Сильнее меня

Глава 13

Я стою — в каком-то глупом ступоре, не в силах шевельнуться, не в силах раскрыть рта. Мне просто не хочется. Говорить. Объясняться. Минуту назад я была уверена, что расскажу этому мужчине о своей проблеме — и он поймёт если не полностью, то хотя бы частично.

А теперь мой дорогой отец попросил у Лаэма денег — и это ставит на мне клеймо.

— Да, у моей семьи беда с деньгами, — говорю негромко, глядя мимо плеча Траяра. — Долги. Лаэм об этом знает.

Если я жду, что последнее удивит старшего из Шеров, то напрасно. Он лишь сводит брови.

— Рад, что хоть о чём-то ты жениху рассказала. До или после того, как он позвал тебя замуж?

— Что ты подразумеваешь?!

— Конечно он должен знать, иначе как он тебе поможет? — роняет Траяр. — О, и я верю, что здесь-то он не подведёт. Мой брат, деньги для которого всегда были материей, просто берущейся из ниоткуда. Ему ведь так несложно с ними расстаться.

Я закусываю губу.

Самое худшее — что он прав. Насчёт меня: я с Лаэмом из-за денег. И насчёт отношения брата к этим самым деньгам, наверное, тоже.

Можно уйти. Просто развернуться, вылететь отсюда, сбежать. От Лаэма, от его брата, от этого удушающего запаха, который даже сейчас кружит голову! Оказаться как можно дальше от Траяра Шера — как бы это было прекрасно!

А потом хлещет мысль: он же меня уничтожит. Я не просто потеряю шанс поправить дела семьи, я лишусь работы, репутации! Сейчас, когда моей матери может стать плохо…

Траяр вдруг размашисто шагает ко мне. Выхватывает из моей руки письмо, бросает на пол. Его глаза горят, кисть взмывает в воздух — и застывает у моего плеча. Пальцы сжимаются. Словно в последний миг вспомнив, что я просила меня не касаться.

Это не мешает мне порывисто вдохнуть.

— Ты же не любишь Лаэма, — чеканит Траяр. — Я вижу это, демоны, просто вижу!

Жар от его руки обдаёт кожу даже с расстояния в дюйм.

Я хочу схватить его пальцы, разжать.

— Что ужасного произойдёт, если ты не разберёшься с долгами? Твоему отцу угрожают? Если да — давай, скажи, сейчас!

Чего он добивается?!

— Потому что если речь просто о деньгах, — продолжает рычать Траяр, — ты ведёшь себя отвратительно. Ты же… умная, Эларин. Способная, демоны побери, женщина, умеешь быть ответственной, и даже принципы у тебя есть! Ты можешь работать. Пробиться. Решить всё честно. Зачем выходить замуж за человека, которого ты не любишь, зачем губить его и свою жизни?

Я моргаю — потому что такого не ждала никак.

Способная?

На несколько секунд его слова так поражают, что я просто стою на месте, забыв даже про жар и слабеющие ноги. Стою и смотрю в тёмные, почерневшие глаза. Траяр тяжело дышит, меж бровей — болезненная складка.

— Траяр, я…

Вдруг мелькает мысль: а он хоть искренне это?

Или снова… проверяет меня?

— Кто дал тебе право лезть в чужие жизни?! — срываюсь я. — Может, поэтому Лаэм и не привык решать проблемы — потому что ты считаешь себя вправе контролировать каждый его шаг?!

На миг глаза Траяра расширяются, но он цедит:

— Ты не любишь его. Иначе отвечала бы совсем по-другому.

Ещё одно движение, из-за которого он нависает надо мной. Его рука так близко! И я вдруг не выдерживаю — подаюсь на этой жалкий дюйм вперёд, сама прислоняюсь к его пальцам.

Плечо вспыхивает огнём.

Сознание…

Мне вдруг становится легче.

Легче!

От этого мелкого движения, от мимолётной слабости. Будто какие-то оковы трескаются, и цепи, рвущие всё из груди, ослабевают. Но хочется большего. Поцеловать его, запустить пальцы в чёрные волосы, простонать в жёсткие губы его имя.

Ладонь Траяра вдруг скользит по моему плечу. Хватает подбородок. Перед глазами вспыхивают искры, в груди — сладкое предвкушение.

— Что ты делаешь? — в моём голосе нет борьбы.

