Сильнее меня

Глава 5

Мне хочется зажмуриться. Представить, что это всё шутка или враньё. А лучше — выскочить за дверь вслед за “женихом”.

О чём вообще думает Лаэм? Как ему пришло в голову, что это хорошая идея — оставить меня с Траяром вдвоём? На целый день?!

Он настолько мне доверяет? Мысль бьёт под дых — и я понять не могу, есть ли в ней хоть малейший повод для радости. С другой стороны, а что он мог изменить?

Это ведь не его идея — пригласить брата в лабораторию? Смотрю на старшего из Шеров и понимаю: нет.

— Что вы на самом деле тут делаете? — спрашиваю, пока носитель древней крови пилит меня взглядом.

— Лаэм уже пару месяцев просил моего совета, — тон у Траяра почти небрежный. — Вести дела, так уж вышло, я умею лучше, чем он. Времени раньше не было, но вот теперь я его нашёл. Начну с малого. Посмотрю, кто здесь чего стоит.

Последняя фраза звучит слишком однозначно.

— И вы с нами надолго?

— Лаэм передаст мне управление на месяц или два.

Я чуть не вздрагиваю. Передаст… что? То есть, он не просто будет рядом, он, он… возьмёт всю лабораторию под контроль?

— Надеюсь, для тебя это не пугающая новость? — усмехается Траяр.

Он издевается. И снова фамильярничает.

— Надеешься увидеть, что я ленива и занимаю место только благодаря поблажкам Лаэма? — я тоже перестаю играть в любезность. Почти неожиданно для самой себя. Брюнет изучает меня несколько секунд, но, к моему удивлению, ответный переход на “ты” его словно не волнует.

— Ожидаю.

Как, как мне ему понравиться? Закрыться в броне из холодной учтивости, поражать спокойствием, достойно сносить всю грубость, пока он не устанет? Не устыдится — надеясь, что стыд ему вообще знаком?

Истинная леди так бы и сделала.

Но я не очень-то всё это умею. Я леди, конечно, но ещё практикующий маг. Шесть лет обучения в академии. Два года самостоятельной службы — пусть я и устроилась к Лаэму, принял он меня далеко не за внешность, и помощи я до последних дней у него не просила.

Даже если я не самая сильная, не самая смелая женщина в Ларгоссе, своими успехами тут я могу гордиться. А вот светское общение, все эти уловки дам, умение казаться безупречной — они всегда давались мне гораздо хуже.

Набираю воздуха в грудь, подхожу к столу. Смотрю в упор в тёмные глаза, которые сейчас кажутся котлами с кипящей смолой. Я не хочу его бояться. Не хочу, чтобы он меня оскорблял.

— Мне кажется, будет лучше, если основную работу тебе покажет кто-нибудь ещё, — говорю прямо. — Я не в восторге от твоих манер, Траяр, и от нашего знакомства. А в делах предпочитаю ограждать от дурных эмоций себя и других. На выездах особенно, там бывает неспокойно.

Тёмные брови моего недоброжелателя слегка дёргаются. Взгляд продолжает меня исследовать — и в какой-то момент снова не удерживается на лице. Он что, одежду мою оценивает? Вообще-то, это чувство должно претить. Напоминать о Войере, например.

Войер. Я едва не хватаюсь за голову. С ним ведь тоже этот сноб высокородный поговорит!

— Думаешь, что не сдержишь эмоции рядом со мной? — Траяр подаётся вперёд.

— Ты не смог сдержать их ещё вчера. Я, пожалуй, тоже себя прощу.

Вдруг становится легче. Всего-то несколько слов, которые позволяешь себе в обход приличий — и мир вновь обретает краски.

Траяр Шер складывает руки на широкой груди.

— Интересно, мой брат знает, какой у тебя язык?

— Конечно. Этим я его и привлекла, — слова слетают с того самого языка, и я слишком поздно понимаю, как они звучат. Двусмысленно. Ужасающе неправильно. Жар в этот раз нападает на меня исподтишка, замедленно, но охватывает всю. От мысли, что я краснею, становится ещё хуже.

Что я наделала?

— Твои выпады Лаэм ведь тоже терпит? — выпаливаю, надеясь сгладить ситуацию. — Я же надеюсь, ты нападаешь не только на женщин, которые к тому же ниже положением?

Что-то в глазах брюнета меняется. Лицо застывает, и самоуверенность слетает с него.

Что? Неужели я его уела? Попала прямо в аристократическую гордость?

Он резко убирает руки и встаёт.

— Пойдём. Чем быстрее начнём, тем быстрее освободишься, — голос холодный и сухой.

