.

...Рука Хью переворачивает страницу.

День. Снова столовая в доме Морганов.

Хью, теперь уже без бинтов, сидит в кровати в подушках и занимается, в то время как вокруг идет обычная домашняя жизнь.

Хью жадно читает какую-то книгу. Он все еще в столовой. Двойной экспозицией дана полка около его кровати.

В кадре рука Хью ставит на полку одну за другой несколько книг: «Остров сокровищ», «Айвенго», «Записки Пиквикского клуба».

Полулежа в кровати, Хью читает. Вот он опускает книгу и к чему-то прислушивается, глядя на потолок.

Оттуда доносится стук. Хью улыбается, трижды стучит в стену.

Голос Хью. Долгие месяцы пролежал я в своей кровати у стены. Я учился и читал. Все замечательные книги, прочитанные мной в то время, навсегда сохранились у меня в памяти. Все время я надеялся и верил в свое выздоровление. Первые месяцы мать тоже болела; она лежала наверху, и мы могли только перестукиваться...

...Быстро меняются кадры: Морган красит притолоки; Энгарад вешает чистые занавеси, Хью со своей кровати наблюдает за их работой.

Вечер. Столовая в доме Морганов. Ианто, Дэви, Оуэн и Гвилим стоят перед отцом. В глубине, у стены, Хью в своей кровати. Он наблюдает за происходящим. Все очень серьезны. Братья похудели, их одежда обтрепана.

Голос Хью. Но вот отец начал готовиться к радостному событию: доктор сказал ему, что вскоре матери будет разрешено встать с постели. В кухне был настлан новый кафельный пол, побелены сени, повешены новые занавеси, в столовой выкрашены стены. И матери был приготовлен еще один сюрприз...

Морган (тихо). Мои сыновья, я бы хотел, чтобы вы вернулись домой...

Братья пристально смотрят на отца; тот продолжает:

— ...Но при одном условии. Мы здесь все будем на правах жильцов.

Братья отвечают не сразу.

Ианто (спокойно). Как можешь быть ты жильцом в своем собственном доме?

Морган. Но ведь у меня больше нет прежнего авторитета... Ни один мужчина не может сказать, что он глава семьи, если его слово не является законом. Вы стали взрослыми, и у вас есть право на собственное мнение. Итак, мы все будем просто жильцами, а ваша мать будет заботиться о нас.

Братья стоят молча, опустив глаза.

Морган. Вы придете?

Братья переглядываются, кивают в знак согласия.

Морган. Хорошо. Ваша мать будет очень счастлива. Итак, до завтра.

Братья поворачиваются и выходят.

День.

Снова столовая в доме Морганов. Хью в своей кровати. Он сияющими глазами смотрит на лестницу.

...Мы видим лестницу, покрытую по уэльскому обычаю ковром. Слышны приглушенные шаги Бетс. Наконец она спускается вниз, поддерживаемая Морганом. Она очень слаба, нетвердо держится на ногах, еще больше побледнела. Но глаза ее сияют. Опираясь на руку Моргана, Бетс останавливается у лестницы и смотрит на Хью. Затем медленно идет к нему. Морган остается позади.

Голос Хью. И вот наконец наступил тот знаменательный день, когда она спустилась вниз... Ее первые шаги... Забастовка, трудности, болезнь — все было забыто... Четыре месяца... Нас разделял только потолок, но в течение четырех месяцев мы даже не могли взглянуть друг на друга. И вот наконец она здесь. Смотрит на меня глазами, в которых сверкают алмазы слез, и зажимает рот рукой... Смеяться или плакать теперь...

Глаза Бетс полны слез. Волнение ее так огромно, что она не может говорить. Она сидит на кровати Хью, буквально съедая его глазами. Он смотрит на ее поседевшие волосы, нежно касаясь их рукой...

Бетс. Это вечный снег...

Спазма перехватывает ей горло; она начинает горячо целовать сына. Потом слегка отстраняется, желая его лучше рассмотреть.

На цыпочках Морган подходит к двери, приоткрывает ее и подает рукой знак.

Откуда-то доносится песня. Бетс и Хью прислушиваются.

Гордо улыбаясь, Морган подходит к жене и сыну. Бетс с удивлением смотрит на дверь. Морган заботливо помогает ей встать и ведет ее к двери. Хью с гордостью смотрит им вслед.

Перед домом Морганов собрались шахтеры; они поют. Айвор дирижирует...

...На крыльце Бетс и Морган.

В первом ряду поющих братья Морган. Они смотрят на свою мать. В руках у них узлы с их вещами.

Бетс бесконечно взволнована этим пением и больше всего видом сыновей с узелками в руках. Слезы струятся по ее щекам; не выдержав, она прячет лицо на плече мужа.

Бетс (всхлипывая). О Гвил, что за жена тебе досталась — она нежилась в своей постели, и чужие люди заботились о ее семье.

Улыбаясь, Морган накручивает прядку ее серебряных волос на свой палец.

Морган. Это моя жена, вот и все...

Бетс (шутливо). Так тебе и надо, мальчишка...

Шахтеры заканчивают свою песню и кричат «ура» в честь Бетс.

Раздаются возгласы:

— Речь!

Морган слегка подталкивает Бетс вперед.

Морган. Скажи им что-нибудь.

Бетс (испуганно). А что я скажу?

Морган. Прошлый раз, когда ты выступала, ты ведь нашла что сказать. Теперь тебе будет легче, это друзья.

Не находя слов, Бетс слегка задыхается. Она улыбается, протягивает руки к толпе и вдруг приглашает:

Бетс. Заходите поесть... все!

В ответ несутся крики одобрения. Шахтеры входят в дом, почтительно здороваясь с Бетс. Но все ее внимание поглощено сыновьями и теми узлами, которые они держат в руках.

Ианто и Дэви, а за ними Оуэн и Гвилим подходят к ней и молча обнимают. Она смотрит блестящими глазами на узелок Ианто, улыбается сквозь слезы, затем принимает суровый вид.

Бетс. Какой у вас оборванный вид!.. (Берется за брючину Дэви.) Еще один шаг, и все увидят твою голую ногу.

Гвилим. Посмотри лучше на Оуэна. Еще один шаг, и мы увидим его голую спину... это уж наверняка!

Оуэн (толкает его). Заткнись...

Все входят в дом.

Семья Морганов и гости, толпясь, входят в столовую. Кое-кто уже усаживается за накрытый стол. Ианто останавливает Моргана и показывает ему газету.

Ианто. Ты это видел?

Морган берет газету у Ианто, надевает очки и читает. Затем, подмигнув, лукаво смотрит на Хью.

Морган. Хорошо. (Поворачиваясь к гостям.) Слушайте!.. Все слушайте!

Гости окружают его.

С важным видом Морган откашливается.

Морган. Кажется, кто-то из наших знакомых попал в газету. (Читает.) «Соревнование на лучший почерк. Участники — мальчики в возрасте двенадцати лет. Первый приз — две гинеи — присужден Хью Моргану за лучший результат».

Крики одобрения. Все смотрят на лежащего в кровати Хью.

Тот очень смущен; пытается даже спрятаться под подушку, но Ианто и Бронуен вытаскивают его.

Морган. Этот мальчик лежит здесь уже четыре месяца, и никто не слышал от него ничего, кроме смеха и веселых разговоров. (Снимает очки и протирает их.) Вот я буду стоять здесь и скажу — какой ты хороший сын, Хью. Но, если я подойду сейчас к тебе, я боюсь, что поступлю тогда очень глупо.

Бронуен нежно целует Хью.

Бронуен. Какой ты умник...

Он мечтательно дотрагивается до своей щеки, которую она поцеловала...

Хотя поцелуй Бронуен и очень смутил Хью, он счастлив. Его глаза сияют.

Вечеринка продолжается.

Двое шахтеров играют на скрипках, а мисс Дженкинс — чопорная старая дева — на арфе.

Веселье в полном разгаре.

Эти люди, голодные и нуждающиеся, искренне веселятся в гостеприимном доме Морганов. Энгарад угощает чаем и печеньем большеглазого шахтера.

Шахтер. У вас настоящий чай.

Энгарад. Немного слабый.

Шахтер. Слабый! В нашем доме пьют теплую воду.

Рядом с Ианто стоит мистер Парри — пожилой аскетического вида человек в очках. Он только что наполнил свою тарелку и, набив рот едой, обращается к Ианто.

Парри. Ианто, прошлый раз я не видел тебя в церкви.

Ианто. Я был слишком занят.

Парри. А что у тебя за дела, осмелюсь спросить?

Ианто (смотря на него). Это мое дело.

Вокруг воцаряется тишина.

Парри (оскорбленно). Я, кажется, вежливо задал вопрос.

Ианто. И получили вежливый ответ. (Глядя на Парри.) Я был занят делами союза.

Парри (мрачно качая головой). Союзы — творение дьявола. Ты плохо кончишь.

Ианто (ледяным тоном). По крайней мере я не занимаюсь пустой болтовней в церкви.

Парри. Послушай...

Ианто (с жестом нетерпения). Прекратим этот разговор или я скажу вам что-нибудь неприятное.

Отворачивается от Парри и сталкивается лицом к лицу с Граффиддом, который смотрит на него в упор.

К ним подходят Морган, Бетс и братья. Они внимательно прислушиваются к разговору.

Граффидд. Нет. Это требует объяснения, Ианто. Почему ты думаешь, что мы занимаемся в церкви пустой болтовней?

Ианто. Мое замечание к вам не относится.

Граффидд (улыбается, но говорит серьезно). Тогда скажи, к кому это относится.

Ианто (решительно). Хорошо. Я хотел сказать, что вы считаете себя пастырем и в то же время разрешаете вашим овцам жить в грязи и бедности, а если они пытаются выступить против нищеты, вы успокаиваете их, говоря, что они страдают по воле божьей. (С возрастающим презрением.) Действительно овцы! Значит, мы — овцы, которых кучка владельцев должна пасти и стричь? Меня учили, что человек сделан по образу и подобию божию! А вовсе не овцы!

Морган. Ианто, мистер Граффидд исцелил Хью.

Граффидд (продолжая в упор смотреть на Ианто). Мистер Морган, Хью исцелил себя сам. (К Ианто.) До сих пор я не высказывал здесь своей точки зрения, потому что я не хочу вмешиваться в семейные разногласия. (С вызовом смотрит на Моргана.)

Морган (тихо). Можете говорить, я не возражаю.

Граффидд. Хорошо. Я скажу, что думаю... Во-первых, у вас должен быть союз. Он необходим.

Морган внимательно слушает Граффидда.

Голос Граффидда. Порознь вы слабы. Вместе вы — сила.

Мелькают внимательные лица Ианто, Дэви, Оуэна и Гвилима.

Голос Граффидда. Но помните, что там, где сила, должна быть ответственность и перед другими и перед самими собой. Несправедливость нельзя победить еще большей несправедливостью! Добиться победы можно лишь справедливостью, с помощью божьей.

Сидящая возле большого чайника Энгарад напряженно слушает. Ее губы полураскрыты, глаза блестят.

В комнате тишина. По-видимому, слова Граффидда произвели глубокое впечатление и на Моргана и на его сыновей.

Парри плотно сжал губы.

Парри. Мистер Граффидд, вы затрагиваете вопросы, лежащие вне круга ваших обязанностей. Ваше дело — чисто духовное.

Граффидд (спокойно). Меня касается все, что возникает между человеком и духом божьим.

Парри (злобно). Блюстители церкви узнают о том, что вы проповедуете социализм...

Ианто, всегда готовый ввязаться в драку, подступает к Парри.

Ианто. Мистер Парри...

К ним подходит Гвилим.

Гвилим (запальчиво). А ну-ка выбей зубы этому старому дьяволу!

Между ними быстро становится Морган. Он отталкивает Ианто и Гвилима от Парри.

Морган (к Ианто). Он наш гость!

Берет Парри под руку и делает знак Бетс.

Морган (улыбаясь). Бетс, налей-ка мистеру Парри пинту нашего домашнего пива и заставь его опять закурить добрую трубку.

Бетс (воинственно). Я бы лучше треснула его сковородкой.

Смущенный Парри не решается продолжать ссору. Граффидд, улыбаясь, отходит. Морган и его сыновья смотрят друг другу в глаза.

Ианто. Ну как, отец, ты и твои жильцы могут сойтись на том, что мы сейчас услышали?

Морган (просто). У меня нет жильцов — только сыновья.

Обнимает одной рукой за плечо Ианто, другой Дэви и подает знак мисс Дженкинс.

Морган. А теперь, мисс Дженкинс, сыграйте песню «Товарищи по оружию», хорошо?

Веселая музыка. Все поют.

Качая головой, Парри уходит.

Со счастливой улыбкой на лице Энгарад идет в кухню. В руках у нее большая стопка грязных тарелок, которые она ставит в раковину. Через открытую дверь на нее смотрит Граффидд.

Он видит, что Энгарад мешает в плите и, подняв тяжелое ведро с углем, собирается высыпать его в топку. Граффидд направляется в кухню.

Кухня.

Сюда доносится пение. Энгарад возится с тяжелым угольным ведром. К ней подходит Граффидд. Девушка с улыбкой взглядывает на него.

Энгарад. О мистер Граффидд, мы, наверное, будем у вас всегда в долгу. Сегодня вы снова сделали нас семьей.

Граффидд (улыбаясь). Позвольте мне...

Берет у нее ведро и подкидывает уголь в печку. Энгарад не спускает глаз с Граффидда. Тот ставит на место ведро и, выпрямившись, смотрит ей прямо в лицо. Девушка замечает, что руки Граффидда запачканы углем.

Энгарад. Ваши руки... как жаль...

Граффидд (улыбаясь). Не важно.

Показывает ей ладони своих рук.

Крупно: руки Граффидда. На них видны красноречивые черные полоски, которые бывают только на руках шахтеров. Нежно взяв его руки, Энгарад смотрит на ладони, затем — ему в глаза.

Энгарад. Вы работали в шахтах?

Граффидд. Десять лет — пока учился.

Энгарад (взволнованно). Десять лет...

Не кончив фразы, приняв очень деловой вид, подходит к раковине.

Энгарад. Возьмите мыло.

Граффидд. Пожалуйста, не беспокойтесь.

Он вынимает из кармана носовой платок и начинает вытирать им руки. Энгарад оборачивается к нему.

Энгарад. Что вы за человек — портите хороший носовой платок.

Не отвечая, Граффидд улыбается ей. Энгарад берет кусок мыла и тряпку.

Энгарад. Подождите! Вы король в церкви, а я королева в моей кухне.

Подходит к нему и начинает смывать уголь с его рук. Выражение лица Граффидда меняется. Его глаза становятся серьезными. Он ждет, чтобы она окончила. Вдруг, как бы против своего желания, говорит.

Граффидд. Вы будете королевой всюду, где бы ни появились.

Энгарад кидает на него быстрый взгляд. В этом взгляде вся ее душа. Напряженное молчание.

Энгарад (шепотом). Что вы хотите этим сказать?

Граффидд (смотря на нее). Я не должен был говорить так.

Энгарад. Почему?

Граффидд. Я не имею права так говорить с вами.

Продолжая смотреть на него, Энгарад слегка улыбается.

Энгарад. Если это право я могу дать — оно у вас есть.

Глубоко взволнованные, они смотрят друг другу в глаза.

В кухню входит Бронуен с тарелками в руках. Увидев их и чувствуя, что чему-то помешала, останавливается. Но затем идет к раковине.

Улыбаясь Энгарад, Граффидд выходит из кухни. Девушка смотрит ему вслед.

За ней наблюдает Бронуен. В ее взгляде сочувствие. Энгарад поворачивается к ней и говорит с некоторым раздражением.

Энгарад. Ну что ты уставилась на меня?

Бронуен (улыбаясь). Позволь, девочка, смотреть, как мне хочется. (Кладет руку на плечо Энгарад.) Если бы я не была замужем, я бы постаралась выйти за мистера Граффидда, хотя, может быть, и стыдно так говорить.

Ночь на исходе, хотя луна еще светит. Во всех домах уже видны огни. Шахтеры идут на работу. Слышится их песня «Парни из Гарлеха». Быстро меняются кадры. Вот Бетс готовит пакеты с завтраками.

...Хью машет на прощание рукой отцу и братьям; он все еще в кровати.

...Вот открываются ржавые ворота шахтного двора.

...Шахтеры, выстроившиеся в очередь; их пропускают по одному.

...С песнями шахтеры спускаются в шахту.

...Со скрипом начинает вращаться застоявшееся колесо подъемной клети. Клубы пара снова вырываются из вентиляционной трубы шахты.

...Движется транспортер.

...Идут шахтеры, размахивая в такт песни своими лампочками.

Голос Хью. Забастовка окончилась, конфликт был улажен при помощи мистера Граффидда и моего отца. У шахтеров остались низкие расценки, но по крайней мере они получили обещание, что снижения больше не будет. Это не было победой... Но все же, как приятно было видеть лицо моей матери, когда она снова стала готовить пакеты с завтраками. Рано утром шахтеры отправились в шахту. Было холодно и еще темно, но, кажется, я один во всем поселке лежал в постели. Опять завертелись заржавевшие колеса, и начали снова прясть деньги для нашей копилки на камине, которая за время забастовки стала такой легкой... Работа начала стирать из памяти дни безделья и нищеты. В это утро, поднимаясь по холму, люди были счастливы. Однако не все. Было слишком много желающих работать, и некоторые узнали, что для них никогда больше не будет работы в их родной долине!..