— Я же нравлюсь тебе, — шипит Траяр как-то… почти исступлённо. — Правда?

Я представляю, как наши тела сливаются, как его руки лягут мне на талию, проведут по животу, схватят ягодицы.

Слова — прекрасные, яростные слова льются в уши:

— Ты поэтому сегодня не находила себе места? Поэтому так отреагировала, когда я пытался тебя тронуть? Не из-за Войера ведь, да?!

Взгляд чёрных глаз прикован к моим губам.

Он правда испытывает ко мне что-то.

Влечение.

Или…

— Ты пытаешься меня соблазнить? — последняя трезвая мысль борется с туманом в голове.

— А ты? Меня?

Конечно.

Это просто проверка. Тест. Он не может иначе!

В этот раз я хватаю магию сознательно. От неё — вдруг тоже легче! Поток дёргает статуэтку с камина рядом, швыряет металлического человечка между мной и мужчиной. Он успевает среагировать. Удар разбивается о воздушный барьер, но я отшатываюсь.

— Да что с тобой?! — поражённый рык.

Новая волна срывает с места кресло. Даже не знаю, как у меня получается — я не настолько хороша в грубой магии! Но сила тащит мебель, толкает в Траяра, и я выскакиваю за дверь.

Бежать.

В голове пустота, и пронестись удаётся до середины коридора, пока ноги не заплетаются. Перед глазами темнеет, я едва не падаю. Хватаю губами воздух, пытаюсь прийти в себя…

Быстрее. Я должна идти быстрее.

Мне нужно уйти отсюда, сбежать, просто добраться до лестницы! Но воздух становится вязким, как мёд. Под коленями разливается слабость. Я снова задыхаюсь. Прихожу в себя, хватаясь за стену в жалких попытках пережить прилив головокружения.

Где-то за спиной хлопает дверь. Мне кажется, я слышу разъярённые шаги.

К лестнице я не успею: понимаю это в отчаянии. Что остаётся?

Незапертую дверь удаётся найти с третьего раза. Дрожащими руками толкнуть её, прикрыть — и в тот же момент услышать новые шаги. Траяр не зовёт меня, просто идёт.

Проклятье!

В свободной комнате темно, и я чувствую себя жалкой идиоткой, ныряя по ворсистому ковру вглубь. Практически вслепую нащупываю спинку дивана и опускаюсь за ней. Сил почти нет, только жар и дрожь во всём теле.

Шаги затихают.

Я вижу слабую тень в чуть более освещённом коридоре — тень от ног. Она замирает под дверью.

“Нет, я не здесь, не здесь”.

“Пожалуйста, пройди мимо!”

Пальцы до боли вжимаются в обивку, ногти едва не со скрипом цапают дорогой атлас. Я зажмуриваюсь, но теперь перед закрытыми глазами — руки мужчины, от которого я бегу, его грудь, приоткрытые губы.

Дверь открывается медленно, со скрипом. Комнату наполняет знакомый запах. Шаги раздаются и замирают, словно Траяр тоже пытается каким-то ненормальным чутьём определить, тут ли я. Я затаиваю дыхание, перестаю дышать вовсе, уговариваю сердце не биться. Закусываю до боли губу.

Мерзавец. Не губи меня!

Даже в темноте меня накрывает тень — и я понимаю, что просить бесполезно.

В следующий миг рука хватает меня за запястье. Дёргает вверх. Я оказываюсь на ногах и практически вжата в твёрдую грудь.

— Прятаться за диваном — достойная леди идея. Недалеко же ты убежала. Не пробовала хоть немного постараться для виду? — голос Траяра полон гнева, но в тёмных глазах сверкает что-то ещё.

“Уйди. Отпусти меня!” — я мечтаю выкрикнуть это, но уже не могу. Наши взгляды встретились и сплавляются воедино. Там, где его рука касается кожи, я горю.

Мой локоть прижат к его груди и волосам.

Слабость отступает. Потому что он рядом, потому что я вот-вот перестану бороться. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга — и я читаю на его лице помимо раздражения некое подобие сомнений.

А потом его вторая рука поднимается, палец ложится мне на губу. Очерчивает её, ведёт обманчиво нежно. Прижимает — и из меня вырывается стон.

Мы подаёмся друг другу навстречу.

Наши губы сливаются. Пальцы сжимают мою талию — крепко, властно. Так бессовестно, так просто и так приятно, что я ничего не могу сделать.

