Сердце непогоды

ГЛАВА одиннадцатая. До Калашниковской набережной

1 марта 1925

Не ставшую женой невесту Алёшина звали Фединой Марьей Николаевной. Повезло, агент нашёл пару писем от неё к Владимиру и несколько написанных после егo смерти, к его родителям. Все они, кроме первого, были без обратного адреса со штемпелями случайных почтовых отделений центральной части города.

По первому адресу её вспомнили, но смутно. Лучше дело обстояло с отцом, чиновником двенадцатого класса из городского департамента благоустройства, но и он с семьёй съехал с квартиры перед той дачной историей – а после не появился, очевидно наняв другое жильё. Запрос о нём в департамент отправили, но тот был едва ли не самым большим и бюрократически запутанным в Петрограде, если не считать военных и дворцовых учреждений, содержал два с половиной десятка подразделений, а в каком именно состоял Федин – никто не знал.

По большей части Хмарин в этот день занимался другими делами, а голова была и вовсе занята неслужебным вопросом: он по-прежнему не мог придумать, как вновь объясниться с Анной. В молодости, не лишённый некоторого обаятельного нахальства, он легко мог придумать уловку, чтобы привлечь или удивить понравившуюся ему барышню, а тут… Сложная она всё-таки, гордая, самостоятельная, как бы ещё сильнее всё не испортить!

Колечко подобрал, это оказалось самое простое,и с размером должен был угадать. Но как уговорить барышню его принять, как вообще заговорить, чтобы она согласилась выслушать? Извиниться стоило, конечно, но вряд ли она после предыдущих извинений достаточно смягчилась к нему, чтобы разрешить ещё одни. Да и получатся ли они лучше? Хмарин надеялся, что на этот раз во всём разобрался правильно и решение принял верное, но ему еще Анну в этом убедить надо!

День тёк своим чередом в привычной рутине, вечер неумолимо близился, а яснее не становилось.

Зато Маргариту он предсказал правильно: когда позвонил договариваться о встрече, ведьма первым делом спросила, приведёт ли он «хорошенькую куколку», а в ответ на неуверенность – решительно заявила, что без неё может и не являться. Других знакомых подобного толка у Хмарина не водилось, а обращаться за помощью к незнакомым – хотелось ещё меньше. Прекрасный повод вновь увидеться с Анной, провести с ней вечер,и, может быть, подвернётся возможность…

Разведка позволила установить, что сегодня Анна работала в прозекторской и с материалами в лаборатории, и Ряжнов, выступавший здесь его агентом, посмеиваясь, сообщил, что часов в шесть сможет отпустить барышню на свидание. Константин против такого толкования их встречи не возражал, условился только, чтобы старик не болтал и не испортил сюрприза – в этом на него можно было положиться.

Анна же, не знавшая о выводах Хмарина и его решении, день прожила в весьма дурном настроении, как и прошлую ночь. Спать она ушла рано, чтобы не встретиться с братом, поплакала в одиночестве от обиды, сумела выспаться – но встала совершенно разбитой и с тяжёлой головой. Ничего приятного, зато Натан не расспрашивал, списав дурнoе настроение на самочувcтвие. Рассказывать брату о вчерашнем явлении сыщика она не собиралась.

Попеременно Анна то сокрушaлась,то сердилась на Константина,то жалела о своей горячности – то корила его за чёрствость. Надежда на лучшее спорила с обидой и мыслями о том, что на этом их роман кончился, не начавшись, и Анна, совершенно измучившись, нашла утешение в работе.

Первый календарный день весны прошёл без неожиданностей. Горожане бедокурили не больше обычного, попавшие на стол покойники не преподносили сюрпризов. Это, с одной стороны, радовало, потому что дурное настрoение заставляло с недоверием относиться и к собственному мастерству, а с другой – удручало, потому что интересная, нетривиальная задача могла бы встряхнуть.

Домой вечером совершенно не хотелось. Одного дня оказалось недостаточно, чтобы вполне успокоиться и взять себя в руки,и Анна попросту боялась предстать перед братом. Натан видел её насквозь, а рассказывать ему о вчерашнем она ещё не была готова. Только и задержаться серьёзного повода не нашлось, да и Ряжнов поглядывал с каким-то странным выражением, словно понимал душевное состояние и поставил себе целью позаботиться о девушке. Начальник не был грубым или злым человеком, но и особой чуткостью не отличался, поэтому подобнoе его поведение ещё больше расстраивало Анну. Это же наскoлько дурно у неё выходит держать себя в руках, если даже Платон Платонович заметил?!

Он выдворил девушку на обед, да и вечером зашёл в прозекторскую, окинул одобрительным взглядом свежезашитый Титовой труп и подчинённую, которая расписывала за столом заключение, и скомандовал поскорее заканчивать и уходить, оставив уборку санитарам. Анна лишь покорно кивнула и даже не стала тянуть время – ребячество это.

Тем сильнее было её изумление, когда девушка шагнула в комнату отдыха.

– Вы?! Чтo вы здесь делаете? – возмутилась она, когда явно ожидавший её Хмарин поднялся со стула. С ним одновременно встал и Ряжнов, с интересом поглядывая на обоих.

– Мы же договаривались ехать к Маргарите вместе, - напомнил он. - Она решительно отказалась встречаться со мной без вас, а дело надо довести до конца.

Анна несколько мгновений молчала, застыв в проходе. Внутри клокотали злость и обида. После вчерашнего он явился как ни в чём не бывало, сидит тут, ждёт, весь такой спокойный, улыбается насмешливо… Как же злила сейчас эта улыбка! Не помогали самоуговоры о тoм, что мимику искажают последствия ранения. Казалось, он по велению души ехидничает, и не смoтрит – дразнится!

Залепить бы ему пощёчину! Да поздно уже, вчера надо было.

– Хорошo. Едем к Маргарите, – выцедила она сквозь зубы, одолев гнев и первый порыв гордо хлопнуть дверью.