У ворот.

Главный управляющий с листом бумаги в руках подходит к воротам, у которых стоит охрана. По одному шахтеры проходят в ворота. Глядя на них, управляющий сверяется со своим списком. Но вот охрана закрывает ворота и отталкивает шахтеров, которые тоже стремятся попасть во двор.

...За закрытыми воротами остались уволенные рабочие. Среди них Оуэн и Гвилим. Молчаливые, они стоят с мрачными лицами рядом с другими. Глаза их суровы.

Столовая в доме Морганов. На «военный» совет собрались Морган, Айвор, Ианто, Дэви, Оуэн и Гвилим. В глубине комнаты в кровати Хью.

Оуэн. В Южном Уэльсе повсюду то же самое. В Кардиффе люди стоят в очередях за куском хлеба, который им дает правительство. (Качает головой.) Это не для нас. Мы возьмем нашу долю из копилки и уедем.

Морган. Куда?

Оуэн (тихо). В Америку.

У Моргана опускаются плечи. Он медленно поворачивается к камину, берет копилку и ставит ее на стол. Открывает крышку и заглядывает внутрь. Сыновья стоят вокруг. Морган медленно достает два маленьких столбика соверенов и ставит один перед Оуэном, а другой — перед Гвилимом. Вдруг Ианто предлагает.

Ианто (тихо). Возьми и мою долю, Оуэн.

Дэви (быстро). И мою.

Оуэн. Нет, только то, что принадлежит нам. Мы не хотим благотворительности.

Ианто (грубо). Это не благотворительность, чудак, а здравый смысл.

Гвилим (упрямо). Нет. Только наши собственные.

В знак согласия Оуэн кивает головой. Морган захлопывает копилку и поворачивается к Оуэну и Гвилиму.

Морган. Не говорите ничего матери. Пусть хоть этот день пройдет для нее спокойно.

Неожиданно раздается голос Бетс.

Голос Бетс. Не бойтесь, говорите.

Все оборачиваются. К ним медленно подходит Бетс. Она все время стояла у кухонной двери.

Бетс. Я все слышала.

Бетс подходит к Оуэну и Гвилиму. Со слезами на глазах она обнимает их.

Бетс (прерывающимся голосом). Америка... Америка, мои детки...

Обняв жену, Морган мягко отводит ее от сыновей и ласково прижимает к себе. Смотрит на юношей.

Морган. Ну, мои сыновья, прочтем главу?

Оуэн. Что мы будем читать?

Морган. Исайя, глава пятьдесят пятая. «Ты напоишь всякого жаждущего и накормишь всякого голодного».

Подойдя к камину, Оуэн берет с полки библию. Бетс не в состоянии больше держаться на ногах; она подходит к Хью, садится на его кровать и плачет. Хью неловко пытается утешить ее.

Бетс (трагически). Это только начало. Оуэн и Гвил первые... затем уйдете вы все — один за другим уйдете все.

Хью (решительно). Я никогда не покину тебя, мама.

Бетс берет его за плечи и пристально смотрит ему в глаза...

Бетс. Да, Хью. Если и ты когда-нибудь уйдешь от меня, я буду жалеть, что у меня есть дети.

Хью (удивленно). Зачем они тебе нужны?

Бетс (с гримасой). Боже милосердный, мой мальчик! Зачем, в самом деле! Наверное, для того, чтобы держать руки в воде, а лицо у огня плиты.

Переворачивая страницы библии, Морган ищет нужную ему главу.

Вокруг него собрались сыновья. Но, прежде чем он успел начать чтение, с улицы доносится какой-то шум.

Все вопросительно смотрят друг на друга. Слышатся громкие, возбужденные голоса. Слов разобрать нельзя. Один из братьев открывает дверь. Все выходят на улицу.

У крыльца стоят Морган с сыновьями. К ним присоединяется Бетс.

К дому направляется почти половина жителей поселка. Во главе толпы почтальон Дэй Эллис. Высоко над головой он держит какое-то письмо.

Люди кричат и громко разговаривают друг с другом.

Ианто. Что это?

Морган. Они идут сюда.

Морганы обмениваются испуганными взглядами, как будто к ним приближается суд Линча. Дэй Эллис дрожащей от волнения рукой протягивает письмо. Он пытается что-то сказать, но беспомощно заикается.

Ианто (нетерпеливо). Что с тобой?

Наконец почтальону удается вымолвить несколько слов.

Дэй Эллис (фальцетом). Это из Королевского Виндзорского замка...

Он вручает письмо Айвору. Семья Морганов страшно взволнована. Айвор берет письмо, открывает конверт непослушными пальцами и дрожащим голосом начинает читать. Односельчане тесно обступают его.

Айвор. «Мистеру Айвору Моргану надлежит явиться к ее величеству в Виндзорский замок с лучшими певцами его хора...»

Раздаются громкие крики собравшихся. Растроганный Морган берет Айвора за плечо.

Морган. Петь перед королевой. (С гордостью.) Сын мой, я никогда не думал, что доживу до такого прекрасного дня. (С живостью.) Ианто, Дэви... (к собравшимся односельчанам) все вы. Сзывайте всех жителей соседних долин. (Почтальону.) Дэй Эллис, садись в свою двуколку и поезжай в город — расскажи новость. Дэви, обойди все шахты — приглашай всех. Скажи, что у нас праздник. Ианто, беги за пивом в «Три колокольчика». Сегодня мой дом открыт для всех, кто хочет зайти к нам.

Его взгляд падает на Оуэна и Гвилима, стоящих рядом. Он обращается к ним. Голос у него дрожит.

Морган. Сыны мои! У вас будут проводы, достойные Морганов.

Улица шахтерского поселка. В разных направлениях бегут взволнованные люди.

Перед зданием почты Дэй Эллис прыгает в свою двуколку. Он нахлестывает лошадь, пока та не пускается галопом.

Ночь.

Тот же шахтерский поселок. Во всех домах свет. Почти из каждого окна выглядывают люди. Начинается торжество. Улица полна веселящимися людьми. Рекой льется пиво.

Поют последний куплет веселой уэльской песни. Когда песня кончается, Морган и Айвор поднимаются на паперть. Хор выстроился на улице.

Подняв руку, Морган водворяет тишину. Когда все стихает, он начинает молиться, просто и искренне.

Морган. Отец небесный. Я от души благодарю тебя за то, что ты привел меня дожить до этого дня, за все, что ты ниспослал мне... благодарю тебя за новую милость. Ты — отец наш, а королева — наша мать. Помоги ей в ее заботах. Господи, пусть королевские тревоги не превышают того, что она может выдержать в столь преклонном возрасте. И пусть голоса хора, который будет петь по ее приказанию, станут красивыми, мощными и вдохновенными. Пошли силы Айвору с честью оправдать доверие королевы. Аминь!

Многоголосое, благоговейное «аминь» проносится по улице!

Морган сходит с паперти, подходит к Бетс.

Айвор начинает дирижировать. Тенора поют первую фразу гимна «Боже, спаси королеву», к тенорам присоединяются сопрано.

Хью лежит в кровати. Его глаза сияют. Возле него Бронуен и Энгарад. Окно открыто. Слышно, как хор Айвора исполняет гимн. Баритоны, басы и альты присоединяются к тенорам и сопрано.

Поющий хор. Вместе со всеми поет Морган. Бетс молча стоит рядом и, не отрываясь, полными слез глазами смотрит на своих сыновей, которые стоят в первом ряду поющих.

Звучат последние звуки гимна.

В кадре крупно — Оуэн и Гвилим.

Церковь. Кончается служба. Вместе с прихожанами поет Граффидд. Мужчины берут свои шляпы.

Граффидд (спокойно). Прошу остаться на своих местах. Сегодня собрание старост.

Тихо переговариваясь, прихожане рассаживаются по местам. Старосты, в большинстве пожилые люди, важно идут к амвону. Среди них Морган.

Свое место за кафедрой Граффидд уступает мистеру Парри и, опустив голову, медленно идет по проходу между скамьями. Проходит мимо Энгарад.

Выборный от старост мистер Парри выходит вперед.

Парри (суровым тоном). Мейллин Льюис, подойди сюда.

Девушка, которой мы до сих пор не видели, спотыкаясь, проходит мимо Энгарад. Рыдая и уткнув лицо в носовой платок, она подходит к собравшимся старостам.

Парри (смотря на нее сверху вниз). Твой грех выдал тебя, и теперь ты заплатишь за это, как и все женщины, подобные тебе. Ты родила ребенка против заповеди.

В кадре — Энгарад. Ее глаза широко открыты, лицо бледно. Она потрясена и полна жалости.

На задней скамье Граффидд. Его лицо ничего не выражает, однако заметно, что он чувствует себя смущенным.

Лица старост суровы. Один только Морган выглядит расстроенным и несчастным.

Парри (продолжает). Для таких, как ты, молитва бесполезна. Ты должна быть выброшена во тьму до тех пор, пока не искупишь своей вины. Мейллин Льюис, ты признаешь свой грех?

Всхлипывая, Мейллин бормочет нечто похожее на «да».

Медленно встает Энгарад. Парри сурово смотрит на Мейллин Льюис.

Парри. Тогда ты должна понести наказание...

Вдруг раздается голос Энгарад.

Энгарад. Прекратите это! Прекратите это! Оставьте ее в покое, вы, лицемеры!

Ее слова, как гром, поражают собрание. Мейллин Льюис, открыв рот, продолжая плакать, уставилась на Энгарад. Старосты повернулись в ее сторону. Они слишком удивлены, чтобы разгневаться.

Поднимается Морган. Его лицо бледно от ярости. Он направляется к Энгарад.

Морган (в бешенстве). Энгарад, ты...

Между ними быстро встает Граффидд. Он кладет свою руку на плечо Моргана.

Граффидд (смотря на Энгарад). Не надо сейчас, мистер Морган.

Он мягко ведет Энгарад к выходу.

Морган, не двигаясь, смотрит им вслед. Граффидд и Энгарад выходят из церкви. Прихожане провожают их глазами.

Граффидд и Энгарад выходят на паперть. Потрясенная девушка все еще бледна; Граффидд спокойно смотрит на нее.

Недалеко от них стоит старая, бедно одетая женщина — мать Мейллин Льюис. На руках у нее маленький ребенок. Она нервно оглядывается. С возмущением Энгарад поднимает глаза на Граффидда.

Энгарад (страстно). Как вы могли там стоять и спокойно слушать их? Жестокие старики брюзжат и поддакивают, чтобы причинить ей еще бо́льшие страдания. Это непохоже на слово божье! Иисус сказал: «Иди и не греши больше».

Граффидд (печально). Вы слишком хорошо знаете библию и слишком мало жизнь.

Энгарад (бурно). Я достаточно знаю жизнь и понимаю, что Мейллин Льюис не хуже меня!

Граффидд. Энгарад!

Энгарад. Что понимают эти старосты? (Сжимая кулаки.) А вы, разве вы понимаете, на что способна бедная девушка, если она любит мужчину так сильно, что не видеть его хотя бы одну секунду для нее уже мучение!

Энгарад смотрит ему прямо в лицо; сейчас она говорит ему о своей любви. Однако Граффидд не отвечает на ее вызов.

Граффидд. Это жестоко, но вы должны понять, что люди этой долины строили здесь свои дома, жили и умирали, не получая никакой помощи от правительства, созданного людьми, и признавали только авторитет библии. Если это породило лицемеров и фарисеев, то виноват в этом сам человеческий род. Люди не ангелы.

Энгарад. Сегодня они были похожи на дьяволов! И мой отец — тоже. (Обвиняя.) А вы стояли там и позволяли им это.

Граффидд хмурится. Он взволнован так же глубоко, как и Энгарад, но ему трудно объяснить ей, в какое затруднительное положение он поставлен.

Граффидд. Это их церковь. Я только слуга церкви. Если я сейчас выскажу то, что думаю, они могут выгнать меня, и мне останется одно — проповедовать под открытым небом воробьям.

Энгарад. Но вы будете когда-нибудь отстаивать свои убеждения?

Граффидд (мрачно кивая головой). Когда настанет время и будет готова почва. Поверьте мне.

Она смягчается. Их глаза встречаются; они смотрят друг на друга.

Позади них открывается церковная дверь. Они оборачиваются. Спотыкаясь, из церкви выходит Мейллин Льюис. Плача, она подбегает к своей матери.

Начинает выходить народ.

Мейллин берет ребенка на руки и целует его, прижимается к матери, и они медленно уходят.

С состраданием смотрят им вслед Энгарад и Граффидд. В едином порыве они идут за Мейллин и ее матерью.

Энгарад (тихо). Мейллин...

Столовая в доме Морганов. Хью читает, лежа в кровати. Бетс прибирает комнату.

Открылась входная дверь. На Хью падает солнечный свет, и он поднимает глаза от книги. В дверях стоит освещенный солнечным лучом Граффидд. Лицо Хью светлеет. У Граффидда торжественный вид; его лицо очень серьезно.

Бетс удивлена приходом Граффидда.

Бетс. Доброе утро, дорогой мистер Граффидд. Очень рада вас видеть. Энгарад ушла на рынок.

Граффидд стоит неподвижно. Он не спускает с Хью пристального взгляда.

Граффидд. Я пришел за Хью.

Бетс (с изумлением). За Хью?

Смотрит на Хью. Тот улыбается, поняв, зачем пришел Граффидд. Но улыбка у мальчика немного испуганная и трепетная.

Хью. Зацвели нарциссы, мама.

Бетс (в сильном волнении). О Хью...

Подходит к нему, нервно комкая руками свой передник.

Продолжая смотреть на Хью, Граффидд делает несколько шагов к его кровати.

Граффидд. Где твоя одежда, Хью?

Хью. Под подушкой, сэр.

Бетс. Под твоей подушкой?

Хью. Все эти месяцы я готовился к сегодняшнему дню.

Граффидд (улыбаясь). Тогда пойдем... Ты принесешь домой царский букет для своей храброй матери...

Хью (его глаза сияют). Непременно принесу.

Бетс настолько ошеломлена, что не может двинуться с места. Граффидд помогает Хью встать с постели и достать одежду из-под подушки.

Склон холма.

Яркое, ветреное утро. Небольшая лужайка цветущих нарциссов, они склоняют свои головки от ветра. Вдали появляется Граффидд. Он несет Хью на спине. Их силуэты вырисовываются на горизонте. Они приближаются к цветущим нарциссам. Граффидд осторожно ставит мальчика на ноги и поддерживает его. Оба смотрят на цветы и улыбаются друг другу.

Осторожно отпустив Хью, Граффидд отходит от него на несколько шагов; затем оборачивается и протягивает к нему руки.

Граффидд. Ну а теперь — ко мне...

Медленно, превозмогая боль, Хью делает один шаг, затем другой. Он шатается. Кажется, вот-вот упадет. Граффидд быстро подходит к нему, чтобы поддержать его, но Хью с улыбкой останавливает его.

Хью (слегка задыхаясь). Я чувствую себя хорошо...

Делает еще два шага и оказывается рядом с Граффиддом. Оба довольны, улыбаются друг другу. Граффидд поддерживает Хью.

Граффидд. На сегодня хватит. (Внимательно осматривает Хью и говорит серьезно.) Тебе повезло, Хью. Повезло, что тебе пришлось пострадать, и повезло, что ты пролежал эти тяжелые месяцы в кровати. Потому что бог даровал тебе возможность обрести в себе духовную силу. Так же как твой отец чистит свою шахтерскую лампу, чтобы свет был ярким, так и ты должен сохранять чистым дух свой.

Хью. Как, мистер Граффидд?

Граффидд. Молитвой, сын мой. Я не хочу сказать, что человек должен постоянно бормотать слова, кричать об этом или погружаться в религиозные настроения, как свинья в грязь. Молитва — это только другое название хорошего, чистого, правильного мышления. Когда ты молишься, подумай как следует о том, что ты говоришь, и направь свои мысли на благородные дела. Тогда твоя молитва получит силу, и эта сила станет частью твоего ума, тела и духа.

Глубоко потрясенный, Хью смотрит на Граффидда.

Граффидд (улыбаясь). Первая обязанность твоих выздоровевших ног — привести тебя в следующее воскресенье в церковь.

Утро. Церковь.

У церкви появляется семья Морганов. Но среди них не видно самого Моргана и Бетс. В маленькой группе — Энгарад, Ианто, Дэви и Хью, с трудом передвигающийся при помощи Дэви.

...У входа в церковь по зеленой лужайке расхаживает Иестин Эванс — высокомерный молодой человек, одетый по последней моде, чересчур нарядно для такого поселка. Увидев Энгарад, он приподнимает свою шляпу и делает по направлению к ней несколько шагов.

Иестин. Хэлло, Энгарад.

Ианто и Дэви загораживают сестру.

Ианто (с подозрительным спокойствием). С кем ты разговариваешь?

Иестин (небрежно). С Энгарад. Она, вероятно, твоя сестра.

Одним ударом Ианто сбивает его с ног. Иестин, не ожидавший нападения, ударяется о церковную паперть и падает на землю. Падая, он срывает объявление о сегодняшней проповеди на тему «Любите друг друга».

Ианто, его братья и Энгарад смотрят на лежащего Иестина. Сжав кулаки, Энгарад подходит к Ианто.

Энгарад. Ты, дьявол!

