Серийный убийца: портрет в интерьере

Глава 5 Второй процесс

На первый взгляд, преступные действия Муханкина, приведшие к его аресту 18 августа 1988 года, а затем к следствию и процессу в начале 1989 года, в результате которого он был приговорен к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИТК строгого режима, выглядят очень далекими от кровавого финала рассматриваемой нами драмы. Однако сегодня пристрастный анализ этой давнишней истории приводит к пониманию и перетолковыванию её как важной и закономерной составляющей становления серийного убийцы.

Листая пыльные и пожелтевшие страницы этого дела, невольно поражаешься тому, как красноречивые, страшные, весьма характерные для преступлений против личности факты могут практически раствориться среди множества справок, бумажек, показаний и объяснений, относящихся к случаям мелкого воровства и хищений, затуманивающих понимание глубинных реальных мотивов поведения пытающегося реализовать свои давно вызревавшие сексуальные фантазии индивида.

Показательно, что обвинительное заключение, в духе приоритетов тех лет, начинается с развернутого перечисления всех тех предметов, которые, как было установлено, было похищены Муханкиным из различных государственных учреждений, домов культуры и со строек.

Хотя эта часть деяний Муханкина, конечно же, мало что может добавить к пониманию присущих ему сексуальных аномалий, приведем вкратце некоторые сведения о них, чтобы передать обшей впечатление о магистральных направлениях борьбы органов правопорядка против расхитителей госсобственности времен кризиса «развитого социализма».

Мы узнаем, что в ночь с 22 на 23 октября 1988 года Муханкин, «имея умысел на хищение государственного имущества», проник на территорию детского сада «Калинка», влез в открытое окно и похитил покрывавший пол игровой комнаты ковер размером два на три метра стоимостью 547 рублей, а также детское покрывало стоимостью 3 рубля 10 копеек. Заодно он также прихватил две молочные фляги стоимостью по 2 рубля 50 копеек, нож столовый, ценности не представляющий (в дело вшита справка за подписью главного бухгалтера детсада, из которой можно узнать, что находившийся» в эксплуатации» три года нож изначально стоил в 1983 году 87 копеек), и два зеркала по 16 рублей 80 копеек.

В число похищенных предметов входят также вынесенные после взлома в ночь с 25 на 26 октября 1986 года из летнего кинотеатра «Парус» магнитофонная приставка «Нота» и два высокочастотных динамика.

То ли в 1987 году Муханкин изменил себе, то ли следствие не смогло найти никаких сведений о его действиях, но так или иначе следующий зафиксированный случай относится к 24 февраля 1988 года, когда в 4 утра он пришёл к Волгодонскому ДК «Октябрь», имея при себе веревку и детские санки. Забравшись по пожарной лестнице на крышу дворца, он закрепил на чердаке веревку и по ней, демонстрируя изрядную сноровку, спустился вниз, проник через окно в радиорубку и, если верить результатам следствия, унес оттуда большое количество различной радиотехники: 4 колонки, магнитофон «Снежеть», два магнитофона «Электроника-324», три микрофона, усилитель, а также кое-какие мелочи вроде магнитофонных лент. Вероятно, санки были достаточно большими, раз в них удалось уместить все разномастные трофеи.

Впрочем, триумф похитителя был, похоже, преждевременным, ибо, как явствует из цитируемого документа, радиоаппаратура при ближайшем рассмотрении оказалась неисправной. Вернувшись двумя часами позже с теми же санками и веревкой, Муханкин вновь по пожарной лестнице забрался на крышу никем, очевидно, не охраняемого дворца культуры и, закрепив веревку на чердаке, спустился вниз и проник в здание, но теперь уже остановил свой выбор на другом помещении, откуда без лишних колебаний изъял усилитель «Бриг-001», два магнитофона «Тесла» и кое-какие мелочи. Загрузив добычу на всё те же санки, Муханкин повез её на работу, а затем перенес домой. Жена Татьяна, видимо, лишних вопросов без нужды не задавала.

Однако интересы Муханкина-похитителя то ли не ограничивались сферой музыки, то ли были направлены против общенародной собственности как таковой, поскольку в ночь на 11 апреля он ножовкой выпилил решетку на окне бытовки, принадлежавшей СУМР-2, откуда вынес нивелир, шлифовальную машинку, электродрель, два анемометра, сварочный костюм, 20 пар рукавиц, два монтажных пояса, питьевой бачок, паяльную лампу, трансформатор, кабель и еще кое-что, если не считать, что все пропавшие по разным причинам мелочи записали впоследствии ему в актив. Все похищенное было спрятано им на крыше одного из цехов.

Общая сумма украденного Муханкиным государственного имущества составила 3339 рублей 18 копеек. Сумма, конечно же, немалая по тем временам, но не впечатляющая. Вряд ли она соизмерима с ценой не только одной человеческой жизни, но даже с теми физическими и нравственными страданиями, которые испытывают реальные человеческие существа, соприкоснувшись с прихотливой реализацией маньяком своих потаенных желаний.