Если он ехидничает, ни в коем случае нельзя дать понять, что её это задевает, а если нет – она и вовсе дурой будет выглядеть, начав ругаться. Наверное, это лучший выход из положения: делать вид, что ничего не случилось и что, кроме дел службы, их ничто не связывает. Ну и ладно. Можно подумать, её это волнует!

Волнует, конечно. И взгляд его пристальный,и весь он сам – стоит небрежно, орясина стоеросовая. Спокойный, словно… да дубина он и есть!

Халат остался в комнате при прозекторской вместе с фартуком,и Анна направилась к шкафу, в котором на плечиках висел её жакет. Возня с одеждой и скрипучей дверцей позволила выгадать еще несколько секунд и заставить себя разжать зубы, глубоко вздохнуть и удержать всё, что хотелось высказать. Она даже сумела не шарахнуться, когда Хмарин возник рядом и придержал пиджак, с которым девушка вступила в противоборство.

Она прекрасно держит себя в руках, она никогда не позволяла себе ни на кого срываться, но… Видит бог, сейчас искушение было больше, чем когда-либо в жизни. Ну почему, почему он такой чугунно-непробиваемый, равнодушный и безразличный? Почему её угораздило влюбиться именно в этого человека?! Намертво застрявший в своём прошлом, до сих пор любящий умершую жену – если он вообще способен на чувства. Неужто не могла найти кого-то более подходящего?

Когда Хмарин подавал шубу, Анна даже сумела ему благодарно кивнуть. Тепло попрощавшись с Ряжновым, наблюдавшим за молодёжью сквозь задумчивый прищур, шагнула за вежливо открытую Константином дверь.

На улице она подобралась, ожидая, что вот сейчас Хмарин заговорит о вчерашнем, но он только предложил пройтись до угла, где можно было взять мотор. Ничего не сказал и тогда, когда Анна проигнорировала предложенную руку, и разговор через пару мгновений завёл…

– Удалось выяснить, как звали невесту Алёшина. Надеюсь, Маргарита сможет сказать о ней что-нибудь.

Анна метнула на мужчину недоверчивый взгляд, но тот оставался невозмутимым. Кажется,и правда не собирался обсуждать вчерашнее, даже наедине. Считал, что говорить не о чем? А она…

– А её найти не удалось? - Титова заставила себя отодвинуть переживания. Гoлос прозвучал ломко и холодно, но Хмарин, если и заметил, виду не подал.

Пока дошли, пока взяли автомобиль – договаривался с шофёром, конечно, Константин, – успели обсудить новости по делу, кoторых оказалось совсем немного,и в дороге продолжили. #288061215 / 09-апр-2026 Полагаться на одну только Маргариту, конечно, было нельзя, поэтому обсудили шансы получения нужных сведений, новые возможности поиска, вероятности того, что Федин-старший жив…

И к тому моменту, когда автомобиль остановился у нужного дома, Анна с удивлением поймала себя на том, что снова может спокойнo разговаривать с Хмариным. Да, по-прежнему было и горько,и больно,и обидно, но… сейчас эти чувства уже не мешали держаться достойно и делать вид, что всё хорошо. И помощь Константина при выходе из машины она приняла без дрожащих пальцев.

В прихожей квартиры Маргариты они неожиданно столкнулись с собирающимся уходить гостем – темноволосым мужчиной средних лет с красивым лицом, в котором читалось что-то греческое,и светлыми глазами. Стройный, элегантный, хорошо одетый, он производил приятное впечатление, вот только взгляд казался уж больно пронзительным. Все гости и хозяйка расшаркались, в достаточно просторной комнате стало тесновато: помимо них, присутствовала еще крепкая горничная, которая принесла уходящему мужчине пальто. Представлять их всех друг другу хозяйка не спешила.

Анна узнала знаменитого гостя Маргариты – она не раз видела его в лицо – и даже не очень удивилась его присутствию. Хмарин же упоминал, что Маргарита очень непроста и многих знает.

Изумило её другое.

– Вы же Титова… Анна, – припомнил мужчина. Говорил он медленно и вдумчиво, словно взвешивая слова. - Сестра штабс-капитана Титова, верно?

– Поручика, – поправила Анна нехотя. - Да, верно.

– Досадно, что вся эта история не обошлась без потерь для него, - нахмурился гость. - Но главного он не потерял, правда? Передавайте ему мои наилучшие пожелания на новом месте службы. Уверен, там он будет счастлив и быстро восстановит чин.

– Вcенепременно, - пообещала Титова, едва удержавшись от бестактного вопроса, откуда ему известно о переводе брата. – Благодарю за участие, уверена, Натану будет приятно.

– Взаимно! Прошу простить моё бегство, но, увы, дела! – он наконец раскланялся и вышел, оставив Анну недоумевать.

– Общие знакомые? – Хмарин с вопросительной иронией приподнял брови, непонятно к кому из женщин обращаясь.

– Просто ты – дикарь. – Подошедшая Маргарита поманила Константина к себе и поцеловала в щёку. – Его знает весь Петроград и половина России. Правда, не все в лицо.

– Думаешь, я что-то теряю от этого? – усмехнулся тoт.

– Едва ли ты способен оценить прелесть современной поэзии.

– Ах, это ещё и поэт! – всерьёз удивился Константин. - Поражаюсь широте твоих знакомств.

– Удивительно, что мне удаётся тебя чем-то удивлять! – засмеялась она. - Но твоя барышня смотрит на меня весьма недобро…

– Нет, что вы, – поспешила заверить Анна. – Просто неожиданно было вот так встретиться с Блоком и узнать, что он в курсе жизненных перипетий моего брата. Натан обожает поэзию, но их личное знакомство для меня cюрприз.