Дэви оттаскивает Энгарад от Ианто, который смотрит вначале на суставы своих пальцев, а затем на лежащего Иестина.

Ианто (спокойно). Я не потерплю, чтобы с моей сестрой обращались как с девкой. Его отец может быть владельцем копей, но, если этот парень захотел поговорить с тобой, он должен был спросить разрешения. У нас есть дом, и он прекрасно знает, где он находится.

Прихожане столпились вокруг Иестина, которому его отец Кристмас Эванс и Морган помогают встать на ноги. Все подходят к Ианто.

Эванс. Это ты ударил моего сына?

Ианто. Я.

Морган. Здесь, у церкви?

Ианто (смотря на Иестина). Там, где он стоял. С цветочком в петлице!

Эванс. Я подам на тебя в суд, молодой человек.

Иестин нетвердо стоит на ногах.

Иестин (к Ианто, с вызовом). Без сомнения, у тебя была причина сделать это!

Ианто. Без сомнения. И без сомнения, я сломаю тебе шею, если у меня будет на то вторая причина.

Морган. Почему ты его ударил?

Ианто. Пусть он сам тебе расскажет.

Морган вопросительно смотрит на Иестина.

Иестин (после минутного колебания). Я заговорил с вашей дочерью, сэр.

Эванс (его брови поднимаются). Ты заговорил с ней?

Иестин (сдержанно). Да, сэр.

Повернувшись к Ианто, Эванс протягивает ему руку.

Эванс. Ианто, я беру свои слова обратно. (Строго глядя на Иестина.) Если бы какой-нибудь мужчина заговорил с сестрой Иестина, он был бы убит.

Эванс толкает Иестина к Ианто.

Эванс. Ну а теперь пожмите друг другу руки — и чтобы между вами не было никакой злобы.

Без всякого энтузиазма, как борцы на ринге, молодые люди обмениваются рукопожатием. Затем Иестин кланяется Моргану.

Иестин. Я приду завтра вечером, мистер Морган, спросить вашего разрешения.

Морган. Хорошо. Я буду вас ждать.

Доносятся звуки органа; из церкви выходит служитель.

Прихожане входят в церковь.

В церковные двери вместе проходят Ианто и Иестин. И хотя они идут рядом, но не смотрят друг на друга.

За ними следует Кристмас Эванс, сзади него — Дэви и Хью. И, наконец, Бетс и Морган.

Когда Бетс и Морган подходят ближе, мы видим, что в ее глазах блестят слезы. Ее муж замечает их.

Морган (шепотом). Что с тобой, девочка?

Бетс (всхлипнув). Слишком молода — ей даже думать рано о браке...

Морган (хитро подмигивая). А сколько тебе было лет?

Бетс (вытирая глаза). Я была намного старше, мальчик.

Морган. Брось, девочка. Ты была еще моложе, чем Энгарад.

Сзади них идет Энгарад. Она сталкивается с Граффиддом. Какую-то секунду стоит в нерешительности, затем входит в церковь.

Вечер. Кухня в доме Морганов.

Дверь в столовую полуоткрыта. В нее осторожно заглядывает Энгарад. Когда до нее доносится голос Граффидда, на ее лице появляется выражение смущения и горя.

Голос Граффидда. Бассейн вмещает сто галлонов. «А» наполняет бассейн со скоростью двадцати галлонов в минуту. «Б» — со скоростью десяти галлонов в минуту.

В столовой Граффидд, Морган и Бронуен. За столом, заваленным книгами и тетрадями, сидит Хью. Рядом Бетс. Она что-то шьет. Граффидд читает Хью задачу, тот записывает условие.

Граффидд. «С» — это отверстие, через которое из бассейна каждую минуту вытекает пять галлонов. Записал?

Хью кивает головой.

Граффидд. Сколько потребуется времени, чтобы наполнить бассейн водой?

Бетс неодобрительно прищелкивает языком — и так громко, что все поворачиваются и смотрят на нее.

Бетс. Какая глупость, стараться наполнить бассейн водой, когда в нем дыра.

Морган. Это арифметика, моя девочка. Арифметика. Упражнение для ума. Она нужна ему для экзамена в школу на будущий месяц.

Бетс (упрямо). Уж эта старая национальная школа, и задачи-то у них глупые. Кто будет наливать водой старый, дырявый бассейн? Кому это может прийти в голову? Разве только сумасшедшему?!

Морган (поднимает глаза к небу). Это для того, девочка, чтобы проверить, умеет ли считать наш маленький. Цифры, ничего больше. Сколько галлонов и сколько времени.

Бетс. В бассейн, полный дыр...

Бросает шитье в рабочую корзинку, не попадает, сердито бросает снова.

Выведенный из терпения Морган наблюдает за ней с усмешкой, затем поворачивается к Граффидду, который чуть-чуть улыбается.

Морган. Теперь я понимаю, почему у меня целое племя сыновей. Это все ты. Этому причиной Бетс Морган. Послушайте, мистер Граффидд, что у вас еще там осталось?

Граффидд. Запятая в десятичной дроби, мистер Морган.

Морган. Запятая в десятичной дроби... (смотрит на Бетс) и тогда мир в моем доме.

Бетс (спокойно). Продолжай чесать язык...

Откладывает свою работу и встает. Граффидд встает тоже.

Граффидд (улыбаясь). Уже поздно. Я пойду. (Кладет руку на плечо Хью.) Запятой в десятичной дроби мы займемся завтра вечером. (Кланяется Моргану и Бетс.) Спокойной ночи!

Морган, Бетс (вместе). Спокойной ночи!

Взяв лампу со стола, Морган направляется к лестнице.

В комнате полумрак; горит только маленькая лампочка около постели Хью.

Морган вместе с Бетс поднимаются по лестнице.

Подойдя к двери, Граффидд делает Хью знак следовать за ним. Хью ковыляет за Граффиддом.

Из дома выходят Граффидд и Хью. Граффидд достает из кармана красивый пенал и протягивает его Хью.

Граффидд. Это мой пенал; прежде он принадлежал моему отцу.

Хью (глубоко взволнованный). Какой он красивый, мистер Граффидд.

Руки Граффидда то открывают, то закрывают крышку пенала.

Голос Граффидда. Посмотри, как скользит крышка, — и какая резьба по дереву. Труд и любовь — поэтому так красиво. (Отдает пенал Хью.) Теперь он твой... ты будешь носить его в школу.

Хью (благоговейно, шепотом). Мистер Граффидд...

Граффидд. Береги его...

Хью (взволнованно). О, я буду беречь его, сэр... благодарю вас...

Граффидд. Тебе дана возможность, которой не было ни у одного из твоих братьев, — ты получишь хорошее образование, в хорошей школе. Будь достоин этого, Хью.

Хью. Я постараюсь, сэр.

Граффидд. Хорошо. Ты придешь завтра? Я обещал твоему отцу, что мы сделаем для Айвора рамку к портрету, который дала ему королева Виктория.

Хью. Хорошо, сэр.

Граффидд (улыбаясь). Ну спокойной ночи. Храни тебя бог.

Хью. Спокойной ночи, сэр.

Граффидд спускается по дороге. Хью входит в дом и запирает дверь.

Хью ковыляет к своей кровати, держа в руках подарок и не отрывая от него глаз. Он кладет пенал на кровать и начинает раздеваться.

Ночь. Спальня Бетс и Моргана.

В старомодном ночном платье Бетс забирается на двухспальную кровать, ложится и натягивает на себя одеяло.

В такой же старомодной ночной рубашке к кровати подходит Морган. В руках у него зажженная свеча, которую он ставит около кровати.

Бетс (слегка хмурясь). Гвил, кому нужна эта запятая в десятичной дроби?

Морган (жалобно). Послушай, Бетс, моя крошка, оставь это, иначе утром мы оба попадем в сумасшедший дом.

Бетс. Но кто выдумал эту запятую?

Морган. Я не знаю. Думаю, что французы.

Бетс. Тогда нет ничего удивительного. Уж мне эти французишки!

Морган (ложась). Ах ты, старая красотка. Засыпай сейчас же, или я столкну тебя на пол.

Бетс (бормочет, поворачиваясь к стене). Что будет с мальчиком от этих французишек и старых дырявых бассейнов? И что будет с нашей страной?

Морган. Позволь уж позаботиться об этом старой королеве в Виндзорском замке.

По-видимому, это успокаивает Бетс. Она укладывается поудобнее, закрывает глаза. Морган тянется к свече, чтобы потушить ее, однако, прежде чем он успевает это сделать, Бетс снова открывает глаза и говорит.

Бетс. Гвил...

Морган (нетерпеливо). Да, девочка?

Бетс (сонным голосом). Интересно, знает ли королева об этой запятой в десятичных дробях?

Морган. Ах, черт бы тебя побрал!

Тушит свечу.

Ночь. Комната Граффидда. Эта комната служит ему одновременно кабинетом, спальней и столярной мастерской. Работа по дереву — конек Граффидда. В комнате темно.

Входит Граффидд, подходит к столу, зажигает лампу и в изумлении замирает... В комнате стоит Энгарад. Она неестественно спокойна. Несколько секунд оба молчат.

Граффидд (тихо). Вы не должны быть здесь.

Энгарад. Я не могу выдержать еще и эту ночь, не зная... (Смотрит на него измученными глазами.) Что случилось? Что-нибудь плохое?

Граффидд. Плохое?

Энгарад. Вы знаете, о чем я говорю. Почему вы ко мне изменились? Почему я стала вам теперь чужой? Я виновата в чем-нибудь?

Граффидд. Нет. Виноват я сам. Ваша мать говорила со мной тогда, после богослужения. Она счастлива, что вы будете жить в богатстве.

Энгарад (с ноткой презрения). Иестин Эванс.

Граффидд (глядя на нее). Это будет самое лучшее для вас.

Энгарад (тихо). Он не нужен мне. Мне нужны вы.

Граффидд (тихо). Энгарад. Я тоже не спал ночи напролет — все время думал об этом. Когда я начинал свою работу, я знал, что это означает. Это требует преданности и жертвы. Я знал, что всю мою жизнь я должен буду заниматься этим и отказаться от всего остального. Я шел на это совершенно добровольно. Но делить свою судьбу с кем-нибудь... (С внезапным волнением.) Вы думаете, я допущу, чтобы всю жизнь вы ходили в тряпье? Чтобы вы зависели от благотворительности даже в пище? Чтобы наши дети росли в платьях, выброшенных другими людьми? А мы сами благодарили бога за право создать семью в домишке, полном нужды? (Решительно.) Нет, ради моей работы я готов примириться с лишениями. (С внезапным бешенством.) Я думаю, я могу стать убийцей, если увижу седину в ваших волосах на двадцать лет раньше срока.

Подойдя к нему почти вплотную, Энгарад смотрит на него затуманенными глазами. Она понимает значение его последних слов.

Энгарад (тихо). Почему?

Он не отвечает.

Энгарад (настойчиво). Почему вы могли бы убивать?

Граффидд отводит свои глаза. Энгарад подходит к нему еще ближе.

Энгарад. Вы человек или святой?

Граффидд (тихо). Я не святой... Но у меня есть долг по отношению к вам. Не мешайте мне его выполнить.

Энгарад понимает, что ей не удалось поколебать его решимости.

Энгарад (прерывающимся от слез голосом). Разве я пришла сюда, чтобы слушать проповеди о вашем долге?

Он не двигается. Она смотрит на него еще несколько мгновений, затем круто поворачивается и выходит из комнаты. Граффидд, не шевелясь, смотрит ей вслед.

Из дома Граффидда выбегает Энгарад. Она поворачивает за угол и начинает рыдать.

День.

Комната Граффидда.

Хью и Граффидд склонились над токарным станком. Они делают рамку. Хью показывает Граффидду свою работу.

Граффидд. Хорошо. Теперь сделай кусок для украшения — примерно в два фута.

Хью. Хорошо, сэр.

Он подыскивает подходящий кусок дерева и вдруг поднимает глаза на Граффидда.

Хью. Я буду когда-нибудь богатым, мистер Граффидд?

Граффидд (серьезно). Ты и сейчас богат, Хью.

Хью. Я? О нет, мистер Граффидд.

Граффидд. Чего же тебе недостает?

Хью молчит; он старается придумать, чего ему хочется.

Граффидд (улыбаясь). Если ты не можешь придумать, чего тебе хочется, подумай, что бы ты чувствовал, потеряв то, что имеешь... Твоих отца и мать. Твоих братьев и сестру. Твой дом. Ты почувствовал бы себя бедняком, если бы потерял их? (Мальчик кивает головой.) Значит, ты богат, если они у тебя есть. Это подлинное богатство, Хью, потому что оно добыто любовью.

Слова Граффидда производят глубокое впечатление на Хью. Но у него снова все путается, когда он думает о Граффидде и Энгарад. Поколебавшись несколько мгновений, он вдруг выпаливает.

Хью. Но у вас не будет и этого богатства! Вы не можете жениться на Энгарад, потому что у вас нет денег.

Слова Хью поражают Граффидда. Однако в ответ на его вопрошающий взгляд Граффидд говорит совершенно спокойно и мягко.

Граффидд. Кто говорил с тобой об этом, Хью?

Хью. Брон... и другие говорили.

Лицо Граффидда на секунду становится суровым, затем он грустно улыбается и ласково кладет свою руку на плечо Хью. Спустя мгновение Граффидд поворачивается и медленно идет к окну.

Молча он стоит у окна. В глубине комнаты Хью наблюдает за ним.

Наконец Граффидд говорит, не столько Хью, сколько себе.

Граффидд (спокойно, но с горечью). Может быть, еще существует третий род богатства... Может быть, человек должен довольствоваться возможностью служить богу...

Яркий весенний день. Церковь. В открытые двери видна масса народу. Собралась вся долина, как когда-то на свадьбу Бронуен и Айвора. Слышны приветственные крики; в дверях появляются жених и невеста; их осыпают рисом.

На переднем плане нарядная открытая коляска; на козлах сидит кучер. Мы не видим лиц жениха и невесты, так как они закрываются от летящего в них риса.

Кучер спрыгивает с козел и помогает молодым сесть в коляску. Это Иестин и Энгарад. Иестин гордо улыбается. Энгарад очень бледна. Иестин подсаживает ее и садится с ней рядом. Он берет ее за руку с видом собственника.

Иестин. Моя дорогая... у тебя будет все на свете.

Целует ее. Невеста отвечает на его поцелуй, но холодно. Ее глаза устремлены мимо Иестина, на церковь.

Смех и приветственные возгласы провожающих.

Кучер взмахивает кнутом... толчок, и коляска отъезжает.

Гости машут вслед удаляющейся коляске. Люди начинают расходиться; идут по улице.

У церкви остаются лишь Морган, Бетс и Хью. Но вот и они медленно уходят. Бетс плачет; Морган обнимает ее за плечи. Хью смотрит на мать, затем оборачивается и всматривается в открытые двери церкви. Его лицо мрачно...

...В кадре: открытая церковная дверь.

Видно, как Граффидд убирает свою книгу, тушит свечу, расправляет скатерть на кафедре. Его движения спокойны и методичны. Закончив, он медленно направляется к выходу. Когда он подходит ближе к дверям, видно, что его лицо сосредоточенно и мрачно.

Выйдя из церкви, он закрывает за собой дверь, поворачивается и скрывается из виду.

День. Школа. После перемены в класс вбегают мальчики и девочки.

Перед одной из парт группа детей. Среди них Мервин Филлипс — первый задира и хулиган. Они что-то рассматривают.

На парте лежат книги Хью и пенал, который ему подарил мистер Граффидд. Мальчишки злорадно переглядываются. Мервин Филлипс берет пенал Хью и с треском ударяет им по парте. Остальные рвут книги Хью и обливают их чернилами. Один из мальчишек оглядывается через плечо.

Мальчик. Смотрите, он идет.

Все моментально разбегаются по своим местам. Хью подходит к парте и смотрит на свои вещи... Его глаза широко открываются. Кулаки невольно сжимаются, и слезы навертываются на глаза. Он поднимает голову и смотрит на ребят.

Хью. Я буду драться со всеми вами.

Некоторые мальчики громко смеются, другие презрительно фыркают.

Мервин Филлипс. Грязный шахтер!

Хью. С тобой первым.

Несмотря на попытки удержать рыдания, Хью начинает всхлипывать. Он вытирает свой пенал чистым носовым платком, этим же платком вытирает глаза, оставляя на лице черные следы.

Сжав кулаки, Хью направляется к Мервину Филлипсу. Вдруг одни из мальчиков предостерегающе кричит.

Мальчик. Приготовиться!

Все быстро рассаживаются по своим местам. Слышен звук открываемой двери. В класс входит Джонас — учитель. Это неприятный молодой человек, толстый, педантичный и высокомерный. Он утрирует английскую манеру растягивать слова. Учитель оглядывает класс и замечает взъерошенного и плачущего Хью. Джонас медленно подходит к нему. Останавливается, не спуская с него глаз.

Медленно вставая с места, Хью с вызовом смотрит на него.

Джонас. Ты новичок? (С неприятной улыбкой.) Что за грязный трубочист.

Выдергивает носовой платок из кармана Хью и неодобрительно разглядывает его, пренебрежительно держа двумя пальцами.

Хью (воинственно). Он был чистый, когда я уходил из дому...

Улыбка, как по волшебству, покидает лицо Джонаса.

