Шахтёрская дочь

Тишина проникает в ухо,

и ты думаешь, что оглох,

вот Мария на старой кухне

сигаретный глотает смог.

Надо лечь, пока держат стены,

пока крыша ещё цела.

У Марии дрожат колени,

над Марией молчит луна

коногонкою в небе буром –

немигающий глаз отца.

Только глаз один, ни фигуры,

ни одежды, ни черт лица.

Этот глаз на реке – дорожка,

на стекле – серебристый блик.

Скоро-скоро опять бомбёжка

и глазной неуёмный тик.