Шахтёрская дочь

Лицом сурова, черна глазами,

стоит Мария под образами,

в руке просвира и голос сверху:

«Оставь печали при входе в церковь!»

Крестись истошно, молись о мёртвых,

целебен воздух церковно спёртый.

Не плачь, Мария, молись, Мария,

молитва – та же анестезия.

И голос певчий, прекрасный, звонкий,

и эти свечи, что коногонки,

и путь в тумане, в пыли забоя,

подобен смерти на поле боя,

подобен жизни в твоём Донецке.

Держись, Мария, за бортик детства,

за бортик угольного бассейна

и за винтовку, что из трофейных.

Смотри сквозь оптику в эти звёзды,

с земли, изъеденной чёрной оспой,

с земли, где поле пропахло тленом,

где все вдруг стали военнопленными.

Где мать – вдовица, а дочь – сиротка,

где брат вгрызается брату в глотку.