Джонас. Ты будешь обращаться ко мне только со словом «сэр» или попробуешь моей палки. Теперь садись. Если ты хочешь остаться у нас, ты должен быть более воспитанным.

В душе Хью поднимается бунт. Он свирепо смотрит на Джонаса. Джонас отворачивается от него и идет к своему столу.

Школьный двор. Толкаясь, дети с шумом высыпают из школы. Большая перемена.

Навстречу друг другу идут Хью и Мервин Филлипс. Сходятся.

Мервин. Ты хочешь со мной драться?

Размахнувшись, с силой ударяет Хью. Тот отвечает ему. Но Хью слабее Филлипса. И он падает под градом ударов. Пытается приподняться. Из его носа и уголков рта течет кровь. Снова падает. Но Мервин прыгает на Хью и продолжает его колотить. Дети, собравшиеся вокруг них, явно сочувствуют Мервину. Они подбадривают его задорными криками; Мервин колотит Хью.

Дом Морганов. Наступает вечер.

К дому медленно подходит избитый, весь испачканный Хью. В руках у него сломанный пенал, залитые чернилами книги и тетради. Его одежда измазана и разорвана. Лицо Хью изуродовано: один глаз заплыл, из носа течет кровь, на щеках и на лбу ссадины.

Мальчик смотрит на входную дверь, потом поворачивается и обходит дом, надеясь незаметно проскользнуть черным ходом. Неожиданно раздается голос Дэви, и Хью останавливается.

Голос Дэви. А вот и он.

Из-под навеса, где они мылись, выходят Ианто и остальные братья. Подходят к Хью. Увидев лицо Хью, Ианто, свистнув, берет брата за подбородок. Хью пытается выдумать какую-нибудь правдоподобную ложь.

Хью. Я... Я упал с горы.

Ианто (мрачно). Ты победил?

Хью (честно). Нет.

Ианто смотрит на Дэви.

Ианто. Где нам разыскать Дэя Бандо?

Дэви. Вернее всего в «Трех колокольчиках».

Ианто. Пойдем.

Они уходят. Хью идет к дому. В дверях появляется Бетс с ведром помоев. Увидев сына в таком виде, пораженная, останавливается. Бросив ведро, бежит к Хью, обнимает его со слезами на глазах.

Бетс. О Хью, что они с тобой сделали?!..

Из дома выходит Морган и также подходит к Хью. Строго смотрит на сына, затем берет его за руку.

Морган. Пойдем со мной.

Ведет мальчика в дом. Бетс, боясь, что Морган собирается наказать Хью, бежит за ними.

Бетс. Гвилим... Гвилим...

Столовая в доме Морганов.

Входят Морган и Хью. За ними вбегает взволнованная Бетс. Не говоря ни слова, Морган останавливается перед камином, берет копилку и ставит ее на стол. Вынув из копилки несколько монет, он смотрит на Хью.

Морган. Ты хочешь завтра идти в школу?

Хью. Да, отец.

Морган. Хорошо. С сегодняшнего дня ты будешь получать по одному пенни за каждый синяк на твоем лице, по шесть пенсов за кровоточащий нос, по шиллингу за подбитый глаз и по два шиллинга за сломанный нос.

Дает несколько монет Хью. Бетс слушает мужа с возрастающим негодованием.

Бетс. Гвилим, перестань! (К Хью.) Можешь драться опять, но, когда ты будешь приходить домой, ты ни слова не услышишь от меня. Я. даже не взгляну на тебя. (В бешенстве.) Разбивай свой нос. Разбивай сердце своей матери каждый раз, когда уходишь из дому!

Морган. Бетс, мальчик должен драться.

Бетс. Это называется драться? Еще одна такая драка — и его забьют до смерти.

Морган (улыбаясь). Он не дрался. Защищался — да, но не дрался. Ему будет так попадать до тех пор, пока он сам не начнет драться. Не так ли?

Отец и мать гневно смотрят друг на друга. Это первое серьезное недоразумение между ними.

Открывается дверь. В сопровождении Ианто и Дэви в столовую входит Дэй Бандо.

Дэй — призовой борец, коротышка; ширина его плеч равна его росту. У него длинные руки, во рту торчит всего один или два зуба.

На лице следы многочисленных драк. Один глаз заклеен пластырем, другой — узенькая щелочка среди синевато-багровой опухоли.

Морган и Бетс оборачиваются. Морган рад видеть Дэя, Бетс не скрывает своего недовольства. Однако Дэй слишком прост, чтобы заметить это. Когда он идет своей курьезной семенящей походкой призового борца и расплывается в широкой улыбке, он похож на большую дружелюбную собаку. Вслед за Дэем появляется Сифарта, хилый человек в претенциозном клетчатом костюме, с огромной кривой трубкой. Это менеджер Дэя, его тень, руководитель, философ и друг.

Дэй (сердечно). Добрый вечер, миссис Морган. (Моргану.) Добрый вечер, сэр.

Сифарта (всем). Добрый вечер.

Дружелюбно улыбаясь, Морган пожимает им руки; Бетс холодно взглядывает на Дэя. Ианто подталкивает Хью к Дэю.

Ианто (Хью). Дэй будет учить тебя боксу.

Дэй (поправляя его). Вначале борьбе. Очень многие называют себя боксерами, хотя они даже не борцы. (С чувством.) Бокс — это искусство, не так ли?

Сифарта кивает головой в знак согласия и изображает пантомимой удар кулаком.

Бетс выразительно фыркает, выражая этим свое негодование. Морган пытается загладить ее неучтивость.

Морган. Перестань, девочка! Почему ты не предложишь Дэю и Сифарта по чашке чая?

Сифарта (поспешно). Нет-нет. Никакого чая, миссис Морган. Он сейчас тренируется для матча с Бигом Шони. Он пьет только пиво. Пинту вашего доброго домашнего пива, миссис Морган, можно?

Многозначительно поднимает вверх два пальца.

Дэй сразу же приступает к своим обязанностям.

Дэй (к Хью). Ну а теперь раздевайся, мальчик.

Тот расстегивает рубашку.

С недовольным видом Бетс идет на кухню. У дверей ее останавливает Морган.

Морган (шепотом). Что с тобой, девочка?

Бетс (шипит). Французы, старые бассейны с дырками, а теперь призовые борцы!

Хлопнув дверью, она уходит на кухню. Морган качает головой и направляется к гостям.

Хью разделся до пояса. Дэй, пробуя его мускулы, начинает его щипать, ощупывает ребра.

Дэй (хмурясь). Узковат в плечах, узки предплечья, а ноги должны по крайней мере потолстеть вдвое, чтобы стать нормальными.

Ианто (быстро). Это не его вина, Дэй.

Дэй. Да, я забыл.

Он виновато улыбается, показывая при этом свой единственный зуб, и похлопывает Хью по спине. Сифарта также похлопывает Хью.

Дэй. А теперь, мальчик, бей меня сюда.

Вытянув подбородок, он дотрагивается до него своим коротким указательным пальцем. Хью в нерешительности. Дэй снова нетерпеливо показывает на свой подбородок.

Дэй. Бей, мальчик, бей изо всех сил!

Сифарта (попыхивая трубкой). Получишь соверен, если собьешь его с ног.

У смущенного Хью нет никакого желания бить Дэя. Тем не менее он стукает его кулаком.

Мальчик крепко хватил боксера, но тот принял удар, даже не моргнув.

Дэй. Гм!.. Он хорошо владеет плечами?.. Эй, Сифарта!

Сифарта. Видал других и похуже.

Размахивает кулаком по воздуху.

Чтобы быть одного роста с Хью, Дэй опускается на колени. Встает в позицию.

Дэй. Теперь смотри. (Иллюстрирует свои слова убедительными жестами.) Никогда не бей, пока не увидишь незащищенного места. Сперва прямой левой, вот так. Приподнимись на носки, правую руку держи у подбородка...

Все свои объяснения Дэй сопровождает показом приемов бокса. Хью копирует все его движения. Они начинают драться.

На заднем плане Сифарта с упоением повторяет все их движения.

Бетс приносит пиво и с шумом ставит кружки на стол.

Хью и Мервин Филлипс дерутся. Хью держится как настоящий боксер. Оба до пояса голые. В начале борьбы преимущество на стороне Мервина; град ударов сыплется на Хью. Но тому удается защитить свою голову от ударов и удержаться на ногах. Выбрав момент, он бьет левой рукой по незащищенному носу Мервина, тот поднимает руку, чтобы закрыть лицо, и Хью бьет его коротким ударом правой руки под верхнее ребро. Мервин сгибается от удара; Хью бьет его коротким ударом левой и тотчас же правой. Мервин, как подкошенный, падает на землю. Из его носа ручьем льется кровь.

С удивлением смотрит на него Хью. Широко открытыми глазами он рассматривает свои кулаки, которые совершили это чудо. Сестра Мервина, Гейнвен — очень красивая девочка одних лет с Хью — расталкивает толпу и опускается на колени возле брата.

Гейнвен (плача). О Мервин, Мервин!..

Вынимает носовой платок и пытается остановить поток крови; затем встает и смотрит горящими от гнева глазами в лицо Хью.

Гейнвен. Ты убил его! Ты грязный маленький зверь! Ты убил моего брата!

Яростно наступает на Хью. Тот пятится, стараясь увернуться от нее. В это время кто-то кладет руку на плечо Гейнвен. Она останавливается и испуганно смотрит вверх.

Голос Джонаса. Тише.

Рядом с Гейнвен, держа ее за плечо, стоит Джонас. Он смотрит на Хью. На его губах появляется улыбка.

Джонас. Так-так. Опять наш друг угольщик дал волю своему гневу. (Резко, как удар хлыста.) Ступай к моему столу и жди.

В классе. Около учительского стола стоят Хью и Мервин. Джонаса не видно.

Мервин (шепчет). Сунь книжку в штаны, а то он изобьет тебя до крови.

Весь класс с ужасом наблюдает за Джонасом, который подходит к своему столу, размахивая гибкой тростью с набалдашником из слоновой кости. Девочки нервно переговариваются между собой.

На одной из парт в первом ряду сидит Гейнвен. В руке у нее носовой платок, измазанный кровью ее брата. Она торжествующе улыбается, глядя на Хью. Поймав ее взгляд, Хью мрачно сжимает губы. Джонас подходит к Хью и Мервину.

Джонас (любезно, Мервину). Будь так добр, подставь спину.

Мервин послушно нагибается.

Джонас (сладким голосом). Благодарю тебя. (Поворачивается к Хью.) Пожалуйста, перегнись через его спину.

Хью принужден покориться.

Размахнувшись, Джонас яростно ударяет Хью тростью по спине. Хью принимает первый удар; его губы лишь слегка сжимаются, глаза сверкают.

Мы слышим, как палка со свистом опускается второй раз. Лицо Джонаса искажено садистским удовольствием; он снова и снова с силой замахивается тростью.

...Напряженные лица детей. Один за другим раздается свист ударов.

На лицах ребят, как в зеркале, отражаются и возрастающий страх и жалость.

Улыбка торжества медленно сходит с лица Гейнвен. Ее глаза прикованы к трости Джонаса. Вслед за ней они поднимаются вверх и опускаются вниз.

Гейнвен начинает нервно теребить свой окровавленный носовой платок.

Удары Джонаса становятся все яростнее. Наконец трость ломается. Набалдашник из слоновой кости, подпрыгивая, катится по полу. Тяжело дыша, Джонас отступает назад.

Превозмогая боль, Хью медленно выпрямляется. Мервин также разгибается и с уважением смотрит на Хью.

Джонас (запыхавшись, писклявым фальцетом). Теперь дерись опять. Это было только начало... Я научу тебя хорошим манерам.

Движением руки он велит Хью занять свое место за партой. Хью смотрит ему в лицо, но Джонас избегает его взгляда. Повернувшись, Хью медленно идет к своей парте.

От боли он еле двигается, но держится прямо. Школьники смотрят на него с восхищением, уважением и жалостью.

Поравнявшись с партой Гейнвен, Хью на секунду останавливается и смотрит на нее. Девочка поднимает на него свои большие глаза. Перед ней лежит, разорванный на мелкие клочья, носовой платок.

Медленно, с трудом держась прямо, подходит Хью к своей парте и садится на место.

У школы.

Дети выбегают из дверей и расходятся по домам. Появляются Мервин Филлипс и Гейнвен. Девочка оглядывается, надеясь увидеть Хью.

Брат и сестра останавливаются. Мимо них проходят школьники.

Обращаясь к брату, Гейнвен говорит:

— Иди домой. Я приду попозже.

Возвращается в школу. Идет по коридору. Входит в свой класс.

...За партой одиноко сидит Хью. Гейнвен подходит к нему. С огромной симпатией смотрит на него.

Гейнвен. Ты остался здесь?

Хью. Ненадолго...

Гейнвен. И не будешь обедать?

Хью. Нет.

Гейнвен. Можно мне принести тебе чего-нибудь? Я живу недалеко отсюда.

Хью отрицательно качает головой.

Гейнвен смотрит на него; на глазах у нее слезы.

Гейнвен (порывисто). Хью Морган... Я поцелую тебя!

Горячо целует его. Хью слегка вздрагивает, потому что ее рука коснулась его плеча.

Гейнвен (с раскаянием). Я сделала тебе больно?

Хью (торжественно). Нет!

Гейнвен. Говорят, что у тебя спина была покрыта кусочками ковра?

Хью. Посмотри сама.

Она осторожно дотрагивается до его спины; Хью не может удержать невольную дрожь.

Гейнвен (плача). Как мне тебя жаль... и нет никакого ковра.

Несколько мгновений они смотрят друг на друга в замешательстве.

Гейнвен (тихо). У меня есть яйцо реполова. Хочешь, я тебе его дам?

Хью. У меня их много.

Гейнвен. Не может быть!..

Хью. Много. Есть даже соловьиные...

Гейнвен. У вас поют соловьи?

Хью (хвастливо). Тысячи соловьев.

Гейнвен. У нас раньше тоже пели, а потом новый железоделательный завод сжег все деревья. (С очаровательной улыбкой.) Можно мне прийти к тебе послушать соловьев?

Хью. Можно.

Гейнвен (радостно). Когда?

Хью (довольно резко). На следующее лето, девочка, когда они запоют опять.

Его слова немного смутили Гейнвен. Но через мгновение она овладевает собой. Застенчиво смотрит на Хью.

Гейнвен. Ты в кого-нибудь влюблен, Хью?

Пораженный Хью не может произнести ни слова. С большим трудом он встает, выпрямляется и берет свою корзинку для завтрака.

Хью. Я пойду домой.

Гейнвен (в ужасе). Через холм? Отец может подвезти тебя на своей двуколке.

Хью (нелюбезно). Нет...

Гейнвен. Пожалуйста, Хью.

Хью (решительно). Нет!

Он идет к двери; Гейнвен разочарована и задета. Ее губы слегка дрожат.

В дверях Хью останавливается, оглядывается на Гейнвен и отрывисто говорит.

Хью. Завтра я принесу тебе соловьиное яйцо.

Выходит. Лицо Гейнвен светлеет; она смотрит ему вслед.

Смеркается. Улица шахтерского поселка. По дороге, ведущей вверх по холму, с трудом тащится Хью. Он едва передвигает ноги, но его глаза сияют от гордости. Когда он проходит мимо «Трех колокольчиков», оттуда выходят Айвор, Ианто, Дэви, Дэй Бандо и Сифарта.

Айвор. А, ученый!

Хлопает Хью по спине. Хью вздрагивает и почти теряет сознание от боли. Ианто подхватывает его.

Дэви. Что это с ним?

Дэви стаскивает со спины Хью рубашку. Взгляды всех приковываются к его спине.

Ианто (шепотом). Это тебя так отделали в школе?

Дэви. Он содрал тебе мясо до костей, парень. Кто это?

Хью не отвечает.

Ианто (тихо). Это мистер Джонас?

Хью не отвечает. Ианто медленно обводит глазами окружающих.

Ианто. Мы немножко побеседуем с мистером Джонасом.

Все мрачно кивают в знак согласия; Хью поднимает голову.

Хью. Нет! Пожалуйста! Дэви, Ианто — я дрался, а это не разрешается правилами.

Дэви (указывая на спину Хью). А это по правилам?

Хью (со слезами в голосе). Но он предупреждал меня.

Дэви. Это глупости, мальчик...

Ианто кладет свою руку на плечо Дэви.

Ианто. Подожди, Дэви... Это дело Хью, и он будет решать его сам. (К Хью.) Скажи только слово, и мы оторвем ему мясо от костей.

Хью. Оставьте его в покое.

Ианто медленно кивает головой. Он смотрит то на Хью, то на братьев. На его губах появляется улыбка.

Ианто (мягко). Мне кажется, наш малыш становится взрослым мужчиной.

Взяв Хью за руку, он уводит его. За ними идут остальные братья. Дэй и Сифарта смотрят им вслед. Единственный глаз Дэя зловеще поблескивает.

Сифарта (шепчет). Ну он будет иметь дело с нами. Это так же верно, как то, что мы помрем в свое время.

Оба возвращаются в бар.

В класс входит Хью и направляется к своей парте. На секунду он останавливается у парты Гейнвен, но мы не видим, что он делает; затем идет на свое место.

Прежние его враги — одноклассники — улыбаются ему. Ясно, что теперь его признали своим. Хью ни на кого не смотрит. Он не отрывает глаз от парты Гейнвен.

