Шахтёрская дочь

Господи Иисусе, как же страшно,

стало минное поле, была пашня.

Небо черно от дыма, глаза режет.

Господи, мы одержимы, мы – нежить.

Господи, я – отшельник, стрелок, пешка.

Господи, присмотри за мной, установи слежку,

приставь ангела, чтобы рука не дрогнула,

накорми манною дурочку сумасбродную,

дай хоть глоточек чистой воды из колодца,

Путь мой тернистый, путь, что не продаётся.

Лежу, а в глазах осень, коростой изъеденная,

Господи, вплети в косы мне святое неведение,

забери память, забери имя, дай новое.

Степь моя обетованная, время – средневековое,

время моё матерное, кровожадное, страшное.

Стало поле минное, а была пашня.