Тут мы подходим к эпизоду, который на суде остался без последствий, поскольку не был доказан, но который, по всей видимости, заслуживает весьма пристального внимания. Согласно версии обвинения, 16 апреля 1988 года Муханкин в 13 часов 30 минут в нетрезвом состоянии приехал на велосипеде на территорию волгодонского дендрария. Оставив велосипед под соснами, он вышел на асфальтовую дорожку, где встретил 10-летнюю школьницу Ольгу Б. Поравнявшись с девочкой, он схвати её и прижав к себе, перенес в глубь дендрария к тому месту, где оставил велосипед.

Относительно того, что произошло дальше, существуют некоторые разночтения. Согласно версии обвинения, Муханкин достал из кармана отвертку и угрожал ею Оле, чтобы та не кричала. Затем, стремясь реализовать свои сексуальные желания, он снял с Оли колготки и трусы, стал трогать руками её половые органы, посте чего оголил свой член и велел девочке взять его в рот. Когда та отказалась, Муханкин, говорится в обвинительном заключении, положил Олю на землю, лег на неё и стал касаться своим членом её половых органов, не совершая, однако, полового акта.

Очевидно, что, кем бы ни был насильник, он, как это чаще всего и бывает у лиц, совершающих сексуальные преступления, испытывал проблемы с потенцией.

Трудно сказать, чем бы завершился данный эпизод, если бы в этот момент появившийся неизвестный мужчина не спугнул насильника, который бросил девочку на месте происшествия и поспешно скрылся. Убегая, он прихватил, кстати сказать, туфлю, упавшую с ноги девочки, деталь, на которую, видимо, не обратило внимание следствие.

В начале второго тома следственного дела мы обнаруживаем написанный Муханкиным документ в жанре «явки с повинной», датированный 28 августа 1988 года, красноречиво, хотя и кратко описывающий данный.

Я, Муханкин Владимир Анатольевич, все осознали хочу чистосердечно рассказать о еще одном совершенном мною преступлении. Я не хочу, чтобы на моей совести висело еще одно преступление. Я раскаиваюсь за содеянное. В апреле месяце, в середине месяца примерно, я хотел проехать через узкую дорожку дендрария на 54-й квартал до знакомых жены. Но так как я ненормально себя чувствую еще с колонии усиленного режима, увидел женщин и хотел издали сонанировать, но они меня не видели, а за ними неподалеку шла девочка. Я подошёл к ней и попросил отойти в сторону, говоря и убеждая её, что не трону, не буду даже дотрагиваться. Перенес её через грязь осторожно и за дикими пьяными травами пытался онанировать в её присутствии, потом я хотел отойти в сторону и кажется, упал вместе с ней. Я вскочил, опомнился, что совершаю преступление, и начал кричать отчаянно, чтобы она уходила домой или в школу. Я сам провёл её немного и пошёл к велосипеду, который стоял неподалеку, сел на него и уехал оттуда. Все это происходило, кажется, во второй половине дня, на мне был надет длинный плащ зеленого цвета, штаны, кажется, были рабочими, головной убор черный, что было на ногах, не вспомнить, Шёл мелкий дождь.

В деле имеется протокол допроса Муханкина по данному эпизоду от 28 августа 1988 года, где он предстаёт в несколько более развернутом и детализированном виде.

Как я уже ранее пояснял, в апреле 1988 года, точную дату не помню, я работал в первую смену с 8 до 5 часов дня на участке КСМ-3, расположенном по ул. Степной. Еще с утра кто-то из рабочих принес Жигулевского пива, и меня пригласили (кто именно, не помню) выпить лива. Пили пиво мы в гараже на этом участке… Потом разошлись по работе. Вначале второй половины дня, где-тов два или три часа, я поехал на велосипеде к своим знакомым на 54-й квартал, где проживают Виктор и Антонина В., которые работают в учкомбинате мастерами. В этот день был дождик, поэтому я надел плащ брезентовый с капюшоном защитного цвета и шлем монтажный черного цвета. В дендрарии на бетонной дорожке, ведущей в сторону 54-то квартала, я увидел идущих двух или трех женщин, не помню, поэтому остановился, так как я уже давно занимался онанизмом и у меня возникло желание заняться этим. Велосипед я поставил в кусты и стоя стал онанировать.

Мимо меня прошли эти женщины. Я уже был в возбужденном состоянии и вновь вышел на бетонную дорожку, убрав в брюки половой член. В это же время я увидел шедшую со стороны 54-го квартала по бетонной дорожке девочку в возрасте 10–12 лет. Я подошёл к ней и сказал, чтобы меня не боялась. Стал расспрашивать её об отце и матери, как она учится. Я обнял эту девочку и понес в сторону от дорожки. Девочка не плакала и не кричала. Уже в кустах я обнажил свой половой член и стал заниматься онанизмом. Девочка смотрела на меня. В это время я вместе с девочкой упал на землю, в связи с чем, не помню. Трусики я с девочки не снимал. Возможно, руками дотрагивался до её половых органов, не помню. Но умысла у меня на совершение полового акта с девочкой не было.