Спустя несколько секунд в класс вбегает Гейнвен. Подходит к своей парте. На ее лице появляется довольная улыбка.

На парте Гейнвен лежит соловьиное яйцо. Она смотрит через плечо на Хью, стараясь поймать его взгляд. Хью доволен, что она увидела яйцо, но старается не смотреть на нее.

В кадре линейка Джонаса.

К доске подходит Джонас. Кусочком мела он начинает чертить какие-то диаграммы. Открывается дверь, на пороге вырастают Дэй Бандо и Сифарта. Несколько секунд они стоят спокойно, наблюдая за Джонасом. Он их не видит.

Дэй в праздничном костюме и котелке. В руках у него легкая трость.

Увидев Дэя и Сифарту, Хью даже рот открыл. Он понимает, что сейчас должно что-то произойти.

Своим обычным высокомерным тоном Джонас начинает объяснять задачу.

Джонас. Вчера класс добился некоторого успеха — правда, очень небольшого — в области линейных измерений.

Пока Джонас говорит, Дэй семенит к нему своей характерной походкой боксера. Удивленный Джонас оборачивается.

Дэй (приветливо). Доброе утро, мистер...

Джонас. Джонас.

Дэй (сияя). Мистер Джонас. (Сифарте.) Значит, мы действительно пришли, куда нам надо.

Дэй очень любезен, но его глаза холодны как лед. Сифарта кивает головой.

Джонас. Чем могу служить?

Дэй Скажите, мистер Джонас, ведь человеку никогда не поздно подучиться. Не так ли?

Джонас (в замешательстве). Да.

Дэй делает несколько шагов к нему, Джонас отступает.

Дэй. Когда-то и я ходил в школу... но тогда я был легковесом и не особенно усердным учеником.

Стучит указательным пальцем по груди Джонаса. Тот снова отступает от него.

Дэй. Но сегодня другое дело... сегодня я готов учиться.

Они вплотную подходят к столу Джонаса. Джонасу уже некуда пятиться. Не больше дюйма отделяет улыбающееся лицо Дэя от лица Джонаса.

Джонас (испуганно). Что вам нужно?

Дэй. Знание! Как бы вы измерили палку, мистер Джонас?

Джонас (дрожа). По ее длине, конечно.

Дэй. А как бы вы измерили человека, который маленького мальчика, в три раза меньше его ростом, избил своей палкой?

Джонас с трудом переводит дыхание: у него совершенно пересохло в горле.

Дэй (как бы беседуя). Вот вы мастер по палочным ударам, а моя профессия — бокс, по правилам, установленным добрым маркизом Куинсберри.

Сифарта (вмешиваясь). Господи, упокой его душу.

Дэй. Я счастлив, что могу передать вам свои знания. Итак, начнем.

Он снимает свой пиджак и котелок, отдает их Сифарте, который смахивает пылинки с котелка и тщательно расправляет пиджак на своей руке.

Дэй. Ни один человек не имеет права считать себя боксером, если он не владеет хорошим прямым левым...

Джонас (визжит). Помогите!.. Помогите!..

Дэй бьет Джонаса по лицу; его удары молниеносны.

Дэй. Так, чтобы не искалечить человека, понимаете? (Снова бьет.) Так не искалечишь. Но выведешь его из равновесия...

Джонас. Помогите! Полиция!..

Случайно учителю удается отбить рукой один из ударов Дэя.

Дэй (одобрительно). Хорошо... прекрасная блокировка, в самом деле! Но вы же оставили себя не защищенным против удара правой.

Свои слова он иллюстрирует крепким ударом в ухо Джонаса. Тот упал бы, если бы Дэй не подхватил его за воротник.

Дэй. Вы должны уметь бить любой рукой... такими ударами вы накажете вашего противника...

Иллюстрирует свои слова ударами левой и правой рук...

Дэй. Всем плечом... поворачивайте кулак, когда бьете... вот так... так... и так...

Джонас слабо вскрикивает.

Дэй. Держите, друг, вашу защиту выше! Под вашим подбородком, вот так! И наблюдайте за вашим противником, чтобы не получить прямого правого в солнечное сплетение...

Бьет Джонаса под ребра. Тот испускает лишь слабое «уф». Его голова повисает.

Дэй (продолжает наносить удары). Это заставит вас уронить голову, а противник даст вам апперкат.

Подкидывает голову Джонаса левым апперкатом. Лицо учителя превратилось в бесформенную массу. Джонас издает лишь какие-то нечленораздельные звуки. Он еле держится на ногах.

Дэй. А вот это...

Бьет Джонаса по носу, тот валится на пол.

Дэй. ...против правил... никогда так не бейте. Вы сломаете противнику нос.

Обозревает дело своих рук. Джонас со стоном пытается подняться на ноги. Дэй встряхивает его и вздыхает, увидев, что учитель снова падает.

Боксер смотрит на притихший класс.

Дэй. Ох, боже мой, я боюсь, он никогда не научится, а, Сифарта?

Сифарта мрачно кивает головой. Схватив Джонаса за шиворот и за брюки, Дэй кидает его в угольный ящик, который стоит возле печки, и захлопывает крышку.

Распахивается дверь. В класс вбегают Мотшилл — директор школы, и Тизер — младший учитель. Все ученики встают и молча стоят у своих парт.

Мотшилл (в ярости). Ах ты, коварный негодяй! Я подам на тебя в суд.

Не обращая внимания, Дэй берет у Сифарты свой пиджак и надевает его.

Дэй. Зачем? Это был только урок. (Надевая котелок.) А теперь можно и по домам, выпить пинту пива. У вас здесь слишком пыльно и мрачно.

Сифарта. Действительно, пыльно. Пинта будет настоящим благодеянием.

Дэй (вежливо приподнимая свой котелок). Всего хорошего, сэр.

Сифарта также приподнимает свой котелок. Они выходят из класса. Мотшилл смотрит им вслед. Из угольного ящика вылезает выпачканный, всхлипывающий, окровавленный Джонас.

Мотшилл (сквозь зубы). Мистер Тизер, будьте добры, проводите мистера Джонаса домой.

Тизер уводит Джонаса.

Мотшилл поворачивается к ученикам, которые все еще стоят.

Мотшилл. Садитесь.

Все садятся, кроме Хью. Он очень бледен, ждет наказания.

Мотшилл (строго). Садись, Морган.

Хью садится.

Лицо Мотшилла все еще сурово, но на его губах мелькает легкая улыбка.

Мотшилл. А теперь откройте «Комментарии Цезаря»...

День.

Мастерская портного. В одном белье стоит Хью. Портной Хфа и старый Туим, его помощник, снимают с него мерку. Морган наблюдает за Хфа. Щелкнув, Хфа закрывает метр и смотрит на Моргана.

Хфа. Пиджак будет замечательный. Теперь брюки. Длинные брюки или короткие, мистер Морган? Будет он мужчиной или останется мальчиком?

Хью смотрит на отца; в его взгляде страстная мольба; больше всего на свете он хочет иметь длинные брюки.

Поглаживая свой подбородок, Морган как бы в нерешительности молчит. Наконец улыбается.

Морган. Конечно, брюки длинные.

Хью гордо выпрямляется, быстро надевает свою курточку и короткие штанишки. Хфа торопливо складывает метр, булавки и прочее.

Хфа. Хорошо. Будут длинные. Приходите в среду в половине пятого, получите костюм «горяченьким», прямо из-под утюга.

Туим (с сарказмом). И Нэн Марди придет в среду в это же время за своим дождевым плащом с черной тесьмой и карманами по бокам.

Хфа (сердито). Что ты болтаешь о Нэн Марди.

Туим (с деланным равнодушием). Я только сказал на всякий случай.

Хфа. На какой случай?

Туим (вдруг сердито). На тот случай, если в это время его брюки будут спущены, а подол рубашки задран до подбородка!

Хфа. Черт побери эту Нэн Марди. Если она увидит подол его рубашки, она только обрадуется.

Морган (прерывая его, строго). Придержите ваши языки — здесь мальчик!

Уже одевшийся Хью умирает от любопытства. Морган берет его за руку.

Морган. Пойдем, Хью. (К Хфа). Он будет здесь в половине пятого.

Уходят.

У мастерской портного.

Из мастерской выходят Морган и Хью.

Хью. Почему Нэн Марди обрадуется, если увидит подол моей рубашки?

Морган. Занимайся своим делом, а Нэн пусть занимается своим. Так будет лучше для всех!

Комната Граффидда.

Граффидд и Хью работают на токарном станке; они чинят пенал Хью.

За Граффиддом исподлобья наблюдает Хью. Набираясь храбрости, чтобы задать важный вопрос, он рассеянно сдувает опилки на Граффидда. Тот шутливо хмурится. Хью показывает Граффидду свою работу.

Граффидд. Хорошо. Теперь поперечный кусочек вот для этого уголка.

Но к работе Хью не притрагивается.

Хью. Мистер Граффидд...

Граффидд. Да...

Хью. Почему Нэн Марди будет рада, если увидит подол мужской рубашки?

Удивленный Граффидд смотрит на Хью.

Граффидд. Кто тебе это сказал?

Хью. Хфа, портной.

Граффидд (строю). Это отвратительная шутка, Хью. Я удивляюсь, что ты ее повторяешь.

Хью. А разве это шутка? Папа не смеялся.

Граффидд смягчается. Он понимает, что мальчик не шутит.

Граффидд. Видишь ли, Хью... этим хотели сказать, что... она уже не молодая женщина, у нее нет мужа, а поэтому нет и детей. Это значит... что с мужем ей было бы лучше.

Хью. А разве не может быть детей без мужа?

Граффидд поражен. На него молча смотрит Хью. Мальчику даже в голову не приходит, что его слова звучат как шутка.

Граффидд. Да, конечно... Но вот... ждет ребенка Бронуен. А у нее ведь есть муж, не так ли?

Хью (в замешательстве). Да, Айвор.

Граффидд. И у твоей матери есть муж, твой отец.

Хью. Но почему же?..

Внимательно смотря на Хью, Граффидд старается решить, пришло ли время мальчику узнать эти вещи. Хью чувствует, что это серьезный момент, что сейчас он узнает нечто новое и очень важное.

Хью (настойчиво). Я скоро надену длинные брюки.

Приняв наконец решение, Граффидд улыбается.

Граффидд. Ну что ж, хорошо, Хью! Итак, прежде всего кое-что ты узнаешь сейчас, кое-что позже... Так вот... на свете существуют мужчины и женщины. Но до того, как они станут взрослыми, они бывают мальчиками и девочками, а еще раньше грудными детьми, не так ли?

Хью. Да, сэр.

Граффидд. Ну а до этого что же было с ними?

Хью (недоумевая). Ничего, сэр...

Граффидд. Ничего!

Хью. Подобно тому как мир начался от слова.

Граффидд (кивая головой). И слово было с богом... А потом?

Хью. Потом появились Адам и Ева.

Граффидд. Хорошо!.. Адам и Ева жили в саду. Что же там произошло?

Хью. Там было древо познаний, и они согрешили.

Граффидд. Да... а потом?

Хью (не совсем уверенно). Тогда прилетел ангел с огненным мечом и изгнал их из рая...

Граффидд (кивая головой). Чтобы они в поте лица своего добывали хлеб свой... А потом?

Хью (это он знает твердо). Тогда появились Каин и Авель. Авель был хороший человек, но Каин его убил.

Граффидд (смеясь). Подожди! Прежде чем его убивать, надо, чтобы он появился на свет... Мы знаем, как произошли Адам и Ева. А откуда же взялись Каин и Авель?

Хью. Из библии, сэр.

Граффидд (слегка нетерпеливо). Но как они попали в библию, мальчик?

Хью молчит. Думает. Граффидд старается помочь ему.

Граффидд. Адам был сотворен по образу божию, а Ева создана из ребра Адама. Откуда же появились Каин и Авель?

Хью. Они были сыновьями Адама и Евы.

Граффидд. Хорошо! Теперь скажи, почему мужчина считается отцом, а женщина — матерью?

Хью (очень серьезно). Да потому, сэр, что у него усы и брюки, а у нее гладкая кожа и юбки.

Граффидд (терпеливо). Нет, Хью... Потому что он — муж, а она — жена. Ева была женой Адама. Они были родители Каина и Авеля, их отцом и матерью. У ребенка всегда должны быть отец и мать... ими бывают муж и жена... Всему приходит свое время. И когда люди женятся, у них появляются дети. Вот и ты, когда будешь мужчиной, также станешь отцом, а девушка, на которой ты женишься, — матерью. Как Айвор и Бронуен.

Хью кивает головой. Объяснения Граффидда он понимает смутно. Граффидд запускает токарный станок.

Граффидд. Вот так-то обстоят дела.

Хью. И это все, сэр?

Граффидд. Все. А чего же ты хочешь еще?

Хью. Я думал, происходит что-нибудь страшное.

Лицо Граффидда становится строго.

Граффидд. Это действительно страшно, Хью. Страшно... Подумай, Хью!

Сейчас Граффидд отходит от станка. Он думает уже не о Хью, а об Энгарад и о детях, которых у него никогда не будет... Задумавшись, он делает несколько шагов. Думы об Энгарад захватили его...

Широко открытыми глазами Хью смотрит на него.

Граффидд (тихо). Когда просишь любимую женщину разделить с тобой не только твой дом, твое состояние... твою бедность... (на секунду замолкает и тяжело вздыхает), но и ответственность за создание новой жизни по образу и подобию божию... может быть, за создание многих жизней... Думать о нищете и страданиях, которые могут выпасть на долю этих маленьких существ, и не быть в силах предотвратить это... Думать, что у тебя могут быть дети, похожие на тебя, что ты будешь держать их на коленях, знать, что они плоть от плоти, кровь от крови твоей, что они ждут от тебя помощи так же, как ты ждешь ее от бога... Это страшно. И в то же время так величественно и прекрасно, что невозможно передать словами!

Хотя Хью далеко не все понимает, он потрясен.

Хью. Но почему же все-таки обрадуется Нэн Марди, если увидит подол мужской рубашки?

Обернувшись, Граффидд строго смотрит на Хью.

Граффидд. Я уже сказал тебе, что это грязная шутка и ее не нужно повторять. А теперь иди домой ужинать.

Неожиданно доносятся отрывистые, резкие гудки. Это сирена шахты. Граффидд и Хью переглядываются и одновременно бросаются к дверям.

Улица поселка. К шахте бегут мужчины и женщины.

Резкие гудки сирены возвещают о несчастье.

К толпе присоединяются Граффидд и Хью.

У шахты.

Медленно поворачивается колесо подъемника. Останавливается... Появляется клеть. В ней несколько шахтеров. Среди них Ианто и Дэви.

На полу клети что-то лежит, покрытое парусиной. Лица Ианто и Дэви мрачны. Граффидд и Хью подбегают к клети. Взглянув на Ианто и Дэви, они понимают, что трагедия касается их.

Ианто. Айвор...

Глаза Хью широко раскрываются.

Дэви. Поскользнулся и попал под вагонетку.

Все направляются вниз, к дому Айвора.

Улица шахтерского поселка.

Ианто, Дэви, Граффидд и Хью подходят к дому Айвора.

Из дому выходит Бронуен и медленно идет им навстречу.

По выражению ее лица видно, что она догадывается о несчастье. Поравнявшись с братьями, она сжимает руки Ианто. У того не повертывается язык сказать ей о случившемся.

Бронуен (задыхаясь). Айвор?

Ианто и Дэви молча кивают.

Широко открытыми глазами Бронуен смотрит прямо перед собой. Вдруг глаза ее закрываются, колени подгибаются, и, потеряв сознание, она падает. Ианто успевает подхватить ее.

Граффидд (к Хью). Скорее позови доктора Ричардса!

Мальчик убегает. Ианто и Дэви уносят Бронуен в дом.

Ночь. Столовая в доме Бронуен. Тихо. Только тикают на камине часы. Три часа ночи.

В комнате Граффидд, Морган, Хью, Ианто и Дэви. Они ждут. Глаза всех устремлены на лестницу. От бессонной ночи и от волнений у людей измученный вид.

По лестнице медленно спускается Бетс. Рукава ее платья засучены. Видно, что она также измучена и подавлена, однако не теряет присутствия духа.

Бетс идет прямо к Моргану, который стоит под портретом королевы Виктории.

На стене ниже портрета висит дирижерская палочка, подаренная Айвору королевой.

Бетс (тихо, кусая губы). Гвил... У нас родился первый внук.

Морган (торжественно склонившись). Одного бог взял, другого дал.

В глазах Бетс загораются недобрые огоньки. Ее голос слегка дрожит, когда она сердито отвечает мужу.

Бетс. Пойди наверх к ней и скажи ей об этом. Она найдет, что тебе ответить!

Морган. Помолчи, Бетс, не гневи бога.

Бетс. Иди к черту с этим гневом! (Поднимает глаза.) И пусть эти слова будут услышаны!

Столовая в доме Моргана.

Крупно: свидетельство Хью об окончании школы в руках Моргана.

Морган и Бетс рассматривают свидетельство. В глубине комнаты сидит Бронуен с ребенком на руках.

Морган (изучая свидетельство). С наградой. (Улыбаясь.) Наш сын ученый.

Взяв из рук мужа свидетельство, Бетс с любопытством его разглядывает.

Бетс. Что это такое, Хью? Я ничего не могу понять.

Морган (гордо). Это латынь.

