Сказание о мертвом драконе

Глава 9

Красная, переливающаяся в огнях свечей жидкость растекалась по полу, проникая в щели между плитками. Она обволакивала куски дорогих тканей и клоки волос, что усыпали осколки стекла, расплываясь по залу. Через выбитое стекло в помещение проникал прохладный ночной воздух, раздувающий изорванные тяжелые шторы. С огромной люстры прямо на перевернутые столы капала слизь, смешиваясь с алой жидкостью и распространяя на зал тошнотворный запах. Как же так все получилось?

Сегодня был торжественный день. Для всех. Для меня это подобно секретной операции, на которой я не должна упасть в грязь лицом и с которой должна при первой же возможности удрать. Поэтому под длинным зеленым платьем на ногах красовались сапоги, а в дальнем углу, сливаясь с местной флорой и фауной, кооперировался Альд на случай, если придется вмешаться. Да-да, я была настроена серьезно. Что самое удивительное, он даже не удосужился переодеться и подпирал темный уголок, умудряясь не привлекать к себе внимание. Однако, думаю, если кто случайно в ту область забредет, там того инфарктик ждет. Ты, такой красивый и блестящий, идешь в сторонку, где стоит вонючее одноглазое нечто. Я благодарна напарнику за все, что он для меня делает, но правду-матку не скроешь.

Жаль, что сегодня я не смогу сполна насладиться атмосферой. Платье у меня красивое, прическа тоже (мне эту сложную косу до поясницы Линна час заплетала), и вообще в кое-то веки я выгляжу как аристократка, а не Фрида — золотая ручка, которую посадили за кражу имущества. Оказывается, мы все были на стороже. Даже Шон отшивался где-то неподалеку, хотя и ему сюда было запрещено приходить. В который раз сравниваю себя с той самой ведьмой из сказки, которую не позвали на бал, а она пришла. Осталось найти ребенка и начать его проклинать, пока из Академии не выгнали. Но я ни к кому не подходила, впрочем, и ко мне никто не подходил.

Мимо, сверкая алым платьем, пронеслась наша комендантша. Её одеяния блестели так сильно, что все невольно прикрывали глаза, чтобы не ослепнуть. Что самое удивительное, партнер у неё был. И даже не воображаемый. Я с удивлением проследила, как тренер и наш куратор по совместительству взял её под руку и увел в сторону. Там, как говорил Эспен, была туса преподавателей, где они обменивались любезностями и обсуждали быстрый рост молодежи. Во главе этой тусы стоял заместитель нашего ректора, что постоянно поправлял свою прическу. О том, что это парик, все знали с первого дня поступления.

— А вот и я. Не заскучала?

Обернувшись, я взглянула на Бернарда. В руках он держал два бокала шампанского, один из которого протянул мне. Я приняла, но пить не стала, алкоголь слишком быстро дает мне в голову.

— Спасибо…

— Выглядишь очаровательно, — с улыбкой произнес он, ударяя бокалом о мой и делая глоток. Я знаю, что выгляжу хорошо, но, к сожалению, ты выглядишь лучше меня. Чертов модник. Никто не должен затмевать даму, а ты решил затмить весь женский народ. Идеально отглаженный белоснежный костюм с золотыми пуговицами и наплечниками, рубашка, от белизны которой начали болеть глаза, и галстук все того же золотого цвета. Зачесанные набок волосы, приветливая улыбочка, дорогой одеколон — и вуаля. Взгляните на своего мужчину и на моего. Еще раз на своего, и на моего. Мой на коне, очевидно. У него даже перчатки на руках были! Если все аристократы так на простенький бал одеваются, как же они тогда на королевские приемы наряды подбирают?

Вдалеке я заметила Линну. Бордовое платье облегало её фигуру и смотрелось просто сногсшибательно, но все портил её злобный взгляд, направленный в сторону крысы и Хальвара. Где бродит Эспен? А, он ест. Хотя «ест» — не подходящее слово, Эспен жрал так, будто неделю на одной воде просидел. Причем не он один. Видимо, реалии общежития всем обломали крылья. Венделу я пока не видела, скорее всего, она прячется по углам.