Спустя минут пять я отпустил девочку и на велосипеде уехал на работу об этом случае я никому не рассказывал. Приметы девочки и её одежду я не запомнил и опознать девочку не смогу.

В содеянном я чистосердечно раскаиваюсь, онанизмом занимаюсь уже с 1975 года, считаю, что это является болезнью. Оргазм при онанизме у меня наступает только тогда, когда женщина посмотрит на меня в то время, когда я занимаюсь онанизмом.

Другие протоколы допросов Муханкина содержат целый ряд вариантов этой же истории, причем бросается в глаза, что подозреваемый вёл себя весьма покладисто и радовал следствие все новыми и новыми деталями, которые привносил и дополнительные штрихи в уже сложившуюся версию произошедшего. При том, что Муханкин в иных случаях почти дословно повторял свои предшествующие показания, он всякий раз добавлял в них новые, обращающие на себя внимание штрихи, имитируя, как показывает ретроспективный анализ, спонтанно происходящее припоминание. В частности, в протоколе допроса от 8 декабря 1988 года мы обнаруживаем такое описание встречи с Олей:

В 1988 году, на день коммунистического субботника, в обеденный перерыв мне надо было съездить к товарищу на 54-й квартал. Проезжая на велосипеде «Салют» синего цвета по маленькой асфальтированной дорожке, которая идёт около какого-то бетонного завода и деревьев, я почему-то остановился. Почему именно остановился, я не помню. Я был в нетрезвом состоянии. Как я попал на неасфальтированную дорожку, точно не помню, наверное, захотел в туалет. Дорожка эта была типа тропинки. По тропинке шли две девушки лет по 20–25. Моросил дождик. Девушки прошли мимо меня. У меня, по всей видимости, в голове «переклинило», и я пошёл за ними в сторону «Первомайской». Хотел или заговорить сними, или чёрт его знает. Потом я оказался на бетонной дорожке. Я дошёл за девушками до светофора, девушки ушли, и я пошёл назад по этой же дорожке. Я был без велосипеда, оставил его около какого-то дерева.

Я встал на бетонке. Мимо проходили женщины, я им что-то сказал. Или хотел о чем-то спросить. Потом еще шли женщины. Не знаю, что за состояние у меня было, я достал свой половой члени начал заниматься онанизмом. Женщины глянули на меня и прошли тихо.

За женщинами шла девочка. Я подошёл к ней и предложил, что я её сейчас перенесу через грязь, она даже обуви своей не запачкает. Сказал, чтобы она меня не боялась, я её не трону, даже касаться её не буду. Девочка спросила, … сказала, что идёт в школу. Я спросил, где у неё работает то ли мать, то ли отец. Девочка что-то мне ответила. Я ей сказал, чтобы она меня не боялась, что я сейчас перенесу её, поставлю на ноги и даже не буду подходить. Я взял девочку, обняв руками, и перенес через грязь или пахоту — на тропинку. Там были рядом кусты, место я помню смутно. Примерно пронес её метров 10–20 и поставил её на ноги. По дорожке кто-то проходил, какие-то пацаны. Впрочем, она мне это сказала. Может быть, она мне солгала, так как я стоял к дорожке спиной. Я успокоил девочку, сказал, что я не зверь, не кусаюсь, что у меня такие же волосы на голове, что я обыкновенный человек. Если хочет, пусть посмотрит.

Она погладила меня по голове. Я не помню, чтобы она снимала с головы капюшон. Я предложил девочке взять в руки мой половой член. Она сказала: «Вот еще, не брала я пацанов за пистон!» Девочка только дотронулась до моего полового члена рукой и все. Я тоже, кажется, дотрагивался до её половых органов рукой, но ничего с неё не снимал. На девочку я не ложился, своими половыми органами её половых органов не касался. Фактически все то время, что я с ней был, я просто с ней проговорил.

Девочка была шустрая. Она мне сказала: «Сейчас погладь тебя по голове, а потом тебе еще что-то захочется»

Девочка начала хныкать, и я закричал на нее, чтобы она уходила. Сам же сел на велосипед и уехал. Мимо нас ходили люди, но к нам никто не подходил, а может, я не видел, так как на голове у меня был надет капюшон… Девочка была немного ниже моего роста, лет ей около 13, может, 14, на ней была надета куртка или пальто, цвет не помню. Что было на голове, не помню, в руке или сумка, или портфель яркого цвета. В чем была обута, тоже не помню. Манера поведения у неё была своеобразная, «выдавала» мне мудреные, грамотные слова, так что я их не понимал и не знал, что ответить.