Отложив свидетельство, Бетс сжимает руками голову Хью и глядит на него любящими глазами.

Бетс. Мой бедный Хью, значит, они набили твою голову латынью?

Проводит рукой по его голове, как бы желая убедиться, что на ней нет никаких шишек, которые могли появиться от учения.

Морган. Ну а что ты намерен делать теперь? Поедешь в Кардифф? Поступишь в университет и станешь адвокатом? Или доктором?

Бронуен (подмигивая). Доктор Хью Морган... Это будет неплохо...

Бетс (одобрительно). Да, в самом деле... Заведешь хорошую лошадь с двуколкой на рессорах, хороший черный костюм и крахмальные рубашки... Ох, как хорошо, мой маленький. (Живо.) А пока стакан сливок для тебя и всех твоих знаний.

Хью (улыбаясь). Да, мама... (косясь на Бронуен) и немножко песочного печенья Бронуен.

Уже направившаяся за сливками Бетс останавливается и, уперев руки в бока, спрашивает.

Бетс. А моим печеньем будем кормить свиней?.. Так, что ли?

Хью. Нет... но я его съел вчера, а сегодня очередь за печеньем Брон.

С печальной улыбкой Бронуен смотрит на Хью.

Бронуен. Мне очень жаль, Хью, но сегодня я испекла только хлеб с коринкой. Нет того, кто любил мое печенье.

Все замолкают. Глаза Бронуен блестят от навернувшихся слез. Она встает, направляется к двери. В дверях останавливается и, прислонившись лбом к косяку, стоит с ребенком на руках.

Бронуен. Ах, мама, если бы вы знали, как я одинока без него!.. Каждый вечер чищу его ботинки и готовлю ему костюм. А утром нахожу их нетронутыми. (Рыдания душат ее.) Как я одинока!

Выходит. Морган, Бетс и Хью печально смотрят ей вслед... Бетс идет на кухню. Возвращается со стаканом и большим кувшином со сливками. Морган и Хью по-прежнему смотрят вслед Бронуен.

Бетс наливает сливки и передает стакан Хью.

Бетс. Гвил, пусть Брон живет у нас, если она захочет.

Морган (качает головой). Нет. В доме должна быть одна хозяйка.

Вздыхая, он постукивает по столу свидетельством Хью.

Морган. Итак, Хью, что же ты намерен делать?

Хью все еще смотрит на дверь, за которой скрылась Бронуен. Вопрос отца выводит его из задумчивости. Он оборачивается к нему.

Хью. Я пойду с тобой в шахту, отец.

Морган. Опомнись, Хью. На шахте тебе не место. Почему не поискать более достойную работу?

Бетс (фыркая). Достойную? Значит, ты и его братья недостойные люди? Может быть, преступники?

Морган. Оставь, Бетс. Я хочу, чтобы мальчик добился лучшей доли.

Бетс (упрямо). Если он будет таким же хорошим человеком, как ты и его братья, я умру спокойно.

Морган. Бетс!.. я думаю о будущем мальчика. В наше время было по-другому. Тогда платили хорошие деньги и честно относились к людям. (Стучит свидетельством по столу.) К тому же Хью ученый. Зачем же растрачивать свой ум в шахте?

Хью. Я хочу работать в шахте.

Морган беспомощно разводит руками.

Морган. Решай сам. И потом вини уж только себя, если тебе придется плохо.

Хью. Я пойду в шахту.

Морган. Прекрасно!.. Итак, решено... в шахту...

Бетс. Вот и хорошо!

Морган (холодно). Хорошо... А я пойду и напьюсь.

Поворачивается и выходит из комнаты. Бетс и Хью молча смотрят ему вслед.

Хью (отрывисто). Мама! Я мог бы поселиться у Бронуен.

Вначале Бетс пугается.

Бетс. Хью...

Хью понимает, что она боится потерять еще одного сына.

Хью. Мама, ведь я буду жить почти рядом... на этой же улице...

Бетс раздумывает вслух.

Бетс. Да, тяжело ей одной. (Решительно кивает головой.) Хорошо. Иди, Хью! И пока она снова не выйдет замуж, живи у нее.

Уже готовый было вскочить, Хью с удивлением смотрит на мать. Никогда раньше ему не приходила в голову такая возможность.

Хью. Выйдет замуж? Брон?

Бетс. Конечно, мальчик! Она еще молода. Еще много лет она будет красива... А в доме нет денег... Конечно, у нее будет другой муж и, наверное, скоро.

Несколько мгновений Хью раздумывает, затем встает.

Хью. Я пойду и поговорю с ней.

Уходит.

День. В доме Бронуен.

Медленно раскачиваясь, Бронуен сидит в своей качалке. На руках у нее ребенок; она нежно гладит его волосы.

Неожиданно Бронуен поворачивается. Ее глаза загораются, как будто она ждет, что в комнату войдет Айвор. Но спустя мгновение ее лицо снова становится печальным.

Бронуен. Да?

В комнату тихо входит Хью. Подходит к Бронуен и смотрит на нее.

Хью. Я иду работать в шахту, Брон.

Легкая улыбка трогает губы Бронуен.

Бронуен. Ну... в шахту. У старика Угля задрожат все морщины.

Но Хью по-прежнему очень серьезен.

Хью. Брон... ты хочешь, чтобы я жил у тебя в доме?

Она смотрит на него широко открытыми глазами.

Хью. Я буду отдавать тебе мое жалованье.

Бронуен (отрицательно качая головой). Ты должен жить у твоей матери.

Хью. Она сама послала меня.

Бронуен. Из жалости.

Хью. Нет! В этом есть здравый смысл. Ты все равно готовишь одежду вечером и утром, так пусть уж это будет для меня.

Бронуен (слегка улыбаясь). Ты хороший парень.

Хью. Да или нет, Брон?

Бронуен. Да.

Хью. Хорошо. Я принесу мою постель.

Поспешно выбегает.

Улица.

От дома Бронуен бежит Хью, направляясь к себе домой.

На шахтном дворе.

Дневная смена идет на работу. Среди проходящих шахтеров Ианто и Хью.

Клеть скользит вниз. Быстро мелькает неровный ствол шахты. Среди шахтеров, набившихся в клеть, — Хью. Кроме него еще два или три мальчика постарше его.

Забой.

Работают Ианто н Хью. Ианто методично взмахивает киркой, вонзая ее в угольный пласт; Хью торопливо отгребает уголь в конце забоя и грузит его на вагонетку. Они вгрызаются в пласт. Хью складывает породу в кучи.

Голос Хью. Работать, чтобы зарабатывать на хлеб тем, кого любишь... Это значит — терять здоровье в сыром подземелье, проводить часы, недели, месяцы в темноте, чувствовать, что угольная пыль оседает на тебе, легко, едва ощутимо дотрагиваясь, словно земля касается тебя своими пальцами, предупреждая, что все равно ты попадешься ей в руки, что рано или поздно наступит день расплаты...

День. У входа в шахту.

На поверхности появляется подъемная клеть. Из нее гурьбой выходят черные от угольной пыли шахтеры. Среди них Хью и Ианто. Хью щурится, глубоко вздыхает и жадно оглядывается по сторонам. Он как бы пьет благословенный солнечный свет. Ианто тушит свою лампочку и идет к воротам. Хью следует за ним.

Окно кассы.

Шахтеры выстроились в очередь за получкой. Среди них Ианто, Дэви и Хью. Хью стоит с гордым видом.

Наконец Хью, Ианто и Дэви приближаются к окошечку кассы...

Очередь Хью. Он получает свои деньги и отходит. Ианто и Дэви задерживаются у окошка. Вместе с деньгами кассир вручает им какие-то листочки.

Остановившись, Хью оборачивается назад; он понимает: что-то случилось. Братья с мрачным видом показывают ему полученные листочки.

Голос Хью. Когда раздавался гудок и кончалась смена, наступало чувство благословенного облегчения. Можно было наконец расправить ноющие мускулы, а главное, мы снова выходили на свет! Тогда я понял, почему шахтеры так любят посидеть на своих крылечках, когда светит солнце. Когда я шел в толпе шахтеров такой же усталый, такой же черный от угольной пыли и приветствовал свет так же прищуриваясь, как и они, я чувствовал себя настоящим мужчиной. Я жил их мыслями, думал вместе с ними и о них, был частью их. Мужчина среди мужчин. Но вместе со счастьем пришло ко мне и горе. Лучшими рабочими в шахте были Ианто и Дэви. Но их труд слишком высоко оплачивался по сравнению с другими, нищими, отчаявшимися шахтерами.

День. Дом Морганов.

В кепках, с узлами в руках из дому медленно выходят Ианто и Дэви.

За ними показываются Морган, Бетс, Бронуен и Хью. Останавливаются у двери, печально провожая глазами уходящих.

Братья спускаются по тропинке.

На секунду задерживаются, оглядываются и машут рукой на прощание.

Идут по улице... Уходят все дальше и дальше и наконец скрываются за холмом.

Голос Хью. Теперь в семье зарабатывали только двое. Мой отец и я.

Вечер. Столовая в доме Морганов.

В кадре: атлас Хью. Книга открыта на карте мира.

При помощи линейки Хью ведет линии от Уэльса к Америке, Новой Зеландии, Канаде и Кейптауну.

Появляются Бетс и Морган; они заглядывают через плечо Хью.

Бетс. Что это за паук?

Хью (улыбаясь). Эта линия идет от нас к Оуэну и Гвилиму. (Проводит пальцем по линиям.) Вниз — к Кейптауну, к Энгарад; сюда вверх — к Ианто, в Канаду; сюда — к Дэви, в Новую Зеландию.

Положив палец на то место, откуда расходятся линии, Хью, улыбаясь, говорит матери.

Хью. А ты — звезда, которая сияет из нашего дома и освещает им все пути и по океанам и по суше.

Бетс (с иронией). Все пути? (С легкой горечью.) Видно, невелико мое сияние, если ты уместил все это на маленьком клочке бумаги!

Морган. Это карта, Бетс, моя малышка! Картина мира... должна же ты знать, где они находятся.

Бетс (мрачно). Я и без этих старых картинок и пауков, нарисованных карандашом, знаю, где они!

Медленно отходит от стола. Останавливается и смотрит на мужа.

Бетс (решительно). Они всегда со мной, дома.

Поворачивается и идет на кухню.

Хью и Морган молча смотрят ей вслед.

Дом Бронуен.

На дороге показывается толпа шахтеров. От толпы отделяется Хью, измазанный, в рабочем костюме. Он быстро подходит и скрывается в доме.

В столовую торопливо входит Хью. Но, увидев Мэтта Харриса, приятного, худощавого и не слишком блестящего молодого человека, круто останавливается.

Одет Харрис в свой лучший костюм, который сидит на нем мешковато.

На столе лежит незатейливый букетик цветов. У Харриса гордый вид неловкого ухаживателя. Хью смотрит на него без всякого энтузиазма.

Хью. О... (Затем недовольно.) Хэлло.

Расплываясь в улыбке, Мэтт протягивает ему руку.

Мэтт. Хэлло, Хью.

Неохотно пожимая руку Мэтта, Хью смотрит на него пристально и недоверчиво.

Мэтт. Я зашел к Брон, но рад и тебя видеть.

Хью смотрит мимо него, на цветы. Неодобрительно хмурится. Сверху доносится голос Бронуен.

Голос Бронуен. Это ты, Хью?

Хью (поворачиваясь). Да.

Идет к лестнице. Поднимается на несколько ступенек.

Наверху, у перил лестницы, стоит Бронуен, Хью — внизу.

Бронуен. Я одеваю бэби. Может быть, ты угостишь мистера Харриса чашкой чая?

Хью (недовольно). Он что, дожидается чая?

Бронуен. Да.

Уходит в свою комнату. Хью возвращается к Харрису.

Мэтт стоит спиной. Хью видит, как он снимает со стены из-под портрета королевы Виктории дирижерскую палочку Айвора и с любопытством ее рассматривает. Хью подходит к Мэтту и берет палочку из его рук.

Хью (глядя на палочку). Королева подарила ее Айвору, когда он дирижировал для нее хором.

Мэтт. Айвор был хороший человек.

Хью (глядя на Мэтта). Да...

Он вертит палочку в руке и искоса поглядывает на гостя.

Хью (тихо). Мэтт...

Мэтт. Да, мальчик...

Хью. Я хочу вам что-то сказать...

Мэтт. Да?

У Хью такой вид, словно он не решается заговорить. Наконец решительно встряхивает головой.

Хью. Нет... Это не мое дело...

Он отходит от Мэтта; но тот идет за ним, берет его за руку.

Мэтт. В чем дело, мальчик?

Хью. Пусть Брон сама вам скажет...

Мэтт. Это о... (он запинается) Бронуен... И обо мне?..

Хью (тихо). Да... И об Айворе...

Мэтт (поражен). Айворе?

Хью. Брон никогда его не забудет.

Мэтт (в замешательстве). Конечно, нет...

Хью (решительно). И никогда не выйдет замуж за другого.

Мэтт совершенно ошеломлен.

Мэтт. Она с тобой говорила об этом, мальчик?

Хью. Много раз.

Мэтт. Мне она ничего не говорила.

Хью. Конечно... ей не хочется огорчать вас. Но она сказала мне, что вы только зря теряете время.

Мэтт (шепчет). Она так сказала?

Неискушенному во лжи Хью помогает только несообразительность Мэтта. Утвердительно кивая головой, мальчик продолжает.

Хью. Она мне сказала, что ей вас очень жаль.

У Мэтта удрученный вид, но он старается улыбнуться.

Мэтт. Ну хорошо, мальчик... Я... Я рад, что ты мне сказал. Я... (Запинаясь.) Ну а теперь прощай.

Хью (вежливо). Разве вы не останетесь, чтобы повидаться с Брон?

Однако Хью надеется, что Мэтт не останется.

Мэтт. Нет. (Задыхаясь.) Нет... Я лучше пойду.

Хью кивает головой. Мэтт берет свою шляпу, бросает взгляд на цветы и уходит. С торжеством Хью смотрит ему вслед. Услышав, что Бронуен идет по лестнице, он старается принять спокойный вид.

С лестницы через открытую дверь Бронуен видит, как Мэтт уходит.

Бронуен. Куда ушел Мэтт?

Хью. Он не сказал.

Бронуен. Но почему...

Хью. Он просил извинить его.

Хью отворачивается, и у Бронуен возникают подозрения.

Бронуен. Хью...

Хью. Да?..

Бронуен. Что ты ему сказал?

Хью (невинно). Кому?

Бронуен. Мэтту Харрису, кому же еще?

Хью упрямо молчит. Бронуен слегка трясет его за плечо.

Бронуен. Что ты ему сказал, Хью?

Хью (неохотно). Я наврал ему такое, что он сразу ушел.

Бронуен (спокойно). Ступай за ним и приведи его сюда. Скажи ему, что ты сожалеешь.

Хью поворачивается к ней спиной.

Хью. Я не жалею об этом... и я не хочу приводить его сюда.

Бронуен. Хью...

Бронуен, видимо, рассержена, но в ревности Хью есть что-то трогательное, и она не может быть с ним строгой.

Бронуен. Он хороший человек и может стать для меня хорошим мужем. Почему же мне не выйти за него замуж?

Хью. Потому что ты его не любишь.

Бронуен. Он это понимает. Любовь — еще не все. Доброта тоже кое-что значат. И, кроме того, кое-что значат хлеб насущный и крыша над нашими головами. Я не могу больше брать деньги у тебя и твоего доброго отца. Что ж ты хочешь, чтобы мой маленький Айвор голодал? А это случится, если не будет мужчины, который позаботится о нем.

Хью. Я стану этим мужчиной и буду о нем заботиться.

Бронуен. Нет, Хью, когда ты станешь мужчиной, твой заработок уже не будет принадлежать мне.

Хью. Он будет твоим до тех пор, пока я жив.

Бронуен (с легкой улыбкой). Ты хороший парень. Но когда-нибудь у тебя появится жена. Она будет очень счастливой... будут и дети... ведь так?

Хью (решительно глядя на нее). Нет, Брон.

Бронуен. Да, Хью.

Она улыбается. Гладит его по голове. Он все так же твердо смотрит на нее.

Бронуен. Давай забудем на сегодня о Мэтте. И посидим за чаем вдвоем.

Бронуен выходит из комнаты; Хью провожает ее взглядом. Постепенно на его глаза навертываются слезы. Это уже не детские слезы — это горькие слезы мужчины!

Голос Хью. Брон была неправа — Брон, которую я всегда любил, с первого взгляда, и до сих пор. И хотя в тот день я смотрел еще на все глазами ребенка, я уже видел свое будущее, будущее взрослого человека. Мое предчувствие оправдалось. Я остался одиноким. В этом я не переменился. А в моей долине происходили перемены. Терриконов становилось все больше и больше. Они пожирали все на своем пути — все, что было создано богом и человеком.

Моя долина уже почти не была зеленой!..

Общий вид долины.

Теперь она стала такой, какая была в первых кадрах фильма.

Терриконы значительно выросли. Чахлые деревья наполовину погребены под породой. Когда-то веселый маленький ручей превратился в заросшее тиной болото.

Разрушающийся дом какого-то шахтера, полузасыпанный породой.

Голос Хью. Неожиданно вернулась Энгарад. Вернулась одна. Поселилась она не у нас, а в большом доме Эванса.

Особняк Эванса. Это самый большой дом в долине.