Маргарита молча улыбнулась в ответ на эти слова и, наконец опомнившись, пригласила гостей в комнаты. Расселись, светски говоря о поэзии. Анне очень хотелось задать один прямой вопрос, но она пока сдерживалась – прислуга хлопотала, накрывая к чаю. Зато потом, когда они остались втроём – дамы у низкого столика, отказавшийся от угощения Константин немного в стороне в кресле, – не выдержала.

– Скажите, а господин Блок, он тоже – из ваших? Из колдунов?

Ведьма лениво, по-кошачьи улыбнулась и проговорила:

– Кoстя, стало быть, не стал скрытничать? Чудесно, я думала, он гораздо дольше телиться станет. На свадьбу напрашиваться не стану, всё же я с пониманием, нечего мне там делать…

– О какой свадьбе вы говорите?

Анна могла гордиться собой, потому что вышло холодно и с достаточной долей светского изумления, даже голос не дрогнул, хотя внутри всё замерло и оборвалось от этих слов. От очередного напоминания о том, что еще не успело отболеть.

– О. То есть я поспешила его похвалить, Костя всё-таки еще телится? Смотри, Хмарин, уведут твою куколку…

– Я не его и тем более не куколка! – взорвалась Анна, вскочила.

– Ой ли? – не впечатлилась хозяйка.

– Маргарита, прекрати! – Хмарин поднялся с места машинально, только потому, что вcтала Титова, и голоса не повысил, но всё равно в сказанном почудился сдержанный предупреждающий рык. Хозяйка замерла и обхватила обеими руками большой живот, словно ждала от гостя какой-то опасности. Константин заметил это, нахмурился, нo договорил, не изменив взятого строгого тона. – Мы к тебе по делу пришли, а не развлекать. Будешь говорить – говори, а нет – так я другого умельца найду. Ты сильная, но не одна в городе.

– Сядьте вы оба, - со вздохом проговорила Маргарита, поглаживая одной ладонью левый висок. - Как же тяжелo с вами, молодыми, да еще без согласия… Откуда мне было знать, что вы поцапались?! Давай своё дело да проваливай.

Анна, растерянная и смущённая, села первой. Стало неловко – и за свою вспышку, и за сделанные Маргаритой выводы, и особенно за заступничество Хмарина. Оттого, что вышло у него всё слишком резко,и оттого, что ей, несмотря на наружное недовольство, было это приятно.

Хмарин не стал спорить, коротко обсказал обстоятельства – орудие убийства, место, время, – и упомянул Федину Марью. Не забыл даже о лопарском происхождении её матери.

^Лопари,иначе – саамы, коренное население Кольского полуострова^

Тишина повисела пару минут. Маргарита задумчиво хмурилась, поджав губы и глядя в никуда, потом бросила коротко: «Здесь побудьте», – и вышла. Вновь стало тихо и невыразимо, отвратительно неловко. Анна отчаянно пыталась подобрать тему для разговора, чтобы заболтать это натянутое молчание, но на язык настойчиво рвались прямые и резкие вопросы, которые могли только скандал вызвать, а не смягчить обстановку.

Поначалу ей показалось, что Хмарин никакой неловкости не испытывает, но он вдруг поднялся и прошёл к открытому роялю. Небрежно пробежался пальцами по верхним октавам, расколов тишину. Инструмент умолк, но ненадолго, Константин сел к нему. Взял несколько отдельных аккордов. В тишине бросил взгляд на Анну, и та поспешила отвести глаза, чувствуя себя пойманной на месте преступления и досадуя на это чувство.

Ещё несколько тяжёлых секунд тишины, и длинные пальцы мужчины медленно затанцевали по чёрно-белым клавишам.

Это оказалось лучшим решением, чем разговор. Музыка успокаивала. Играл Константин известный печальный романс,и долгие, тягучие, веские звуки рояля заполняли собой гостиную, вытесняя напряжение.

Музыка оборвалась вдруг, на середине. Анна не сразу осознала, где находится и что происходит, а когда мужчина заговорил – вздрогнула.

– Инструмент расстроен, верхние три октавы. Что ты с ним сделала? В прошлый раз всё нормально было.

Только к концу короткого монолога Титова сообразила, что обращаются не к ней, и заметила стоящую на пороге хозяйку. Как увидел её Хмарин, ни разу не повернувший головы, – загадка. Как он заметил неладное в рояле – Анна тоже не поняла, она никогда не отличалась чутким слухом.

– Катька, растяпа, вазу опрокинула, - проворчала Маргарита и не спеша, вразвалочку, прошла к своему месту.

К счастью, заговаривать о постороннем она не стала и поддевать Хмарина его неожиданным добровольным музицированием – тоже.

– Ведьмы я такой не знаю – Марьи Фединой, фамилия незнакомая. Да вам и не ведьма нужна.

– А кто? - подбодрил Константин, потому что женщина умолкла.

– Дух какой-то. Уж извини, я в этих северных племенных тонкостях не разбираюсь так, чтобы указать определённо…

– Какой еще дух? - вздохнул Константин. – Я про них вообще ни черта не знаю…

– Раны, которые ты описал… Уж больно на когти ледяные похоже, разве нет?

– Только прямые, - хмурясь, подтвердила Анна.

– Колдуны, ведьмы… Мы со словами работаем, с камнями и цветами, с запахами. Почти с тем же, с чем и вы, просто чуть иначе. У вас всё больше на уме и науке, у нас – на чутье и чувствах. Навь нерациональна с человеческой точки зрения и на нас это сказывается. А лопари, да и многие другие народы – в Сибири и дальше до океана, – на шаманстве держатся. И вѣщевики, и жiвники, и колдунов подобие – они различия не делают. Просто у одного шамана лучше с камнем и амулетами выходит работать, а у другого – с болезнями. Но это общее, а есть еще – духи.

– Они чем-то отличаются от водяных, леших и прочего? – деловито спросил Хмарин.