На суде Муханкин, однако, категорически отказался и от своего «чистосердечного признания», и от последующих показаний. Он, очевидно, тщательно продумывал свою защитную тактику и в первые дни процесса, с 1 по 3 февраля 1989 года, написал 13 заявлений, направленных на то, чтобы дискредитировать свидетелей, обвинив их во лжи и воровстве, и следователей, которые, согласно его утверждениям, фабриковали дело и противоправными методами добивались у него признаний в несовершенных преступлениях. Он указывал на якобы допущенные следствием процедурные нарушения, а невозможность сексуальных действий с Олей Б. мотивировал даже несколько экстравагантно:

Объяснение

В отношении ст. 120

Прошу суд учесть следующие детали. В 1978/79 году мне член вставили четыре «шпоры» от 7 до 12 миллиметров длиной и толщиной с зубную щетку, поперек взятую, и шириной до семи миллиметров. «Шпоры» вставлены в самом начале члена вокруг головки. До августа 1988 года снизу стояло кольцо из плекса. В настоящее время стоят «шпоры». Практически невозможно сосать член, заниматься онанизмом. Также прошу учесть, что нарушить девственность таким членом, напичканным «побрякушками», при любом желании невозможно взрослой девице, а малолетке тем более.

03.02.89. Муханкин

Протокол судебного заседания в такой редакции передает рассказ Оли о произошедшем:

В прошлом году я шла в школу, навстречу шёл какой-то дядька, он меня схватил, вытащил из кармана отвертку, погрозил мне. Спросил, где моя мама работает. Я сказала, на «Атоммаше»… Потом спросил, где работает папа, я сказала, на автобусе. Потом он сказал, чтобы я ему развязала капюшон плаща, я начала развязывать, а он мне. Я ему развязала капюшон, он снял с меня трусы, положил на землю, меня не бил, вначале отверткой угрожал. Когда положил на землю, высунул свой… Он лег на меня. Я сказала:»Тяжело». Он сказал: «Не ври». Когда лежал на мне, хотел сделать… Он меня трогал руками… Через лесополосу проходил мужчина, собирал бутылки. Он заматюкался, меня отпустил, и я побежала домой.

У него был синий велосипед, был он в плаще салатного цвета с капюшоном, в черном берете, в черных туфлях. Был он усатый, усы небольшие, прямые. Дядя был выше меня. Глаза голубые, на руках ничего не заметила. Наколок не помню… были у него или нет.

Он на велосипеде уехал, дядя, который собирал бутылки, хотел догнать его, но он быстро уехал… Я его боялась. Первый раз бандита увидела. Когда он достал…

Отвечая на вопрос прокурора, Ольга Б., не смогла ни подтвердить, ни опровергнуть, что Муханкин — это тот самый «дядя», который заставлял её брать в рот и гладить свой член, а затем безуспешно пытался совершить с ней половой акт. Муханкин же категорически отрицал, что видел когда-либо эту девочку.

Вина Муханкина по данному пункту обвинения не была доказана. В приговоре по этому поводу сказано:

Потерпевшая Б. опознать Муханкина не смогла. Проведенная в ходе предварительного следствия проверка показаний подсудимого на месте якобы совершенного им преступления, по мнению суда, недостаточно полна и не конкретизирована. Предъявляемые на опознании потерпевшей плащи были разными по цвету и форме, и поэтому потерпевшая показала лишь на один из них. Подсудимый Муханкин заявил суду, что по данному преступлению он себя оговорил умышленно из своих личных соображений. Показания по данному факту подсудимый давал неконкретные, прямо противоположные показаниям потерпевшей Б. об обстоятельствах дела.

Создается впечатление, что следствие не справилось должным образом с подготовкой материалов по делу Ольги Б. для судебного разбирательства, а обвиняемый в известной степени сумел переиграть правоохранительные органы, дав сперва ожидавшиеся от него показания, а потом, в последний момент, отказавшись от них. Хотя Муханкину еще было далеко до того, чтобы стать соперником Чикатило и автором удивительных для человека в его положении «мемуаров», он в известной степени продемонстрировал изобретательность умелого режиссера и известные писательские способности. И «объяснение» о вставленных в член «шпорах», хотя и проигнорированное судом, но, возможно, косвенно на него повлиявшее, лучшее тому подтверждение.

Жаль, что понимание специфики сексуальных преступлений, так трудно приживающееся в нашей стране даже сегодня, было невозможно в предшествующую эпоху, недооценивавшую роль омологических факторов і мотивации человеческого и тем более аномального поведения. Если бы дело обстояло иначе, то, возможно, в ряде случаев потенциальные серийные убийцы — сексуальные маньяки распознавались бы правосудием на гораздо более ранней стадии, а их действия квалифицировались принципиально иначе и не воспринимались бы, как обычные асоциальные или хулиганские проявления. Непрофессионализм следователей по отношению к подобным деталям проявился в описанном случаев отсутствии интереса к исчезнувшей, унесенной несостоявшимся насильником туфле — явному сексуальному фетишу, а также в неразработке упомянутого Муханкиным случая, когда женщины, перед которыми он совершил в общественном туалете эксгибиционистский акт, подали на него письменную жалобу.