Что ж. Какой-то повод для радости у меня есть. И я бы схватилась за него, но понимаю, что не могу.

Сколько проблем у меня теперь будет? Подумать страшно.

Траяр

Женщина Лаэма идёт чуть впереди, расправив плечи и сердито стуча каблуками. Экскурсия по лаборатории обещает быть напряжённой.

— У нас три разных отделения, — говорит Эларин. — На этом этаже выполняют мелкие и средние заказы. В нижних залах — крупные.

“У нас”. Вообще-то, у нас с Лаэмом, но я решаю её не поправлять. Хочет показать свою причастность к делу — пусть, это даже по-своему занятно.

Чарами и артефактами наша семья занимается уже три века. С тех пор, как они вообще вошли в повседневную жизнь Ларгоссы. Только если мои прадеды создавали подвески и защитные серьги для высшей знати, дед прославился тем, что решил сделать магию доступнее простым людям. Я веду семейные лаборатории, которые поставляют бытовые артефакты для ученых, лекарей, служащих короны. А Лаэм захотел больше свободы. Индивидуальных заказов, экспериментов, новых и необычных чар. Хорошее желание, на самом деле, сложно его осуждать. Вещицы он и впрямь решил создавать интересные.

Мы заглядываем в кабинеты. Работающие там артефактники подбираются, две молодые девчонки вскакивают и смотрят на меня большими глазами. Седой мужчина, явно их наставник, приподнимает очки.

Эларин прочищает горло:

— Господа. Это лорд Траяр Шер, второй владелец лаборатории, как вы знаете. Он почтил нас своим присутствием, потому что желает посмотреть, как у нас идут дела.

Я попросил её сегодня не разглашать, что фактически собираюсь занять место Лаэма на время. Пусть маги подождут до завтра. Конечно, большинство и так догадывается, кто я такой, и волнуются. Даже слишком.

— Не обращайте на меня внимания, — киваю. — Продолжайте работать.

Я ведь тоже в первую очередь маг. И отлично знаю, что концентрация за работой нужна. В памяти всплывают слова девчонки на этот счёт — вместе с теми, по которым получается, что я обижаю слабых женщин.

Ей есть на что обижаться? Серьёзно?

Взгляд в очередной раз приковывается к стройной фигуре впереди. Эларин сегодня вроде бы в закрытом платье. Как и положено. Ворот застёгнут под самым горлом, юбка открывает только туфли, красные волосы собраны в тугой узел.

Но она всё равно кажется мне порочной. Потому что эта самая её юбка слишком откровенно подчёркивает бёдра. Талия стянута поясом, лиф плотно облегает грудь. Все же это видят. Она невеста моего брата, и последнее, что мне нужно — прицениваться к её телу. Но вдруг кажется, что все мужчины, которых в залах две трети, так или иначе отмечают, что грудь у Эларин Юрай что надо. Думают об этом, когда она подходит к ним, склоняется над приборами, задаёт вопросы.

Не похожа она на невинную. Дерзить умеет. Лаэм её разбаловал? Или она и до знакомства с ним привыкла к особому отношению?

Я попросил пару своих людей разузнать о ней побольше. Как она училась, привлекала ли внимание в академии. И о её семье тоже. Но все эти меры кажутся ерундой, когда можно просто наблюдать за ней.

— Именные часы, отмечающие время работы и отдыха, напоминающие о важных семейных датах. Саквояж для леди Тирей, собирающий все необходимые вещи в дорогу, — перечисляет девица всё, мимо чего мы идём. — Из крупных заказов у нас сейчас только один. Шкаф с порталом в тайную комнату для лорда Ройтера — настоящее карманное измерение, к слову.

А она неплохо осведомлена.

По-прежнему не могу понять, что ещё меня в ней царапает. Откуда этот едва заметный зуд, как ни взгляну на неё. Я ведь не только ради неё здесь. Пытаюсь прикинуть, что вообще может идти не так в уютной лаборатории.

Оборудование новое — Лаэм на него не скупился. Возможно, местами был слишком щедр: несколько дорогих установок пылятся в углах и явно не использовались давно. Я сегодня отправил брата договариваться с лордом Мелиуром, о заказе, на котором они бы как раз пригодились. Что мешало Лаэму раньше этим заняться?

Конечно, магические исследования такого рода всегда связаны с риском. Они ближе к искусству, чем к торговле. Но в лаборатории слишком медленно идут дела, многое не успевают сделать в срок.

Много бездельников? Плохие маги? Управляющие занимаются ерундой, а то и растрачивают деньги?

Я не стремлюсь обманываться насчёт брата: Лай сам появляется здесь редко. Не удивительно, если служащие пользуются его мягкостью и творят что хотят.