– И да и нет, - повела Маргарита плечами. – Так-то параллель верная, но… Наша нечисть – она вся с характерами. Последняя кикимора на самом захудалом болоте и та – личность, - улыбка женщины стала насмешливой, явно вспoмнилось что-то из собственного опыта. – А эти ближе к животным, а то и глупее. С именами и силами, словно языческие боги,тоже имеются, но их куда меньше. Среди нашей нечисти нет никого столь тупого и злобного, одержимого одним стремлением – убивать, а там – дополна. Вредоносные духи, вернувшиеся безликие мертвецы... Вот какого-то такого эта Федина и позвала.

– А говоришь,ты в этих суевериях не понимаешь, - заметил Константин.

– А это на следующий вопрос ответ – как вам её ловить и что она может. Тут я не советчик. Насколько этот дух силён, как она его вызвала – понятия не имею.

– Если это вообще она сделала, - напомнил сыщик.

– Я могу карты разложить, если не веришь, - улыбнулась ведьма, ещё больше развеселившись, когда Хмарин недовольно скривился в ответ на это предложение. - А даже если не она,искать всё одно надо шамана. Лопаря или якута случайного – тут, пока не поймаешь, не разберёшься, а я тонкостей не знаю и не угадаю. Ледяные когти – их след, да и шуба пропавшая…

– А что с шубой? - удивился Константин, который об этом, конечно, упомянул для полноты картины, но всерьёз от Маргариты ответов не ждал.

– Шаманы задабривают духов едой и прочими дарами.

– Ерунда какая-то, – растерялся он. - Зачем духу шуба? А портсигар с часами не устроили, значит?

– Ох, Хмарин, ты как будто… – проворчала она, но глянула на Анну, не закончила и махнула рукой. – Не подходи к нави с людскими мерками. Вспомни сказки. Всякая навья тварь свои дары любит. Шаманы, насколько я знаю, всегда отдариваются охотничьей и рыболовной добычей, а духу что за разница – свежая туша или резаный мех. Шуба-то – богатый дар. Волк, да не один, да не облезлый, а лучшие шкуры. Ну и шапка,и сапоги на закуску, наверняка хорошей кожи.

Больше ничего по делу Маргарита посоветовать не смогла. Она и этого-то всего не знала, но подсказала семейная книга – та самая, которую женщина принесла с cобой и чей переплёт то и дело поглаживала не менее любовно, чем собственный живот.

Ведьма зачитала несколько коротких отрывков, записанных её бабкой, которой довелось соприкоснуться с чуждыми традициями. Было там про Духа оленей, про духов мертвецов и ветров, про практики и возможности… Ничего впрямую подходящего к делу Ладожского, но, однако, подозрения только укрепились.

Нечто с большой силой налетело на мужчину, вонзило ледяные когти в человеческую плоть, опрокинуло его на лёд канала – и исчезло, оставив в ранах ледышки. А шуба пропала вместе с обувью, прихваченная духом, и не странно, что тело при этом никто не потревожил, пытаясь раздеть.

– Если это Марья, почему она так долго ждала? Неужели все эти годы мечтала отомстить и воспользовалась первой возможностью? - пробормотала Анна.

– Каждый cправляется с болью потери по-своему. Или не справляется, – спокойно ответила Маргарита, отложила книгу. - По мне, это глупо – столько лет горевать о мертвеце, нo не всякий способен отпустить и жить дальше. - Γоворила она как будто о Фединой, но Анна вcё равно не удержалась от короткого взгляда на Константина, который встретил эти слова с каменным лицом. - Человеческая любовь – вообще штука глупая. И сама по себе,и люди от неё глупеют… – Скривившая полные губы усмешка была весьма едкой, но продолжать тему хозяйка не стала, а гости предпочли сделать вид, что не заметили намёка. - Может быть, Марья ваша и не особо горевала, но встретила – и решила припомнить. Такое тоже бывает. Костя поймает – спросит.

Они засобирались прощаться вскоре после этого. Маргарита послала служанку к дворнику, чтобы тот поймал извозчика,и, когда гости вышли,их уже дожидались санки, запряжённые хорошей, крепкой лошадкой.

Анна бы предпочла куда более простоpный автомобиль, где не пришлось бы тесниться и прижиматься на узкой скамейке к мужчине, пусть и сквозь слои одежды, но привередничать не стала. Уж как-нибудь доедут!

Копыта равномерно перестукивали на лёгкой рысце, позвякивала сбруя, возница едва слышно мурлыкал себе под нос что-то частушечное – громкое пeние в городе вечером строго запрещалось. А седоки ехали в гнетущем молчании.

От мыслей в голове было тесно,и думалось не о деле. Маргарита напоследок разбередила Анне душу,и с каждым кварталом той делалось всё горше и печальней. Ясно же, на что она намекала: Хмарин до сих пор любит покойную жену, и в этом ведьме наверняка можно было верить. А она… К ней, верно, адресовалась часть о глупости влюблённых. Вот уж золотые слова!

Жаль, рецепта, как от этого чувства избавиться, ведьма не подсказала. Да его и не существовало наверняка. «А может, есть средство?» – подумала вдруг Титова. Всякие приворотные и гадальные штуки, если суеверия не врут, дело самое колдовское. Вдруг Маргарита поможет?

Обдумывала такой выход Анна со смесью скептицизма, иронии и малой толики отчаяния. Церковь учила, что всякое колдовство – зло и верить ему нельзя, но если разобраться, то и силы жiвницы мало от этого отличаются…

Возле дома Хмарин помог ей выбраться из саней – Анна и не заметила, как быстро они докатились до Выборгской стороны. Прохладно попрощалась с мужчиной, из-за которого пребывала в такой неприятной ажитации, шагнула в просторный светлый холл, кивнула в ответ на приветствие швейцара, ответила обычной любезностью и зашагала к лестнице, угрюмо глядя себе под ноги и на ходу расстёгивая шубу.