Судя по всему, Муханкин действительно практиковал в течение длительного временя эксгибиционистские действия. Во всяком случае, он демонстрирует осведомленность в теоретических аспектах данной проблемы и в одном из своих текстов обращает внимание Яндиева на то, что органы правопорядка зря недооценивают ту потенциальную опасность, которую представляют эксгибиционисты (которых он, ввиду незнания данного термина, именует «онанистами»)

Милиция на воле, например, особо не обращает внимание на онанистов. Вроде бы вот дурак стоит и из-за куста онанирует на проходящую женщину, а ведь плод фантазий его идёт дальше, завтра он уже не будет удовлетворен тем, чтоб, допустим, женщина или девица посмотрели на дурака, похихикали, а он, пока вы смотрите на его член, кончает. Да, да, именно в момент, когда вы смотрите, происходит оргазм. Этот онанист из-за кустов видит ваши глаза и куда они смотрят, следит за мимикой вашего лица и вашим поведением и, демонстрируя то, что называется онанизмом безобидным, завтра перейдет к тому, что станет демонстрацией насилия с нанесением каких-нибудь телесных повреждений, а потом и далее пойдет не к взрослым, так к детям. Вот и начинается становление маньяка. Все зависит от того, какая будет первая и вторая у него жертва взрослая или малолетняя…

Среда обитания онанистов в основном там, где много девочек и женщин, например, туалеты, гинекология, больницы, роддома, детсады, школы, парки и т. д. В любое время суток, лишь бы видели друг друга при этом. Часто онанист свое лицо прячет так, чтобы женщина не видела его лица, но видела его занятие. Но сам видит её или их. От малолетних и несовершеннолетних онанисты не скрывают лиц, а наоборот, ведут себя увереннее, смелее. Весь эффект во взгляде женском, а потом во всем остальном.

(«Трактат о маньяках»)

Если инкриминировавшийся ему эпизод со школьницей Олей Б. Муханкин в своих «Мемуарах» игнорирует, то по поводу другого, связанного с нападением на мать и дочь К. на их дачном участке, он высказывается довольно подробно, хотя в его изображении вся эта история выглядит чудовищной судебной ошибкой.

Как мы помним, едва не зарезав жену Татьяну и преодолев искушение «разорвать её на части», Муханкин в остервенении бежал из дома, не забыв, правда, прихватить и унести стоявшую на соседском окне радиолу.

Потом я поехал, купил мешок картошки и махнул на велосипеде в колхозные поля, но до полей не доехал, остановился на оросительном канале около знакомых парней, которые сидели на берегу и выпивали.

Я вез пиво знакомому агроному и рыбки. Угостил парней пивом, рыбой, а они уговорили составить им компанию. Налили мне штрафной стакан крепленого вина и следом другой. В общем, опьянел я, но ехать все же на поле надо было, я еще повыпивал с ними попрощался и поехал. По дороге встретился еще какой-то знакомый парень, предложил сним выпить, но я отказался, объяснив, что я и так еле-еле еду, а ехать еще далеко. Он шёл через дорогу на дачи что-нибудь на закуску нарвать. Всегда у русского мужика получается так, что на выпивку денег насобирает, а на закуску нет. Я попросил его принести яблоки сказал, что подожду его на берегу дренажного канала.

Меня слегка подташнивало, а тут еще солнце перед дождем палило и духота стояла, и меня развезло капитально. А дальше я до сих пор и сам не пойму, что и как получилось. Но помню, что я сижу на берегу. Вижу, ниже, где идут дачные участки, две женщины копаются в земле. С другой дачи перелазит парень, тот, которого я жду. Он завозился что-то с женщинами, и они начали кричать. А я вижу, что между ними бой идет. Я перешёл через дренажный канал и к забору: там была металлическая сетка метра два натянута Попытался перелезть, но не смог. Ана участке орут не своим голосом. Перешёл я назад через дренажный канал, поворачиваюсь, а тот парень сзади меня уже подбежал, сунул мне пару груш и сказал, чтобы я убегал оттуда, и я побежал к оросительному каналу, к велосипеду.

Велосипед я оставлял ниже дороги и, видать, спьяну наклонил его, и с «бардачка» на землю упал кусок полосы оргстекла, который я стащил днём у сварных около милиции настройке, я там подваривал багажник на велосипед. Груши липли к рукам, и я увидел на них кровь. С психу я вводу выкинул их, и оргстекло и часы мои с металлическим браслетом полетели с руки вниз. Я не понял, как они слетели, их на другой день нашли. Я «олимпийку» мокрую снял и остался в майке и в трико и поехал к выходу в сторону того участка, где была драка. Там я увидел двух мужчин, поговорил с ними о чем-то, спросил, что случилось. Мне сказали, что порезали двух женщин, что они ждут «скорую». Я понял, что моей помощи там не надо, и поехал в сторону города. Меня остановил мой знакомый участковый и спросил, что я здесь делаю. Я ему ответил, что на оросительном канале отдыхал, а хотел в поле съездить за овощами.