Оркестр на балконе взревел, зал наполнили тактичные и довольные медленные ритмы, призывающие всех присутствующих на первый танец. Настало время позориться! Хотя танцевать я не умею и даже стесняюсь в определенной мере, но этот незамысловатый напев знала, как и движения к нему. Все становились в четыре ряда, затем ходили, кружили вокруг друг друга, как петухи перед боем, а затем менялись партнерами с соседним рядом. Вот кому-то счастья привалит. Танцует себе с дамами знатными, а тут смена и хоп — я с дьявольским смехом выныриваю из очереди. Такая, мини-сатана в обществе бабочек. Днем вожу мило за ручку, а ночью всех деру, как сучку.

— Идем? — вежливо спросил Бернард, предлагая мне свою руку.

— Идем, — попыталась улыбнуться я, принимая приглашение и устремляясь в строй, кидая взгляд в ту сторону, где должен был стоять мой напарник.

«Плюнь ему в лицо» — тут же послышался в моей голове этот хриплый насмешливый голос.

«Зачем?» — отправила назад я мысленный ответ, понимая, что кто-то решил развлечься за мой счет.

«Ну, надо».

«Мне потом язык отрежут за такое».

«У него что-то в кармане. Сейчас как достанет из широких штанин…»

Встав в ряд, я мельком опустила взгляд на брюки Бернарда. Действительно, в кармане что-то лежит. Судя по форме, какая-то коробочка.

Когда музыка, на мгновение стихнув, вновь прогремела над залом, я сделала два шага вперед, поворот и поклон. Довольно простенький вводный танец, что состоит из определенного количества шагов, поворотов, поклонов и переходов из одного ряда в другой. Ну, поехали. Бернард — настоящий аристократ: такие манеры, поведение, точность движений, — да, если б он не планировал на мои счеты чего темного, я б и влюбиться могла бы. Но не судьба, сегодня кому-то из нас явно достанется, и, прости, друг, но это буду не я. Не гоже принцу с ведьмой на балу плясать. К тому же, ведьма не слепая и прекрасно видит, как принц переглядывается со своими хихикающими дружками. И ведьме неприятно.

«Ты в сапогах либо, мать?»

«Заметно?»

«Все девочки красиво вышагивают, а ты как будто тараканов давишь. Мне даже парня жалко. Сколько сил он прикладывает, чтобы лицо сохранить».

«Сам позвал, сам и виноват».

«Танцами тебя природа обделила».

Вот же хмырь! Ну, ничего, потом поговорим. Ему-то легче. Стоит в уголочке, наблюдает, а мне надо и танцевать, и разговор поддерживать, и любые действия подмечать. Дело ведь в этой коробке, да? Что в ней? Вещество какое-то?

— Какое у тебя строгое лицо, — с улыбкой заметил мой партнер, — мы же на празднике, надо расслабиться, — взяв меня за талию одной рукой, Бернард плавно перевел мою тушку на другую сторону, готовясь к смене партнеров.

— Не люблю танцы…

— Вот как, — поклонившись друг другу, мы разошлись. Девушки мелкими шажками двинулись в одну сторону, а парни — в другую. Суть танца была в том, что в конце ты должен встретить своего партнера вновь. Поэтому прощались мы, к сожалению, лишь на время. Ладно, кто там моя следующая жертва? Сейчас кому-то подарочек будет.

«Ты бы видела, с каким ужасом на тебя мужики смотрят».

«Спасибо, что напомнил».

Мне теперь даже танцевать неудобно было. Испорчу кому-то вечер. По сути, мне должно быть все равно, однако, полностью избавиться от этого чувства я не могу. Ладно, раз, два, три, и жертвой будешь ты!

Повернувшись, я вспыхнула как спичка, покрываясь краской от кончиков ушей до шеи. Орион? Он удивленно похлопал глазами, но вышел из транса быстрее, беря меня за руку и продолжая танец. У него такие белоснежные руки, что на их фоне моя смуглая кожа смотрелась неестественно! А ещё от него невероятно приятно пахнет, словно запах распустившихся у моря цветов. Мы встали напротив друг друга, и он вежливо улыбнулся, поклонившись. Я склонила голову и присела в ответ.

«Ты у меня один, как в сковородке блин, лучший из мужчи-и-ин!»

«Заткнись!»