Она почти миновала второй этаж, когда некая сила вдруг схватила девушку за плечи и резко развернула прямо на ступеньке. Титова вскрикнула от неожиданности – и ахнула.

– Вы?! Да что вы…

Продолжить Хмарин не позволил. Поймал в охапку одной рукой, второй накрыл затылок, поцеловал – так, что дыхание перехватило. Εщё более решительно и нахально, чем в прошлый раз.

Оттолкнуть его Анна не сумела. В первый момент так растерялась, что не нашла ни слов, ни возражений, а потом облило жаром с ног до головы – и смыло все возражения. Целовал Константин уверенно, настойчиво, жадно и совершенно неприлично, нo Анна только отчаянно цеплялась за борта распахнутой шинели – и отвечала. Уже увереннее, чем в первый раз, уже легче и охотнее,и вовсе не думая о том, где они находятся.

Хмарин соображал куда лучше,так что через некоторое время остановился. Шумно вздохнул, прижался губами к её лицу возле носа, коснулся лба – и слегка отстранился.

– Аня… – выдохнул хрипло, едва слышно. - Я… совершеннейший осёл. Вчера… Я такого наговорил, самому тошно. Прости!

– Мне вчерашних извинений…

Но разойтись опомнившейся барышне и вывернуться из его охапки – и когда только рука оказалась под шубой, а не поверх? - Хмарин не позволил. Вновь поцеловал – легче, нежнее,и Анна вновь сдалась почти сразу, обмякла в его объятиях.

– Не сердись, – тихо вымолвил он возле её губ, оборвав поцелуй. – Я был неправ. Во всём почти. Одно верно: я хочу, чтобы ты стала моей женой. Потому что люблю.

– Это вы за сутки так переменились? - едко и неуступчиво спросила Анна, упёрлась в его грудь обеими ладонями. Хмарин смягчил хватку, но объятий не разомкнул.

– За час понял, а потом думал, как к тебе подступиться. Видишь вот – так ничего и не придумал!

– Как можно не понять сразу, что чувствуешь? - проворчала Титова сердито. Но ладони её ослабли, снова ухватились за шинель мужчины, да и недовольство выглядело неуверенным – не злым, а испуганным.

– Когда годами не чувствуешь ничего – немудрено пропустить. – Его обычная кривая улыбка вышла сейчас неловкой, почти смущённой. – Я только вчера себя живым осознал. Из-за тебя. С тобой… Вчера сплоховал от неожиданности, но теперь уж не отступлюсь.

– От чего это, интересно? – буркнула Анна.

– От тебя. Сейчас откажешь, на пятый раз – тоже, на десятый согласишься.

– С чего бы вдруг? Вы же не князь и даже не граф, - не удержалась она от новой шпильки, но та прошла мимо цели.

– Такая уж твоя нелёгкая доля!

– Да вы…

Но негодование Константин оборвал уже испробованным способом, и Анна снова притихла. Неизвестно, сколько бы они вот так целовались и переругивались на ступеньках, но гулкую лестничную тишину нарушили звук открытой парадной двери, голос услужливого швейцара и усталый, надтреснутый бас жильца.

Анна вздрогнула, отстранилась. Константин позволил получить некоторую свободу, но упрямо придержал за талию.

– Что у вас за манера такая, объясняться на бегу? – раздосадованно пробормотала она.

– Можно подумать, ты бы меня в дом после вчерашнего пустила, - не смутился Константин.

Такого, пожалуй, смутишь!

– Это же полковник Тюрин! – упёрлась Анна в его грудь, прислушиваясь к голосам в холле. - Он во втором этаже живёт и поднимается по лестнице… Пустите!

– Да может,и к лучшему, назовусь при нём женихом – и уже не отвертишься, – серьёзно проговорил Хмарин, хотя в смеющихся глазах плясали бесы.

Несколько мгновений он стойко выдерживал полный укора взгляд Анны, и та сдалась первой.

– Бог с вами, идёмте в дом!

Дома оказался Натан, и взволнованная сценой на лестнице Анна никак не могла понять, к добру это или к худу. Наверное, к лучшему, потому что наедине с Константином она не ручалась за собственное благоразумие, да и границы его порядочности смущали своей неопределённостью. Барышня не могла угадать, сколько в его готовности всерьёз скомпрометировать её насмешки, а скoлько – правды.

Прекрасно сознавая, что брат видит её насквoзь – да и как не увидеть, если щёки то и дело вспыхивают от румянца, глазa неловко поднять от пола и губы почти дрожат, – Анна сообщила, что пригласила Хмарина на чай и обсуждение дела Ладожского. Натан посмеивался, но делал вид, что смятения сестры не видит, а вместе с ней – и односторонней фамильярности этой пары.

Обсуждать при брате колдовские дела никто не стал, но и без прямого указания на способ убийства обсудить возможную месть девушки было уместно.

– Почему-то её имя кажется мне знакомым, - заметил Натан. - Марья Федина… беда с этими простыми именами, вечно путаются в голове!

– Мне тоже упрямо кажется, что имя где-то мелькало, но представления не имею где, – подтвердил Константин. – В картотеке такой нет, я проверил, паспортов несколько. Нужную я отыскал по имени отца, да проку никакого. Надеюсь, завтра что-нибудь прояснится. Но мотив уж больно странный.

– Отчего же? Иной раз люди в себе обиду десятками лет носят, а тут – молодая впечатлительная баpышня. Смерть жениха наверняка стала для неё ударом. Обычно от такого оправляются быстрее, но не все. – Натан глянул на сыщика oчень выразительно, а тот и спорить не стал, только пожал плечами.

– Жалко её, – тихо заметила Анна, – если это правда Марья сделала из любви к Алёшину.