Участковый предложил мне поехать в милицию. Я согласился. Там он меня оставил в коридоре или фойе подождать его, а сам поехал на место преступления выяснять, что к чему. Ну а я спьяну семечки сеять начал по милиции, чтоб подсолнухи росли, и бродил с этажа на этаж, пока не нарвался на своего врага, оперуполномоченного Володю, который хотел меня сделать своей ищейкой-осведомителем. Я не согласился работать на него, и в конце концов он мне сказал, что если я попадусь хоть за мелочь, то он повесит на меня все, что можно и нельзя, и упечет за решетку на долгие долгие годы.

И вот я попался на одном из этажей милиции на глаза Володе. Он спросил, что я там делаю, а я ответил, что гуляю по родной милиции. Вот не могу уснуть дома и решил проверить, все ли в милиции хорошо, а вдруг что случилось. Опер видит, что я пьяный, и ведет меня к дежурному. Тот говорит, что этого оставил здесь участковый, а сам на выезде. Опер Вова до выяснения закрыл меня в камере, где я уснул. А ночью началось вышибание нужной им информации. Правду говоришь — не верят. Нервы сдавали, псих накрывал от такого следствия и допросов, ну и наговорил на себя всякой гадости, в чем сам был не виноват. Потерпевшие меня не опознали, описание дали другого человека, хотя кое-что приблизительно и сходилось. На опознании я с психу сказал потерпевшим, что я их порезал.

Уже из колонии я потерпевшим писал и спрашивал, что у них мозги в другую сторону повернулись что ли или не смогли сказать на суде, я хи порезал или кто другой. А они мне написали ответ, что меня они и в глаза там не видели и что им разницы нет, кого посадили; им было больно, пусть теперь тоже кому-то плохо будет. Не обидно было бы, если бы они на суде сказали: «Это ты был», — и все такое. И чаша гнева, зла и яда наполнялась в душе.

По ходу следствия повесили на меня в нагрузку еще два уголовных дела, по которым на суде оправдали. Мою семью и родителей затерроризировали, матери моей и жене всяких гадостей наговорили, замучили денно и нощно визитами. Жену к сексу склоняли, и за это, мол, передачи в любое время мужу приноси, а нет, значит пусть сидит на пайке, с голоду не подохнет.

Насчет новой квартиры у жены начались проблемы. Оставалось уже получить ордер и вселиться, но прокуратура и милиция и сюда свои жала всунули; они ведь тоже от «Атоммаша» получали по очереди квартиры, ну и полгода квартира пустовала: ждали, пока пройдет следствие, суд, утверждение, а после утверждения состав семьи изменился на одного человека, и жена осталась у разбитого корыта с тремя малолетними детьми на руках…

Знакомство с обвинительным заключением позволяет получить несколько иное представление о случившемся на территории дачных участков общества «Волгодонский садовод». 18 августа 1988 года Муханкин, возможно, предполагавший наворовать овощей с дачных участков, приехал на велосипеде на окраину города, имея с собой хозяйственную сумку, веревку, полиэтиленовый пакет, хлопчатобумажный мешок и кухонный нож. (Странно, кстати, что никто не обратил тогда внимания на специфику этого комплекта, столь характерного для серийных убийц и насильников. Ведь это тот инструментарий, без которого никогда не отправится подыскивать жертву планирующий свои действия маньяк.) Затем он перелез через забор и стал ходить по дачным участкам. Зачем — не вполне ясно. Согласно обвинительному заключению, «в поисках необходимых ему овощей», однако учтем, что следователь прокуратуры в данном случае слепо повторяет аргументацию подследственного. Вместе с тем, как мы помним, Муханкин покинул свой дом в предельно возбужденном состоянии, едва не совершив убийство, и, несомненно, бессознательно искал возможность «разрядиться», реализовав накопившуюся агрессию.

Впрочем, следователь, исходящий из подброшенной ему мотивировки, утверждает, что Муханкину не удалось довести до конца свой преступный умысел, так как, когда он проник на дачный участок М 801, его увидела хозяйка дачи Наталья Анатольевна К. и стала его прогонять.

Муханкин беспричинно, из хулиганских побуждений, имевшимся у него кухонным ножом нанес Н.А.К. проникающее ранение грудной клетки справа, причинив Н.А.К. тяжкое телесное повреждение опасное для жизни, а также нанес множество колото-резаных ран области тазобедренных суставов, левого надколенника, причинив Н.A.К. легкие телесные повреждения, повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья.

На крик Н.А.К. прибежала мать последней, Ксения Васильевна К., пресекшая хулиганские действия Муханкина, нанесла ему удар доской по спине. Оказывая сопротивление К.В.К., Муханкин имевшимся у него кухонным ножом нанес К.В.К. колото-резаные раны на передней брюшной стенке в подложечной области, левом предплечье, левой голени, причинив К.В.К. легкие телесные повреждения, повлекшие кратковременное расстройство здоровья, а также нанес колото-резаную рану на боковой поверхности живота слева, проникающую в брюшную полость, причинив К.В.К. тяжкое телесное повреждение, опасное для жизни.