Эта девчонка — пользуется, интересно?

За что Лаэм её выбрал? Помимо внешности?

Задумываясь, едва замечаю, как мы выходим из залов.

— Вы достаточно увидели? — спрашивает Эларин Юрай, остановившись у какой-то двери.

— Для начала.

— Тогда мне нужно заняться работой. Если, конечно, у вас нет планов мешать мне, а затем отчитывать за безделие.

Ни грамма любезности, хотя голос у неё сейчас ровный.

— Мы вроде бы перешли на “ты”, - напоминаю с лёгким раздражением. — Мой брат привёл тебя к нам в дом, к чему формальности?

Она смотрит на меня недоверчиво, точно так же, как и час назад. Будто мы на поле боя, причём я пришёл в роли захватчика в её родные стены.

— Это твой кабинет? — понимаю с запозданием. — Идём. Не будем же мы сводить личные счёты в коридоре.

Эларин поджимается так, будто я надумал ворваться в её спальню. До белизны сжимает тонкие пальцы на ручке двери. Запускает меня внутрь очень медленно, нехотя.

Из-за всего этого я уже начинаю подозревать, что увижу нечто… особое.

Но кабинет оказывается простым и непритязательным. Обычный стол, скромная отделка, даже от письменных принадлежностей едва веет магией. И всё очень формально: никаких фигурок, ваз с цветами или чем там ещё любят украшать свои личные места девушки. Не скажешь, что здесь владелец держит свою фаворитку.

— Ожидал увидеть золотое кресло? — вздыхает девчонка неожиданно устало. — Или зачарованное зеркало, которое я тайком стащила?

Есть в её прямоте что-то удобное. Я привык, что со мной обычно любезничают до упора, что перейти с кем-то на откровенность — дело почти невозможное. А с ней мы прояснили отношения за пару часов и теперь разговариваем без прикрас. Может, это и не лучшая тактика. Может, было бы правильнее усыпить её бдительность, сыграть взакрытую. Но не хочется действовать исподтишка.

— Какие у тебя планы на сегодняшний день? — интересуюсь, игнорируя её сарказм.

Девчонка хмурится, словно пытаясь понять, должна ли передо мной отчитываться.

Затем идёт к столу, достаёт из-под пресса какие-то листы. Я подхожу ближе — а она разворачивается слишком резко.

И натыкается на меня.

Развратная грудь вдруг едва не влетает в мою. Пальцы с бумагами упираются мне в плечо. Я ловлю девчонку инстинктивно — чтобы не дать упасть. Хватаю за запястье. Тонкое, тёплое, порочно-женственное. Эларин Юрай хватает воздух губами и смотрит на меня.

Глаза цвета патоки широко раскрыты.

Я снова вижу, как она дышит.

— Что ты… Прости! — её уверенный голос вдруг срывается на хрип. Щёки трогает румянец — она правда краснеет? Уже второй раз при мне? Но взгляда девчонка не отводит. Мне надо бы убрать руки, немедленно, надо отойти на шаг. Но вместо этого я стою, вдыхаю какой-то цветочный аромат её кожи и смотрю на неё в упор.

Думаю об этом слишком медленно, словно в голове один песок.

А потом она порывисто вырывается.

— Вот.

У меня в руках остаются только листы.

— На той неделе нашли большой источник магии в колодце у одного из загородных домов, — слышу я быстрые объяснения, пока сам пытаюсь понять, что сейчас произошло. — Надо поймать из него силу, пока не развеялась. Я поеду туда с парой подопечных.

Звучит как обычное дело. Заставляю себя тряхнуть бумаги, сфокусировать на них взгляд, просто чтобы не смотреть на девчонку. Ничего выдающегося не случилось. Совершенно. Надо быть аккуратнее — всё-таки покалечить обманщицу-невесту Лаэма в мои планы не входит.

Про источник Эларин не врёт: судя по докладу, большой и стихийный.

Добыча силы — конечно, важная часть зачарования, но меня сейчас не должна касаться. Стоит, наверное, сегодня остаться тут. Сесть за бумаги, просмотреть историю заказов, побыстрее всё оценить.

Только в голову вдруг просачивается мысль: крупное задание, эта сомнительная девчонка — отличный же вариант посмотреть, на что она годна.

— Прекрасно. Я поеду с тобой, — решаю на ходу.

— Ты серьёзно?

Она едва ли не вздрагивает. Понятия не имею, что это значит, но именно эта реакция меня снова царапает. Всё-таки она боится.

— Абсолютно.

Кажется, она с трудом давит стон.