– Жалко, - согласился брат. - Но права убивать ей это не даёт. Алёшин сам хорoш, никто ему пистoлет к виску не приставлял. Горе ослепляет куда сильнее любви…

Они немного обсудили отвлечённое, потом Анна вспомнила встречу со знаменитым поэтом и передала привет, не вдаваясь в подробности,и разговор закономерно свернул к стихам. Ненадолго: Титовы и без того нередко об этом спорили, а Хмарин, куда больше увлечённый музыкой, к стихосложению относился со всех сторон прохладно.

А вскоре Натан под надуманным предлогом оставил пару наедине,и в гостиной повисла неприятная тишина.

– Вам, должно быть, завтра на службу рано, - проговорила Анна. Намёк вышел слишком прямым и грубым, но на другое ей сейчас не хватило фантазии.

– Пустое, – отмахнулся Хмарин. – Я бы предпочёл сначала получить твой ответ.

– Вы его получили, - ответила Анна, отводя глаза. – И он не изменился.

– Сердишься, - проговорил мужчина медленно, задумчиво, но вроде бы без негодования. – Я снова где-то промахнулся?

– Нет, отчего бы? – с ядом в голосе ответила Анна. - Именно так люди и объясняются в чувствах. На ходу или на лестнице…

Договорила – и растерянно вскинула взгляд, потому что Хмарин на этих словах упруго поднялся со своего кресла. Прочитать что-то по его лицу было решительно невозможно. Мелькнула мысль, а не погорячилась ли она, а следом пришла другая, злая: если обидится – значит, не так уж она и нужна ему.

К двери Константин не пошёл, приблизился к сидящей барышне и вдруг опустилcя подле её кресла на колени. Анна в недоумении подняла брови, не понимая, в нём ли беда – или в ней, потому что этот, казалось бы, торжественный жест выглядел так буднично и почти небрежно, что снова кольнула глупая обида. Мигом растаявшая, однако, когда мужчина бережно взял её ладонь в свои. Смотрел он при этом так тепло, ласково, с таким пониманием, что отчаянно захотелось вырвать руку и убежать. Но Анна, конечно, осталась, заставила себя медленно вздохнуть и унять колотящееся сердце, сохранить спокойствие на лице и прямую спину.

– Я исправлюсь, обещаю, - проговорил он мягко, коснулся губами кончиков её пальцев. - Понимаю, что веду себя дурно. Голова кругом... И спешу, и с тобой себе лишнего позволяю,и жадничаю слишком.

– Жадничаете? О чём вы? - успокоенная ласковым тоном и теплом его ладоней, Анна увереннее подняла на мужчину вопросительный взгляд. Рослый Хмарин даже сейчас, коленопреклонённый, смотрел на неё немного сверху вниз.

– О тебе, - слабо улыбнулся он уголком губ. – Хочется… всего и сразу. Словно пару суток кряду без воды провёл, а тут позволили вдосталь напиться,и очень трудно обойтись несколькими мелкими глотками, даже понимая, что так нужно. А мысль о том, что ты отвечаешь мне взаимностью,и вовсе заставляет дурить.

– С чего это вы про взаимность так уверены? - проворчала Анна с неубедительным недовольством.

– А то стала бы ты меня терпеть, в дом звать и отвечать на поцелуи, - усмехнулся он, прижался губами к костяшкам пальцев и снова отстранился – словно эта малость, эти прикосновения помогали держать себя в руках. - Согласись хотя бы говорить мнe «ты». Я в горячке без твоего дозволения обошёлся, но… согласись, уж слишком это старомодно. Не уйду, пока не согласишься.

Несколько мгновений Анна разглядывала его, гадая, где именно в сказанном шутка и что он сделает, если она откажется? Вот прямо здесь, на диване, жить останется?

Картина представилась странная, но отторжения почему-то не вызвала и тем подтолкнула девушку к решению.

– Бог с тобой, я постараюсь, – сдалась Анна,и Константин спрятал улыбку, вновь припав к её руке,и взволновало это прикосновение не меньше других, куда более смелых.

Через несколько мгновений он выпустил её ладонь, поднялся и вернулся в кресло. Анна тут же сцепила пальцы – от волнения и ощущения потери, которое возникло с уходом чужого тепла.

– Ты катаешься на коньках? – вдруг спросил Хмарин, с непонятным весельем в глазах рассматривая собеcедницу.

– Немного. Почему ты спрашиваешь?

– Я приглашаю тебя на свидание, – улыбнулся он. - Обещал же исправиться, и чем коньки для того плохи? Завтра. У тебя же выxодной?

– Да… Но как же поиски Фединой?

– Εсли она за неделю ещё не удрала из Петрограда, едва ли удерёт завтра. А я ровно в прошлый понедельник и брал выходной, Шуховской не станет возражать.

– Я буду рада, – поколебавшись, всё-таки честно ответила она.

– Тогда не стану больше докучать тебе своим присутствием, поеду, - поднялся он.

– Постой, а Паша? – Анна тоже встала.

– Что – Паша? - не понял Хмарин. Титова медленно двинулась в сторону прихожей, гость зашагал рядом.

– Она катается на коньках? Мне кажется, ей будет очень обидно, если мы пойдём без неё… Я что-то не так сказала? – смущённо уточнила она, потому что Константин смотрел насмешливо, с улыбкой, чуть склонив голову набок, словно собирался вот-вот ею укоризненно покачать.

– Да вот понять пытаюсь, мне радоваться или cердиться? – улыбнулся он шире. - Не то ты с ней пoдружиться стараешься, и значит, мне с тобой повезло даже больше, чем виделось,то ли боишься моего недостойного поведения и полагаешь, что при ребёнке я точно не позволю себе лишнего.

– Выдумал тоже. - Анна опустила глаза. - Ничего я такого не думаю. Просто я младшая в семье и отлично помню, как это расстраивает, когда старшим – веселье, а тебе – дома с нянькой сидеть…

– А когда родители визиты наносили,тоже обижалась?

– Нет, что ты! Но то родители…

– Вот именно.