Вылазка за овощами послужила внешним, формальным поводом для поиска потенциальной жертвы. Психическое состояние Муханкина в этот момент было, по-видимому таково, что первая подвернувшаяся женщина могла оказаться случайной жертвой бурливших в нем неосознанных агрессивных и деструктивных желаний. Каких именно, он вряд ли понимал сам, так как фантазиям, в которых все чаще и чаще проигрывалась сцена грядущего убийства, недоставало конкретности и достоверности: не хватало реального личного опыта. Не исключено, что тема овощей была введена Муханкиным во время допросов из тактических соображений, чтобы дать рациональное объяснение своему поведению и утаить от следователей его истинную мотивацию.

Обратим, однако, внимание на такой характерный штрих: большая часть ножевых ранений приходится на «область тазобедренных суставов» и живот, то есть именно на те части женского тела, которые в последствии в первую очередь страдали от сексуально-садистских действий Муханкина.

С самого начала следствия Муханкин давал по эпизоду с дочерью и матерью К. столь же подробные показания, как и по эпизоду с Олей Б., не скупясь на выразительные детали. Весьма подробные его признания мы обнаруживаем в протоколе допроса от 62 августа 1988 года, где данный эпизод изложен так:

17 августа я лег дома спать. Я спал в одной комнате, а жена — в другой вместе с детьми. Примерно в 1 час ночи уже 18 августа я тайком от жены ушёл из дома, уехал на велосипеде на дачи в район ВОЭЗа, так как меня пригласил к себе на дачу малознакомый мне парень Владимир; работает он вроде в пожарной части. Там я провёл сним и молодыми девушками остаток ночи, а утром 18 августа уехал оттуда. Я приехал домой, жена уже не спала, к 8 часам утра я ушёл в поликлинику проходить медкомиссию. Затем днём поспал дома немного.

После обеда я сказал жене, что поеду в совхоз «Заря» за помидорами, взял свой велосипед с двумя багажниками, прихватил из дома сумку хозяйственную зеленого цвета, кусок веревки (тот самый, с которым лазил в ДК «Октябрь»), целлофановый и матерчатый мешки. Я был одет в белую майку с синей отделкой, синее спортивное трико, кепку из джинсовой ткани с длинным козырьком. С собой у меня был еще старый застиранный спортивный костюм бордового цвета. По дороге я узнал, что в городе появилось пиво, в ларьке на улице 50 лет СССР купил пять бутылок, выпил одну из них. Я заехал на оросительный канал, там, напротив пляжа, встретил двух незнакомых мне парней. Они выпивали вино. Я предложил им пиво, они угостили меня вином, я выпили опьянел, так как целый день не ел. Я решил взять что-либо из овощей на любой даче и ехать домой.

Я поехал на велосипеде вдоль оросительного канала в сторону химзавода. Между оросительным каналом и дачами я заметил на каком-то дачном участке капусту, оставил велосипед на берегу оросительного канала возле дерева, остался в трусах, футболке, куртке от спортивного костюма и кепке. Я взял с собой столовый нож с пластмассовой ручкой белого цвета для того, чтобы срезать вилок капусты. Я в брод пересёк дренажный канал. На дачах было много людей. Я проверил три-четыре участка, но подходящего ничего не нашёл.

Через забор я попал на очередную дачу, сначала там людей не видел, стоял за домиком и всматривался. Затем я увидел женщину (возрасти одежду я не запомнил): она наклонилась и что-то собирала на земле. Мне была видна верхняя часть её ног. У меня сразу возникло желание, я даже забыл, зачем пришёл. Я присел и стал онанировать. В процессе этого занятия я высунулся из-за домика, так как мне нужно было видеть все время женщину, и тут я заметил еще одну женщину на этом же участке. Я не могу пояснить, разный у женщин был возраст или одинаковый, их рост, телосложение и одежду я не заметил. Эти женщины заметили меня. В руке у меня был нож. Они что-то закричали. На соседнем участке я заметил людей, подумал, что на крик женщин придут мужчины и меня здесь поймают.

Я и так был в возбужденном состоянии, а тут еще поднялся крик. Я пришёл в ярость, что-то тоже начал кричать, попытался убежать в сторону дамбы… но споткнулся о доски на земле и, по-моему, упал. Нож все еще был у меняв руке.

В это время я почувствовал удар чем-то тяжелым по спине — видимо, палкой или доской. Кто-то из женщин стал хватать меня руками, так как обе женщины оказались близко от меня. Я стал размахивать ножом, который был у меня в правой руке. Делал я это, видимо в целях самообороны: убивать никого не хотел. Одну женщину порезал или обеих, когда я размахивал ножом, затрудняюсь сказать. Сколько ударов я нанес ножом женщинами в какие части тела, тоже не помню…. Не могу пояснить, как я выбрался с того участка и оказался на берегу оросительного канала.