Рядом с ним даже спокойнее как-то. А смотрит он внимательно, но молчит. Такой же молчаливый, как и на занятиях. Решаюсь поднять глаза и пытаюсь не краснеть. Конечно, он мне нравится, глупо это отрицать. Однако он, как и все остальные, понимает всю невыгодность положения и ведет себя так дружелюбно лишь потому, что вежливый. Вспомнив об этом, я даже стухла и расстроилась, отводя от его лица свой взгляд. Краем глаза я заметила, как он удивленно вскинул свои брови вверх. Почему он удивляется? Или думал, что я буду смотреть только на него? Видимо, в каждом аристократе внутри сидит эгоист и самолюбивый лжец.

Поклонившись напоследок, мы разошлись. И пошла я опять к Бернарду. Вот он, уже улыбается. А где коробка? Её нет в кармане. Так, положение чрезвычайное, пора подключать все своё внимание.

— Что-то настроение твое не улучшается, — сказал партнер, встряхивая рукав. — Надо найти выход, чтобы его поднять, — из рукава прямо к нему в руку выпала коробка.

«Задержи дыхание на всякий случай. Окружи себя магией, только аккуратно, чтобы этот хмырь не заметил».

«Хорошо».

Одним непринужденным движением он вскрыл коробок, из которого вылетели Армские кузнечики! Самые приставучие насекомые, о которых я когда-либо слышала! Они облепляли голые участки тела и начинали вырабатывать секрет, который затем приводил к сильному зуду! Да их в этой коробке было не меньше пяти десятков! Они вылетели с таким ужасающим стрекотанием, что чуть не заглушили оркестр. Ударившись о мою магическую защиту, они рассыпались в разные стороны, продолжив свой путь. И тут начался хаос.

Все присутствующие дамы соизволили начать визжать. Ведь нет ничего страшнее, чем стайка кузнечиков, верно? Девушки подпрыгивали на месте, прятались за кавалеров и вели себя так, будто, если до них дотронется насекомое, они помрут. Угрозы, безусловно, не было, но стоило учитывать и тот факт, что Армские кузнечики были на удивление безобразными: с огромными, словно выдавленными, глазами, огромными волосатыми ножками и огромным желанием прилипнуть к коже. Пареньки держались смело. Орали и размахивали руками. Кто-то выбежал в дверь.

Когда кузнечики настигли официантов, что разносили напитки, на пол ручьем полилось вино. Не только на пол, но и на присутствующих. Завязалась драка. Кто-то бил официанта. Другой официант напал на студента. Звон разбитых бокалов, крики, ругань, топот спешащих покинуть помещение людей… В этой толпе бежал и заместитель ректора. Бежал быстрее многих учащихся, несмотря на свою полноту. Кузнечики липли к нему, как к особому лакомству, и мужчине оставалось лишь размахивать руками, да так, что он сам же снес свой парик, проносясь мимо, сверкая лысиной. Парик этот был благополучно растоптан и клоками валялся по всем углам.

Когда кузнечики вспарили вверх, кто-то додумался шмальнуть по ним огнем. Хоть бы не Линна. Но нет, это была она. Пламя задело огромную люстру, на которой были увешаны ленты, и те, конечно же, загорелись. На весь зал заорала сигнализация о предупреждении пожара. Кто-то из оркестра выпрыгнул в окно. Внезапно появившийся Шон попытался брызнуть слизью на люстру (та, благодаря своим свойствам, могла её потушить), однако, слизь полетела и на девушек, что взвыли лучше сигнализации. Ситуация ухудшилась, ведь все начали поскальзываться на склизком полу и лететь вперед навстречу приключениям. Бал стал больше походить на боулинг. Один человек сбивал десять других. В попытках удержаться на месте, ученики хватали за шторы, но ничто не вечно в этой жизни, и тем более не вечен карниз. Когда все это рухнет вниз, было вопросом времени.

Так и пролетали мимо меня: люди, кузнечики, лучшие годы моей жизни… И посреди этого хаоса стояла я. Одна. Услышав шаги позади, я обернулась, но поскользнулась на слизи. Упала я, однако, прямо в перекуренные объятия.

— Что, ведьма, все-таки испортила бал? — с довольной улыбкой и влажными от смеха глазами спросил Торвальд, беря меня на руки.

— Испортила, — пробурчала я, скрещивая на груди руки. С этого дня балы я стала не любить ещё больше.