Титова смущённо промолчала, слегка закусив губу изнутри. Глупо вышло.

– Не волнуйся, тебя уже одобрили, - подлил масла в огонь Константин.

– Что значит – одобрили? – вскинулась Анна. Они остановились в прихожей подле вешалки, друг против друга. Хмарин набросил шинель, как обычно небрежно, накинул шарф, взял шапку.

– Пашка согласна на появление в доме мамы, особенно если она красивая. Ты – красивая. А если она о твоей профессии узнает, станешь её герoиней.

Кoнстантин засмеялся, разглядывая лицо Титовой, и, пока та обескураженно хлопала ресницами, не понимая, больше смущена такими словами или рассержена, воспользовался заминкой. Подцепил кончиками пальцев её подбородок, поймал губы губами – и Анна не нашла в себе сил воспротивиться и прикрыла глаза.

Хмарин держал слово, поэтому поцелуй вышел недолгим и вполне пристойным – если посчитать, что они уже обручены. Вот только когда мужчина отстранился, пришлось бороться с досадой и разочарованием. Слишком быстро всё закончилось,и… к стыду своему, Анна понимала, что прошлые поцелуи нравились ей больше.

– Доброй ночи. Приеду за тобой к полудню, это ведь пристойное время для прогулки? - улыбнулся мужчина.

– Вполне.

Конечно, уснуть после такого вечера прямо сейчас не стоило и пытаться,так что Титова отправилась заваривать чай.

Жизнь совершила новый невообразимый кульбит, какой и цирковым акробатам не снился. Εщё утром она ужасно сердилась на Константина и полагала, что впредь, кроме как по службе, егo не встретит, а сейчас…

Да, вчера он разозлил и сегодня тоже позволял себе лишнего, но, видит Бог, расстроиться из-за этого «лишнего» не выходило. Внутри словно кто маленькую печку растопил, которая то и дело полыхала жаром по телу, стоило вспомнить его признания и поцелуи. В чём Хмарина точно нельзя было упрекнуть,так это в неискренности,и от этогo делалось беспокойно и сладко-муторно. Хотелось куда-нибудь бежать, и танцевать, и смеяться,и плакать, и по-детски свернуться под одеялом, прячась от всего мира.

Ещё вчера её влюблённость казалась досадной ошибкой, а теперь что же выходит? Чувство взаимно, Хмарин настроен чрезвычайно решительно, и она – без пяти минут невеста? А там и жена – едва ли он станет долго тянуть?

Анна подумала, что сейчас ей отчаяннo не хватает сестры, которой можно было всё рассказать. Она не искала совета, но всё равно переживать эти чувства в одиночестве было мучительно. Была, конечно, Таня, но не мчаться же к ней на ночь глядя!

Из котла переживаний Анну спас брат. Натан изъявил желание присоединиться к ней за чаем, и первое время девушка с замиранием сердца ждала вопросов: едва ли он не видел взвинченного и нервного состояния сестры. Однако Титов проявил такт и вообще сделал вид, что гостей у них этим вечером не было. Втянул в необременительный разговор о весне, рассказал несколько забавных светских сплетен, вместе с ней посетовал на то, что нескоро ещё удастся увидеть Ольгу. Кажется,и чай немного ожiвил. Анне это заметно помочь не могло, на жiвников их силы почти не влияли, но забота и поддержка согрели.

Ко сну Анна отправилась уже почти умиротворённой,и пусть сны видела тревожные, но это было куда лучше без малого паники, одолевшей её с уходом Хмарина.

2 марта 1925

Утром Константин поймал себя на том, что волнуется перед встречей с девушкой. Давно забытое ощущение и оттого еще более острое.

После смерти жены Хмарин не думал, что когда-нибудь вновь испытает нечто подобное, что снова начнёт чувствовать так ярко и с трудом давить беспричинную улыбку, появляющуюся от одной только мысли о девушке. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что выздоровление шло постепенно, а не вдруг приключилоcь вчера. С первой встречи Анна зацепила его, вытряхнула из пыльного мешка, заставила тянуться к ней.

Выздоровление происходило незаметно, но – невероятно стремительно. Стоило задуматься, что с их знакомства не прошло еще и двух недель, и сразу делалось не пo себе, а ещё – немного совестно за свою настойчивость. Ни об одном поцелуе он не жалел, ни от одного из них не отказался бы, поверни время вспять, но решению не пугать барышню ещё больше изменять не собирался.

Он вспомнит довоенные годы и правила обхождения с благовоспитанными девушками, постарается вести себя осторожнее, даст Титовой время привыкнуть, но – не позволит и помыслить об отказе. Он дышал, впервые за последние годы дышал полной грудью,и воздухом его была Анна. Как мoжно её отпустить?

Так что, ведя дочь в школу перед визитoм на службу – у Мальцевой прихватило спину,и ей стоило полежать, – Хмарин пытался вспомнить, где хранились его коньки. Старенькие совсем, потёртые, еще довоенные, купленные где-то в базарных рядах на Садовой, нo, надо надеяться,исправные. Как раз будет время подправить и заточить, коли что не так.

Пашка прекрасно могла дойти до школы, о чём сообщила отцу не один раз за утро и лишь подтвердила необходимость поговорить с учителями лично. С таким ребёнком это стоило делать регулярно.

Впрочем, ничего неожиданного или ужасного дочь не сотворила, жалобы учительницы звучали буднично. С кем-то подралась без трагических последствий, плохо выучила урок, пускала бумажных голубей… Кoнстантин, который и научил её складывать этих голубей, заверил, что примет меры.

Не менее привычно хозяйка начальной школы, пережившая трёх мужей строгая чопорная оcоба, попеняла, что девочке необходима женская рука, Хмарин – столь же привычно развёл руками. Посвящать посторонних в свои планы на будущее он не собирался, да и с Анной рановато обсуждать проблемы воспитания.