Более поздние протоколы допросов в основном близки к приведенному выше — за одним, пожалуй, исключением. В них уменьшается роль мотива мастурбации, а то и вообще исчезают упоминания о ней. С одной стороны, это, вероятно, связано с провалом надежд на благоприятный результат психиатрической экспертизы, подтвердившей вменяемость Муханкина. Последний, похоже, ошибочно полагал, что онанизм — это чрезвычайно опасная аномалия. С другой, подследственный, видимо, решил, что устранить намеки на сексуальную мотивацию — в конечном счете, в его собственных интересах. Если считать, что это так, то он не ошибся, поскольку его действия так и продолжали трактоваться как комбинация воровства со злостным хулиганством.

Показательным примером отредактированной версии в целом по-прежнему удобных для следствия показаний Муханкина является протокол допроса от 8 декабря 1988 года, где события представлены так:

18 августа, во второй половине дня, я на велосипеде приехал на дачи. Вообще я собирался ехать на сутки в совхоз «Заря», у меня с собой было 5 бутылок пива, сумка, целлофановый и тряпичный мешок, и я собирался у знакомого агронома что-нибудь выпросить из овощей, например, кабачков. Я ехал на» Зарю» по оросительному каналу мимо дач. На канале с незнакомыми мне ребятами я выпил пиво… Когда проезжал мимо дач, пропало желание дальше ехать, и я решил посмотреть, может, здесь что-нибудь сорву из овощей да поеду домой. Без сумок, с одним небольшим столовым ножиком, оставив велосипед и свою одежду на канале, я пошёл к дачам. На мне были надеты трусы, «олимпийка», майка и фуражка джинсовая. Я перешёл через дренажку, перелез через забор, прошёл по проходу, посмотрел, что на дачах никого нет. Примерно с середины прохода стал перелезать через забор и ходить по дачам, точнее, по участкам, в поисках, чтобы сорвать. Мне было все равно, что рвать, уже был настрой ехать домой.

Я прошёл примерно три дачных участка, ничего не сорвал, решил через последнюю дачу перелазить и через дренажку уходить. Но за дачей услышал какой-то разговор, непонятный мне. Я насторожился и спрятался за дачу. Потом потихоньку подошёл сзади к углу дачи и увидел, что там хозяйка. Я опять спрятался, решил, что надо уходить. Хотел выйти с другой стороны дачи, но увидел, что женщина что-то тянет — железку или прут. Я опять спрятался. Я стоял между забором и дачей, тоже позади дачи. Сетка заборная была примерно моего роста, и без шума я бы не перелез. Справа были доски гора. От забора и на расстоянии примерно трех метров все было забросано досками с гвоздями. Понял, что через доски я не перелезу, и придётся выходить в открытую и, обойдя доски, бежать.

К этому времени меня уже заметили. Это я понял потому, что, когда я вышел из-задачи, одна из женщин держала в руках здоровую доску и у другой была также в руке какая-то ржавая железка. Когда я проходил, одна из них с криком набросилась на мена, хотела снизу ударить меня железкой, зацепила за трусы, я рванулся, услышал, как что-то затрещало: это с левой стороны разорвались трусы. И сзади в это время я получил удар по спине доской. Удар был сильный, чуть дыхание не перекрыло. Кто-то из женщин меня схватил, обе стали кричать на меня. Я упал на колени. Что было потом и как я порезал женщин, не помню. Помню, что я отбивался и вырывался, затем почувствовал, что от меня отскочили, я свободен. И я побежал. Как и куда бежал, не помню…

В этой версии история Муханкина получает совсем иное измерение. Теперь он выглядит всего лишь мелким воришкой, застигнутым врасплох, которому едва удалось спастись от разъяренных женщин, чуть не убивших его досками и ржавыми железками. Его последующие действия и нанесенные им ножевые раны могут восприниматься почти как некоторое превышение допустимой меры самообороны.

На суде Муханкин круто поменял линию поведения и самым решительным образом отказался от данных ранее показаний. Его положение облегчалось тем, что мать и дочь К. не смогли твердо заявить, что именно Муханкин ответствен за нанесенные им ранения. Например, Наталья К. сказала: «Точно сказать, что именно этот человек нанес мне удары, не могу». А её мать Ксения заявила:

Я ударила доской один раз, я видела одну рубашку и кепку, он был щупленький, маленький, я даже не видела его руки. Он все это делал молча, мы только одни кричали. На опознании он был сильно обросший, опознать не смогла.

Характерная деталь: обе пострадавшие отмечают остервенение, с которым нападающий молча, не проронив ни звука, наносил им ножевые удары. Наталья К, в частности, сказала:

Я его увидела и испугалась, потому что он смотрел на меня, когда спускался с дамбы. Удары наносил молча, ничего не говорил. Когда маме наносил удары, он также молчал.

Итак, новая попытка осуществить потаенные садистские желания не удалась. А Муханкину предстояло отбыть новый срок — на этот раз шестилетний.