По дорожке к дому идет Хью. У входных дверей он останавливается, стучит большим дверным молотком. Снимает кепку, поправляет галстук, манжеты. Дверь открывает Энид, молоденькая деревенская девушка.

Позади нее вырастает миссис Николас — полная несимпатичная экономка. Она в трауре.

Хью (вежливо). Можно видеть миссис Эванс?

Энид. Кто вы?

Хью. Хью Морган.

Холл в особняке Эванса. Миссис Николас величаво идет вперед.

Миссис Николас. Вы ее брат, не так ли?

Кивнув головой в ответ, Хью входит. Девушка закрывает дверь. Миссис Николас высокомерно оглядывает гостя.

Миссис Николас. Вот сюда, пожалуйста.

Открывает дверь в гостиную.

В глубине гостиной у окна стоит Энгарад.

Медленно входит Хью; миссис Николас продолжает стоять на пороге.

Энгарад значительно постарела. Одета она просто, но модно. За эти годы она изменилась больше, чем кто-либо другой в семье Морганов. Увидев Хью, Энгарад быстро подходит к нему и ласково улыбается.

Энгарад. Неужели Хью?!

Целует его в щеку. Хью поражен, что эта величественная дама — его сестра. Энгарад бросает взгляд на миссис Николас.

Энгарад. Миссис Николас, пожалуйста, принесите чаю.

Экономка приседает и выходит, оставив дверь открытой.

Взяв кепку у Хью, Энгарад кладет ее на подоконник.

Энгарад. Садись, Хью.

Хью садится. Сестра берет его за руку, нежно улыбается ему.

Энгарад. Ты стал совсем взрослым... очень изменился...

Хью. Ты также...

Энгарад смеется. Но в ее смехе слышна горечь.

Энгарад. Я выгляжу больной, и мне следует позаботиться о своем здоровье. Все, кто приходит сюда, говорят об этом. Повтори и ты то же самое — и покончим с этим. (Желая переменить тему разговора.) Лучше расскажи мне здешние новости. Как теперь живут парни и девушки — наши бывшие друзья?

Хью. Сестры Дженкинс вышли замуж. Малдвин Хьюгес уехал учиться на доктора, Рис Хоуелл работает в конторе адвоката и каждую неделю присылает домой десять шиллингов, а (исподлобья смотрит на сестру) мистер Граффидд по-прежнему встает раньше всех и ложится последним.

Глаза Энгарад выдают ее волнение. Она сжимает руку Хью.

Энгарад. Как он, Хью?

Хью. Он не такой, как был.

Энгарад. А может быть, у него болезнь?

Хью. Только в глазах и голосе, как у тебя.

Не спуская глаз с Хью, Энгарад медленно встает. Она бледнеет, в глазах у нее гнев.

Энгарад. Уходи отсюда.

Хью медленно поднимается... берет свою кепку.

Брат и сестра смотрят на дверь. Там стоит миссис Николас, за ней видна Энид с чайным подносом в руках. Очевидно, миссис Николас подслушивала их разговор. Заметив, что ее увидели, она быстро входит в комнату.

Миссис Николас. Пожалуйста, миссис Эванс, чай готов.

Энгарад. Подожди, Хью.

Энид ставит поднос на стол. Миссис Николас хлопотливо расставляет чашки.

Энгарад. Оставьте, миссис Николас. Я налью сама.

Миссис Николас (поднимая брови). Но я всегда наливала чай для бедной покойной матушки мистера Иестина.

Слегка бьет своими ключами по пальцам Энид.

Миссис Николас. Убери пальцы с тарелок, Энид.

Энгарад (холодно). Довольно. Не размахивайте так ключами или я отберу их у вас. Я сама налью чай.

Миссис Николас (приседая). Слушаюсь, миссис Эванс. (С масляной улыбкой.) Новая хозяйка, как и новые простыни... да. Немного жестки, но придет стирка...

Она делает знак Энид следовать за ней и выходит из комнаты, подчеркнуто закрыв за собой дверь.

Хью и Энгарад молча смотрят им вслед.

Хью. Почему ты ее здесь держишь?

Энгарад. Тридцать шесть лет в семье или что-то в этом роде. По крайней мере она говорит мне об этом сотни раз в день. Хочешь чаю, Хью?

Вздохнув, она садится за чайный столик. Хью серьезно смотрит на нее.

Хью. Ты же сказала мне, чтобы я уходил.

Но Энгарад уже искренне раскаивается в своей вспышке.

Энгарад. Нет, оставайся!

Указывает ему на козетку рядом с собой. Хью садится, Энгарад берет его за руку.

Энгарад. Хью, мне очень жаль, что я была такой гадкой.

Хью. Это ничего, сестренка.

Энгарад смотрит на него, затем отворачивается; ее глаза полны слез. Достает носовой платок и прижимает его к глазам.

Энгарад. Ах, милый мой, я как сущий ребенок. О Хью, мой маленький, я хотела рассказать все маме — и не могла.

Вдруг Энгарад теряет самообладание и начинает рыдать. Хью обнимает ее. Она горько плачет на его плече. Хью пытается ее успокоить.

День. Кухня в доме Эванса.

У кухонного стола миссис Николас и Энид. Возле двери деревенская чета — муж и жена. Они пришли продавать яйца.

В глубине кухни мальчик наполняет углем ящик у плиты. Миссис Николас — олицетворение справедливого негодования. Она отбирает яйца и говорит.

Миссис Николас (добродетельно). Не мне бы это говорить. Я только экономка. Но я тридцать семь лет в семье и дожила до того, что проклинаю каждый день.

Крестьянка (изумленно). Ну подумайте, как это ужасно...

Миссис Николас (рассматривая яйцо на свет). Я не удивлюсь, если когда-нибудь увижу старого хозяина, который поднимается из гроба. Только могильный камень удерживает его там. Я могу поклясться...

Энид. Ужасно, ужасно... (В замешательстве.) Но что?..

Миссис Николас наклоняется к Энид и что-то шепчет ей на ухо.

Энид (потрясенная). Развод?

Деревенская чета возмущена.

Крестьянка. Что?

Миссис Николас. Я ничего не буду рассказывать, но именно это у нее на уме. (Крестьянке.) Я возьму дюжину яиц... но просить за них шиллинг — грабеж! (Продолжает.) Она здесь без мужа, не так ли? А почему? Потому что она влюблена в этого пастора...

Крестьянка (потрясенная). Не может быть...

Миссис Николас. Я говорю вам, в этого пастора — мистера Граффидда.

Крестьянка (разинув рот). Мистера Граффидда? Не может быть!

Миссис Николас. Так оно и есть, но я не скажу никому об этом ни слова.

Крестьянка. О, я не разболтаю, миссис Николас...

Миссис Николас (намекая). О, конечно, нет, нет, разве только если вы будете считать это своим долгом.

Вынимает носовой платок и начинает сморкаться.

Миссис Николас. Бедняжка наш хозяин Иестин. Шахтерская шлюха бесчестит его дом, а он за тысячу миль отсюда!

Муж и жена сочувственно качают головами. Уходят.

Когда дверь за ними закрывается, Энид поворачивается к миссис Николас. У нее совершенно растерянный вид.

Энид (робко). Но мистер Граффидд даже не подходит к нашему дому...

Миссис Николас (презрительно). Какое это имеет значение, девушка? (Резко.) Занимайся своим делом.

Слезы у нее уже высохли. Сейчас она предстает перед нами в своем подлинном виде.

Центральная штольня.

Хью ожесточенно избивает какого-то юношу старше себя. В глазах Хью ярость. Из рассеченной губы у него сочится кровь. Он наносит один беспощадный удар за другим. Наконец прижимает своего противника к стене и снова осыпает его ударами.

Появляется несколько шахтеров. Они оттаскивают Хью, который рвется к парню.

День. Улица шахтерского поселка.

По холму медленно спускается Хью. Его голова опущена, кулаки сжаты.

Он проходит мимо людей, которые там и тут стоят небольшими группами. Все с любопытством смотрят на него, некоторые за его спиной перешептываются. Хью ни на кого не смотрит. Подходит к дому Бронуен. Останавливается у калитки и смотрит в сторону родного дома.

Мы видим, что дверь дома Морганов закрыта.

Хью направляется к своему дому, переходит дорогу и подходит к дверям.

На него падает тень облака. Взглянув на небо, Хью входит в дом.

Голос Хью. Праздная болтовня может ранить острее ножа. Многие поколения Морганов жили в долине, но только теперь, впервые, клевета коснулась нашего имени. Как порода покрывала нашу долину, так и черная клевета затмевала умы людей. Странным показался мне наш дом. Я понял почему. В первый раз у нас была плотно закрыта днем входная дверь. Тогда на меня это произвело большое впечатление, а позднее я стал вспоминать тот день по другой причине. Мой отец — и тень облака, упавшая на нашу дверь... Если бы я знал тогда...

Столовая в доме Морганов.

Одетый в свой рабочий костюм, Морган зашнуровывает ботинки. Бетс стоит рядом.

Открывается дверь. Солнечный луч, проникший в открытую дверь, падает на Моргана. Входит Хью. Морган встает.

Морган (глядя на Хью). Ну что, Хью?.. Опять неприятности с этими сплетниками?

Бетс подбегает к Хью.

Бетс. О Хью, что с тобой? Посмотри на свои руки.

Хью. Эван Джон... (оскорбленно, в замешательстве) он — он нехорошо говорил об Энгарад и мистере Граффидде.

Бетс (Моргану). Даже дети...

Морган. Ты поступил правильно, мой сын. (К Бетс.) Я вернусь к ужину.

Бетс. И ты не пойдешь в церковь?

Морган. Нет. (Решительно.) А если они это сделают, моей ноги больше не будет в церкви, пока я жив.

Поворачивается, собираясь уходить.

Бетс. Я приготовлю тебе брэнди и нагрею простыни.

Морган. Ты у меня старая красотка.

В словах Моргана сквозит его прежний юмор.

Бетс (шепотом). Иди и дерись, мальчик.

Морган выходит из дому. Бетс и Хью смотрят ему вслед. Затем Хью поворачивается к матери.

Хью. А что произойдет в церкви, мама?

Бетс (глядя в сторону). Сегодня вечером после службы — собрание старост. Будут говорить об Энгарад.

Хью (потрясен). Об Энгарад! Но она ничего дурного не сделала.

Бетс (мрачно). «Ничего» уже достаточно для людей, которые любят пустые сплетни. (Со слезами.) О Хью, мой маленький, я надеюсь всем сердцем, что, когда ты вырастешь, эти языки уже не будут так ранить.

Хью. И Энгарад должна быть на этом собрании?

Бетс. Нет. Никто из нас не пойдет. Но позора не избежать.

Хью. Я пойду туда, мама.

Из дома Морганов выходит Хью и направляется к дому Бронуен.

У шахты.

Морган и несколько шахтеров его смены подходят к подъемной клети. Входят в клеть. Морган дает сигнал машинисту. Клеть быстро опускается.

Вечер. Церковь переполнена народом. Все надели свои лучшие костюмы и выглядят настоящими праведниками. Среди прихожан обращают на себя внимание Парри и другие старосты, сидящие впереди. Миссис Николас рядом с ними. В глубине церкви появляется Хью. Он уже вымылся и переоделся.

Хью тихо проходит к задней скамье и садится. Его с любопытством оглядывают.

Головы прихожан поворачиваются: в церковь входит Граффидд, неторопливо проходит вперед и занимает свое место за кафедрой.

Несколько секунд Граффидд мрачно смотрит на свою паству, затем спокойно и решительно начинает говорить.

Граффидд. Я говорю с этой кафедры последний раз. (С бесконечной грустью.) Я покидаю долину, искренне сожалея о тех, кто помогал мне здесь, о тех, кто позволял помочь себе. Но тем из вас... (в его голосе звучит почти презрение) кто доказал, что я напрасно потратил здесь время, я хочу сказать...

Прихожане ждут. Хью в отчаянии от мысли, что он скоро потеряет своего друга.

Голос Граффидда. Среди вас не нашлось ни одного, кто имел бы мужество прийти ко мне и обвинить меня в грехе. Если вы считаете, что произошел грех, вы должны были меня заклеймить как грешника. Кто же поднимет здесь свой голос и обвинит меня?

Граффидд ждет. Он обводит взглядом прихожан. Не дождавшись ответа, с презрением продолжает.

Граффидд. Таких нет! Значит, вы не только лицемеры, вы еще и трусы! (Меняя тон.) Я не обвиняю вас. Я сам виноват в этом не меньше вашего. Праздная болтовня, бедность ума, которую вы проявили, показывают, что я не сумел научить вас тому, чему должен был научить.

Его взгляд скользит по прихожанам.

— Когда я был молод, я думал, что правдой завоюю мир. Я думал, что мне удастся повести армию больше той, о которой когда-то мечтал Александр, но такую армию, которая должна освободить человеческий род, а не покорять нации. Правдой! Золотым звуком слова... Но только немногие из вас услышали меня. Только немногие поняли. Остальные оделись в черное и уселись в церкви. (Его тон становится язвительным.) Зачем вы приходите сюда? Зачем вы одеваете в черное ваше лицемерие и выставляете его по воскресеньям напоказ богу? От любви?.. Нет!.. Вы уже доказали, что ваши сердца слишком иссохли, чтобы впитывать в себя любовь вашего божественного владыки... Я знаю, почему вы приходили. Каждый раз стоя здесь перед вами, воскресенье за воскресеньем я видел это по вашим лицам. Сюда вас приводил страх, отвратительный, суеверный страх. Страх перед божественным возмездием — перед небесным громом.

Лицо Граффидда становится все более суровым. Неумолимо он продолжает.

Граффидд. Вы боитесь мести бога... Правосудия бога... Вы забыли о любви Иисуса. Вы забыли о его жертве. Смерть, страх, ад, ужас и черная одежда — вот все, что осталось вам!

Граффидд опирается обеими руками о кафедру. Его голос слегка дрожит.

Граффидд. А теперь пусть начинается собрание старост. Но знайте, если вы это затеете в доме божьем и во имя бога, — это будет богохульством и поношением его и его слова.

Сходит с кафедры и медленно идет по проходу между скамьями. Головы прихожан поворачиваются вслед ему. Хью смотрит на своего друга; на глазах у него слезы. Он встает и выходит за Граффиддом.

Прихожане шепчутся и переглядываются. Несколько человек, друзья Морганов, встают и выходят. Парри подходит к кафедре.

Парри. Подождите, начинается собрание.

Еще несколько человек встают и уходят. Какой-то мужчина намеревается уйти. Его жена, стараясь заставить его сесть, дергает за полу пальто. Он вырывается и жестом приказывает ей следовать за собой. Больше половины прихожан выходит из церкви. Остаются лишь наиболее праведные; они с презрением смотрят вслед уходящим.

Забой. Трое или четверо шахтеров кирками откалывают уголь. Мальчик толкает вагонетку, наполненную углем.

Появляется Морган. Останавливается, поднимает голову. На его лице тревога.

Морган (резко). Прекратите работу.

Шахтеры немедленно перестают работать и вопросительно смотрят на Моргана. А он стоит, наклонив голову, как бы к чему-то прислушиваясь. Затем делает несколько шагов вперед, продолжая прислушиваться. Он отталкивает какого-то шахтера, который старается заглянуть ему в лицо.

Морган (спокойно). Сделайте несколько подпорок. (Настойчиво.) Быстрее, ребята.

Один из шахтеров бросается выполнять приказание. Лица шахтеров мрачны.

Ночь. Комната Граффидда. Горит только одна лампа. Старый глэдстоновский рюкзак Граффидда и жестяной чемодан лежат возле двери. Граффидд, одетый в дорожный костюм, перевязывает веревкой чемодан.

Входит Хью. Граффидд поднимает на него глаза. У мальчика торжественный, но явно подавленный вид.

Граффидд. А, Хью! Я рад, что ты пришел.

Хью. Благодарю вас, сэр. (Нерешительно.) Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?

Граффидд. Да. Ты можешь оказать мне большую услугу.

Вынимает из кармана золотые часы и отдает их Хью.

Граффидд. Эти часы дал мне отец, когда я стал священнослужителем. Возьми их, Хью. Они отсчитывали счастливое для нас обоих время.

Глаза Хью наполняются слезами.

Хью (шепчет). Нет, мистер Граффидд.

Граффидд (строго). Я сказал, что этим ты окажешь мне услугу.

Осторожно взяв часы, Хью смотрит на них. Затем поднимает глаза на Граффидда. Слезы текут по его щекам.

Граффидд (ведет Хью к двери). Нам не нужны рукопожатия. Мы будем жить в мыслях друг у друга.

В дверях Хью останавливается. Он смотрит на Граффидда. Его глаза полны слез.

Хью. Вы не хотите увидеть Энгарад, прежде чем уедете?

Граффидд молчит. Его лицо искажается болью. Затем он мягко отвечает.

Граффидд. Нет, Хью.

Хью. Она хочет, чтобы вы...

Несколько мгновений Граффидд пристально смотрит на Хью. Наконец решает объяснить ему причину.

Граффидд. Да... Я был учителем, ты — учеником, но мы ведь всегда были друзьями. (Тихо.) Если я увижу ее, у меня не хватит сил оставить ее опять. (Молчит.) До свидания, мой маленький, любимый...

Смотрят друг на друга.