Я обвиваю шею Траяра, прижимаюсь к нему всем телом, и его прерывистое, горячее дыхание врывается мне в рот.

В этот миг я знаю, что пропала.

Что потеряла всё.

Но во рту — вкус мёда и свежих ягод, жёсткие губы захватывают мои, подчиняя и соблазняя. Рука врывается мне в волосы, а мои ладони слепо шарят под мужским камзолом, сминая хрустящую ткань рубашки, очёрчивая горячие, каменные мышцы. И сознание отказывает окончательно.

В следующую секунду я наталкиваюсь на подлокотник, и Траяр валит меня на диван.

Это лучшее, что со мной происходило.

Я почти не чувствую удара спиной об обивку. Жёсткие руки смягчают падение, резко хватают меня, устраивают удобней. И я чувствую себя свободной. Жаждущей и желанной. Смелой до дерзости, порочной, красивой — от того, как Траяр выдыхает и смотрит на меня. Я почти не вижу его лица дальше, только обрывки в водовороте: упрямый подбородок, густые ресницы, засыпающие меня волосы.

Его губы припадают к моей шее. Рука обжигает плечо, спину, ища застёжки платья. Цепляет крючки. Выбивает из груди воздух, стон, заставляет выгнуться навстречу сильному телу.

— Что ты делаешь со мной? Эларин… Эла.

Что я делаю с ним?

Тяну с плеч его камзол. Заставляю распрямиться и сбросить отвратительно дорогую тряпку на пол. Хватаю ворот белой рубашки, обхватываю шею — смуглую, мощную, какую-то невыразимо красивую, на стыке силы и изящества.

— Скажи, что ты не любишь его, — Траяр цепляет волосы у моего затылка. — Скажи.

— Не люблю, — выдыхаю я.

Я готова сказать ему что угодно.

Он тяжело дышит, обнажив зубы. Упирается лбом мне в лоб, топит в бездне чёрных глаз.

А потом снова припадает к моим губам.

Дальнейшее сливается воедино: наши пальцы сплетаются на краю дивана. Мой затылок упирается в подлокотник. Горячие пальцы бегут по моим ключицам, по рёбрам, неумолимо тянут ткань платья с груди вниз. Останавливаются ненадолго, словно борясь с чем-то, но продолжают под мой стон. Я тону в его близости, в этом восхитительном запахе, в сладости мёда, которая разливается по всему телу.

Всё это прерывает свет.

Тусклый свет вдруг охватывает меня. Очерчивает лицо Траяра. Диван. Пол. Скрипит дверь — и этот дурной звук, которого не должно быть здесь и сейчас, ввинчивается в уши.

Что-то внутри замирает.

Я вся замираю на полувздохе. Поворачиваю голову. Смутный силуэт в проёме не сразу удаётся опознать. Он кажется размытым, ускользает от взора.

— Каких… каких демонов вы…

От голоса Лаэма я вздрагиваю.

Траяр застывает надо мной.

Осознание — оно такое холодное, такое липкое и неприятное, что ещё несколько секунд я изо всех сил пытаюсь не пустить его внутрь. Мне хорошо. Только что было просто прекрасно. Я хочу остаться в этом тумане, сладком сне! Но в груди всё сжимается. Дыхание с болью вырывается из горла — и я начинаю понимать.

Кто-то словно бьёт меня под дых, голову сдавливает, в ней начинает стучать тоже. Траяр медленно отрывается от меня, подаётся назад. Его зрачки расширены, дыхание сбито. Плотная, гулкая тишина накрывает нас троих.

Я хватаю платье на груди дрожащими руками, пытаюсь натянуть его, пытаюсь сесть — спешно, дико, словно это может что-то исправить.

— Вы…

— Лаэм, — голос Траяра — глухой и хриплый.

— Как… вы двое… да как это возможно?

Я знала, что пропала, знала! Теперь… Жар стыда пронзает меня сотнями игл. Дикий, невыносимый. Мир переворачивается. Что я наделала, древние боги?!

Молчание давит, пока я кое-как вскакиваю, пока судорожно пытаюсь прикрыться. Как неверная жена, которую застали с любовником. Да я же такая и есть! Траяр больше не держит меня, только морщится, прикрывает глаза, слепо откидывает волосы с лица.