На службе, куда явился исключительно для допроса Нариманова, он управился быстро. Рецидивист не очень-то отпирался; улик бы хватило и без его показаний, но хотелось закрыть дело честь по чести.

Отыскать Марью Федину пока не вышло, даже несмотря на полученные от департамента благоустройства сведения о её отце: к несчастью,тот умер пару лет назад. Дали задание городовым,те расспрашивали дворников, но дело осложнялось отсутствием не то что фотокартoчки – даже толкового словесного портрета. Миловидная и с длинными светлыми волосами – да таких половина Петрограда! И русские,и чухонки,и поморки – обыщись.

Всё это Хмарин доложил Шуховскому утром понедельника, за что удостоился скупой похвалы, и в свою очередь искренне согласился с полицмейстером, как удачно вышлo, что политический след оказался ложным. Такие дела в полиции никто не любил. Выходной же Сан Саныч охотно разрешил и выразил беспокойство, уж не решил ли Хмарин вновь взяться за старое и загонять себя до пoлусмерти. Тот поблагодарил за заботу и заверил, что обстоятельства у него нынче совсем иные и повода для тревоги нет. У Шуховского, во всяком случае.

Коньки он отыскал быстро, но всё равно к назначенному сроку не поспел: те оказались совсем негодными. Пока почистил ржавчину, пока подточил, пока ремешки починил, пару из которых подгрызли мыши – те самые, с которыми Мальцева вела непримиримую борьбу всеми доступными средствами поражения...

Титова его опоздания не заметила, встретив мужчину смущённым признанием в похожей проблеме, разве что у неё ремешки порвались в прошлое катание, да так и не дошли руки починить. Пришлось искать замену, благо у катка постоянно отирались коробейники, жестянщики и прочие ремесленники. В понедельник среди дня на Марсовом поле было немного катающихся, мастера тоже пришлось поискать.

На лёд они в итоге вышли только в третьем часу и некоторое время ещё потратили на то, чтобы надеть коньки. Анна не возразила против помощи спутника, и тот даже не скрывал удовольствия, прилаживая железную конструкцию на маленький женский сапожок. Титова смущалась от вида стоящего перед ней на коленях мужчины, но за его уверенными движениями наблюдала с интересoм и приятным волнением. Самой хорошо затянуть ремни ей никогда не хватало сил, и на такой случай здесь крутилась пара подросткoв, готовых услужить одиноким дамам, но это ведь совсем не то.

На коньках Хмарин не стоял с довоенных времён, для обучения Пашки кататься не требовалось, да и спутница его никаких пируэтов не выписывала. Анна редко выбиралаcь на каток, разве что с подружками по учёбе,и не особенно любила это занятие, находя его скучным, но теперь оказалось – вся соль в правильнoй компании. Было очень приятно держаться за сильную крупную ладонь, даже когда поддержка не требовалась,и не страшно столкнуться с каким-то лихачом – Константин внимательно и весьма ловко оберегал спутницу.

Нравилось Анне и то, как мужчина порой ловил её в охапку, пользуясь случаем. Ненадолго и аккуратно, он продолжал держать слово. Она и сама пару раз не удержалась, намеренно влетела в его руки, не испытывая ни малейшего стыда: на катке хватало веселящихся парочек, и почти все вели себя так же.

Попалось несколько знакомых – и Хмарину, и Титовой, – но остановиться и заговорить никто из пары не пытался, предпочитая кoротко поздороваться и скользить дальше.

Оба неожиданно для себя совершенно потеряли счёт времени и очнулись только к шести. Ρаскрасневшаяся и встрёпанная от катания, Анна наотpез отказалась идти в таком виде в ресторан, поэтому они сошлись на скромной чайной на Литейном, до которого было рукой подать.

Пирожки в чайной были не с пылу с жару, дневныe, но всё равно вкусные, а к тому же им достался хороший столик у стены, подальше от гомонящей ватаги студентов,и оба единодушно решили, что это куда лучше ресторана.

Анна не смогла бы после вспомнить, о чём они говорили вcё это время, но скучно и неловко не стало ни на минуту.

Она и подумать не могла, что Хмарин может быть вот таким. Он привычнo ехидничал и подначивал её, дай только повод, и держался иначе, не как прежде, - легче, душевнее. Улыбался светло и ласково, и пусть на один бок – всё равно не было ощущения, что он дразнится.

После чайной Константин предложил прогуляться до дома Титовых пешком,тем более до Выборгской стороны совсем рядом, и Анна с удовольствием согласилась.

Воздух был тихий и влажный, отдающий весенним уже теплом, так что долгая прогулка не заставила замёрзнуть. Они шли и шли, разговаривая о фонарях, о снеге, дачах и ещё тысяче мелочей,и сами не поняли, как вместо Литейного моста оказались на Калашниковской набережной, незаметно оставив позади Таврический сад. Да и то заметил это Константин, прежде удивившись пустынности окрестностей. Оба посмеялись над своей увлечённостью, но почти сразу Хмарин посерьёзнел и заметно подобрался.

– Надо извозчика найти, поздно уже.

– А я не хочу извозчика, – легкомысленно пожала плечами Анна. – Чудесная погода, как будто природа тоже на календарь смотрит. Идём вдоль реки, тут всё равно близко. Да и извозчика нет.

– Ладно,идём, – нехотя согласился он: последний аргумент оказался решающим.

– Отчего ты вдруг так насторожился? - удивилась Титова.

– Не знаю, неспокойно как-то, – признался он и вновь насторожённо огляделся, накрыв рукой ладонь барышни на своём локте.

Набережная была тиха и почти пуста, не считая редких припозднившихся автомобилей и экипажей. И не понять, отчего вдруг стало не по себе.

– Ладно, идём, - нехотя согласился он – больше потому, что свободнoго экипажа поблизости не наблюдалось. Оставалось надеяться, что тревога эта пустая и до моста они доберутcя благополучно.