Неожиданно раздается тревожный, короткий гудок сирены. В первое мгновение они не обращают на него внимания. Доносится второй гудок. Взглянув в сторону шахты, оба выбегают на улицу.

Слышны короткие, отрывистые гудки сирены. Люди выбегают из домов. Мужчины и женщины бегут по холму, к шахте.

Граффидд и Хью обмениваются тревожным взглядом и вливаются в поток бегущих.

Улица шахтерского поселка.

Улицу перебегают Граффидд и Хью. Они спешат на шахту. К ним присоединяется Бетс. Из своего дома выбегает Бронуен и тоже присоединяется к ним.

Здание бара «Три колокольчика». Из бара вместе с другими посетителями выходит Дэй Бандо. Он постарел. Годы, проведенные на ринге, почти лишили его зрения. В руках у него кружка пива. Он совершенно пьян. Сифарта, также с кружкой в руках, следует за ним.

Дэй Бандо (бормочет). А что теперь... пожар, наводнение... что?

Сифарта. Говорят, обвал.

Дэй Бандо. А-а... Я обниму бочку и просплю мертвецки пьяным до самой смерти.

Допивает пиво и бросает кружку в сторону.

Дэй Бандо (Сифарте). Подойди ко мне, помоги мне добраться туда.

Шахтер. А что толку в этом?.. Все равно ты ничего не увидишь!

Дэй Бандо. И все-таки я могу рубить киркой глубже, чем кто-либо... пошли...

Положив руку на плечо Сифарты, он спешит к шахте.

На шахтном дворе собралась толпа жителей поселка.

На переднем плане медленно вращается колесо подъемника. Появляется клеть. Шахтеры помогают выйти из клети пострадавшим при обвале. К клети подбегают еще люди и начинают выносить тяжелораненых и убитых.

Женщины бросаются вперед. Они тревожно всматриваются в лица живых и мертвых. Какая-то женщина, радостно вскрикнув, прильнула к мужу, который легко ранен.

Другая рыдает на коленях — своего мужа она нашла среди мертвых.

Несколько шахтеров поспешно садятся в клеть. Управляющий с каким-то списком в руках делает знак, и клеть быстро опускается.

Управляющий проходит мимо мертвых и тяжелораненых, записывает их имена.

Хью, Бетс, Бронуен и Граффидд подбегают к воротам шахты. Взволнованные, они ищут Моргана, заглядывают в лица раненых шахтеров, которых уводят.

Бетс переходит от одного шахтера к другому, тревожно вглядывается в их лица. Она полна страха за мужа. Сквозь беспокойную толпу к клети проталкиваются Граффидд и Хью. Подходят к управляющему.

Граффидд. Гвилим Морган?

Управляющий. Еще не нашли.

У ворот шахтного двора.

Из поселка все еще бегут и бегут люди.

Подъезжает коляска с кучером на козлах. Из коляски выходит Энгарад. И хотя ее платье резко отличается от одежды жен и дочерей шахтеров, выражение ее лица такое же, как у всех, ибо она — одна из них. Она подбегает к Бетс и Бронуен, быстро окидывает взглядом их лица.

Глаза Бетс прикованы к поднимающейся клети. Она мрачно качает головой. Бронуен обнимает Энгарад.

Клеть поднята. Управляющий, Граффидд и все остальные бросаются вперед, чтобы помочь прибывшим. Из клети выходят шахтеры, которые только что спускались в шахту, и выносят троих тяжелораненых товарищей.

Раненые кашляют, задыхаются. В их глазах боль и страдание.

Бетс, Бронуен и Энгарад осматривают раненых, которых проносят мимо них.

Подходят Граффидд и Хью. Увидев Энгарад, Граффидд резко останавливается. На мгновение их глаза встречаются. Граффидд поворачивается к Бетс.

Граффидд. О нем никто ничего не знает. Сейчас я спущусь сам.

Бетс храбро кивает ему.

Хью (кричит). Я спущусь вместе с вами.

Граффидд отрицательно качает головой и отстраняет его.

Граффидд. Оставайся с матерью, Хью.

Взглянув на Энгарад, он уходит. Со слезами на глазах Энгарад смотрит ему вслед. Кулаки ее судорожно сжаты. Вдруг она бежит за ним.

У клети.

В клеть входят шахтеры, чтобы спуститься вниз. Граффидд оборачивается, когда Энгарад подбегает к нему.

Забыв об окружающих их людях, они смотрят друг другу в глаза. В глазах Энгарад невысказанные любовь и тревога.

Энгарад. Возвращайтесь.

Граффидд. Хорошо.

Еще мгновение он смотрит на нее, затем поворачивается и входит в клеть. Энгарад смотрит ему вслед.

Неожиданно Хью оставляет мать и бежит к клети. Он вскакивает, когда клеть уже начинает опускаться. Бетс с ужасом глядит на сына, хочет броситься за ним, но Энгарад и Бронуен удерживают ее.

В опускающейся клети.

На переднем плане Хью и Граффидд. Граффидд ничего не говорит Хью; он лишь кладет руку на его плечо. Сзади них раздается голос Дэя.

Голос Дэя. Я так долго глотал из бочонка в «Трех колокольчиках», что у меня не застегивается ни одна пуговица на штанах.

Обернувшись, Хью видит позади себя Дэя в костюме шахтера.

Хью Дэй...

Дэй. Кто это?

Хью. Хью Морган.

Дэй (ухмыляясь). Хью, ты? (Ободряюще.) Не бойся, мы обязательно найдем твоего отца. Ведь он кровь моего сердца.

В штольне.

Клеть останавливается. Вода тотчас же заливает пол клети. Штольня уже наполовину затоплена. Граффидд, Дэй, Хью и шахтеры входят в бурлящую воду. Сразу все начинают кашлять. Глаза слезятся от газа.

Хью (глядя на воду). Уже по колена...

Граффидд. Скоро начнут работать насосы. Идем.

Шахтер. Воздух плохой. Следите за лампочками!

Пламя в лампочках колеблется.

Не обращая внимания на предупреждение, Граффидд устремляется вперед. Остальные в напряженном молчании следуют за ним. Все кашляют. Руками закрывают носы и рты.

Высоко подняв лампочки, кашляя и задыхаясь от удушливых газов, маленькая партия людей спускается по штольне.

Доходят до небольшого подъема. Идут вверх. Пламя в лампочках горит ровнее.

Дэй (отдуваясь). Здесь воздух чище.

Вдруг Граффидд останавливается и высоко поднимает свою лампочку. Перед ними куча глинистого сланца и щебня. Это обвалилась кровля. Дэй руками ощупывает обвал.

Дэй (шепотом). Может быть, они здесь? (Нащупывает кирку.) Глаза здесь не нужны. Дайте мне кирку.

Граффидд. Нужно сделать несколько подпорок.

Один из шахтеров подает Дэю кирку. Дэй отстраняет шахтеров и начинает копать.

Граффидд и несколько шахтеров разбирают породу. Им помогает Хью. Двое шахтеров приносят подпорки и начинают их устанавливать. Дэй продолжает копать.

Общий план долины.

Над горами за шахтой занимается заря. На шахтном дворе мужчины, женщины и дети. Все ждут в тягостном молчании. Некоторые спят, привалившись к стене.

Здесь же Бетс, Бронуен и Энгарад. Они сидят. Энгарад положила голову на колени Бронуен; Бронуен ласково гладит ее по волосам.

В шахте.

Спасательная партия добилась некоторого успеха. Граффидд работает киркой, правда, не с такой силой, как Дэй, но умело. Он устал, весь перемазался. Вдруг останавливается. Мы не знаем, что он увидел. Оглядывается на шахтеров.

Граффидд (тихо). Здесь один из них.

Шахтеры оттаскивают валуны и вынимают из-под породы тело. Граффидд становится на колени перед пострадавшим, надеясь обнаружить в нем признаки жизни. Но спустя мгновение качает головой.

Один из шахтеров (смотря вниз). Эван Льюис. Господи, упокой его душу.

Дэй. Теперь отойдите.

Он снова начинает раскапывать обвал.

Утро. Шахтный двор.

Энгарад, Бетс и Бронуен ждут по-прежнему. Энгарад сидит выпрямившись. Управляющий шахтой и две молодые девушки разносят еду и питье. Одна из девушек предлагает Бетс поесть. Та отрицательно качает головой. Она не сводит глаз с подъемника.

В штольне.

Дэй и Граффидд вытаскивают из-под обвала второго шахтера. Он еще жив, но очень слаб.

Дэй, Граффидд и Хью наклоняются к нему.

Дэй. Гвилим Морган?

Шахтер делает слабое движение.

Шахтер. Он был как раз впереди меня...

Снова теряет сознание. Граффидд подает знак двоим шахтерам.

Граффидд. Возьмите его наверх.

Дэй снова берет кирку и копает. Он заметно устал, дыхание его стало прерывистым, но энергия словно удвоилась.

...Лицо Дэя черно от угольной пыли, блестит от пота. Он тяжело дышит, его огромные мускулы дрожат, когда он вытаскивает валун и с грохотом откатывает его по штольне. Затем что-то нащупывает в темноте и замирает.

Дэй. Хью!

Хью и Граффидд бросаются к нему. Дэй вытаскивает грязную, мокрую кепку.

Дэй. Это его кепка?

Хью выхватывает кепку, разглядывает и молча кивает головой. Граффидд указывает на другую стену штольни,

Граффидд. Выше, в том забое.

Дэй беспомощно разводит своими большими руками.

Дэй. В главном или в боковом?

На лице Хью мучительное выражение растерянности.

Граффидд. Кто же знает...

Но не успевает Граффидд закончить фразу, как Дэй хватает его за руку.

Дэй. Слушайте!

Откуда-то издалека доносится едва слышное постукивание кирки. Хью, Граффидд и Дэй прислушиваются. Они смотрят в сторону верхнего забоя. Дэй с новой силой замахивается киркой.

Дэй. Теперь отойдите.

Он наносит удары такой силы, что дрожат стены.

Один из шахтеров нервно говорит.

Шахтер. Помни о крыше, Дэй!

Дэй (задыхаясь). К черту крышу. С нами бог и время.

И продолжает сотрясать скалу; Хью и Граффидд откидывают землю и камни, которые откалывает Дэй.

Вдруг боксер ловит ртом воздух и падает. Голова его свисает как у пьяного. Он совершенно обессилел от усталости. Граффидд берет его кирку и начинает рубить стену. Неожиданно кирка вылетает из рук Граффидда. Она ударилась в свободное пространство.

Наконец-то они обнаружили в обвале мешок. Хью заглядывает в отверстие, берет лампочку и проползает в щель. Граффидд следует за ним.

Продвигаясь по узкому проходу, Хью и Граффидд сгибаются почти пополам. Лампочки они держат перед собой. Чтобы передвигаться, им все время приходится расчищать щебень. По временам они останавливаются, прислушиваясь. Граффидд стучит киркой по скале. Слушают. Но ответа нет. Граффидд стучит снова; в ответ доносится два слабых удара. Хью и Граффидд поворачиваются и с трудом ползут в ту сторону, откуда раздались удары. Доползают до другого обвала. Граффидд работает киркой. Хью оттаскивает породу. Сделав узкое отверстие, они проползают в него и останавливаются.

Они видят Моргана. Он придавлен и наполовину закрыт от них упавшей скалой. Хью и Граффидд быстро подползают к нему. Морган зажат, как тисками. Он не может пошевелиться, свободной осталась только одна рука. Возле нее лежит его кирка.

Он видит Хью, и слабая улыбка трогает его губы.

Не отрываясь, смотрит на отца Хью. Граффидд взглядывает на скалу, повисшую над ними; затем осторожно старается отодвинуть несколько камней, придавивших Моргана.

Скала зловеще сотрясается. Слышится слабое громыхание. Пораженный Граффидд останавливается, обхватив скалу руками. Он смотрит на Моргана. Тот не может говорить; он лишь слабо качает головой, как бы предупреждая, чтобы Граффидд не трогал скалы.

...В узкое отверстие вползают шахтеры. У них лампочка. Хью говорит, не глядя на них.

Хью. Крис, принеси скорее несколько подпорок.

Крис. Вы нашли его?

Хью (подавляя рыдание). Да.

С расширенными от ужаса глазами Крис уползает обратно.

Хью осторожно наклоняется к отцу. Он отодвигает спутанные волосы с его рассеченного лба и кладет его голову к себе на руку.

Морган улыбается сыну. Едва слышный хор начинает петь уэльскую песню.

Голос Хью. Я знал, что, если мы сдвинем хоть один камень, вся скала обрушится на него... и тогда земля погребет не только его... Земля взбунтовалась, земля пошла в наступление... А ведь там, наверху, на земле... Я вспомнил о домах, в окнах которых сверкают солнечные лучи, о людях, живущих в них, о детях, играющих на улице, о женщинах, моющих в этот час посуду, о знакомом запахе нашей кухни. Помнил об этом и отец. И все это еще больше увеличивало груз, обрушившийся на него... И вот он, раздавленный этим грузом, лежал передо мной, а на его губах бродила улыбка... В ней была огромная духовная сила, которая, как луч маяка, разорвала окружавшую нас темноту. И мое опечаленное сердце наполнилось гордостью: вот какой он, мой отец!.. Смерть уже витает над ним, но он еще борется, и в душе его нет места страху... Неожиданно я почувствовал, как он вдруг вытянулся и... навеки ушел от нас... Словно откуда-то издали долетели до меня голоса шахтеров. Они пропели «аминь».

...Морган слегка шевелит головой, открывает глаза, несколько секунд смотрит куда-то вдаль... и глаза его медленно закрываются.

Возле него неподвижно стоит на коленях Хью. Он держит отца в объятиях, не спуская с него глаз.

Слышнее становится пение. Песня звучит красиво и торжественно.

День.

Шахтный двор.

Все так же ждут вестей Бетс, Бронуен и Энгарад. Доносится чуть слышное пение. Прислушиваясь, Бетс поднимает голову. Затем тихо говорит.

Бетс. Он только что приходил ко мне. С ним был Айвор...

Бронуен оборачивается, смотрит на нее.

Бетс. Они говорили со мной. К ним пришла слава.

Энгарад смотрит на мать, затем переводит взгляд в сторону клети. В ее глазах — предчувствие несчастья.

Клеть быстро поднимается вверх. На переднем плане Граффидд. Он высоко поднял голову; в его глазах страстное желание увидеть Энгарад.

Измученные и перепачканные, Дэй Бандо и шахтеры стоят позади него.

На полу сидит Хью; на его коленях покоится голова отца. Хью смотрит вверх. Клеть приближается к поверхности. В нее проникает свет. Сначала он падает только на Граффидда, затем освещаются головы и плечи шахтеров, Хью и его отца.

Голос Хью. Моя мать была права. Такие люди, как мой отец, не умирают. Они остаются с нами живыми в памяти, такими же, какими были при жизни, — любящими и любимыми всегда.

Общий вид долины, какой она была вначале — зеленой и освещенной лучами заходящего солнца.

Голос Хью. Как мне поверить, что все мои друзья ушли навсегда, если их голоса торжественно звучат в моих ушах? Нет!.. Еще раз нет и снова нет!.. Об этом твердит все во мне... Все мое существо говорит: нет. Потому что они живут в моей памяти и в моем сердце.

Крупно. У очага сидит Бетс, такая, какой мы видели ее в первых кадрах. Она улыбается своей семье, сидящей за столом. И на фоне этих кадров звучит голос Хью.

Голос Хью. Разве моя мать умерла? Разве могла умереть она, которая понимала значение семьи для человека и учила всех нас понимать это вместе с ней?

...Крупно братья Морган. Такими мы видели их в первых кадрах. Вот они входят в дом, бросая заработанные соверены в передник матери.

Голос Хью. Мои братья, с их мужеством и силой, были настоящими мужчинами. И они заставили меня гордиться тем, что рядом с ними и я тоже был мужчиной.

На крыльце в день свадьбы Айвора сидит Энгарад и смотрит на Граффидда.

Вместе с гостями поет Граффидд и улыбается Энгарад и Хью.

Голос Хью. Энгарад — разве она умерла? А мистер Граффидд? Этот человек, про которого можно одновременно сказать, что он скала и пламя, человек, который научил меня ценить и понимать дружбу?!

По холму поднимается Бронуен с корзинкой в руке. Такой Хью увидел ее впервые.

Голос Хью. Разве умерла Бронуен? Бронуен, которая доказала мне, что любовь и воля женщины сильнее, чем кулаки, мускулы и крики мужчин?

В очках, с газетой в руках Морган читает своей семье о премии, полученной Хью за красивый почерк.

А вот он после драки сына в школе дает Хью деньги.

Голос Хью. Разве умер мой отец, раздавленный углем? Нет, он и сейчас со мной, гордый за мои успехи по чистописанию. Я и сейчас вижу его принимающим горячее участие в моих тревогах, подающего советы, которые никогда не были неверными или бесполезными.

...На холм поднимаются Морган и Хью. Такими мы их уже видели в первых кадрах.

...Идут по вершине холма; Хью старается шагать в ногу с отцом.

Крупно: силуэты Моргана и Хью на фоне золотистых лучей, пронизывающих долину. Ветер развевает их волосы.

Голос Хью. Разве отец умер? Если умер он — значит умер и я, значит мы все мертвецы, а все чувства — насмешка... Как зелена была моя долина, долина тех, кто ушел навсегда...

Звучит песня... Голоса хора растут в мощном крещендо.