— Давай поговорим через пять минут, — я не сразу понимаю, что это он Лаэму.

Тот моргает — с таким растерянным, почти детским выражением, будто и впрямь застал свою любимую в объятиях другого.

Будто я и впрямь ударила его в самое сердце.

— Лаэм, прости, — мой голос слишком слабый. — Кажется… нам правда лучше поговорить, всем троим.

Звучит как чушь.

— Поговорить?! — мой неудавшийся “жених” хватается за дверной косяк. — О. Вам, наверное, нужно закончить? Эла, я… больше не хочу тебя видеть. Никогда. Да ни одного из вас!

С этими словами он захлопывает дверь.

Я остаюсь в полутьме с Траяром. Вынырнувшая из сна в кошмар реальности. Неживая от шока и сгорающая от стыда.

Мужчина, в чьих руках я только что мечтала провести остаток жизни, стоит неподвижно, напоминая статую. Несмотря на растрёпанные волосы, на растёгнутую и смятую мной рубашку. Его взгляд рассредоточен ещё несколько секунд, а потом фокусируется на мне.

— Кажется, ты добился чего хотел, — в мои сумасшедшие чувства вплетается злость.

Он знал, что так будет.

Гнев мешается с паникой, с отголосками страсти. Я не знаю, чего во мне больше. Но кажется, что проклятое желание отступило довольно далеко: ужас и стыд слишком сильны.

— Наверное, сейчас плохое время для объяснений, — произносит Траяр. — Тебе лучше уехать.

— И никогда не возвращаться.

— Ты…

— Меня влечёт к тебе магия! — исступлённо выпаливаю я.

На миг чёрные глаза расширяются.

— О чём ты?

— Так говорят те, к кому я обращалась. Твоя аура давит на меня с нашей первой встречи, влечёт, и это обостряет желания. Твои, возможно, тоже, только в меньшей мере.

Лицо Траяра застывает. Несколько секунд он поражённо на меня смотрит — как-то слишком непонятно, почти безумно. Потом его зубы сверкают.

— Ты издеваешься?! Это твоя новая версия, придуманная, пока ты стонала подо мной? Всё, что сейчас было — магия? Ничего лучше в голову не приходит?!

Он шагает ко мне, а я уже по привычке отшатываюсь.

Вот так. Вот и всё, что даст мне правда.

Отец учил меня не полагаться на других, затем сам нарушил свои принципы — и я же вижу, что это привело к полной катастрофе. Зачем пытаюсь ещё что-то объяснить? Зачем? Я не понимаю, что у Траяра Шера в голове, но он достал меня — вместе с Лаэмом, вместе со всей этой ситуацией. Да просто хватит!

— А ты думал, я схожу с ума от презрения, которым ты меня окатываешь? Или действительно стану просить денег теперь у тебя? Ты же сам чувствовал сейчас — должен был чувствовать, что между нами что-то ненормально! Что до Лаэма, его я и правда, увы, не люблю. Если захочешь…

— Уезжай, — прерывает меня злой голос и грохот двери.

Последняя распахивается под движением магии, бьёт о стену.

Я впиваюсь ногтями в ладони.

А потом думаю: я же, демоны поберите, свободна! Могу двигаться. Могу развернуться, проделать несколько шагов без головокружения. И надо этим пользоваться. Я вылетаю из комнаты, не оборачиваясь, иду всё быстрее. На лестнице уже бегу, распуская на ходу пострадавшую причёску. Приглаживаю волосы посреди холла, бросаю лишь пару слов встреченному слуге и ещё одному — у выхода.

Широкие двери распахиваются, выпуская меня в тёмный вечер. Воздух холодит грудь, дерёт пылающие лёгкие. Остаётся поймать экипаж — но я не делаю даже этого, просто желая оказаться как можно дальше от огромного особняка.

Меня никто не останавливает.

И я бегу прочь — от Траяра Шера, от Лаэма, от неудавшейся сделки, от худшего позора, который испытала в жизни. Мысль о последнем колотит, выворачивает наизнанку. Хочется закричать и завыть, хочется проклинать себя за слабость, хочется остановиться и колотить каменную ограду рядом.

Я потеряла шанс помочь отцу и матери.

Потеряла работу — совершенно точно.

Всё.

Но даже сквозь эти мысли пробивается другая: я всё-таки свободна от лжи и безумия, в котором жила последние дни. И, может, это неплохо.